Укуси меня... Часть 2

— Они такие глупые, на самом деле, — усмехается Чимин, пропуская пепельные пряди сквозь пальцы. — Назначили встречу в небольшом парке, но на улице, чтобы люди были рядом. Боятся, что мы их убьем.
— Как будто нас это остановит, — фыркает Юнги, смотря в зеркало заднего вида, наблюдая за машиной охраны, и снова смотрит вперед. — Глупые, незрелые, их Мастера ничему их не научили.
— Или другие слишком много пообещали, — серьезно говорит Чимин и смотрит на профиль Юнги. — Молодых легко подмять под себя. Они слишком далеки от таких Мастеров как ты и Чонгук, Цао, Итан и другие. Думаю, они и слились специально с Совета, чтобы не присутствовать там, отдали право голоса другим, а то их можно было бы раскусить по волнению.

Юнги стучит пальцами по рулю, смотря на дорогу. Сейчас первый час ночи, они едут в довольно отдаленный парк в городе, где согласились встретиться с тремя молодыми Мастерами, Тони все же удалось им вбить в головы, что выбора у них нет. Потому что если бегать, скрываться и бесить того же Юнги, то можно не пережить встречу, которая состоится в любом случае. Поэтому встрече быть сегодня, они уже скоро подъедут к нужному месту, и вообще хочется быстрее все решить. Хочется, чтобы тебя поняли с первого раза, чтобы не тупили, не пытались скалить клыки, желая доказать, что «я тоже Мастер, я имею право…» и бла-бла-бла. Да, имеешь право, пока не творишь хрень и не переходишь дорогу тем, кто сильнее. Юнги уважает хитрость, но тут можно подумать только о Лукасе Бланко, пусть его хитрость и была подлой. А остальные, как клоуны, бежали за сильным папочкой, не думая головой. Тот же Саймон сразу отказался, потому что старше, потому что мудрее, потому что ценит то, что имеет, и реально оценивает силы. Как и Цао. Ну а Николь тоже глупая, сохнет в «коробке», зато пришла за местью, молодец. Возможно, когда-нибудь все начнут думать, прежде чем делать.

— Согласен, — кивает Юнги, подъезжая к стоянке возле небольшого парка. — Адам многое продумал, но не все, поэтому и заплатил жизнью.
Мин заглушает мотор и смотрит на Чимина, тот поправляет рукава своей белой рубашки.
— Как будем играть? — спрашивает Юнги. — Плохой/хороший коп? Злые вампиры? Один псих, второй глас разума?
Чимин смеется и смотрит на улыбающегося Юнги, повернув голову.
— Честно? Я хочу спокойно поговорить и свалить домой. Мне как можно быстрее нужно все узнать, Чонгук ждет моего звонка и информацию, у них уже утро и приём закончился. Поэтому разговор, расстановка приоритетов и, естественно, угрозы, но быстро. Хотя, — Чимин фыркает, — если они начнут меня бесить, не уверен, что сдержусь и не вцеплюсь кому-нибудь в глотку.
— Почему я уверен, что так и будет? — тихо и с улыбкой спрашивает Юнги, смотря в темные глаза.
— Потому что ты меня хорошо знаешь? — в ответ спрашивает Чимин, наклоняясь к Мину.
— Очень хорошо.

Юнги мягко целует приоткрытые губы, скользит языком между ними и отклоняется, облизывая свои губы.
— Самый сладкий. Пойдем.
Чимин усмехается и открывает дверь. Пятеро вампиров из линии Чон уже стоят рядом с машиной и ждут их. Чимин кивает им головой и те следуют за ним и Юнги. Парк действительно почти утопает в темноте, неяркие фонари практически не дают света, он рассеивается и кажется тусклым. Вампиры идут по неширокой дорожке вглубь парка, и, как ни странно, тут действительно еще бродят люди, хотя уже час ночи. Парочки идут за ручку или в обнимку, веселая компания громко смеется на скамейке неподалеку, и одинокий пьяный работяга, видимо, до сих пор не может дойти до дома после работы. Он спрашивает сигарету у некурящих вампиров, которые вежливо отсылают его домой, и нетвердой походкой проходит мимо.

Вампиры поворачивают налево, в небольшой лесок на краю парка, где их и ждут Мастера. Чимин видит их, они стоят в ряд в полной темноте, ощущает вампиров неподалеку, видимо, они тоже прихватили с собой охрану. Юнги и Чимин останавливаются напротив них в метрах пяти и молча смотрят. Посередине стоит Энтони Блейк, он же Тони, с которым они вчера мило поболтали в борделе. Справа стоит Райан Слоун, слева — Питер Джефферсон, они напряженным взглядом наблюдают за ухмыляющимся Юнги и серьезным Чимином.
— Доброй ночи, Мастера, — тихо говорит Юнги, переводя взгляд с одного на другого. — Думаю, вам сказать нечего, потому что мы и так все все знаем, поэтому говорить будем мы, — Юнги выдерживает паузу, засовывает руки в карманы своей кожанки и продолжает: — Что мы имеем? Адама нет, Мастер Чон сейчас разбирается с Лукасом Бланко в Испании, а вы, парни, остались без поддержки в нашем славном большом городе среди раздраженных Мастеров, и вы тоже в этом виноваты. Месть чужих вампиров была направлена на меня и Чонгука, значит, вы лично угрожали мне, — ухмылка сходит с лица, цепкий взгляд темных, чуть сверкающих глаз, скользит по вампирам. — Кто-то из вас желает в данный момент лично мне что-то сказать? Сделать?

Юнги замолкает и ждет. Чимин рядом фыркает от смеха и облизывает губы.
— Это было предсказуемо, Юн.
— Ты прав, — отвечает Юнги. — Тогда у меня вопрос: ваши дальнейшие планы по отношению ко мне и Мастеру Чону?
И снова тишина, Энтони кидает взгляд в сторону, смотрит на Райана, тот отвечает на его взгляд.
— Никаких, — тихо говорит Тони, смотря на Юнги. — Да, мы признаем, что пошли вслед за Адамом, они с Аароном уже давно плели интриги за спиной Чонгука, об их войне знает весь город. Потом Адам остался один и начал общаться плотнее с нами. И как бы нам ни хотелось быть сильнее, значимее в городе, мы не хотим подставлять наши линии.
— Вы уже это сделали, — с холодом говорит Чимин, и вампиры переводят на него взгляд. — Сделали тогда, когда на все это согласились. Неужели вы думали, что победите? Что никто из ваших вампиров не умрет? Нет, жертвы были бы со всех сторон. А чтобы стать сильнее, не нужно убивать других Мастеров, нужно собой заниматься и своей линией. Блять, какие же вы тупые.
Чимин качает головой, Юнги усмехается и смотрит, как его вампир пальцами трет переносицу, опустив голову и прикрыв глаза.
— Тише, дорогой, ты же хотел спокойно поговорить, — усмехается Юнги.
— Я сказал, если они не будут тупить, — отвечает Чимин и снова смотрит на Мастеров. — Чувствую себя воспитателем в детском саду.
— Ну, малышей нужно воспитывать…
— Не нужно нас оскорблять, — рычит Питер и сжимает кулаки.
— Что ты сказал, милый? — шипит Чимин, щурит глаза и чуть вперед подается. — Хочешь силой помериться?
— Я — Мастер, — фыркает Питер, — а ты просто «второй». До сих пор.

