я не успела..
Утром, едва выйдя из комнаты, я столкнулась лицом к лицу с Жалинским. Капитан выглядел заспанным, но стоило мне заглянуть в его глаза, как мир снова поплыл. Кровь... Много густой, липкой крови и искореженный металл машины. Картинка была настолько четкой, что я почти почувствовала запах бензина.
— Ты чего так засмотрелась? — Жалинский криво усмехнулся, явно довольный вниманием.
— Смерть твою увидела, — бросила я мертвым голосом.
— Не верю, капитан. Не старайся меня впечатлить своими байками.
Вместо ответа я зашипела — по-настоящему, по-вампирски, обнажив клыки. Капитан, не ожидавший такой реакции, в ужасе отпрянул и впечатался спиной в стену. Я молча прошла мимо него на кухню. Внутри всё горело. Хотелось крови, хотелось к Климу... Поговорить с ним, как раньше, когда мир не делился на «своих» и «мусоров». «Ну почему я не осталась там, с ним?» — билась в голове одна и та же мысль.
— Доброе утро! — хором выдала «семейка», сидевшая за столом.
— Доброе, — отозвался Жалинский, потирая ушибленную спину.
— Илона, ты нам хоть раз скажешь это в ответ? — вздохнула Аня.
— Сама знаешь, терпеть не могу эту фразу. Что в нём доброго?
Я села за стол и одним махом опустошила свой стакан. В этот момент дверь скрипнула, и в дом ввалился Женёк. Живой, хоть и помятый. Я изогнула бровь — удивить меня было трудно, но этому недоумку удалось. Пока вся семья кинулась его обнимать, я осталась на месте, заставив лицо превратиться в каменную маску.
— Как тебе выбраться-то удалось? — Свят сиял, как начищенный самовар.
— Не такой я уж и тупой, как вы думаете, — гордо заявил Женя.
— Ты придумал, как на убийцу выйти?
— Я убедил его, что хочу вам отомстить, дед Слава. Он мне поверил.
Я прикусила губу, чтобы не рявкнуть на весь дом. Клим верил ему? Или делал вид? Я не хотела потерять его снова. Ради Клима я была готова на всё. Он защищал меня веками, он был моей единственной опорой, моей «мамой» и единственным другом. Если для его спасения нужно будет вырезать всю эту уютную семейку — я сделаю это не моргнув глазом.
— Значит, Клим всё-таки жив... — Аня помрачнела.
— Он очень опасен, — вставил Жан.
— Если он не растерял свою мощь, нам его не одолеть.
— Но у нас же есть Илона, она ведь...
— Женёк обернулся ко мне, но я резким жестом заставила его заткнуться.
— Она никогда не пойдёт против него, — горько заметил Свят. — Скорее против нас.
— Я останусь зрителем, — отрезала я.
— Но скажу одно: Клим посильнее вас всех вместе взятых будет.
Тут к дому подъехали машины Хранителей.
— Женёк, прячься! — всполошился Дед.
— Куда?! Мне уходить надо!
Наш коллективный взгляд упал на старый кожаный чемодан.
— Да вы что?! Я не влезу!
— Влезешь, влезешь, не сахарный!
Мы начали буквально впрессовывать парня в чемодан. Хруст костей был слышен, кажется, даже на улице. Женя орал так, будто его четвертовали. Чемодан не застегивался, пока Ольга не прыгнула на крышку сверху. Еще один вопль — и замок щелкнул.
Жана и Ольгу это не смутило. Под гипнозом графини какой-то случайный мужик вывез этот «багаж» и оставил у мусорных баков, подальше от глаз Ирины Витальевны.
Когда Женя выбрался и нажал на жучок, Свят тут же вызвал Хранителей.
— Тащить их туда — паршивая идея, — прорычала я, чувствуя, как внутри растет тревога.
— Почему? Там его сразу и прихлопнем, — Свят был настроен решительно.
— Ты в своем уме?! Ничего еще не доказано!
— Чего ты добиваешься, Илона?
— Справедливости! Твои Хранители действуют слишком быстро. Вспомни, сколько душ они загубили
просто так. Вспомни!
— Не просто так, а за дело!
— Зависит от того, что ты называешь «делом», старик.
Пока семья уезжала, я чувствовала, как воздух вокруг электризуется. Клим уже сменил дислокацию, я знала это. Но видение... оно накрыло меня внезапно.
Кровь. Брызги на белом снегу. Отрубленная голова.
— ДА БЛЯТЬ! — закричала я, хлопая ладонью по столу. — ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ НОРМАЛЬНО ПОКАЗАТЬ, КТО ЭТО?!
— Илона, ты чего? — испуганно спросила Ольга, чье лицо стало подозрительно бледным.
— Нет времени!
Я выскочила на улицу, завернула за угол и одним мощным рывком раскрыла крылья. Взмыв над облаками, я неслась к заброшенному цеху. Я пролетала коридоры, стирая перья о бетонные выступы, чувствуя, как по спине течет кровь. Я боялась, что там Клим.
Но когда я приземлилась и растолкала столпившихся вампиров и Хранителей, земля ушла у меня из-под ног.
У моих ног лежала голова Женька. Окровавленная, с застывшим выражением ужаса.
Семья зашипела, пытаясь броситься вперед, но Свят удерживал их стальной хваткой. А я... я перестала быть человеком. Мои крылья налились густой черно-красной кровью, глаза вспыхнули адским пламенем. Агрессия — моя единственная слабость и моя величайшая сила.
