Вирус
Вера Монден сидела в кожаном кресле в тени своего кабинета, окутанная запахом ладана и свежесваренного кофе. На столе перед ней лежала тонкая тетрадь с вырезками из газет, распечатками электронных писем и фотографиями. В центре — их лица.
Сесилия. Или, как она предпочитала теперь называться, Лорайн Эстреа. Всё та же. Ни одной морщины, ни следа времени. Странница сквозь века, скрывающаяся под разными именами. Но лицо — неизменное. Такая же холодная, непостижимая, неживая.
И он. Эйден Равелл. Тот, кого она знала как Люциана де Валкура. Самого преданного пса, которого она когда-либо кормила из руки. Продал свою честь ради проклятой ведьмы. Ради вампирки, что на его глазах жрала их законы, его клятвы, его долг.
— Ты выбрал её. — пробормотала Вера, слегка касаясь фотографии Эйдена. — И снова выберешь. Даже ничего не зная. Даже не помня. Насколько же глубоко сидит в тебе эта... слабость.
Она откинулась на спинку кресла. В окне за её спиной вечерний свет окрашивал небоскрёбы в золотисто-медные тона. Но её разум был не здесь. Он был в прошлом. В том проклятом девятнадцатом веке, в Альтерамии, когда всё пошло не по плану.
Веремонд правил с железной волей. Его сына, юного Андро, сгубила редкая болезнь. Никто не мог помочь. Ни один лекарь. Ни одна колдунья. И тогда появился слух — о вампирке, способной лечить кровью. О женщине, проклятой и дарованной богами одновременно.
Они привели её к нему. Сесилию. Он кормил её. Одевал в самые прекрасные ткани.
Вера стиснула кулаки.
Смерть Андро стала её первым крахом. Сесилия не согласилась на лечение Андро — «слишком опасно», говорила. «Я могу умереть». Какая глупость. Какой эгоизм. Ради жизни принца она могла бы погибнуть. Она должна была. Но нет. Вместо этого она бежала. И с ним — с Люцианом, самым преданным из её воинов. Она смотрела, как он бросает всё. Долг. Корону. Её.
И теперь, спустя столетия, история повторялась.
Вера подошла к столу и разложила перед собой три папки.
Первая — «Нексоратек», его компания. Она знала, что это их слабое место. Всё, что у него было сейчас, — его имя, влияние, разработки. Она уже внедрила туда троих агентов — двое в отделе биотехнологий, один в PR. Им осталось лишь получить доступ к главному серверу.
Вторая — «Клиника Эстреа». Маленькое чудо в центре мегаполиса. Клиника, исцеляющая без объяснений, без диагнозов, почти волшебно. Она знала: это была кровь. Та же кровь, что когда-то могла спасти её сына. Сейчас Сесилия раздавала её направо и налево. Ангел в белом. Богиня медицины.
Она не заслужила это. Она должна была умереть в те же дни, что и Андро. Но она жила. Жила и любила, открывала клиники, вливала капли своего чуда в чужие тела.
Это было оскорблением. Плевком в память о том, кто действительно заслуживал жить.
Третья папка — фотографии с камеры наблюдения. Эйден входил в дом Лорайн. Вера прищурилась. Они уже вместе. Он вспомнил. Или начал вспоминать.
— Хорошо. — её голос был холодным, как лёд на лезвии. — Пусть помнит. Пусть всё поймёт. Чем больше он вспомнит, тем больнее будет конец.
Она щёлкнула пультом, и на экране перед ней появились схемы заражения. Синтетический вирус, разработанный в одной из её дочерних лабораторий, предназначенный атаковать клетки, изменённые кровью вампира. «Чистильщик» — так они его называли. Вирус будет выборочно уничтожать тех, чья структура ДНК хоть раз взаимодействовала с кровью бессмертных. Пациентов Сесилии. Её «детей».
— Сначала я разрушу твоё имя. — прошептала Вера. — Твоя клиника превратится в очаг таинственной болезни. Люди начнут умирать. Газеты загремят заголовками. Ты станешь чудовищем, исцеляющим во зло.
Она резко повернулась к другой папке — со списком учёных, работающих в «Нексоратек». Один из них уже тайно протестировал проект «Гелиос» — разработку Эйдена, предназначенную для лечения тяжёлых генетических нарушений. Через 72 часа модифицированный вариант этой технологии попадёт в сеть — вместе с доказательствами, что она вызывает мутации. Обвинения, проверка, закрытие проекта.
— А затем — ты. — она снова посмотрела на лицо Эйдена. — Я заберу у тебя всё, что ты построил. Всё, за что ты боролся. Ты останешься ни с чем, с памятью, которая разорвёт тебя на части.
Вера подошла к зеркалу. Женское лицо смотрело на неё холодно. Ни следа королевской власти, ни признака меча, ни трона. Только женщина, которую никто не воспринимает всерьёз. И в этом — её сила. Под прикрытием безвредности она может быть кем угодно.
— А потом я вас сожгу. Оба. — прошептала она. — Чтобы на этот раз вы умерли вместе. Как и должно было быть тогда, в Альтерамии.
И она улыбнулась.
***
Вера Монден стояла перед широким голографическим экраном в подземном зале одного из секретных комплексов, принадлежащих дочерней компании, зарегистрированной в оффшоре на имя давно «умершего» учредителя. На экране вращалась трёхмерная модель молекулярной структуры — искусственно модифицированный вирус, выведенный на базе редкого штамма магически активных организмов, которые некогда водились только в Эстрелии.