Через мгновение Питер уже лежит на земле и хватается за запястье Чимина, который склонился над ним и смотрит в глаза, оскалив клыки.
— Кто дернется в его сторону — голову оторву! — рявкает Юнги, услышав, как зашуршали вампиры в темноте.
— Я «второй» только потому, что сам этого хочу, — голос твердый, а глаза чуть сверкают, Чимин чувствует, как его пальцы почти рвут кожу вампира на шее. — Я давно набрал силу и могу создать свою линию, но я сам не хочу. Я навсегда останусь со своим Мастером, потому что я предан семье, и я за свою семью глотки буду рвать, мальчик. Ты можешь быть хоть сто раз Мастером, но если ты дерьмо, то статус этого не изменит, и вампиров ты воспитаешь таких же. Я могу тебе сейчас вырвать глотку за своего Мастера, да просто за себя, потому что я сильнее, а ты угрожал Чонгуку. Но ты останешься жив и будешь до конца дней своих помнить мою ахуенную доброту. А еще раз что-то тявкнешь в мою сторону, и мы с тобой снова увидимся.

Чимин резко уходит в сторону и идет к Юнги, который с ухмылкой смотрит на него.
— Как же ты горяч в ярости, любимый.
— Я в курсе.
Чимин снова встает рядом с Юнги и смотрит на Питера, который вскакивает на ноги и отряхивается от травы. Его злость разносится по воздуху, ощущается покалыванием на пальцах, но никто не обращает на это внимания.
— Подведем итог, — Юнги звонко хлопает в ладоши и смеется, когда Мастера вздрагивают от звонкого звука, который режет слух вампирам, и смотрят на него. — Дальше я вас запугиваю, говорю, что всем вам вырвут сердца, а линии истребят, если вы еще хоть раз покажетесь на горизонте. И так и будет, я гарантирую. Потому что линии Мин и Чон больше, сильнее и мощнее. Как и линии наших союзников. Мы просто в порошок сотрем вас и ваши маленькие линии, а на прахе станцуем. Да, я вам это обещаю, — кивает Юнги. — От вас требуется только слово Мастера, что вы больше даже не смотрите в нашу сторону, если это не касается вас лично.

— И еще, — вставляет Чимин, — если потребуется, вы подтвердите, что работали с Адамом, который был напрямую связан с Лукасом Бланко.

Мастера обмениваются взглядами, Райан усмехается и говорит, смотря на Чимина:
— Чтобы проблемы приехали к нам из Испании?
— Твои проблемы здесь и стоят перед тобой, — с холодом отвечает Юнги, его лицо и голос полностью серьезны. — И поверь, Мастер Чон очень постарается, чтобы Мадрид навсегда забыл про наш город. Но раз вы нашли в себе смелость, как крысы, действовать за спиной, то найдите там же ту же смелость, чтобы поступить, как Мастера. Я жду или разговор пойдет по-другому.
Чимин и Юнги молча смотрят на вампиров перед собой, те обмениваются взглядами и снова смотрят на них. Первым говорит Тони, облизав губы и смотря в глаза Юнги:
— Я даю слово Мастера, что не имею никаких претензий к линиям Чон и Мин, поэтому можете не переживать о том, что я и моя линия как-то будет против вас в данном случае.
Чимин фыркает, пока Юнги хлопает глазами, а затем не моргая и с издевкой смотрит на Тони.
— Мы можем не переживать? — переспрашивает Юнги. — Тони, переживать нужно тебе, вам, но не мне. Ну да ладно, принято. Следующий.

И снова тишина, Чимин стучит пальцами по бицепсу, сложив руки на груди. Смотрит на часы и им точно нужно поторопиться, Чонгук ждет его звонка.
— Дорогие, но такие медленные Мастера, — Чимин переводит взгляд на вампиров напротив, — у вас нет больше дел этой ночью? Вы не торопитесь? А я тороплюсь. Поэтому или слово дали, или готовьтесь к пиздецу. Начнем его мы с Юнги, а Мастер Чон вернется и продолжит. Сколько, блять, можно?!
Рычание Чимина разлетается в тишине парка, Пак прожигает взглядом Райана, которой поджимает губы и говорит:
— Я даю слово Мастера, что в этой ситуации с войной больше не заинтересован. И ни я, ни моя линия не будут в этом принимать участия.
— Аминь, — кивает Юнги и смотрит на Питера. — Ты еще не обдумал наше выгодное предложение?
— А кто защитит меня и мою линию? — Питер кривит губы, его серые глаза смотрят со злостью. — Если испанские Мастера явятся сюда, то могут отомстить. Или это сделаете вы. Мне выгоднее к ним присоединиться.
— Да неужели? — усмехается Юнги. — Ну, это твой выбор. Поэтому не удивляйся, что через пару ночей твои вампиры начнут исчезать, а потом исчезнешь и ты. Мадрид — призрачная опасность, а я — реальная. Не скажу, что было приятно познакомиться, поэтому скучать не буду. На этом все, Мастера, удачной ночи. А ты, Питер, доживай свои часы.
Юнги и Чимин разворачиваются, пятеро вампиров отступают, давая им пройти.
— Идиот, — выплевывает Чимин.
— И за это он поплатится жизнью, — отвечает Юнги.
— Я даю слово, — голос негромкий, но вампиры слышат, останавливаются и оборачиваются через плечо, смотря на Питера. — Даю слово Мастера, что я и моя линия в этом больше не участвуем. И не имеем никаких претензий, пока личные дела не сведут нас вновь.
— Прекрасно, — спокойно отвечает Юнги. — Если еще раз такое произойдет, мы больше разговаривать не будем. Если потребуется, вы подтвердите свои клятвы и слова на Совете. Совет на будущее: думайте головой и проживете подольше.

Они выходят из парка, Чимин достает телефон из кармана джинсов и набирает номер Чонгука. Спиной опирается на боковую дверь внедорожника Юнги, Мин стоит напротив и внимательно за ним наблюдает.
— Да.
— Мы поговорили с ними, Чонгук. Они все подтвердили и сказали, что если нужно, подтвердят и при Мастерах.
— Сказать можно все, что угодно, а от трусов смелости не ожидаешь, — отвечает Чон. — В любом случае, это только для того, чтобы прижать Лукаса и вывести на разговор, чтобы он не смог вывернуться, что ничего не знает.
— Ну да, — кивает Чимин. — Вы уже придумали план?
— В процессе.
Чонгук быстро пересказывает детали плана, Чимин поджимает губы и в упор смотрит на серьезного Юнги, который слышит каждое слово.
— Ты уверен, что хочешь это сделать? — тихо спрашивает Чимин.
— Ты не уверен во мне, друг мой? — фыркает Чонгук.
— В тебе я уверен, я видел, как ты дерешься. А как же Тэхён?
Чонгук молчит, а потом отвечает:
— Он ничего не будет знать, иначе… Ну, ты понимаешь. Просто нужно показать, что я не боюсь их, не собираюсь действовать за спиной и готов к тому, что они приготовили. А там посмотрим, согласится он или нет. В любом случае, я планирую через две ночи засыпать у себя в доме в своей постели со своим малышом.
— Меня все еще бесит, что я не там, — сквозь зубы говорит Чимин.
— Ты бы все равно не имел права вмешиваться, — с улыбкой отвечает Чонгук. — Скоро увидимся, Чимин.

