Будет больно..
Эта глава стала моментом, когда моя старая жизнь окончательно дала трещину, а новая сила, которую я раньше считала лишь плодом больного воображения, заявила о себе в полный голос.
Мы шли по коридору, где вонь сырости смешивалась с запахом дешевой бумаги. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти, погруженный в чтение. Увидев нас, он поднялся — механически, бездушно. Короткий кивок, нажатие кнопки, и тяжелые металлические трубки со скрежетом поползли в сторону, открывая проход в «апартаменты» Ольги.
Это была жалкая пародия на жизнь. Клетка. Внутри — кровать, потертый ковер, напоминающий бабушкин уют в дореволюционном Смоленске, и пара доисторических платьев на вешалках. Ольга, завидев меня, вскочила и бросилась к решетке.
— Наконец-то! Я уж думала, тебя в живых не оставили после того, что случилось.
— И тебе привет, — бросила я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Уйдите, — грубо добавила я, обращаясь к Константину.
— Что-то секретное? — прищурился он.
— Само собой. Тебя ебать не должно, проваливай, — мой голос остался спокойным, но глаза на мгновение полыхнули красным.
Хранитель фыркнул, но подчинился, оставив нас под замком. Я подошла вплотную к решетке.
— Как, Ольга? Как ты забеременела?
— Я не знаю, Илона. Жан не знает. Никто не знает.
— Почему не сбежишь? — я обвела взглядом её камеру.
— Пыталась. Но они закрывают всё, а решетка под напряжением. Потрогай, если не веришь.
Я не заставила себя ждать. Схватилась за одну из трубок. Напряжение было таким, что обычный человек превратился бы в уголь за секунды. Боль прошила тело раскаленной иглой, за спиной с мучительным хрустом вырвались красные крылья, а по рукам, в местах соприкосновения с металлом, потекла кровь. Ольга с криком оттащила меня.
— Перестань! С ума сошла?!
— Больно... — выдохнула я, чувствуя, как адреналин мешается с яростью. Спрятав крылья, я подошла к зеркалу, стоявшему в углу. Мои волосы были похожи на воронье гнездо. Я взяла её расческу и начала медленно, методично причесываться, пытаясь унять дрожь в руках.
— Когда ты успела грохнуть хранителя? — спросила я, глядя на её отражение.
— Мы с Жаном вывозили тело друга из Ешек. Появился этот человек, начал мешать. Я просто оттолкнула его... Мы проверяли, он был жив. Как он умер потом — я не знаю. Подставили меня, Илона.
— Да и хрен с ним. Мне тут не нравится. Сбежать хочешь?
— Хочу, но как? Они глаз не сводят.
— Пошли, прогуляемся, — предложила я, и в моем голосе прорезались нотки той, старой Илоны. — Заедем к тебе, переоденешься.
Ольга посмотрела на меня как на сумасшедшую.
— И как ты это себе представляешь? Напряжение тебе всё еще нипочем?
Я взглянула на потолок. Там, в тени балок, торчали провода — небрежная работа, типичный Смоленск.
— Это от неё? — я указала на решетку.
— Откуда мне знать! — Ольга нервно схватилась за книгу.
— Ну, попытка не пытка.
Я вздохнула и легко взмыла вверх. Для этого мне не нужна была ярость — белые крылья выросли безболезненно, подчиняясь лишь воле. Я оборвала провода одним рывком, не разбираясь в схемах. Свет погас мгновенно. Весь подвал погрузился в густую, маслянистую тьму.
За стеной послышалась возня.
— Счетчики вырубило, что ли?! — орал Костик. — Охранник, проверь щиток!
Пока они суетились, мы с Ольгой разыграли сцену: она, будучи прирожденной актрисой, изобразила рыдания и крики о несчастной любви, а я в это время, упершись ногами в пол, раздвигала прутья решетки, которые без тока поддались на удивление легко.
— Бежим через них, быстро и не оборачиваясь, — шепнула я.
