Искры на ветру
— Ну что ж, я вас поздравляю с успешным закрытием дела. Но слишком много жертв, господа, могли бы и чище сработать! — наш главнокомандующий, босс, «смотрящий» — как его ни назови, суть одна — вещал из своего кресла с видом триумфатора.
Я натянула на лицо свою самую ядовитую, кривую улыбку и посмотрела ему прямо в глаза, не скрывая презрения.
— А вы сами попробуйте побегать в нашей шкуре. Лес, мороз, сугробы по колено... Не самая приятная прогулка, не находите?
— Это ваша профессия, Илона. Анна, Иван, что скажете? — он перевел взгляд на моих коллег.
— Меня всё устраивает, — сухо отозвалась Аня, поправляя форму. Она всегда была идеальным солдатом.
Жалинский же расплылся в улыбке во все тридцать два зуба:
— Дело, конечно, странное, товарищ полковник... Да и мотивы туманны. Но главное — результат! Раскрыли же!
Босс цыкнул, явно недовольный моим тоном, и скрылся за своим массивным столом. Я же, не дожидаясь официального роспуска, подошла к окну и рывком распахнула створку. В лицо ударил колючий смоленский воздух. Щелкнула зажигалка, и я жадно затянулась.
«Заебали эти менты. Зимой особенно невмоготу. Я — стихия огня, во мне кровь должна кипеть, а я тут мерзну в этом сером здании, пропахшем дешевым кофе и безнадегой. Надо подписывать заявление и валить.
Только вот куда? Мои аппетиты и привычка к хорошей жизни требуют достойной цифры в чеке, а сердце... сердце просит гитару, чистый лист бумаги и карандаш. Эх, в любом случае — баста. Не намерена я больше это терпеть».
— Илона-а-а... — Макс подошел сзади и коснулся моего плеча.
— А? — я вздрогнула, выходя из транса.
— Хуй на, — хмыкнул он. — Ты уже фильтр куришь.
— Ой... — я отшвырнула окурок в сугроб под окном.
— Задумалась? — Аня подошла ближе, внимательно вглядываясь в моё лицо.
— Ага.
— И о чем же? — влез Жалинский с этим своим невыносимым столичным любопытством.
— Не твоё дело, капитан. Что дальше? На сегодня аттракционы закончены?
— Докладные писать, — вздохнула Аня. — По форме, как положено.
— Скука смертная.
— Ну, если хочешь, можешь еще по лесу попрыгать, — подмигнул Жалинский.
— Смотри, как бы сам там не убился, — огрызнулась я, усаживаясь за стол.
Делать было решительно нечего. Я взяла листок и мягкий карандаш. Рука сама начала выводить линии. Жалинский... В принципе, природа на нем не отдохнула: четкие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Довольно породистое лицо для этой дыры. Я рисовала, пока остальные строчили свои бесконечные рапорты. С меня спроса не будет — я в этом отделе всегда была на особом счету, наглость прощали за эффективность.
Мысли снова унеслись к Климу.
«Он не убивал. Его не должны достать. Но семья и Хранители уже вбили себе в голову обратное. Как только окажусь дома — сразу к нему. С ним я хотя бы чувствую себя собой, а не экспонатом в музее уродцев».
— Илона, твою мать! Ты меня слышишь?! — голос Ани разрезал тишину.
— Слышу я, не ори.
— А я и не знал, что ты так рисуешь,
— Жалинский беспардонно заглянул через плечо. — Красиво. Можно мне забрать?
— Да хоть съешь его, мне плевать, — я отпихнула листок.
— Я думал, художники дорожат работами.
— Не этим мусором. Всё, домой! — я махнула рукой и первой вылетела из кабинета.
В машине повисло тяжелое молчание. Анна вела напряженно, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида.
— Что-то мне тревожно, — наконец подала она голос. — Будто воздух наэлектризован.
— Ну, это я тебя сейчас зарежу, — лениво бросила я, глядя в окно на мелькающие деревья.
— Илона, я тебе серьезные вещи говорю, а ты вечно...
— А я и не шучу, — резким, неуловимым движением я выхватила нож и приставила холодную сталь к её горлу.
— Ты с ума сошла?! Я управление потеряю! — Аня вцепилась в руль, её голос дрогнул.
— Притормози.
Она съехала на обочину, тяжело дыша.
— Что ты задумала, Илона? — прошипела она, и я увидела, как у неё затряслись руки.
Я убрала нож и коротко хохотнула:
— Да ладно тебе, пошутила я. Проверка реакции.
— Блять! Я думала, ты окончательно с катушек съехала! Поехали быстро!
Дома нас ждал хаос. Свят и Жан сидели за столом, и вид у деда был такой, будто он только что увидел всадников Апокалипсиса.
— Надо бежать вам всем, детки мои! — запричитал Свят, едва мы переступили порог. — Погубит он вас всех!
Тут в дверь зашел Жалинский, который, видимо, решил не отставать от нас ни на шаг.
— Уезжайте, прошу! — вопил Святослав, хватаясь за голову.
— Да хватит уже, — я швырнула куртку на стул. — Прячетесь как мыши под плинтусом.
— Илона, тебе тем более нужно исчезнуть! Клим никого не пощадит!
— Я тут родилась, я тут умерла, — жестко отрезала Аня. — И бегать по углам я не собираюсь.
