Носитель
Толстые бетонные стены скрывали остатки того, что когда-то было секретным исследовательским центром времён Альтерамийской войны. Запретные технологии, отброшенные в прошлом как слишком опасные, спали здесь, покрытые пылью и забвением. До сегодняшнего дня.
Дверь с громким шипением распахнулась. Вера Монден вошла внутрь.
Она больше не носила офисные костюмы и жемчуг. На ней был черный комбинезон из синтетической ткани, под ним — лёгкий бронекаркас. Волосы были затянуты в тугой хвост, лицо — без макияжа. Рядом с ней шёл мужчина — высокий, с суровыми чертами, шрамом через всё лицо. Бывший полковник Имперской разведки. Звали его Гаррет Роан.
— Какой уровень активности? — спросила Вера, глядя на панели старого командного блока.
— Удалось перезапустить центральный ИИ. "НОРА" активна. Её хранилище данных сохранилось почти полностью. Биомодуль на третьем уровне тоже цел.
— Отлично, — отозвалась Вера. — Значит, пришло время перестать играть в политику. Сверху они забрали у нас власть, но внизу... здесь — наши правила.
Гаррет кивнул. Они спустились ниже. Проходя через ржавые шлюзы и обесточенные зоны, Вера словно сбрасывала с себя все следы старой личности. Все маски. Все ролевые игры.
Они вошли в круглый зал, окружённый экранами. Здесь их уже ждали. Пять человек, каждый из которых был изгнан, забыт или отвергнут за идеи, которые сочли безумными или опасными. Теперь — они её новый совет.
— Добро пожаловать, — холодно сказала Вера. — Наш старый враг выжил. Но он показал нам свои слабости. Сесилия Ванберг и Эйден Равелл... они не просто сбежали из прошлого. Они притащили с собой болезнь — веру в то, что чувства выше логики, что сострадание важнее силы.
Она прошла по кругу, окидывая всех внимательным взглядом.
— Мы построим новый план. Без этики. Без ограничений. Мы создадим оружие, которое не просто уничтожит их. Оно вырвет саму их сущность — из генетической памяти, из цифровых систем, из душ.
Один из учёных, высокий седой генетик по имени Таллис, заговорил:
— Я восстановил ядро проекта "Онема". Это был эксперимент по созданию вируса, способного не просто уничтожать клетки, а переписывать базовую память. Нам нужно только... носитель.
— У нас будет носитель, — отрезала Вера. — Гаррет, как продвигается охота на донора?
— Мы нашли подростка. Дочь бывшего коллаборациониста из Альтерамии. Гибрид. Её кровь — нестабильна, но именно в ней нужный маркер. Если мы внедрим "Онему" в её систему — она станет живым источником заражения. Все, кто окажется рядом, постепенно потеряют свою личность, память, свою суть. Это не просто смерть. Это... очищение.
Вера на мгновение замолчала. Она подошла к центральному монитору. На экране замерло лицо Сесилии — усталое, но горящее внутренним светом.
— Я ненавижу её лицо, — прошептала Вера. — За его спокойствие. За то, что она живёт. За то, что... он предал меня из за нее.
Никто не ответил. Все знали, что дело было не только в разрушении системы. Это была личная война.
— Пора превратить это в ад, — тихо сказала Вера. — Мы взорвём основы их доверия. Сначала подложим ложные результаты, что новая формула Сесилии вызывает побочные эффекты — стерильность, нейроподавление. Потом запустим "Онему" в городскую водную систему. Пока они будут искать источник, вирус начнёт стирать их изнутри. И в момент, когда доверие рухнет, когда паника будет на пике... мы выйдем.
Один из участников совета — специалист по цифровым сетям, известный под псевдонимом Криспин, добавил:
— Мы также внедрили троян в резервные архивы "Нексоратек". Через трое суток все персональные данные их пациентов и сотрудников будут опубликованы. Это вызовет волну негодования. Паника. Недоверие. Всё, на чём держится их "мир".
Вера улыбнулась. Это была не человеческая улыбка — хищная, ледяная, пустая.
— И тогда, когда у них не останется союзников, когда они сами начнут сомневаться в себе... мы принесём им выбор: сдаться и исчезнуть. Или быть уничтоженными сознательно.
Она обернулась к Гаррету.
— А если они решат бороться?
— У нас есть план "Эребус". Тактический отряд из лоялистов Альтерамийской гвардии. Они ждут приказ. Их не интересуют идеалы. Только сила. И деньги.
Вера кивнула. Всё было готово.
***
Вера сидела одна, перед зеркалом. Но не смотрела на себя. Перед ней лежал амулет — старый, серебряный, покрытый трещинами. Его форма — круг с крыльями и клинком в центре.
— Люциан, — сказала она. — Ты даже мёртвый... выбрал её. Ты был мне как сын, родной человек...
Её пальцы дрогнули. Из глаз хлынули слёзы. Но она не плакала — это было нечто иное. Как будто старая человеческая часть пыталась вырваться. Но Вера подавила её.
— Хорошо. Ты получишь свою любовь, свою бессмертную вампиршу. А я получу этот мир. Без иллюзий. Без боли. Без любви.
Она поднялась. Протёрла слёзы. Вернулась к рабочему столу, где пульсировал экран.
Подтверждение: "Онема" готова к тестовой активации.
Объект-носитель: доставлен. Ждёт в камере B-3.
Она нажала кнопку: "Запуск".
***
Тусклое предутреннее небо над Кассарис казалось слишком спокойным. Но Сесилия чувствовала: это лишь иллюзия. Мир был на грани.