____________________

— Ну так что, Лукас, — Чонгук медленно подтягивает рукава водолазки до локтей, не сводя взгляда с Бланко, ощущая его силу на себе, тот пытается давить, не сдерживается, — рискнешь?
Лукас с рычанием срывается с места, размытой линией сносит Чонгука и впечатывает его в стену всем телом. Замахивается и бьет, Чон в момент отклоняет голову, кулак входит в бетонную стену, крошит камень. Чонгук уворачивается из захвата, оказываясь у него за спиной, хватает за волосы на затылке и несколько раз бьет лицом об стену, оскалив клыки. Внутри адреналин смешивается со злостью, но он сохраняет ясный разум, просчитывает каждое движение Лукаса, когда тот с силой дергается вправо, разворачивается и перехватывает левую руку Чона. Громкий хруст костей разносится по залу, Чонгук скрипит зубами, чувствуя, как кость выходит из сустава, рвет кожу, а кровь заливает руку. Он слышит громкий крик Тэхёна, но старается абстрагироваться, ему нельзя отвлекаться.
— Убью тебя, сука, — шипит Лукас и получает удар с головы, заставляющий его отступить на шаг.
Чонгук в секунду вправляет сустав, ощущая, как ноют кости, срастаясь, и как щиплет кожу на месте разрыва, когда она затягивается.
— Попытайся, — Чонгук смотрит исподлобья и скалится в усмешке. — Если бы ты мог, ты бы не прятался за спинами других.
Лукас дергается вперед, но встречает только стену, когда Чонгук уходит влево, а затем со всего размаху кулаком бьет в голову, кроша череп. Лукас дизориентированно трясет головой, Чонгук смотрит на него, ментально воздействует, ослабляя. И снова рывок вперед сносит Чонгука, тот резко переворачивает их, и уже Лукас падает на каменный пол, а Чон сидит на нем сверху и крошит его лицо точными сильными ударами.

Тэхёна так сильно трясет, что клацанье зубов слышно каждому, кто находится рядом. Он, не моргая, смотрит на то, как его мужчина, его вампир, дерется сейчас не на жизнь, а на смерть, он поверить не может, что это происходит. Его со спины обнимает Катрин, держит мёртвой хваткой, сжимая руками талию, не дает двинуться с места. Вампиры так быстро двигаются, что для людей они выглядели бы как размытые пятна, но Тэхён видит все. Видит каждый удар, как в замедленной съемке. Слышит, как хрустит каждая кость от мощных, разрушительных ударов. Не может сдержать себя, крик срывается с губ, когда Лукас ломает руку Чонгуку, он видит, как торчит кость, блестит от крови. Но его вампир будто и бровью не повел, вправив ее обратно, Тэхён готов всем богам молиться за практически моментальную регенерацию вампиров и невероятно высокий болевой порог. Но как же это больно видеть. Как больно слышать звуки ударов, когда разбивают любимое лицо. И, как ни странно, в зале стоит практически тишина, если не считать звуков драки. Мастера не двигаются, только глазами следят за дракой. А Чонгук и Лукас не вскрикивают, не дышат, только шипят и рычат, кидают оскорбления. Тэхён видит, как каждый из них защищает грудную клетку и голову, выворачивается каждый раз, когда враг слишком близко подбирается к удару в сердце или обхватывает голову. Тэхён не сдерживается и снова начинает дышать в панике, когда Лукас, сидя на Чонгуке, замахивается, чтобы пробить грудную клетку, но Чонгук ставит блок и выбивает плечевой сустав справа. Хватает за шею, оскалив клыки, и сжимает пальцы, прорывая кожу, слышится влажный всхлип Лукаса. Но тот обхватывает его запястья, сжимает, и Тэхён ясно слышит, как скрипят кости Чонгука под давлением силы.

— Боже, хватит, — выдыхает Тэхён и снова дергается.
— Тэхён, перестань, — шипит ему в ухо Катрин, а Сокджин рядом кладет ему руку на плечо. — Ты не имеешь права вмешиваться.
— Я не могу смотреть на это, — хрипит Тэхён, и так хочется закрыть глаза, когда снова в кровь разбивается любимое лицо одним ударом. — Нет, нет…
Сердце стучит в горле, Тэхён не может перестать дышать от паники и постоянно облизывает губы.
— Чонгук — Мастер, — шепчет Катрин, — он защищает свою линию и тебя в том числе. Он обязан это делать, показать свою силу, ты должен это понять. А если хоть кто-то из нас вмешается, начнется массовая драка.
— Но он… Он же может, — горло сдавливает, Тэхён сжимает кулаки, когда оба Мастера вскакивают на ноги и стоят друг напротив друга. — Чонгук, пожалуйста…

Мастера застыли друг напротив друга, смотря в глаза с расстояния трех метров. Каждый из них ждёт, оценивает, думает, кто сделает первый шаг, кто сорвется. Чонгук силой воли заставляет себя не смотреть на Тэхёна, блокирует его эмоции внутри, чтобы не отвлекаться, чтобы не думать о том, что его малыш все это видит, переживает и чувствует страх, безысходность, потому что никак не может помочь. Сейчас у Чонгука своя цель. Цель показать, что никто не может угрожать ему и его линии, и не понести за это наказания. Вся одежда порвана и в крови, но раны уже зажили, затянулись, а кости срослись, встали на место. Чонгук дергает челюстью, сустав тихо хрустит, и вампир улыбается, смотря на Лукаса.
— Ну что, Лукас, продолжим?
— Ты приехал сам ко мне, чтобы умереть, — Лукас усмехается, его лицо залито кровью, которая уже засыхает, так же, как на одежде и теле. — Очень опрометчиво, Чон Чонгук.
— Опрометчиво было думать, что ты, сидя здесь, сможешь меня победить, — Чон облизывает губы, чувствует привкус крови. — Ты не победишь меня просто потому, что ты слабее и не умеешь думать головой.

Чонгук хищно скалится и напрягается, когда Лукас снова срывается с места. Но вместо захвата получает жесткий удар, который отбрасывает его назад. Он пролетает несколько метров и падает на пол, не успевает вскочить, как Чонгук уже приземляется ему на живот, жмет всем телом, с хрустом в миг выворачивает руки, не дает сориентироваться, действуя мгновенно. Он слышит со стороны судорожный вздох Тэхёна, когда его рука пробивает грудную клетку. Тэхён с открытым ртом смотрит, как его вампир сидит на Лукасе, его кисть и запястье в груди у другого Мастера, и Тэхён чувствует такое облегчение, какого не чувствовал, кажется, ни разу в жизни.

Готье, Дайон и Оливер уже хотят дернуться в их сторону, как по залу разносится громкий и рычащий голос Намджуна:
— Стоять на месте, Мастера! Вы знаете правила, и если вмешаетесь, то и мы тоже. И мы никого не оставим в живых.
Мастера смотрят в темные глаза Намджуна, который переводит взгляд с одного на другого, и снова глядят на Лукаса. А Тэхён не понимает, почему Чонгук ничего не делает? Почему не убивает? Почему не вырывает сердце?

