Первая атака
Смертельная волна усиливалась. В клинике Эстреа уже шестеро погибших. Все — пациенты, прошедшие курс лечения. Все — из разных возрастных групп, с разными диагнозами. Единственное, что их объединяло: применение препаратов, разработанных на основе формулы Сесилии.
СМИ твердили: «Лекарство, подарившее надежду — теперь убивает». На экране снова мелькало лицо Сесилии, вырванное из контекста интервью: холодное, отстранённое. Монтаж был злой, продуманный. Публика жаждала ответа, и никто уже не хотел слышать правду.
Нексоратек подвергся второй волне взлома. На сей раз — изнутри. Один из биохимиков, работавших на Эйдена, оказался внедрённым агентом. Его звали Лев Грант. Он работал тихо, без резонанса, передавая сведения о модификациях формул в чужую сеть. Именно через него Вера Монден знала каждый шаг Сесилии.
Но теперь он был раскрыт.
Это случилось случайно: Рафаэль запустил архивный анализ логов после сбоя в одной из подсетей. Обнаружилось, что к критически важной папке с личными записями Эйдена подключались только два устройства. Одно — его. Второе — Лева. Когда того вызвали на беседу, он попытался сбежать.
Рафаэль схватил его на подземной парковке, бросив на асфальт, вывернув руку.
— Кто тебе платит?! — прорычал он, — Кто?!
Лев лишь усмехнулся:
— Уже поздно, умник. Всё уже запущено.
***
Тем временем Сесилия лежала в собственной лаборатории. Её тело лихорадило. Волосы прилипли к лбу, глаза воспалились. Ампулы, которые раньше давали мгновенное восстановление, больше не работали.
Она чувствовала, как внутри разрушается структура крови.
Вирус проник в неё.
Возможно, через одного из пациентов. Возможно — в момент переливания. Возможно — через воздух. Она не знала. Но теперь её тело больше не подчинялось ей.
Сесилия вколола последнюю ампулу лунного синтеза — и впервые за сто лет не почувствовала облегчения.
— Нет... — выдохнула она и попыталась встать, но ноги подкосились.
В этот момент в помещение вошёл Эйден. Он летел к ней, как только узнал о её состоянии.
— Сесилия!
Она посмотрела на него. Губы были бледны, под глазами — тени. Он подбежал, опустился рядом.
— Ты... заразилась, — он понял это без слов.
— Я не знаю, когда и как. Но... вирус нацелен на меня. На мою кровь. Он адаптировался... может быть, изнутри. Кто-то внедрил его в саму сыворотку. И я не успела...
Эйден сжал её руку:
— Мы найдём противоядие. Я поклялся, что защищу тебя. Даже если весь мир повернётся против.
— Уже повернулся, — хрипло сказала она. — Мне уже не доверяют. Я для них — чудовище. Но я не боюсь за себя. Я боюсь за тебя. Вера... она не остановится, пока не заберёт у меня всё.
— Тогда мы сделаем первый шаг, — сказал Эйден. — Мы ударим по ней. Прямо. Через сеть, через прессу, через технологии. Она прячется за масками, но если сорвать хотя бы одну — всё остальное посыплется.
Он достал планшет.
— У нас есть её человек. Лев Грант. Он молчит, но скоро заговорит. Мы нашли часть переписки. Она не шифровала всё — слишком самоуверенная. Рафаэль уже готовит пакет материалов для прокуратуры. А ты... ты должна выжить. Ради нас обоих.
***
Вера стояла в окружении экранов. Камеры транслировали состояние Сесилии, полученное через уцелевший канал наблюдения в клинике. Она видела, как та бледнела, как её силы уходили. Видела, как Эйден держал её за руку.
— Ах, как трогательно, — прошептала она. — Снова он клянётся спасти тебя. Снова он не успеет.
Рядом с ней стояла женщина в очках — доктор Ширелл, вирусолог.
— Готов новый штамм? — спросила Вера.
— Готов. Усовершенствованный. Учитывает реакцию её организма и мутацию ДНК. Мы можем подменить одну из ампул в оставшихся запасах. Как только она введёт его — у неё останется не более двух дней.
— Сделайте это. И найдите мне слабое звено в окружении Эйдена. Кто-то, кто готов предать за деньги. Или за страх. Неважно.
***
Рафаэль и Эйден стояли ночью у грузового контейнера, на тайном складу в индустриальной зоне. Внутри были документы, чертежи, копии файлов — всё, что удалось собрать о деятельности Веры.
— Это наша первая карта, — сказал Рафаэль. — Схемы поставок, имена лабораторий, учёных, подставных директоров. Нам нужно идти в прессу. Сделать это открыто. Больно. Разоблачающе.
— Нет, — сказал Эйден. — Мы сделаем иначе. Мы заманим её в ловушку. Подсунем ей поддельную формулу «восстановленной» сыворотки. Она не устоит. Попытается разрушить её. И в этот момент... попадётся.
— Ты рискуешь.
— А мы не можем больше ждать.
***
Сесилия проснулась — и впервые за трое суток почувствовала, что её дыхание стало чуть ровнее. Кто-то снова влил в неё ампулу. Но не обычную. Она почувствовала: структура была модифицирована.
— Это ты? — прошептала она, когда Эйден вошёл.
Он кивнул.
— Я нашёл твою старую формулу. Ту самую, с берегов реки. Без изменений. Я просто очистил её от всего лишнего. И оно сработало. Надеюсь.
Сесилия закрыла глаза и медленно выдохнула. Впервые за долгие дни — облегчённо.
— Тогда, — сказала она, — пришло время не защищаться. Пришло время идти в наступление.
Эйден сжал её пальцы.
