Глава 25. Тейя.
— Сдаться — значит умереть, и я уж точно не сдамся, — прошептала Лия, чувствуя, как каждое слово становится гвоздём, приколачивающим ее к этому опасному, но единственно верному решению.
— Я сумею. Раз эта сила выбрала меня, она увидела во мне то, что Каин до сих пор не смог во мне разглядеть. Даже если мне придется вырывать из себя это по кускам.
Имя Каина ударило в грудь острым осколком. Лия лишь стиснула зубы, не прогнала боль — а поглотила.
«Не сейчас. Подумаю об этом позже.»
Жалость — это слабость, и она больше не могла позволить себе эту роскошь. Ариман не станет никого жалеть. Он сотрёт их в пыль , если ему представиться такая возможность, а это значит что ритуал Красной луны нужно остановить как можно скорее. Отчего-то именно эта мысль звучала в голове Лии громче всех. Будто бы все остальное сейчас не имеет значения.
Она сидела на холодном паркете, в центре библиотеки, скрестив ноги в позу, найденную в старых книгах. Спина окостенела от неподвижности, бедра горели тупым огнем, а ступни давно стали чужими, двумя онемевшими глыбами, не желающими подчиняться.
Но она не шевелилась. Потому что сдвинуться — значит проиграть.
Вокруг нее сомкнулся мертвый круг из свечей. Десять уже утонули, превратившись в чадящие восковые обломки, а оставшиеся тлели, их пламя металось от усталости. Дым благовоний лежал тяжелым покрывалом низко под потолком; дышать им было настоящей пыткой, но Лия втягивала едкий воздух в себя, превращая дискомфорт в якорь.
Вдох — через боль.
Выдох — через злость.
Ладонь с выжженным рисунком покоилась на древнем пергаменте, нежно, как будто прижимала раскаленную печать к посланию, которое мир отказывался принять. Пальцы дрожали. Она чувствовала, как сила корчится под кожей — туго, как зверь, пойманный в ее собственную сеть, но не желающий подчиниться.
— Хватит! — голос сорвался с жесткого требования на почти мольбу. — Проявись! Я не прошу подачки! Я требую! Ты же пришла ко мне... Так явись, объясни мне зачем... Объясни мне все, прошу!
Искра золота вспыхнула на долю секунды, как обещание, и тут же угасла. Наглая, холодная насмешка...
Лия сжала кулак. Когти впились в плоть, выдавливая нити темной крови, но она не ощутила этого.
— Все думают, что я слабая — прошептала она в пустоту. — Что меня нужно защищать , любой ценой, даже если для этого меня нужно заколотить в стенах этого особняка навечно...
Лия подняла взгляд, и в нем не осталось ни капли прежней мольбы. Влага исчезла, уступив место сухому, горячему жару, обжигающему даже собственные веки.
— Я — та, кто выстоял, не сломавшись во всем этом ужасе, во всей крови и боли Айленда. Я — та, кто не собирается прятаться. Я — та, кто победит, потому что я уже победила самого страшного врага — свой страх! Ариман ищет войны и он ее получит. А значит ты проявишься и покажешь мне, как я могу его одолеть!
Последняя свеча мигнула и погасла. Тьма упала на библиотеку тяжёлым покрывалом. Только клеймо на ладони пульсировало, тонкой золотой нитью, навязчиво притягивая ее взгляд.
Лия поднялась с трудом. Ноги подгибались, она судорожно ухватилась за край стола. Пальцы оставили на темном дереве пять кровавых полос. Она не стала зажигать свет. Просто пошла к двери. Медленно, но неумолимо. Как человек, который уже принял решение и теперь не свернёт.
Дождь ждал за её порогом — злой, промозглый ливень. Он хлестал по лицу, по плечам, пытаясь сбить с ног, вернуть в дом. Лия шагнула под него и остановилась посреди двора.
Подняла лицо к небу. Впервые она не молила. Она приказала:
— Откройся.
И что-то наконец откликнулось.
Лия сделала вдох и дождь, хлеставший ее секунду назад, внезапно замер. Звуки исчезли, и мир вокруг потек, растворяясь в золотистом тумане.