Лукас застыл под Чонгуком, его голубые глаза расширены, Чон с улыбкой первый раз встречает там панику, и только крепче пальцы сжимает вокруг теплого, бьющегося в его руке сердца. Он наклоняется вперед, приближает свое лицо к лицу Лукаса, смотрит с усмешкой в глаза, давит сильнее, от чего Лукас дергается и сглатывает.
— Вот видишь, как бывает, Лукас, — Чонгук говорит спокойно, тихо и даже лениво, — хотел убить меня, а умрешь ты. Ведь ты прекрасно понимаешь, что если дернешься в сторону, то останешься без сердца. А нужно было всего лишь не лезть туда, куда не надо, но ты сделал другой выбор.
— Заткнись и просто убей меня, — сквозь зубы говорит Лукас, оставаясь неподвижным.
— Хочешь быстрее сдохнуть? — Чонгук выгибает бровь. — Но придется тебя расстроить, сегодня ты не умрешь.
Лукас хлопает глазами и облизывает губы, мерзкое ощущение того, что его сердце в своей руке держит другой вампир, желчью к горлу подкатывает.
— Как все будет, Лукас. Во-первых, я уже победил, а значит, дело с местью за Армана Бернара закрыто. Ты проиграл, навсегда запомни этот миг. Миг, когда я так крепко держу твое сердце, могу вырвать его, но оставлю тебя в живых…
— Мне не нужны твои подачки, — шипит Лукас, оскалив клыки. — Убей, или что, слабо? Ты у нас пацифист? Да какой ты Мастер? Убил Армана исподтишка, потому что понимал, что не победишь, он был сильнее тебя.
Чонгук тихо смеется, смотря в сверкающие голубые глаза.
— Сдох твой Арман потому что угрожал мне и всему городу, — отвечает тихо Чонгук. — Я ему сердце вырвал и не жалею. А ты останешься в живых, и это у нас будет во-вторых, потому что мне не нужны еще и твои дружки, которые и за тебя захотят отомстить. Я понял, что вы не особо разумны, а тут ты жив и предъявить мне нечего. За Армана тоже не предъявишь, потому что я победил. А ты будешь помнить все оставшиеся века, как лежал на этом полу и зависел полностью от меня. Вспоминай это каждый раз, когда захочется дернуться в мою сторону, — Чонгук слышит скрип зубов и улыбается шире, наклоняется к самому уху и шепчет почти беззвучно: — А в-третьих, Лукас, есть еще кое-что. Кое-что, что должно сдержать тебя от необдуманных поступков. Я знаю про нее, Лукас, — Чонгук смеется тихо в ухо Бланко, когда чувствует, как его сердце начало биться сильнее в его руке. — Я знаю про твою дочку, которую ты заделал еще человеком, потом стал вампиром. Ждал, пока она вырастет и в двадцать лет обратил. Вот только она навсегда тебя возненавидела и сбежала, как только смогла. Я знаю, в какой стране она живет, знаю в каком городе. Знаю на какой улице и номер дома тоже знаю. Знаю, что она отказалась убивать людей, живет отшельником со своим любимым, знаю о ней абсолютно все. И вот если ты еще раз появишься у меня в поле зрения… Тише, тише, — Чонгук хрипло смеется, потому что Лукас хочет дернуться, в кулаках сжимает его порванную водолазку на спине. — Помни, мне нужно меньше секунды, и твое сердце полетит к ногам твоих дружков. Продолжу. Если я еще раз услышу твое имя, если ты будешь угрожать мне, моей семье, моей линии, я в первую очередь убью твою дочь, а потом и тебя. И ее смерть будет на твоей совести, если она у тебя осталась…
— Ублюдок, — рычит Лукас. — Ты сдохнешь!
— Все мы сдохнем когда-нибудь, — Чонгук приподнимается и с ухмылкой смотрит в глаза вампиру, которые ярко сияют от ярости. — Вот такой я хороший, правильный и скучный вампир, Лукас. Добрый пацифист. А ты живи и помни мои слова.

Чонгук перестаёт улыбаться, смотрит безразлично в злое лицо и аккуратно вытаскивает окровавленную руку из груди Лукаса. Тот морщится и смотрит вниз, где уже начинает затягиваться дыра в груди. Чон одним плавным движением поднимается на ноги и отходит спиной от Лукаса, не сводя с него взгляда. Тот садится и поднимает голову, смотрит на Чонгука, рычит сквозь зубы:
— Только тронь её. А ты, Даниэль, покойник.
— Все зависит от тебя, — спокойно отвечает Чонгук. — Я тебе описал всю картину, в твоих же интересах прислушаться ко мне.
— Да кем ты себя возомнил?! — кричит Лукас, вскакивая на ноги.

Тэхён кричит в голос, когда видит, как Лукас подлетает к Чонгуку. Видит, как его рука входит в грудь, но Чон успевает чуть увернуться, поэтому кулак пробивает ребра и легкое слева.

— Неееет!!!
Тэхён, кажется, голос срывает, а слезы бегут по щекам, теплые и крупные. У него дрожат губы, пока Катрин и Сокджин держат его вдвоем, не дают рвануть к любимому. Тэхёну кажется, что он умирает в этот момент, потому что вот сейчас Лукас рванет руку на себя, вырвет сердце, а его Чонгук упадет на пол и больше никогда не откроет свои черные глаза.

Мир будто застыл на месте, Тэхён кричит и вырывается, моргает быстро, потому что из-за слез не видит любимого. Секунды растянулись в минуты, но все происходит так быстро, что Тэхён в один миг умирает, а в другой воскресает, когда слышат громкий голос Чонгука, его злое рычание.
Как только кулак пробивает ребра, Чонгук скалится, рычит и бьет по локтевому сгибу, ломая сустав, не дает двинуть рукой, пробраться глубже, правее. Он обеими руками обхватывает голову Лукаса, резким движением сворачивает ему шею, а затем также резко вверх. Рычание Чонгука разлетается по огромному залу, когда он со всей силы кидает оторванную голову в стену напротив, как какой-то мячик. Шипит, когда рука выскальзывает из его груди, задевая еще больше легкое и царапаясь о ребра, а обезглавленное тело падает к его ногам.

Чонгук смотрит на него, сжимает и разжимает кулаки, скрипит зубами, стараясь взять себя в руки. Потом исподлобья глядит на мадридских Мастеров, которые не сводят с него сверкающих злостью глаз.
— Будем считать, что разговор окончен, дорогие Мастера, — тихо говорит Чонгук, поднимая голову и смотря прямо на Готье, Дайона и Оливера. — Вы все видели, что я дал Лукасу выбор, не собирался его убивать, но он решил по-другому. Теперь чего мне ожидать? Мести за него? Вы будете трепыхаться до тех пор, пока все не сдохнете? Нет, возможно, сдохну и я, но сколько еще должно умереть вампиров, чтобы вы поняли, что все это бессмысленно? Кто прав, а кто виноват? У каждого своя правда, а я свою буду отстаивать. Вот сейчас я бросил вызов и победил, закрыл эту главу, но не знаю, закрыта ли она для вас. Только одно вы должны запомнить: я за свою линию и за себя буду драться до конца. Лично буду, а не прячась за чужими спинами…

Тэхён не может подняться на ноги, он опустился на колени, когда понял, что все, Чонгук победил, тело будто одновременно покинули все силы. Он во все глаза смотрит на своего вампира, который жестко и твердо говорит с Мастерами, а слезы не перестают течь, оставляя на коже нежно-розовые полоски. Тэхён переводит взгляд в другой конец зала, где валяются ошметки от головы Лукаса, кровавое месиво на стене. Ему правда показалось, что он на миг умер, когда рука пробила грудную клетку Чонгука. Кажется, он никогда не сможет забыть этот момент, за века не забудет.
Сокджин и Катрин говорят что-то тихо, присев рядом, помогают встать на ноги, обнимают за талию. А Тэхён глаз не сводит с Чонгука, который говорит, но слов он не слышит, не разбирает. Страх до сих пор не отпускает, руки дрожат, когда он ладонями вытирает щеки, кивает на какие-то тихие слова от Катрин, зачесывает волосы назад. Тэхёна продолжает трясти и он не знает, как взять себя в руки.

— И еще, — когда Чонгук заканчивает, Намджун берет слово, все переводят на него взгляд, — я хочу вам напомнить, что со мной вы живете в одном городе, — Намджун прожигает Мастеров перед ним скользящим взглядом. — А я и моя линия будем за Мастера Чона. Так же, как и мои союзники.
— Не думайте, что в Америке вас встретят с распростертыми объятиями, — Цао усмехается и продолжает. — У Мастера Чона и там много друзей, которые ценят мир в нашем городе. Как бы проблемы, которые вы хотите принести нам, не стали вашими.
— Мы не оспариваем того факта, что вызов был брошен и Мастер Чон победил по праву, — говорит Готье. — Но при этом не нужно давить на нас, выставляя себя королями этого мира. Мы услышали то, что вы сказали, поняли посыл. Но хочу сказать: если в какой-то момент наши разногласия будут личными, не думайте, что мы будем молчать. Не особо вы нас напугали, но есть о чем подумать и сделать выбор. Уверяю, мы его сделаем.
— Личное, Готье, это личное, — спокойно отвечает Чонгук. — И к личному не относится идея-фикс вашего друга Бернара.
— Это с какой стороны посмотреть, — с ухмылкой говорит Оливер. — Откуда ты знаешь, что для меня личное?
— Так и предъяви это мне лично, — Чонгук усмехается, — а не за спиной прикрываясь вампирами, которых ты ни разу в глаза не видел.
— Не тебе мне указывать, что делать, — безразлично кидает Оливер. — Считаю дальнейший разговор бессмысленным. Поэтому прошу покинуть этот дом, встреча точно не была приятной. А нас ждет очень много дел, а также люди наверху, которые станут отличной трапезой в честь нашего почившего друга.