— Он настолько опасен? — Жалинский переводил взгляд с меня на деда.
— Для меня — нет, — я пожала плечами.
— Опасен! Иван, бери Аннушку в охапку и в Москву! Немедленно!
Жалинский, хоть и не понимал половины происходящего, сообразил, что пахнет жареным:
— Ань, он прав. В Москву. У меня там связи, спрячемся.
Жан нервно забарабанил пальцами по столу:
— Я в Питер. Ольга, ты со мной?
— Я тоже хотела в Питер, — подала голос Ольга.
— Поселюсь на другом конце города, не волнуйся, — буркнул Жан.
— Илона! — Свят снова закричал на меня.
— Не ори. Разбегайтесь, если хотите. Это моя родина. Мы её от французов, от немцев и от чумы отбивали. Я Климу верю больше, чем всем вам вместе взятым.
— Черт с тобой... — Свят бессильно опустил руки. — Думаешь, он тебя не тронет?
Я лишь промолчала. В доме началась суета. Все паковали вещи, нервно переругиваясь. Я сидела за столом и смотрела в одну точку. В этой истории всё было слишком гладко и слишком страшно одновременно. Клим либо боролся за свободу, либо вляпался во что-то пострашнее Хранителей.
Когда Жан, Ольга, Аня и капитан уехали, я лишь холодно махнула им рукой.
— Предатели.
— Пошли, — хмуро сказал Свят. — Пора разобраться, что происходит на самом деле.
**POV: Анна**
Я вышла из машины у магазина, всего на минуту. Внезапная вспышка боли в спине, треск электрошокера — и тьма. Последнее, о чем я подумала: где Иван?
**POV: Жан**
Купе поезда пахло пылью. Мы с Ольгой только успели сесть, как дверь распахнулась. Мужчина в темном ударил нас шокером раньше, чем я успел вскочить.
**POV: Илона**
— Да что вы хотите от Клима?! — я почти бежала за Святом по дороге.
— Правосудия!
Мы вышли к тому самому заброшенному дому. Гнетущая тишина. Удар в шею был неожиданным и подлым.
Когда я открыла глаза, мир сфокусировался не сразу. Клетки. Мы все были в клетках, как звери в зверинце. Свят, Аня, Жан, Ольга... и я. А рядом стояла довольная Ирина Витальевна. И Клим.
— Илону откройте, — коротко приказал Клим.
— Не-е-ет, — пропела Хранительница.
— У нас с ней старые счеты. Такой момент упускать нельзя. Ты говорил убить всех, я выполняю договор.
— Не перебарщивай, — Клим нахмурился.
Я почувствовала, как по лицу расползается ядовитая ухмылка.
— Ты пообещал ей бессмертие? Решил сделать эту старую крысу вампиром? Ну, Клим... Могу только похлопать. Шикарный союз.
Семья в клетках взбесилась. Оскорбления, шипение, грохот прутьев.
— Да успокойтесь вы, — бросила я им.
— Ведете себя как животные.
Клим рывком выхватил ключи у Витальевны и открыл мою клетку. Я вышла, разминая затекшие плечи.
— Что за цирк, Клим?
— Уговор есть уговор, — шепнул он мне, едва шевеля губами.
— Который ты не выполнишь?
— Ну, я скрестил пальцы за спиной, — его взгляд был холодным, но в глубине я увидела прежнего друга.
— Плохая идея, — прошептала я. — Их много, а ты один. И я не дам тебе их убить, какими бы уродами они ни были.
— Я рассчитывал на твою помощь, — Клим посмотрел на меня с надеждой.
— Я... я не знаю.
— Что-то новенькое. Илона не знает, что делать? Я справлюсь, не переживай.
— ТЫ С НИМ СПЕЛАСЬ?! — взвизгнула Ольга из клетки. — ТЫ НАС ПРЕДАЛА! КАКАЯ ТЫ ПОСЛЕ ЭТОГО СЕМЬЯ?!
Я медленно обернулась к ней, и мой взгляд заставил её осечься.
— Вы мне никто. И семьей никогда не были.
Ирина Витальевна сделала шаг вперед:
— Я не оставлю её в живых! Она должна была сдохнуть еще триста лет назад!
— Тебе самой недолго осталось, — я сделала шаг навстречу Хранительнице. — Не порти жизнь другим. И вообще, это я — предательница? Свят, ты доволен? Вот она, цена доверия людям.
— У Илоны есть одно хорошее качество, — раздался спокойный голос деда из клетки. — Она никогда не предает тех, кого по-настоящему считает своими.
— Разговоры пустые, — отрезал Клим. — Приступим.
Воздух в помещении загустел. Клим начал двигаться — быстро, как молния. Хранителей швыряло из стороны в сторону, кости хрустели о бетонные стены. Пока он был занят кровавой зачисткой, Жан, улучив момент, начал раздвигать прутья клетки, освобождая остальных.
Когда вся семья оказалась на свободе, на заброшке разразился настоящий ад. Вампиры, Хранители, Клим — всё смешалось в безумном танце смерти.
Я стояла в стороне, прислонившись к холодной стене. Мои ладони покалывало от невыпущенного огня. Я видела, как Клим кромсает врагов, и видела, как моя семья зализывает раны.
В этой битве у меня не было стороны. Я выбрала нейтралитет — самую опасную позицию для того, у кого вместо сердца теперь выжженная пустыня.