— Вместе?
— Всегда.
***
Первые лучи солнца скользнули по стенам лаборатории. Воздух был насыщен запахом спирта, стерильности и тихого напряжения. Сесилия стояла у стеклянного стола, в её руках была ампула — новая, чистая, с надписью: "Модель X-23. Безупречная формула."
Она смотрела на неё с отрешённой нежностью. Это было не просто лекарство. Это было оружие. Но не разрушительное — исцеляющее. Настоящее. Без вируса. Без мутаций. Без подмены.
За её спиной вошёл Эйден. Он держал в руках два планшета — один с отчетом разведки Рафаэля, другой с черновой презентацией, подготовленной для Совета Безопасности Здравоохранения. Они собирались сделать невозможное: публично бросить вызов Вере Монден.
— Вирус был встроен в один из вспомогательных белков, — тихо произнес Эйден. — Паразитная структура, активируемая взаимодействием с ДНК носителя. Слишком сложная для обычных учёных... но не для Ширелл.
Сесилия кивнула.
— Значит, Ширелл и есть её главный разработчик.
— И её слабое звено, — добавил Эйден. — Мы нашли аудиозапись. Она не знала, что у Льва Гранта был активирован аудиомониторинг. Вот, послушай.
Он включил запись. Женский голос, уверенный и холодный, говорил:
«...структура вируса нацелена исключительно на неё. Мы назовём это очищением. Через клинику. Через доверие. Мы избавим Кассарис от мифа.»
Сесилия сжала кулак. Это было не просто преступление. Это был символический акт — попытка разрушить веру, отравить само понятие добра, подменить свет тенью.
— Она не уничтожает меня. Она уничтожает надежду. Потому что она боится её.
— Тогда пришло время показать, что надежда живёт, — сказал Эйден. — У нас есть план. Сегодня вечером Совет собирается в прямом эфире. Вера будет там. И мы будем.
Сесилия обернулась.
— Ты уверен?
— Я уверен в одном: правда должна прозвучать из твоих уст. Только так она станет оружием.
***
Здание Совета Безопасности Здравоохранения. Трансляция в прямом эфире.
Зал был полон. Репортёры, политики, независимые исследователи и врачи. В первом ряду — Вера Монден. Она сидела спокойно, с каменным лицом. Её волосы были безупречно уложены, улыбка — сдержанная, официальная. Рядом с ней — доктор Ширелл. На коленях у той лежал тонкий чёрный ноутбук.
Модератор объявил:
— Следующее выступление — совместный доклад господина Эйдена Равелла и доктора Лорайн Эстреа.
Зал замер. Мгновение — и на трибуну вышли они.
Сесилия впервые за долгие годы вышла к людям не как тень, не как врач — как свидетель. И как воин.
Она начала говорить.
— За последние три недели шесть человек погибли в моей клинике. Все они прошли курс терапии, основанный на моих разработках. Сначала я думала, что ошиблась. Что формула дала сбой. Но я ошибалась — не я. А кто-то другой, кто изменил её.
На экране позади неё появилось изображение молекулярной структуры. Два снимка — «до» и «после». В правом — вкрапление новой, паразитной цепи.
— Эта мутация не могла возникнуть естественно. Она была введена преднамеренно. Мы обнаружили следы доступа к центральному хранилищу лаборатории. Лев Грант, один из биохимиков «Нексоратек», оказался агентом под прикрытием.
Шепот. Тишина была нарушена. Вера приподняла бровь. Ширелл замерла.
Слово взял Эйден:
— У нас есть доказательства того, что вирус был создан при участии группы, работающей под патронажем госпожи Веры Монден. Вот, аудиозапись.
Звук заиграл. Слова Ширелл эхом прозвучали в зале. Холодные. Беспощадные.
Модератор попытался что-то сказать, но его перебили выкрики с мест.
— Это фальсификация! — вскочила Вера. — Это подделка, клевета, провокация! Вы не можете...
— Мы можем, — спокойно сказала Сесилия. — Вы не просто уничтожали меня. Вы пытались уничтожить человечность. Вы превратили страх в оружие. Но правда — сильнее.
Она достала ампулу.
— Это — очищенная формула. Без вируса. Мы разошлём её во все независимые лаборатории. Пусть проверяют. Мы не боимся правды.
Эйден добавил:
— Мы также передаём все материалы в прокуратуру. Шифры, логи, доступы. Имена. Мы не скрываемся. Мы готовы к допросу. А вы?
Вера молчала. Лицо её оставалось маской, но в глазах дрогнула тень.
И в этот момент один из членов Совета поднялся.
— До окончания разбирательства, мы приостанавливаем все государственные контракты с организациями, связанными с госпожой Монден. Дело передаётся в Высший Суд.
Гул. Камеры щёлкали.
Вера встала, поправила пиджак и, не говоря ни слова, покинула зал.
***
Свет в кабинете Сесилии был приглушён. Сесилия и Эйден стояли рядом, глядя на город через панорамное окно. Внизу горели огни. Было тихо.
— Думаешь, это конец? — спросила она.
— Нет, — ответил он. — Это только начало. Вера не сдастся. Она уходит в тень. Но теперь — мы тоже не одни.
Сесилия кивнула.
— Ты знаешь, я не сразу поверила, что ты — это ты. Люциан. Я думала, судьба не даст нам второго шанса.
— Она дала. А теперь мы его используем. Вместе.
Он повернулся к ней. Снова взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, уверенными. Их сердца били в такт.
— Ты не одна, Сесилия. И никогда больше не будешь.
Она улыбнулась — впервые по-настоящему за долгое время.
— Тогда идём. Нам ещё многое предстоит.