Чонгук облизывает зубы и смотрит в глаза Оливеру, отвечает спокойно:
— Да, говорить нам точно больше не о чем. Мы все сказали друг другу. Посмотрим, к чему приведут эти разговоры.
Мастера лишь смотрят на него отстраненным взглядом, на что Чонгук фыркает и отворачивается. Он смотрит в расширенные карие глаза и сглатывает. Все это время он блокировал эмоции Тэхёна, а сейчас они захлестывают его. Страх, паника, облегчение, злость, безысходность. Чонгук делает пару шагов вперед, смотрит в любимые глаза, видит, как Тэхён сжимает кулаки, пока Намджун по телефону дает указание своим вампирам подогнать машины. Еще шаг, и еще, Чонгук не моргает, облизывает губы и шепчет:
— Малыш…
Тэхён поджимает губы и размытой линией проносится мимо него, задев плечом. Чонгук прикрывает глаза, а затем смотрит на Катрин, которая подходит и говорит:
— Он успокоится. Ты его очень сильно напугал.
— Я знаю.
Они выходят из зала, Чонгук уже готовится к не самому приятному разговору, а хочется просто обнять своего малыша и успокоиться, потому что все закончилось.

____________________

Тэхён отказался ехать с Чонгуком в одной машине, поэтому сел к Сокджину и Намджуну, рядом с ним сзади сидит Хосок. Все молчат всю дорогу, Тэхён не сводит взгляда с окна, улица мелькает перед глазами, но он ничего не видит. В голове на повторе только один момент. Момент, когда казалось, что жизнь закончена. Он понимает, что ему нужно успокоиться, разговора с Чонгуком не избежать. С ним не хочется сейчас разговаривать, но при этом так многое хочется сказать, высказать, накричать, навряд ли он сдержится. Мелкая дрожь до сих пор пробивает тело, хотя Тэхён понимает, что всё. Всё закончено, можно выдохнуть, кинуться в объятия любимого, но злость не отпускает, смешивается с тревогой. Кажется, он никогда в жизни не испытывал такого всепоглощающего страха и безысходности, как в ту секунду. И это не отпускает, прокручивается в голове, заставляет сцепить с силой пальцы на бедрах и сжать зубы.

Они подъезжают к дому линии Ким, Тэхён сразу же выскакивает из машины и, не смотря ни на кого, идет в дом. Пролетает по лестнице и залетает в их спальню с Чонгуком, он тут не был почти три ночи. Мерит шагами гостиную, когда дверь закрывается, а Чонгук прислоняется к ней спиной и складывает руки на груди, смотрит пристально. Тэхён останавливается и смотрит в ответ, засунув руки в карманы черных брюк. Они молчат и смотрят друг другу в глаза. Оба открыты сейчас ментально, ощущают эмоции и чувства друг друга. Чонгук старается успокоить Тэхёна, будто глазами просит выслушать, но при этом смотрит твердо и глаз не отводит.

— Малыш, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, — спокойно говорит Чонгук, на что Тэхён кривит губы и фыркает. — Я знаю, что ты злишься на меня. Знаю, что ты испугался. Знаю, что хочешь накричать на меня, назвать последними словами, и да, я это заслужил…
— Хочу, Чонгук?! — рычит сквозь зубы Тэхён. — Нет, я не просто хочу, я это сделаю. Какого хрена это было?! Ты что, с ума сошел? Ты хотел, чтобы я с ума сошел? Как тебе вообще в голову это пришло? А если бы… — Тэхён поджимает губы и сглатывает. — Если бы он убил тебя? Что бы я делал, Чонгук? Как ты мог вообще?!
— Тэхён, послушай меня внимательно, — Чонгук говорит спокойно, а это бесит еще больше, потому что сейчас Тэхён в полном раздрае, его усиленные чувства и эмоции буквально разрывают изнутри. — Да, я все это прекрасно понимаю и понимаю тебя. Я всегда буду для тебя в первую очередь не Мастером, а твоим мужчиной, твоим вампиром. Я от своих слов не отказываюсь. Я сделаю для тебя все, что в моих силах, ты самое важное, что есть в моей жизни, потому что я люблю тебя. Но, малыш, — Чонгук облизывает губы, а Тэхён смотрит на него, не моргая, — я еще и Мастер. Я Мастер огромной линии, в которой вампиры зависят от меня, и я в ответе за них. За каждого по отдельности и за всех вместе взятых. Если не я их буду защищать, то кто? В данном случае я должен был показать, что не боюсь их. Они, видимо, считали, что я могу действовать только исподтишка, как я тогда взял и убил Армана, просто принял решение в одну секунду, но это не так. Я своих врагов буду встречать лицом к лицу, я не боюсь замарать руки, и так поступаю не только я. Так поступают Мастера испокон веков, чтобы показать свою силу, свои намерения. И ты не один такой, Тэхён. Сокджин за эти века пережил четыре вызова Намджуна, стоял рядом. Просто пойми меня, малыш, пойми пожалуйста. Я не мог поступить по-другому. Мастер не должен прятаться за своих вампиров, он должен их защищать. Создавая свою линию, вампир это понимает, к сожалению, не все этому правилу следуют. А те вампиры, которые создают проблемы другим, как Лукас, тоже должны думать о том, что все вскроется, их могут убить, а его линия пойдет в расход в самом лучшем случае. Ведь я победил, я мог истребить всю его линию, имею на это право. Только мне нахрен это не нужно, я показал, на что способен и что настроен серьезно.

Тэхён кусает губу и смотрит в любимые глаза. Он понимает, он правда все понимает, но как же, сука, тяжело принять это, когда чуть не потерял. Когда был так близко от того, чтобы потерять того, кто стал всем для него, самым нужным и дорогим, самым любимым. Тэхён жмурит глаза, потому что снова начинает щипать, старается взять себя в руки.
— Он чуть… — слова слетают с губ хриплым сухим шепотом, Тэхён облизывает губы. — Он чуть тебя не убил. Он был так близко, Чонгук. Мне казалось, что я схожу с ума. Если бы… Если бы чуть ближе, чуть дальше… Я…
— Малыш, — Чонгук быстро подходит к Тэхёну и обнимает так крепко, как только может, тот цепляется за него, сжимает рваную водолазку на спине и носом утыкается в шею, делает глубокий вдох. — Тише, тише, Тэ. Все хорошо, все закончилось.
— Ненавижу тебя, Чонгук, — слезы срываются с ресниц, Тэхён всхлипывает. — Как ты мог? Я бы не смог жить, если бы потерял тебя. Ты это вообще понимаешь?!
— Я прекрасно тебя понимаю, — тихо отвечает Чонгук, продолжая прижимать Тэхёна к себе, поглаживая по волосам. — Я же потерял тебя на долгих три часа. Смотрел на твое тело и не знал, вернешься ли ты ко мне. Прости, что ты пережил это, что все это увидел, но, пожалуйста, пойми меня.
Тэхён носом водит по сильной шее, дышит и дышит, не может надышаться любимым ароматом. Чонгук сейчас прохладнее на ощупь, он потерял много крови и ему нужно срочно питаться, но как же не хочется отпускать его от себя. Хочется вечность так стоять и понимать — живой. Живой, обнимает в ответ, прижимает к себе, и все хорошо. Тэхён поднимает голову и смотрит в черные глаза снизу вверх, Чонгук глядит в ответ мягко и с любовью.
— Это так больно, — шепчет Тэхён. — Никогда не ощущал себя таким беспомощным.
— Ты прав, это невыносимо, — шепчет в ответ Чонгук. — Но я понимал, на что я иду, должен был.
— Я знаю, но…
— Я знаю, малыш.