— Я не успела... Не успела! Дура! — билось в мозгу.
Я налетела на Деда, сбивая его с ног.
— ТЫ! ЭТО ТЫ ВИНОВАТ! — я кричала нечеловеческим голосом, голос вибрировал от ультразвука. — ТВОЙ НИКЧЁМНЫЙ ЗАКОН! ОН НЕ БЫЛ ВИНОВАТ!
Я швыряла старика о стены, не рассчитывая силу. Свят только сплевывал кровь, даже не пытаясь защититься. Аня и Жан пытались меня оттащить, но я отбрасывала их, как тряпичных кукол.
— Да кто ты такая вообще... — пролепетала Ирина Витальевна, пятясь к выходу. Её холеный сынок рядом просто блевал от ужаса.
— ОЙ, СМОТРИТЕ, КТО ПОДАЛ ГОЛОС!
— я обернулась к ней, и моя улыбка была улыбкой безумца. — ТЫ ЕЩЁ И ВЫРОДКА СВОЕГО ПРИТАЩИЛА?!
Хранители бросились к выходу, но я вскинула руку.
— НУ КУДА ЖЕ ВЫ?! ДА ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ! ВСЯ ЭТА СЕМЬЯ, ВСЕ ХРАНИТЕЛИ! ГОРИТЕ СИНИМ ПЛАМЕНЕМ!
Помещение взорвалось огнем. Стена пламени отрезала выход. Ирина Витальевна рыдала, её сын валялся в обмороке, а Хранители пытались сбить огонь с одежды.
— Пустые слёзы ничего не стоят... — мой голос внезапно стал тихим и безжизненным.
Пламя спало. Вампиры молча вывели полуживых Хранителей, и те поспешили убраться. Я осталась одна в обгоревшем зале. Снова одна. Опять.
Я прижала опаленные крылья к телу и опустилась на грязный пол.
— Илона, ты как? — из тени бесшумно вышел Клим.
— Бывало и лучше, — я не подняла головы. — Нахер он тебе вообще сдался? Подставил парня...
— Не хочу умирать, Илона.
— Ты не боишься смерти, я знаю.
— Когда придет время, я сдамся сам. А пока — поживу еще немного, — он присел рядом и обнял меня. — Тебя прямо понесло, мать... По-жесткому. Забудь. Время всё простит. Не нужен он тебе был.
— Жалко. Молодой совсем, — я прижалась к Климу, впитывая его холод. — Мне тебя так не хватало. Меня всегда оставляли одну. Ненавижу одиночество.
— Всё будет хорошо. Слышишь шаги? Я удалюсь. Подумай, как поступить дальше.
Он исчез так же внезапно, как и появился.
В зал зашла «семья».
— Ну ты как? — осторожно спросил Жан.
— Не нужна мне ваша поддержка, — я медленно поднялась. — Я думала, вы сбежали вместе с Хранителями.
— Мы не из беглых, — Свят вытер кровь с лица. — Я же говорил: мы семья. Мы должны быть рядом.
— Ха-ха-ха! Семья! Почему же ты позволил убить пацана?! — я снова вцепилась в его ворот.
— Мы сами только зашли... не успели, Илона. На душе кошки скребут, поверь.
— Поехали домой, — предложил Жан. — Здесь не место для дискуссий.
Приехав домой, я проигнорировала всех. Зашла в комнату, скинула пропитанную гарью одежду и надела длинное черное пальто. Никаких платьев, никакой косметики. Только холод внутри и снаружи.
— Куда это ты? — спросила Аня, увидев меня в дверях. В её голосе сквозила такая приторная забота, что меня едва не вывернуло.
— Туда, где нет ваших лиц, — бросила я, выходя в ночь.
Я не пошла в бары. Шум пьяной толпы сейчас вызвал бы у меня только одно желание — сжечь заведение вместе с посетителями. Ноги сами привели меня к крепостной стене. Здесь, в тени вековых кирпичей, Смоленск казался по-настоящему мертвым, и это мне нравилось.
Я залезла на один из выступов, свесив ноги над обрывом. Внизу шумел Днепр — черный, быстрый, равнодушный к нашим вампирским драмам. Я достала из кармана ту самую серебряную вещицу, что нашла в роще, и крутила её в пальцах.
— Ты всё-таки пришла, — раздался тихий голос Клима из густого тумана.
— Здесь тише всего, — я не обернулась. — Скажи мне, Клим... Мы ведь правда чудовища? Дед со своим законом, Хранители со своим правосудием, мы с тобой... Мы просто разные виды мусора?
Клим присел рядом, и от него пахнуло хвоей и старой сталью.
— Мы — сила, Илона. А сила не бывает чистой. Тебя ведь это никогда не пугало. Что изменилось?
— Мальчишку жалко, — я сжала кулак так, что серебро впилось в кожу. — Он был... настоящим. Глупым, живым. А мы — как эти стены. Обросли мхом и думаем, что это жизнь.
Я посмотрела на город, мерцающий редкими огнями. Где-то там Жалинский спит и видит сны о своей Москве, Аня кусает губы от тревоги, а Свят пытается склеить то, что я разрушила своим пламенем. Они думают, что всё наладится. Но я знала: после сегодняшнего огня в Ешках пепел будет оседать еще очень долго.
— Пойдем, — Клим протянул мне руку. — Покажу тебе кое-что. В этом городе еще остались места, где закон Свята не действует.
Я вложила свою ладонь в его холодную руку. Мне было плевать, куда он меня ведет. Главное — подальше от «семьи», которая так упорно называла себя моей.