Укуси меня... Часть 2

Тэхён  и Чонгук на следующую ночь вылетели из Мадрида в час ночи, Цао улетел отдельно, сказав, что «дома» увидятся. Перелет чуть больше семи часов, и Тэхён безумно рад, что в этот раз он рассвет обманул в обратную сторону. Они приземляются в своем городе почти в три часа ночи, где их уже встречает Чимин и вампиры из охраны. Пак крепко обнимает Тэхёна и Чонгука, причитая о том, что его Мастер довел бы его до седых волос, если бы вампиры могли поседеть. Тэхён был с ним солидарен.

— А где Юнги? — спрашивает Чонгук, сидя на заднем сидении внедорожника вместе с Тэхёном, Хосок сел за руль.

— Он подъедет к нам позже, снова работает, — отвечает Чимин с переднего сидения.
— Свои дела? Или снова проблема с Мастерами?
— Нет, — качает головой Чимин, смотря на дорогу, — какой-то новый заказ, я не вникал. С теми тремя не должно быть проблем, слишком они запуганы. Да и выбор у них небольшой.
— Ну да, согласен, — щелкает языком Чонгук. — А вот трое Мастеров в Мадриде такой уверенности не дают.
Чимин оборачивается и смотрит на усмехающегося Мастера.
— Думаешь, будут проблемы?
— Я ничего не думаю, Чим, — фыркает Чонгук, поглаживая Тэхёна по бедру. — Я заебался думать. Я им все сказал, свои намерения описал и показал. А дальше поживем — увидим.

Чимин поджимает губы и переводит взгляд на Тэхёна, тот смотрит в ответ с улыбкой.
— А ты как? — тихо спрашивает Чимин. — Твое посвящение в вампиры прошло прям грандиозно.
— О да, — смеется Хосок, следя за дорогой. — И он прошел его отлично.
Все смеются, Чонгук смотрит на своего вампира, который закатывает глаза и отвечает:
— Если не считать того, что я каждый момент думал о том, что они все узнают или догадаются, то да, было весело.
— Паранойя — интересная штука, — с улыбкой говорит Чимин. — Ты научишься забивать на нее, все же какие твои годы.
Все снова смеются, Тэхён качает головой и отвечает, прищурив глаза:
— Ну да, куда мне до вас, древних вампиров. Тем более, бабушка научила меня со стариками не спорить.
По машине разносится веселое «Ооооо», все громко смеются, а Тэхён смотрит на Чонгука, когда тот говорит:
— Что-то я не заметил, чтобы бабушка тебя этому научила, малыш, — Тэхён закусывает губу и лукаво смотрит в веселые черные глаза. — Ты вечно со мной споришь.
— И буду это делать.
— Продолжай, я не против, — усмехается Чонгук. — Но я должен признать, Чимин, что мой малыш прекрасно справился. Его контроль уже очень хорош, и на приеме Тэхён показал себя невероятным фаворитом.
— Я охренел, когда узнал, что Тэхён будет в этом участвовать, — говорит Чимин, все еще смотря на пару.
— Я тоже, — кивает Хосок.
— И что ты разрешил, — продолжает Пак.
— Я тоже, — снова усмехается Хосок, поворачивая направо и сворачивая на выезд из центра города.

— Это наши дела и вас они не касаются, — машет рукой Чонгук. — И я не разрешал, но уступить пришлось.
— Мы закрыли тему, — говорит Тэхён, смотря на Чонгука.
— Закрыли, закрыли, — фыркает Чонгук.
— Ты вообще без моего ведома вызов бросил, — недовольно говорит Тэхён. — И лучше бы я этого не видел.
— Не видел чего? — Чимин щурит глаза и переводит взгляд с одного на другого.
— Чим, Лукас ему грудную клетку пробил, но промахнулся, сломал ребра и пробил легкое.
— Что, блять?! — Чимин выпрямляется в спине и со злостью смотрит на Чонгука. — Ты это как допустил вообще?!
— Так, замолчали, ясно? — спокойно отвечает Чонгук. — Я вообще-то не с малышом дрался, он достаточно силен. Был. Но, к сожалению, недостаточно умен, иначе бы был жив.
— А я рад, что ты его убил, — говорит Тэхён, смотря на Чонгука. — Судя по его реакции угроза дочери Лукаса еще больше взбесила, он мог только из-за этого не отстать от тебя.
— Да, фактор сдерживания мог стать наоборот, рычагом для действий, — кивает Чимин.
— Тэ, мы это с тобой обсудили уже, — Чонгук откидывает голову на подголовник. — Все вышло, как вышло, к чему это сейчас обсуждать? Сдох и сдох, сам так решил. Я хотел договориться, он нет, вот и все. И не хочу думать о том, что эти три Мастера снова что-то будут готовить. Давайте доедем наконец до дома, там все вместе всё обсудим, у меня еще куча дел.

__________________

Вампиры подъезжают к дому, Хосока сразу же встречает его заместитель охраны, здоровается и докладывает о том, как обстоят дела с системой безопасности. Чонгук и Тэхён поднимаются к себе со своими вещами, Чимин уходит в кабинет, где собирается позвонить Юнги и будет ждать, пока все там соберутся для разговора.