Чонгук подается вперед, сильнее прижимает к себе и целует, мягко, плавно и нежно. Ощущает любимый вкус на языке и губах, подхватывает Тэхёна под ягодицы, когда тот подпрыгивает и оплетает ногами его талию, чуть нависая сверху. Тэхён срывает с волос резинку и пальцами путается в густых волосах, целует глубже. Чонгук ощущает соль на губах, хочет успокоить, чтобы его малыш больше не плакал, не переживал. Но он Тэхёна прекрасно понимает. Тот впервые столкнулся с этим, и да, это видеть ужасно, особенно последний рывок Лукаса. Они мажут губами по губам, Тэхён скользит ими по щеке, кое-где на коже еще осталась засохшая кровь, пусть Чонгук и пытался быстро очистить ее.
— Я так сильно люблю тебя, — шепчет Тэхён. — Так сильно.
— Мой малыш, — Чонгук улыбается, когда Тэхён смотрит на него сверху вниз. — Люблю тебя.
— Расскажи мне. Всё.

Они сидят на диване, Тэхён на коленях у Чонгука, который обнимает его за талию. Ким водит ладонью по груди, просунув руку в разрыв на водолазке, гладит ровную, будто и не тронутую кожу. Все давно затянулось, словно и не было ничего, но только в памяти это останется навсегда. Чонгук весь в крови, его одежда порвана, ему нужно принять душ, переодеться и посетить донора, но они решили, что сначала поговорят, Чон хочет все объяснить Тэхёну, успокоить любимого. Просто не хочет выпускать из своих рук, как и Тэхён жмется к нему боком, гладит, исследует все тело взглядом, будто может найти на нем хоть одну царапину. Чонгук смотрит на него сверху вниз с улыбкой, гладит по пояснице под рубашкой, а потом прижимается губами к виску, даря легкий поцелуй.
— Все нормально, Тэ.
— Я знаю, — кивает Тэхён. — Но страх пока не отпускает.
— Понимаю.
— Рассказывай, — Тэхён смотрит вверх, заглядывает в глаза. — Объясни мне все.

Чонгук кивает в ответ и начинает говорить:
— Я не хотел, чтобы ты ехал в тот дом. Когда вчера утром ты уснул, я ушел, чтобы поговорить с Даниэлем и Цао, нам нужно было обсудить, как действовать дальше. Я не хотел, чтобы эти вампиры знали, кто ты. Что ты принадлежишь мне и как ты мне дорог. Думаю, понятно почему.
— Да, — кивает Тэхён. — Они бы могли действовать через меня.
— Именно, — подтверждает Чонгук. — А они бы поняли, когда увидели нас, тем более, если я должен был прийти и сказать, что пришел за своим вампиром. Поэтому я сказал, что нужно придумать другой план без тебя. Но все было косвенно, все слова Лукаса хоть и указывали на его неприязнь ко мне, но даже то, что Мастера в Америке в один голос говорят, что он замешан, никто напрямую с ним не общался, кроме Адама. Лукас мог сказать, что нет у меня никаких доказательств, а Цао без тебя ехать в тот дом не имело смысла. И вот когда мы обсуждали, Даниэль нам кое-что рассказал. Ты слышал, что я шептал Лукасу там, на полу?
Тэхён хмурит брови, пытается вспомнить, но в голове лишь шум, паника и тревога за любимого, он всю драку смотрел, как в прострации.

— Если честно, нет, — Тэхён морщит нос. — Я был в такой панике, что мне кажется, не слышал ничего.

Чонгук усмехается, чмокает его в лоб и продолжает:
— Ты, малыш, отличный рычаг давления на меня, самый сильный. Но я сомневался, что такой есть у Лукаса. Сомневался, что у такого вампира есть хоть одно живое существо на планете, о котором он переживает или любит. Но, как оказалось, я ошибся. Даниэль рассказал, что у Бланко есть дочь, — глаза Тэхёна расширяются от шока, он приоткрывает рот и молчит, а Чонгук продолжает: — Она родилась, когда он еще был человеком, вскоре стал вампиром, а потом и ее обратил. Ну, точнее, не он лично, а попросил своего Мастера, у него тогда сил на это еще не было. Конечно, это было против ее воли. Как рассказал Даниэль, она так и не приняла то, кем ее сделал отец, возненавидела его, сбегала много раз, но он ее возвращал. Но потом она пригрозила, что если он еще раз пойдет за ней, она сделает так, что ее убьют, кинет кому-нибудь вызов, и Лукас больше силой ее не возвращал. Она долго переезжала из города в город, из страны в страну, не убивала людей, использовала доноров, стала кочевником. Лукас продолжал следить за ней, но не трогал. Сейчас она живет в Канаде, нашла любимого, у них свой дом, бизнес, нормальная жизнь, насколько это может быть у вампиров. Даниэль выдал нам самую сокровенную тайну Лукаса, после этого я стал ему доверять намного больше, потому что до этого сомнения не уходили. С чего вдруг ему помогать нам, если он тогда стоял рядом с Арманом? Теперь я думаю по-другому. Я не собирался убивать Лукаса. По факту я победил, за мной право убивать или оставить в живых. Я сказал ему, что если он еще раз дернется в мою сторону, в первую очередь я приду за его дочерью, а потом и за ним. Понимаешь, Тэ, с Арманом я не смог бы договориться, мне не на что было давить в его случае, а он был отбитым ублюдком без чести и совести. Но в этом случае можно было обойтись без убийства, потому что Лукаса бы сдерживал фактор в лице его дочери и ее жизни. Но он решил по-другому.

— И ты смог бы убить ее? — тихо спрашивает Тэхён, смотря в глаза. — Она же ни в чем не виновата.
Чонгук проводит языком по внутренней стороне щеки и серьезно отвечает:
— За тебя — да, малыш. Любого, я тебе уже говорил об этом. За свою линию тоже. А ведь ты тоже не виноват ни в чем, но чуть не умер в том лесу, Николь мало это интересовало. Как и ни один мой вампир не виноват ни в чем. Почему они должны страдать и умирать? Я убил Армана, я кинул вызов один на один, чтобы ответить за этот поступок. Никто не должен отвечать за меня, хотя я знаю, что мои вампиры будут это делать по собственной воле. Все должно было закончиться не так.
Чонгук откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Тэхён наблюдает за ним, смотрит внимательно. Он понимает своего мужчину, своего Мастера. И да, Чонгук полностью прав, он в ответе за каждого своего вампира. Он стар и силен, опытен и мудр, чтобы принимать такие решения, делать то, что считает нужным. А в Тэхёне говорит страх за любимого, страх потерять его навсегда, и это разные вещи. Как и Чонгук в случае с приёмом думал не как Мастер о выгоде их плана, а как его мужчина, волновался и переживал, так и Тэхён сейчас. Он разумом все понимает, но сердце и чувства — это совершенно другое, им не объяснишь, что так было нужно.