Мы выскользнули из клетки. В коридоре я просто откинула первого попавшегося охранника в стену, а Костик только и успел, что открыть рот. Мы вылетели на улицу. Я расправила крылья, подхватила Ольгу и взмыла в ночное небо, пока за нами не выехала машина преследования.
У Ольги дома было тихо, но эта тишина обманывала. Пока она блаженствовала в душе, смывая с себя запах тюрьмы, я сидела на диване, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна.
Через пять минут дверь распахнулась. Явилась наша «доблестная» семья.
— Что ты тут делаешь, Илона? — Жан выглядел так, будто у него случился нервный тик.
— Сижу, — выдавила я из себя.
— Можно как-то подробнее? — Свят хмурился, опираясь на палку.
Я промолчала. В этот момент из спальни вышла Ольга — при полном параде: платье, макияж, прическа. Она не собиралась возвращаться в клетку.
— Она ослушалась закона! — прошипела Анна, глядя на Ольгу. — Ты подставляешь нас всех!
— А вы сами там были? Испытайте на своей шкуре этот ковер и баланду, — огрызнулась я.
Дискуссию прервало появление хранителей. Костик вошел пафосно, окруженный охраной.
— Ты переходишь границы, Илона. У нас есть возможность закрыть и тебя. За неуважение.
— А его и не должно быть. Закон всегда можно отменить, верно, Свят?
Имя «Свят» кольнуло грудь. Я привыкла называть дедушку так вслед за Климом. Клим... В голове зазвучал его голос. Самое родное имя, которое теперь стало моим личным адом. Я почувствовала, что еще секунда — и я разрыдаюсь. Прижмусь к кому-нибудь, попрошу защиты... Но нельзя. Не поймут. Назовут слабой. Растопчут.
— Заберите её, — кивнул Костик на Ольгу. Охранники вытащили
шокеры.
— И после этого вы говорите, что мы — убийцы? — я поднялась с дивана, заслоняя собой подругу.
— Чего стоите?! Её тоже можно! — взвизгнул Костик.
Я двигалась быстрее мысли. Выбила шокеры из их рук, подхватила их и направила на охрану. Те попятились.
Я шагнула к Костику. Он сжался, как побитый щенок, в глазах — чистый, незамутненный страх.
— Илона, не глупи! — крикнул Жан.
— Это просто шокеры, Жанчик. Он не умрет. Но он почувствует нашу боль.
— Ты её почти не ощущаешь! — крикнула Анна.
— А он ощутит. Отчетливо.
Я сделала шаг. Жан выставил руку, пытаясь меня удержать. Ольга в кресле наблюдала за этим с плохо скрываемым восторгом.
— Люди такие слабые, — я посмотрела на деда. — Светослав, зачем? Зачем нам эти надсмотрщики? Нашел бы существ посильнее. Этот вообще на пидора смахивает.
Я брезгливо бросила шокеры в сторону охраны. Внутри меня всё кипело.
— Ты не сильнее нас, — прошипел Костик, пытаясь вернуть себе достоинство. — Жалкая пародия на человека.
— Ой, сейчас расплачусь.
Я не хотела драться. Я просто хотела, чтобы он замолчал. Я подняла руку, имитируя жест удушения — просто так, чтобы припугнуть. Но всё пошло не по плану.
Костик вдруг оторвался от пола. Его лицо мгновенно налилось багровым цветом, он забился в воздухе, судорожно хватаясь за горло и жадно глотая воздух, которого не было.
— Это... это как она? — заикаясь, спросил Жан.
— Илона, твою мать! Опусти его! — заорал Свят.
Я сама была в шоке. Но какая-то темная, липкая часть моей души не хотела его отпускать. Я поднимала руку всё выше, пока Костик не уперся затылком в потолок. Его глаза закатились, и он обмяк, теряя сознание.
Только тогда я разжала пальцы. Тело Хранителя мешком рухнуло вниз, где его подхватили перепуганные охранники. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только моим тяжелым дыханием. Теперь они боялись меня по-настоящему. И, честно говоря, я боялась себя не меньше.