Ее тело онемело, а в глазах возникло второе, яркое солнце. Перед ней стояла девушка, сияющая, как испепеляющий полдень. Ее волосы были не просто светлыми, а цвета чистого, расплавленного золота, и они струились вокруг нее.
Лия ощутила, как кровь стынет в венах и дыхание замирает. Всё её тело напряглось, одновременно желая отступить и броситься навстречу сиянию.
— Я — Тейя, — произнес голос, он казался одновременно реальным и сотканным из небытия, через него Лия словно ощущала прикосновение самой вечности. — Пойдем со мной, я покажу. Не бойся.
Тейя не протянула ладонь — она всем телом подалась вперед, обняв Лию с ужасающей силой. Это был не утешительный жест: Лия почувствовала, как ее собственная кожа, кости и память сминаются, втягиваются в этот золотой жар. Она перестала быть собой. На одну долю секунды Лия исчезла, и мир вокруг сменился.
Теперь Лия была ею. Она видела всё словно смотрела ее глазами. Она ощущала тяжесть золотых волос на плечах и жаркую смуглость новой кожи. Перед ней простиралось древнее, каменное поселение, высеченное у подножия черных скал, а внизу, скрытая дымкой пара, извивалась бурная река.
Впереди нее стояла женщина. У нее были ярко-рыжие, почти пламенеющие волосы и кожа, обожженная солнцем. Она встала щитом, словно закрывая Тейю собой, и вся ее поза выражала острую настороженность. Лия, находясь в теле Тейи, ощущала к ней глубочайшую, бессознательную связь, подчинение и любовь.
Женщина была напряжена, потому что в поселение пришёл чужак. Тот самый мужчина, с лицом, выточенным из камня, и силой, которая тяжелым маревом висела в воздухе. На его груди — печать, свежий узор, алеющий на его коже, который будто осквернял саму ткань мира вокруг него.
Но Тейя не замечала ничего, кроме его глубоких карих глаз. Их взгляды столкнулись, и по телу пробежала острая, почти болезненная волна притяжения. Это было чувство, которое заставляло игнорировать все опасности.
Чужак улыбнулся. Это была долгая, медленная улыбка, которая не предназначалась никому, кроме неё.
Видение сгорело, словно вспышка .
Лия пошатнулась в новой реальности: она была в его объятиях. Он прижимал ее к себе твердо, и поцелуй, который он подарил ей, был глубоким и безжалостным.
— Каин, — прошептала она, и это имя было сладким ядом на языке.
Видение снова сменилось. Лия-Тейя колдовала — она чувствовала в себе чистую, невероятно мощную энергию, и ее руки дрожали над грудью мужчины. Ее сила была велика, невозможно велика для такой хрупкой на вид девушки, но она управляла ею в совершенстве. Она пыталась вытянуть, оторвать печать, снять этот непостижимый знак. Она билась о него, как птица о стекло, но ничего не выходило.
Рядом была женщина. Она наблюдала за Тейей с печалью, которая была старше самого неба.
— Это невозможно, дитя, — сказала она тихо. — Эта печать — выше нашей силы. Ее не снять. Не трать сил. Смирись.
Но Тейя не могла и не хотела терять надежду. Каин гладил ее по волосам, и его прикосновение было успокаивающим и предательским. Он говорил ей что-то ласковое на древнем языке — слова, которые Тейя слышала как ложь, но тело ее отзывалось на них.
Видение снова растворилось в сизой дымке.
Лия рухнула обратно в себя. Она снова стояла посреди двора. Дождь внезапно возобновился, ударив ее по лицу ощутимой пощёчиной. Тело горело от чужой памяти — от трагедии, которой было несколько тысячелетий.
Лия осела на колени, руки дрожали и цеплялись за землю, будто хотели удержать себя. Дыхание срывалось, сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Внутри всё кипело: ужас, восторг, вина и странная, непостижимая тоска за прошлые века.
Перед ней, словно отпечаток на сетчатке, все еще стояла Тейя — золотая, сияющая и ждущая.
Лия сделала глубокий, судорожный вдох, отгоняя жар поцелуя, который ей не принадлежал, и осознание древней, невыполнимой задачи.