— Всё готово, госпожа Монден, — произнёс высокий мужчина в чёрном халате, его голос эхом отразился от бетонных стен. — Вирус активен. Он медленно действует на клетки, изменяет рецепторы крови. У обычного человека вызывает воспаление мозга и лёгких, у вампира — постепенное разрушение регенеративной ткани. Смерть... не быстрая, но гарантированная.
Вера слегка улыбнулась, глаза её блеснули.
— Прекрасно. Начинайте распространение. Целевые точки — клиника Эстреа, лаборатории Нексоратек и три ближайшие медицинские учреждения, где Эстреа поставляла свои препараты. Пусть подумает, что это её ошибка... её небрежность. А когда первая смерть произойдёт на её территории — пусть почувствует вкус поражения.
***
Первая смерть произошла уже через два дня.
Пациент, мужчина в возрасте пятидесяти лет, недавно перенёс операцию по удалению опухоли. Он был почти готов к выписке. Но в ночь с понедельника на вторник его состояние резко ухудшилось. Отекли лёгкие, начались галлюцинации, внутреннее кровоизлияние. Аппаратура не успела среагировать. Он умер в страшных судорогах, глаза открыты, полные ужаса.
Сесилия стояла у окна своей клиники, когда ей доложили. Лицо её побледнело, даже для неё. Она спустилась в морг лично — как всегда, когда происходило что-то необъяснимое. Осмотрела тело. Затем забрала образцы крови и тканей и закрылась в своём лабораторном отсеке. Почти сутки она не выходила, пока не получила результат: клетки пациента разрушались изнутри, как будто их поедала некая разумная инфекция. Это не было похоже ни на один известный ей вирус.
— Этого не может быть, — прошептала она, просматривая результаты под микроскопом. — Это... создано. Создано кем-то, кто знал, как действовать на кровь.
***
Тем временем в Нексоратек начался сбой системы безопасности. Первые утечки зафиксировали в отделе биоразработок. Рафаэль, верный помощник Эйдена, вскрыл тревожные логи: в систему кто-то вошёл с правами администратора и выгрузил часть закрытых файлов. Особенно — всё, что касалось сотрудничества с клиникой Эстреа. Отчёты, биообразцы, даже внутренние переписки.
— Это невозможно, — раздражённо сказал Эйден, просматривая доклады. — Система зашифрована на трёх уровнях. Кто-то из наших? Или взлом?
— Мы не знаем. Но если информация попала не в те руки... клиника Эстреа и вся наша разработка под угрозой.
Эйден взял телефон и набрал Сесилию.
— Ты знала, что у тебя в клинике кто-то умер?
— Уже знаю. И это не обычная смерть, Эйден. Он умер от чего-то... искусственного. Я не могу это объяснить, но это не болезнь. Это атака.
— У нас тоже проблема. Кто-то взломал наш архив и украл всю информацию, связанную с твоими разработками.
На том конце наступила тишина.
— Это Вера, — прошептала Сесилия. — Это она.
— Почему ты так уверена?
— Потому что я знаю, как она думает. Она не просто мстит. Она хочет сделать это показательно. Публично. Она хочет, чтобы люди начали бояться того, что я делаю... чтобы я сама разрушила свою клинику.
***
Через три дня умерла вторая пациентка. Женщина двадцати семи лет. В полном здравии, буквально на следующий день после приёма стандартной сыворотки. Симптомы те же: галлюцинации, сыпь, кровоизлияние. Паника среди персонала начала расти. Сесилия вызвала всех врачей и закрыла клинику на карантин.
— Мы обязаны понять, в чём причина, — говорила она, не поднимая голоса, но в её глазах была сталь. — Я не допущу третьей смерти. Если надо, я остановлю всё. Но мы найдём источник.
***
В это же время по новостным каналам начала распространяться информация: «Двое пациентов клиники Эстреа умерли от неизвестного вируса. Возможная связь с экспериментальными сыворотками». На форумах и в соцсетях пользователи требовали объяснений. Журналисты начали копать под личность Сесилии.
И тут всплыла первая статья с заголовком:
«Доктор Эстреа: почему о ней нет почти ничего?»
Там упоминалось, что документы на её имя появились внезапно около тридцати лет назад. Ни одной фотографии, ни одного детского снимка, ни одного родственника. Статья распространялась с бешеной скоростью. За ней последовала вторая, в которой утверждалось, что в некоторых препаратах клиники обнаружены следы нестабильных генетических соединений.
— Это начало, — произнесла Вера Монден, наблюдая за статистикой публикаций. — Пусть сначала она потеряет доверие, потом контроль. И наконец — того, кого она любила.
***
Эйден сидел у себя в офисе, перед ним — распечатки всех утечек. Он терял инвесторов. Компанию ждали проверки. И всё это началось после встречи с Верой. Он уже не сомневался. Это был план. Целенаправленный. Он подошёл к окну, увидел, как медленно садится солнце. И вдруг понял: время на ответы истекло.
Он набрал Сесилию.
— Нам нужно встретиться. И срочно. Завтра. Без камер, без охраны. Только ты и я. Мы должны понять, как победить её. Пока не поздно.
***
Сесилия стояла у своего зеркала, сняв халат и оставшись в чёрном платье, облегающем фигуру. На столе — ампула с сывороткой. Её рука дрожала. Она знала, что вирус рано или поздно дойдёт и до неё.
Но пока она жива. Пока Люциан жив. Она будет бороться.
— Веремонд... ты думаешь, что на этот раз победишь. Но ты ошибаешься. Я уже теряла всё. Второй раз — не дам. Ни тебе. Ни судьбе.
И она ввела себе сыворотку.