— Я так испугался, — тихо говорит Тэхён, кладет голову на плечо Чонгуку и обнимает крепко поперек груди. — И я даже понимаю, почему ты мне ничего не сказал.
Чонгук слабо улыбается, смотря в потолок.
— Так было нужно, малыш. Я знал твою реакцию, понимал, что если ты начнешь умолять меня, просить, мне будет тяжелее. Мне и так было тяжело, я блокировал тебя полностью, старался не отвлекаться на твой голос…
— Прости, но я не мог…
— Не нужно извиняться, — Чонгук обнимает Тэхёна за плечи двумя руками. — Твоя реакция понятна. Это ты меня прости.
— Не уверен, что еще когда-нибудь хочу увидеть это, — сдавленно говорит Тэхён. — Это слишком. Все так быстро и жизнь может оборваться в одно мгновение. Но как Мастер, Чонгук, ты полностью прав, я это понимаю. И я уважаю тебя за это, ценю то, что принадлежу к твоей линии, — Тэхён поднимает голову, как и Чонгук, смотрит внимательно в глаза. — Я горжусь тобой и тем, что мой мужчина именно такой: сильный, ответственный, ты ценишь то, что имеешь и готов это лично защищать. И я первый раз видел тебя в реальной драке, ты на самом деле невероятный, — Тэхён слабо улыбается и гладит кончиками пальцев гладкую щеку. — Но если бы я тебя потерял, я не смог бы жить дальше. Теперь я в полной мере понимаю тебя.
— Малыш…

Чонгук обнимает крепко, а затем и целует также, с напором, глубоко и быстро. Тэхён мычит ему в губы, обнимая за шею, напряжение потихоньку отпускает. Он снова в самых надежных руках, в самых сильных, которые никогда не отпустят. Тэхён целует щеки, нос, глаза, губами хаотично спускается по линии скул на шею. И снова губами к губам, глубже, чтобы весь вкус почувствовать, языком скользя по языку, губами сжимая губы.
— Тэ, нас ждут, — шепчет в губы Чонгук, а глаза приглушенно сверкают. — Мы должны поговорить с Мастерами, пока не наступил рассвет.
— Я знаю, — быстро кивает Тэхён. — А тебе срочно нужно к донору и принять душ.
— Я просто поменяю водолазку, а душ потом примем вместе, — они улыбаются в губы друг другу. — А вот к донору я точно зайду сразу.
— А это вообще больно? Столько травм, так быстро и так много.
— Больно, но ярко и мимолетно. Бывало и хуже.
Тэхён выпрямляется в спине и хмурится, смотря в веселые черные глаза.
— Ничего не хочу об этом знать, — хрипло говорит Тэхён. — Хотя нет, ты все мне расскажешь.
— Как скажешь, малыш, — смеется Чонгук. — А сейчас нам пора.

____________________

После того, как Чонгук переоделся и посетил донора, все собрались в малой гостиной в доме Намджуна. Цао и Катрин сидят в креслах рядом, Намджун в другом кресле, Сокджин присел на подлокотник и медленно перебирает пальцами его светлые волосы. Даниэль спиной опирается на стену рядом с ними, а Чонгук и Тэхён сидят на небольшом диване напротив. Тэхён положил голову на плечо своему вампиру, гладит по бедру, обтянутому черной джинсой, чувствует, как Чонгук ладонью водит по его руке, обнимая за плечи. Все вампиры серьезны и собранны, ночь подходит к концу и нужно подвести итог того, что сегодня произошло.

— Если честно, — начинает Даниэль, и все переводят на него взгляды, — я не ожидал, что эта встреча закончится так. Всё пошло не по плану, не думал я, что Лукас не остановится.
— Я думал об этом, — спокойно отвечает Чонгук. — Было два варианта: либо угроза его притормозит, либо взбесит еще больше и он будет драться до конца. Я ведь не собирался его убивать, если было другое решение.
— Да, Чонгук, — фыркает Намджун, — ты медленно, но верно истребляешь Мастеров Мадрида.
Послышались тихие смешки, Тэхён поднимает голову и видит, как Чонгук закатывает глаза.
— Не начинай, — усмехается Чон. — Про Армана говорить не хочу, он заебал меня, несмотря на то, что давно сдох. А Лукас… Вы все видели, у меня не было выбора. Я ему его дал, он выбор сделал.

Снова дрожь пробегает по плечам, Чонгук смотрит вниз в карие глаза и слабо улыбается Тэхёну, успокаивает. Тот улыбается в ответ, пытаясь отогнать такие пока свежие воспоминания о том моменте.
— Я ничего тебе и не предъявляю, — спокойно говорит Намджун, смотря на Чонгука. — Ты бросил вызов, и ты победил. Даже был довольно щедр, сделав то предложение. О смерти Лукаса нет смысла говорить.
— Да, теперь нужно поговорить о последствиях, которые могут быть, — Чонгук кривит губы, как же он устал от всей этой ситуации. — Вечно разговоры, политика и анализы того, что будет дальше.
— Поверь, меня это тоже бесит, — лениво тянет Цао с усмешкой. — Но проблема вся в том, что ты никогда не знаешь, чего ожидать от вампиров. Может, ничего, — Цао пожимает плечами, — а может снова какую-нибудь хрень. Мы слишком многое помним и слишком долго живем, чтобы понимать, что проблемы все равно могут быть.

— От этого никто не застрахован, — тихо говорит Даниэль. — Если они поймут, что лучше не лезть, то просто плюнут и будут жить дальше.
— Или их характеры не дадут забыть и они когда-нибудь вылезут, — задумчиво говорит Намджун, смотря в глаза Чонгуку.
Тот отвечает на пристальный взгляд, обдумывает все, что произошло и что может произойти потом. Затем улыбается спокойно и говорит:
— Дорогие Мастера, у нас вся жизнь такая. Невозможно прожить века и не нажить себе врагов. Главное, что данная ситуация решена. Я бросил вызов Лукасу за то, что он хотел устроить в Америке, мстя за Армана, и я победил. А что будут делать его друзья с этим, мы понятия не имеем. Как я понимаю, они в городе остались в меньшинстве, им бы жить и заниматься своими делами, но хрен знает, что у них в голове и что будет через год, два, десять, пятнадцать. Думать об этом не собираюсь, у нас есть своя жизнь. Но теперь мы с Юнги будем более внимательно следить за тем, что происходит в нашем городе. Тогда мы ждали проблем из Испании, а по факту чуть не получили их у себя дома.
— Можешь рассчитывать на меня в этом, — серьезно говорит Цао, смотря на Чонгука. — Никому не нравится, когда чужой приходит к нему домой и начинает строить заговоры против хозяев. Мне это нахрен не надо.
— Согласна, — кивает Катрин, которая сидит, закинув ногу на ногу и качает ступней. — Мы все здесь засветились, а не только вы с Юнги, поэтому можем попасть под раздачу. Я только надеюсь, что у этих вампиров хватит мозгов не лезть на другой континент.
— Я тоже надеюсь, — усмехается Чонгук.

— А мы продолжим следить за тем, что будет происходить здесь, — говорит Намджун, проводя большим пальцем по подбородку. — Сейчас они затихнут, потому что будут заниматься линией Лукаса и его делами, ведь ты не предъявил на них права. Ты прав, Чонгук, они в меньшинстве здесь, в Мадриде, и это должно их сдерживать, слишком многие выступят против них. Да и в Америке у тебя много друзей, да эффекта неожиданности может и не произойти, ведь ты теперь знаешь. Поэтому будем жить, заниматься своими делами и смотреть, что будет дальше. А вообще, я доволен тем, как все это закончилось. Лукас заслужил, он действовал не как Мастер от своего имени, а как крыса. Тот же Арман стоял перед тобой и в лицо говорил всё, но не Бланко.
— Потому что понимал, что если влезет открыто, то проиграет, — говорит Даниэль и начинает ходить вдоль стены, засунув руки в карманы брюк. — Они и так были слабее, а теперь их стало еще меньше.
— Я тоже так думаю, — отвечает Чонгук, следя взглядом за вампиром.