— Объясни... — прошептала она, и ее голос был хриплым, надломленным. Она не могла поверить в реальность происходящего. Она понимала, что сила, что посылала ей эти видения — древняя, но не могла и представить что настолько.
Тейя заговорила, и ее голос звучал невероятно просто , тихо, будто она рассказывала вполне обыденную историю:
— Меня зовут Тейя. Я родилась в самом начале времён, в начале истории человеческого рода. Моя мать — Лилит, та самая, что бежала из Эдемского сада от мужа своего, от первого мужчины, от Адама. Она преступила волю Творца, избрав запретную любовь. Я — плод этого неповиновения, и я несу в себе их грех и их неистовую силу.
Лия провалилась в оглушающее безмолвие. Она не могла найти слов. Могла только слушать.
— Мы жили на берегу Баб-эль-Мандебского пролива своей небольшой общиной. Я, моя мать и мои братья. Однажды наш покой разрушил мужчина. Его изгнали отовсюду; ни один клочок земли не принял его, кроме нашей — земли проклятых. Я полюбила его в тот же миг. Я верила, что смогу спасти его — снять печать, его вечное проклятие бессмертием.
— Каин? — Лия отшатнулась назад, будто ее ударило током. — Тот самый... проклятый Каин?
— Да, это кара Создателя за первый грех. С него все началось. Я измучила себя попытками. Я изучила, как она работает, но поняла: сил, чтобы снять ее, не найдется ни у кого из рождённых. Лучше бы я остановилась вовремя...
— Как? Как все это связано со мной? — Лия схватилась за голову. — Я не могу это вместить...
Лия ощущала, как по спине пробежали мурашки, а дыхание сбилось. Каждое слово Тейи било по ней ударом: древняя сила, запретная любовь, первый грех — всё это было слишком реальным, чтобы не трясти её до костей. Она не могла отвести глаз, но сердце сжималось от страха и ответственности.
— Каин был проклят, и это нельзя было изменить. Но что хуже: из-за моих попыток или нашей связи, часть проклятия перешла ко мне. Мир менялся, а мы оставались прежними, мы застыли... Мы оба не могли умереть. Нас обоих Творец не хотел видеть в своем Царстве. Прошли века, и однажды я стала свидетелем ужасной несправедливости. Другой человек смертельно ранил юношу, забрал его добро и бросил умирать посреди холодных скал. Его мольба к небу была настолько всепоглощающей, что я не смогла отвернуться.
Он умолял о жизни, о мести. Его сердце билось чистым, мощным желанием выжить. И я использовала знания, полученные при изучении печати. Я трансформировала ее, переиначила магию. Я думала, что дарю ему второй шанс, но... Я создала монстра. Первого вампира.
Так появился этот вид, по случайности, из-за моего греховного вмешательства. С тех пор я наблюдала. И сейчас все должно закончиться. Через тебя, Лия.
— Что? Как? — Лия сделала шаг вперед, ее кулаки сжались. — В каком смысле закончиться? Ты хочешь, чтобы я их уничтожила?
— Я помогу тебе остановить Аримана. Ты поможешь мне остановить их всех. Хватит этой бессмысленной жестокости. Ты должна исправить мою ошибку.
— Каин! Мой Каин! — Слова вырывались из нее криком. — Он не такой! Не все они! Ты не знаешь моего Каина! Я не могу, я не буду этого делать!
— Я не хочу их смерти. Они всё же мои дети... Но их слишком много. И они творят слишком ужасные злодеяния. Моей силы хватит, чтобы изменить их природу. Скорректировать. Я сделаю тебя их Правителем, а ты передашь им мою волю.
— Их Правителем? Что, черт возьми, это значит?
— Они должны искоренить жестокость и прекратить нарушать Баланс. В новое будущее войдут только те, кто согласится не причинять вреда людям. Остальные — будут уничтожены. Вторым шагом они должны ограничить создание себе подобных. Я пыталась изменить это сама, но моя возможность была уничтожена. Мне нужна твоя помощь. И не важно, как ты к этому отнесёшься: у тебя нет выбора. Ты сделаешь это, Лия.
