Дыхание города
— Пойдем, — повторил Клим, и его ладонь, холодная и твердая, сжала мою. — Покажу тебе кое-что. В этом городе еще остались места, где закон Свята не действует.
Я не стала спрашивать «куда» и «зачем». С ним я всегда шла вслепую.
Мы спрыгнули со стены — я на мгновение раскрыла крылья, чтобы смягчить посадку, а Клим приземлился с кошачьей грацией, почти не издав звука. Мы пошли в сторону старых промышленных районов, где туман стоял такой густой, что фонари казались расплывчатыми желтыми пятнами.
Мы остановились у старого, наполовину ушедшего в землю кирпичного склада. Клим приложил руку к тяжелой железной двери, и она со скрипом поддалась. Внутри пахло старой бумагой, сухими травами и... домом. Не тем домом, где Аня вечно ворчит о немытой посуде, а настоящим, древним домом.
— Что это за место? — прошептала я, оглядывая стеллажи, заставленные какими-то книгами и странными вещицами.
— Мой архив, — Клим щелкнул выключателем, и под потолком тускло загорелась одинокая лампа. — Здесь всё, что Свят приказал забыть. Твоя история, Илона. И моя.
Он подошел к столу и достал из ящика небольшую шкатулку.
— Знаешь, почему Дед так боится твоего огня? Не потому, что ты можешь кого-то сжечь. А потому, что огонь — это очищение. Ты единственная, кто может разрушить ту ложь, на которой он построил вашу «семью».
Он открыл шкатулку. Внутри лежал старый, почерневший от времени медальон.
— Это принадлежало твоей матери. Настоящей матери, из той жизни, до костра. Свят хотел его выкинуть, сказал, что «прошлое должно оставаться в пепле». Но я сохранил.
Я взяла медальон. Металл словно обжег пальцы, пробуждая внутри глухое рычание силы. В этот момент Клим подошел сзади и положил руки мне на плечи. Я помнила её и свое настоящее имя.
— Ты злишься на него за Женька. И правильно делаешь. Он использует молодых, чтобы кормить свою иллюзию порядка. Но ты — другая. Ты пламя, которое не гаснет.
Он развернул меня к себе, и я увидела в его глазах такую искреннюю преданность, какой не видела ни у кого за все эти бесконечные годы.
— Я не просто «мразь», которую выгнали из дома, Илона. Я тот, кто помнит тебя настоящую. Ту девочку, которая не боялась смеяться в лицо судьбе.
— Почему ты не пришел раньше? — голос мой дрогнул. — Я думала, ты бросил меня.
— Я не мог. Свят запечатал меня под теми камнями не из-за закона, а из-за страха, что я научу тебя сопротивляться. Но теперь я здесь. И я больше не позволю им называть тебя «монстром» или «ошибкой».
Клим притянул меня к себе, и я уткнулась лбом в его грудь. В этом заброшенном складе, среди старого хлама, я впервые за столетие почувствовала себя в безопасности. Здесь не нужно было кусаться, язвить или притворяться «нормальным опером».
— Мы уйдем от них? — тихо спросила я.
— Когда ты будешь готова, — он поцеловал меня в макушку. — А пока... давай просто побудем здесь. Где нет Хранителей, нет полиции и нет лжи.
Он подвел меня к старому дивану, накрытому пыльным пледом, и мы просидели там до самого рассвета, разговаривая о вещах, которые были важны только нам двоим. Клим рассказывал, как следил за мной всё это время, как радовался моим успехам и как злился, когда меня обижали. Он был моим тайным защитником, моей единственной правдой в этом городе теней.
Когда в щели в дверях начал пробиваться синеватый утренний свет, я поняла, что пора возвращаться. Но теперь я шла домой не как побитая собака, а как человек (или вампир), у которого есть тайна. Сила, о которой Свят даже не догадывается.
— Спасибо, Клим, — я обернулась у двери.
— Тебе не за что меня благодарить, — он улыбнулся своей кривой, но такой родной улыбкой. — Мы с тобой одной крови, Илона. В самом прямом смысле этого слова.
Я вышла на улицу. Город просыпался, но для меня он уже никогда не будет прежним. Теперь я знала: за моей спиной не только крылья, но и Клим. А значит, игра только начинается.