Тэхён кусает губу и поднимает голову, смотрит в любимое лицо снизу вверх.
— А почему ты ничего не спросил у них про Николь? — тихо спрашивает Тэхён. — Может, она тоже была с ними, пусть и действовала отдельно.
— Николь? — Даниэль резко останавливается и смотрит на Тэхёна, затем переводит взгляд на Чона, который щурит глаза. — Вы про какую Николь говорите?
— Про фаворитку Армана, — Чонгук облизывает зубы и, не моргая, смотрит на Кортеса. — Ты должен ее знать, ведь в то время был его другом.
— Я-то ее знаю, а вот откуда вы ее знаете?
— Она мой вампир, — Чонгук широко улыбается, смотря в удивлённые тёмные глаза Даниэля. — Да, я ее Мастер, о чем она благополучно забыла, найдя нового в лице Армана. И она пришла мстить мне, у нее это почти получилось, ведь Тэхён был человеком и пока не планировал становиться вампиром.
Тэхён слабо улыбается, прижимается ближе к Чонгуку, пока Даниэль смотрит на них задумчивым взглядом.
— Неожиданно, я не знал об этом, — хрипло говорит Кортес. — Она пропала с тех пор, как ты убил Армана, больше я ее не видел и ничего о ней не слышал.
— Николь всё это время вынашивала план мести, — усмехается Чонгук. — Но провалилась.
— И где она сейчас?
— Клыки сушит, — безразлично отвечает Чонгук. — И заниматься ей этим до скончания веков.
— Справедливо за предательство, — кивает Даниэль.
— Хуже я пока не придумал, — пожимает плечами Чон, — но у меня много времени, — он смотрит вниз, на Тэхёна, и говорит более мягко: — Насчет твоего вопроса, малыш. Я не спросил у нее и Лукаса, работают ли они вместе, потому что это бессмысленно и значения не имеет. Николь могла соврать или вообще не ответить, ей больше нечего терять. Лукас также мог соврать. Да и если бы он сказал, что да, Николь была частью плана, не сработала бы она, начали бы они, какая вообще разница? Она навсегда останется в бетонной коробке и всё. Мне нужно было решать проблему с Лукасом и я решил.
Тэхён улыбается и кивает, получая легкий поцелуй в висок, и снова кладет голову на плечо своему вампиру. Ему вообще не хочется отходить от Чонгука, необходимо чувствовать, что он рядом, живой и теплый.

— Если разговоры закончены, а итоги подведены, я хотела бы покинуть вас, — говорит Катрин. — У меня тут планы появились.
— И какие же? — усмехается Цао. — Ты не возвращаешься с нами в Америку?
— Пока нет. Решила побыть в Европе. Здесь, в Мадриде, есть один Мастер, давно я ее не видела, — Катрин ухмыляется и облизывает красные губы. — Нам раньше было очень весело.
— И кто же это? — с усмешкой тянет Даниэль, пока все смотрят на вампиршу.
— Извините, мальчики, не вашего ума дело, — фыркает Катрин, длинными ногтями стуча по подлокотнику.
— Меня возьмешь с собой? — Цао подмигивает ей, когда Катрин смотрит на него, выгнув бровь.
— Нам и без мужчин отлично, — ухмыляется Катрин, подмигивая в ответ.
— Вот так всегда, — Цао поджимает губы, пока все смеются, легкий разговор забирает напряжение этой ночи. — Я завтра ночью улетаю домой.
— Мы тоже, — говорит Чонгук. — У меня дома куча дел и восемь вампиров, с которыми нужно поговорить и принять в линию. Но сначала я хотел бы вас поблагодарить. Всех вас, — Чонгук смотрит на Цао и Катрин. — Спасибо, что поддержали, как Мастера, и не отказали, я этого не забуду и, возможно, вам моя помощь тоже понадобится. Я не откажу в ней.
— Это было весело, — улыбка освещает красивое лицо Катрин. — А такой союзник, как ты, Чонгук, очень выгодная партия. Правда, я боялась, что твой малыш набросится на меня.
— Поверь, желание было, — усмехается Тэхён.
— Верю, — с улыбкой отвечает Катрин.
— Значит, ты больше не хочешь убить меня, оторвать руки и прочее? — с издевкой спрашивает Цао. — Теперь я слушаю благодарности.

— Благодарности лучше, чем лишиться рук, — фыркает Чонгук.
— Не спорю, — кивает Цао. — Мне было не сложно, и я помог, и да, было весело. Обращайся.

Чонгук смеется и качает головой, переводит взгляд на Даниэля.
— Я не доверял тебе с самого начала, — серьёзно говорит Чонгук, а Даниэль чуть тянет губы в усмешке, — даже несмотря на слова Намджуна и то, что вы стали неплохо общаться.
— Я понимаю и это нормально, — отвечает Даниэль. — Мы с тобой в последнюю встречу были на разных сторонах. А доверие все же нужно заслужить.
— И ты заслужил, — твердо говорит Чонгук. — Ты выдал главную тайну Лукаса, чтобы помочь нам, хотя раньше вы были близки.
— Что сказать? — Даниэль усмехается. — Я пересмотрел немного приоритеты.
— И я благодарен тебе за помощь, Мастер Кортес, — серьезно говорит Чонгук. — Спасибо, что помог, что охранял Тэхёна, что принял нас в своём доме.
Даниэль также серьезно смотрит в ответ, потом говорит:
— Я поступил так, как считал нужным, Мастер Чон. И с полной уверенностью говорю при всех, что никаких претензий к тебе точно не имею.
Мастера смотрят друг другу в глаза, затем слегка улыбаются и кивают.

— Надеюсь, что следующая наша встреча будет дружеским визитом без проблем и убийств, — говорит Намджун, когда Чонгук переводит взгляд на него. — Хотелось бы просто прилететь в гости.
— Мы всегда вам рады, — с улыбкой говорит Тэхён.
— Тэ прав, — Чонгук улыбается Намджуну. — И это правда будут дружеские визиты, потому что я могу тебя и Сокджина назвать друзьями. Мы благодарны за помощь, за защиту, за поддержку. Всегда рады вам и в этот прекрасный город хотели бы прилететь отдыхать, а не решать проблемы.
— Мы следующие к вам, — Сокджин улыбается и подмигивает Тэхёну. — Летом ждите, будем в магазинах разорять карты.
— Буду только рад, — отвечает Тэхён.
Ему действительно хочется поближе пообщаться с Сокджином, ведь их с Намджуном пара такая же, как и они с Чонгуком. Хотелось бы узнать их историю, услышать какие-то советы, потому что линия Ким огромна, а Намджун старше Чонгука. Что они пережили за эти века? Тэхён уверен, что эти разговоры точно будут ему полезны.
— Тогда договорились, — Сокджин щелкает пальцами. — Слышал, Джун-и? Летом летим в Америку.
— Как скажешь, — с улыбкой отвечает Намджун, смотря на своего любимого.
— Отлично, — кивает Чонгук. — А сейчас, думаю, все хотели бы отдохнуть. Это была слишком длинная неделя и очень длинная ночь. Рассвет почти наступил и мы хотели бы остаться вдвоём. Да, малыш?
— Да, — Тэхён улыбается, смотря на Чонгука, получает быстрый поцелуй в губы.
Желание одно — прижать к себе и не отпускать, почувствовать, что все хорошо и можно идти дальше. Поэтому все быстро прощаются с обещаниями увидеться вечером. Каждый по-своему хочет закончить эту напряженную ночь.