Внезапно, образ Тейи засиял сильнее, яркой вспышкой свет залил все вокруг и она, словно обретая некую форму, предстала перед Лией, будто была соткана не из энергии и света, а из плоти и крови. Её золотое сияние создавало вокруг них сухой, тёплый кокон среди промозглого ливня. Она смотрела на Лию, сидящую на коленях, с понимающей, почти ласковой печалью.
— Вставай, дитя, — сказала Тейя, и в её голосе внезапно прозвучал лёгкий, чуть ехидный смешок. — Мы стоим посреди грязного двора твоего возлюбленного вампира, пока он, вероятно, уже ищет тебя. Это неподобающе для будущего Правителя. Я понимаю, что для тебя это может казаться чем-то большим, чем ты сможешь принять, но на самом деле ты справишься. В этот раз я точно не ошиблась.
Лия, потрясённая её спокойствием и этой внезапной живостью, с трудом поднялась.
— Как ты можешь смеяться? Ты только что сказала, что ты — прародительница вампиров! Ты дочь Лилит! — слова застревали в горле.
— А ты — Лия, — и ты очень похожа на мою мать по духу. Лилит сбежала, потому что Адам хотел сделать её покорной. Ты сбежала из-под власти Каина, потому что он хотел сделать тебя хрупкой. — Тейя слегка наклонила голову. — Все сильные женщины чем-то похожи друг на друга, мы делаем схожие выборы в схожих ситуациях. Поэтому нам с тобой будет проще найти общий язык, нежели ты думаешь. А что до меня... Я не какое-то божество, Лия. Я – та, кто слишком сильно любила и слишком многое знала. И я – женщина, которая тысячелетиями наблюдала, как её ошибка превращает мир в бесконечную резню. Разве ты сама не видишь , что пора что-то менять?
— Но почему сейчас? Почему ты выбрала меня? Я – человек, — Лия обхватила себя руками.
— Время пришло. Баланс нарушен, и вот-вот случится непоправимое. Ариман впустил в этот мир пустоту, а она, подобно вирусу, который может уничтожить их всех, в том числе и твоего Каина между прочим.
Тейя посмотрела вдаль, туда, где за туманом лежала остальная часть Айленда.
— А выбрала тебя я потому, что видела, как ты боролась. Ты не ушла, но и не покорилась. И главное: твоя любовь к Каину, хотя и является отражением моей древней ошибки, она чиста. Ты не хочешь его власти, ты хочешь его свободы. Именно поэтому ты способна стать тем мостом между людьми и вампирами, который им всем нужен.
Лия медленно кивнула, начиная понимать. Тейя не требовала мщения. Она требовала искупления.
— Ты просишь меня изменить их природу… Скорректировать. Как я это сделаю?
— Моя сила не исчезла, она при мне. Она долго спала, став частью этого острова, частью земли, но когда ты впитала её, она пробудилась. Теперь, когда ты станешь Правителем, тебе нужно будет найти древнее место, где сосредоточена первородная магия этого мира. Это то, что искал Ариман, но нашёл не то, что нужно. Он ищет силу для разрушения, ты найдешь силу для созидания. Но для этого тебе понадобится помощь. Я расскажу позже. — Тейя протянула руку, и лёгкое золотистое мерцание скользнуло по её пальцам, когда они коснулись плеча Лии. Жест был не властным, а удивительно живым — тёплым, как прикосновение старого друга. Волна спокойствия прошла по телу Лии, будто чьи-то невидимые крылья на мгновение укрыли её от мира.
— А Каин? — это был единственный вопрос, который действительно имел значение.
Тейя улыбнулась. Эта улыбка была полна печали, но нежности.
— Твой Каин — такое же моё дитя, как и все они, отягощенное изъяном вида и гордыней основателя. Я наблюдала за ним, он очень способный и он станет тебе надёжным помощником. Вы будете править вместе. Но сначала ты должна доказать ему, что ты — его равная.
— Как?
— Иди и поговори с ним. Но оставь в тайне моё появление. Он узнает обо всем позже. А сейчас — иди к нему и разложи карты так, чтобы дать ему все основания считать, будто он понимает мотив твоего скорого исчезновения.
— Но куда я исчезну ? Я не понимаю...
— Тебе предстоит найти моего первого монстра, Дориана .