Она стояла у окна своего кабинета, глядя на город, будто стараясь уловить изменения в воздухе. Позади неё Эйден листал новый отчёт, доставленный одним из агентов Нексоратек. Глаза его были полны тревоги, пальцы дрожали — он чувствовал то же, что и она.
— Ты уверена, что это не мутация прежнего штамма? — спросил он наконец.
— Это не мутация, — тихо ответила Сесилия. — Это новая версия. Намного изощрённее. И создана намеренно. Я чувствую её структуру... она как яд, но продуманный до последнего атома. Не природный. Не случайный.
Эйден встал, прошёлся по комнате и остановился перед ней.
— У нас нет времени. По докладам, уже пятеро пациентов умерли в клинике за последние сутки. Трое из них не имели сопутствующих заболеваний. Смерть наступила стремительно: неврологический коллапс, разрушение иммунной ткани. Мы должны...
— Найти носителя, — закончила она за него. — Или тех, кто его скрывает.
***
Позже, в экстренном совещании в подземной лаборатории Нексоратек, собрались все ключевые фигуры их сопротивления. Вера Монден больше не скрывалась — не в буквальном смысле, но её действия были достаточно откровенными. Она не просто отступила — она готовилась к финальному ходу. И если им не удастся его остановить, последствия выйдут далеко за пределы Кассарис.
— У нас утечка, — сказала Илана, показывая голограмму с данными. — Кто-то из нашей команды передаёт ей информацию. Или уже передал. Именно так вирус попал к нам.
— Где был первый случай заражения? — спросила Сесилия, взгляд её был сосредоточен, голос — холоден.
— Мужчина по имени Хейл Каррен. Охранник из второго сектора клиники. Его семья умерла год назад в автокатастрофе, после чего он исчез на несколько месяцев. Появился снова с рекомендацией от старого сотрудника, — доложил Рафаэль. — Мы только сегодня проверили биометрические логи. Они были фальсифицированы.
— Это и есть носитель? — Эйден сжал кулаки. — Или один из?
— Возможно, один из. Но именно с него началась вспышка. По логам он контактировал с одиннадцатью сотрудниками за последние три дня. Трое из них уже мертвы.
— Где он сейчас? — спросила Сесилия, вставая.
— Пропал. Ушел после смены вчера ночью и не вернулся. Его трекер отключён. Последний сигнал — промышленный район, Зона-13.
Эйден и Сесилия переглянулись.
— Поехали, — сказал он.
***
Зона-13 была пуста, как всегда. Заброшенные цеха, ржавые конструкции, и тихий ветер, несущий запах озона и пыли. Дрон-разведчик, запущенный Рафаэлем, зафиксировал слабое тепловое пятно в одном из ангаров.
— Внутри трое, — доложил голос из наушника. — Один из них — Хейл. Вторые два — неопознаны.
Они вошли без шума. Сесилия двигалась бесшумно, как тень, Эйден — напряжённо, оружие наготове. Внутри пахло сыростью и старым металлом. В углу ангара стояли три фигуры. Один мужчина, Хейл — его лицо было бледным, как у мертвеца. Двое других были в масках и в длинных плащах.
— Не двигаться! — крикнул Эйден.
Слишком поздно.
Один из них швырнул ампулу. Вспышка. Пыль с ядовитым туманом. Сесилия зажала рот рукой и вбросила себе антидот прямо в вену. Эйден успел последовать её примеру. Когда туман рассеялся, нападавшие исчезли. Остался только Хейл — мёртвый, с расширенными зрачками и странной черной отметиной на шее.
— Это... метка, — прошептала Сесилия. — Она использует их как сосуды. Живые капсулы. Пока они не активированы, вирус не действует... но после — превращает их в оружие.
***
Позднее в клинике Сесилия заперлась в лаборатории. Она анализировала всё: кровь Хейла, его ДНК, структуру вируса. Эйден стоял за её спиной.
— Если это распространяется, как ты думаешь... — начал он.
— Тогда у нас неделя, максимум десять дней, — перебила она. — До массовой вспышки. И, похоже, обычные методы защиты бессильны. Мутации происходят на ментальном уровне. Он... он почти как проклятие.
— Магически усиленный вирус?
— Да. И... у него есть источник. Истинный носитель. Тот, в ком находится первичная структура. Пока он жив — вирус можно активировать где угодно.
— Ты можешь его найти?
Сесилия колебалась. Потом кивнула.
— Но мне понадобится кровь. Первая кровь. Истинная. Возможно, с частицей ДНК самой Веры.
***
На следующее утро Эйден вошёл в архивный отдел Нексоратек. Скрытно. И нашёл то, что искал: старые данные о проекте «Ноль». Эксперимент, проводившийся правительством Альтерамии незадолго до его падения — ещё до воскрешения Веремонда. В архиве был образец — с маркировкой «VM-0».
Когда он вернулся в клинику и передал пробирку Сесилии, та побледнела.
— Это её кровь. Настоящая. С 1870 года... её кровь была сохранена.
— Тогда у нас есть шанс.
Она прикоснулась к его руке.
— Эйден... Люциан... ты лучший!
***
Ночь в лаборатории была долгой. Через кровь Веры Сесилия создала следящий фермент, магически активный. Им можно было определить, где в городе находился истинный носитель.
К полуночи они запустили дронов. Один за другим они сканировали людей, передвигались по улицам, отправляли сигналы.
И один сигнал, наконец, вспыхнул ярко. В эпицентре — элитный район, дом, принадлежащий компании «Монден Индастриз». Внутри — девочка. На вид — лет десять. Слабый, больной, на аппарате поддержки жизни.
— Носитель... — прошептала Сесилия.
— И заложник. Вера использует ребёнка как сосуд.
— Если мы убьём его — вирус исчезнет. Но...
— Мы этого не сделаем. Найдём другой путь.