Хосок кивает, слушая Роджера, хмурит брови и задает вопросы, пока они пересекают фойе, направляясь в кабинет охраны. Спускаются вниз, Хосок здоровается с вампирами и садится за пульт управления камерами. Он внимательно проверяет все сигнализации, смотрит, как работают камеры, ему необходимо убедиться, что все в порядке. Вся система работает в штатном режиме и ничего не произошло, пока его не было эти дни.
— Как там наша Николь внизу? — спрашивает Хосок, щелкая по мышке, следя за камерами в подвале, где двое вампиров стоят у «коробки».
— Нормально, — отвечает Роджер, стоя рядом с ним и сложив руки на груди. — То кричит, то молчит. То проклинает, то умоляет.
— Ну, это в пределах нормы, — фыркает Хосок. — Ты сделал то, что я просил?
Хосок переводит взгляд на Роджера, тот кивает и отвечает:
— Да, конечно, я следил за новыми вампирами из ее линии, ничего подозрительного не увидел. Пара из них еще пытались кое у кого спросить про Николь, но всегда получали один ответ — что если Чонгук захочет, то сам все расскажет. Двое парней неплохи, я их проверил, можно взять в охрану. Но, естественно, не подпускать к Николь.

Хосок разворачивается на стуле, смотрит на вампира снизу вверх, раздумывая.
— С этим разберется Чонгук, ему их еще в линию принимать и разговоры вести. Я потом поговорю с теми двумя, посмотрю на них. Но все так же продолжайте наблюдать, пока они полностью не заслужат доверия. Мне безопасность дома важнее, чем эти новые вампиры. Может, они и правда прилетели за лучшей жизнью и силой, а может для того, чтобы что-то узнать про Николь. Никто с ними тут нянчиться не будет, особенно Чонгук.
— Я понял тебя, — кивает Роджер. — В остальном все работает, как обычно. В ресторанах и отелях тоже…
Роджер замолкает, когда дверь резко открывается и в большой кабинет влетает Алиша, взглядом сразу находит Хосока и широко улыбается. Хосок улыбается в ответ, потом смотрит на вампиров из охраны и говорит:
— А теперь вышли все отсюда, я потом вас позову.
Те лишь кивают и выходят, закрыв за собой дверь.
— Хосок…
Алиша налетает на Хосока, обнимает руками и ногами, носом прижимается к его шее. Вампир тихо смеется, обнимая ее за талию, шепчет тихо:
— Все хорошо, красавица. Ты как? Все нормально?
— Я как? — вампирша отклоняется и смотрит сверху вниз в темные сверкающие глаза. — А как я могу быть, я же дома? А вот ты в Европу улетел. Я могла только у Чимина что-то спрашивать и вообще не знала, имею ли право у «второго» в линии что-то спрашивать, но Чимин был очень добр, а ты не всегда брал трубку.
— Все хорошо, — Хосок широко улыбается, одной рукой гладит Алишу по длинным волосам, смотрит в глаза. — И ты могла спрашивать у Чимина, это нормально, он же в курсе о нас с тобой.
— Все в курсе, — усмехается Алиша.
— Ты права, — шепчет Хосок. — Иди сюда, я соскучился.

Вампирша наклоняется и губами прикасается к губам, прикрывает глаза. Как она волновалась эти дни, и сейчас напряжение немного отпускает, потому что Хосок рядом. Целует глубже, нажимая ладонью на затылок, Алиша крепко обнимает его за шею, наслаждаясь этой близостью. Он для нее стал тем, кто пришел, нашел в тот момент, когда она уже думала, что спасения нет, и оставалось только лежать на той кровати, доживая последние минуты. Измученная, сломленная, полностью обессиленная, она тогда смогла открыть глаза и взглянуть в эти добрые глаза, в которых была сила и обещание, обещание помочь. И Хосок это сделал. Алиша всегда будет ценить и уважать Чонгука, их Мастера, но этот вампир — ее спасение. Он пришел, он успел, он согрел и показал, рассказал, какой может быть жизнь, и она ему доверяет. Она скучает уже сильнее, чем когда-либо могла бы по кому-то, он нужен ей рядом, такой сильный, такой надежный и добрый, невероятный. А видеть, как его глаза начинают сверкать, когда Хосок смотрит на нее с восхищением, самое прекрасное, что Алиша испытывала за свою жизнь.

— Я тоже соскучилась и так волновалась, — в губы шепчет вампирша, когда Хосок подходит к дивану и садится, усаживает ее к себе на бедра. — А еще хуже от того, что ничего толком не знаю.
— Красавица, я должен был поехать с нашим Мастером, я начальник его охраны, — спокойно отвечает Хосок, пока Алиша смотрит на него сверху вниз и пальцами перебирает его темные волосы. — Я тебе это говорил.
— Я все знаю, но волноваться не перестану. Все прошло хорошо?
Хосок усмехается и морщит нос.
— Как тебе сказать… Я считаю, что да. Посмотрим, что будет дальше. В любом случае, мы и наш Мастер во всем разбираемся. Лучше расскажи, как ты тут?
— Я хорошо, — Хосок не может не ответить на чуть смущенную улыбку Алиши, она так прекрасна и так молода, ее хочется оберегать от всего в этом мире. — На самом деле, прекрасно, Хосок. С голодом уже практически нет проблем, засыпаю я все позже и позже. Жду не дождусь, когда смогу победить день и не уснуть.
— Сможешь, — усмехается Хосок, ладонями сжимая тонкую талию через ткань просторной красной футболки. — И я горжусь тобой, ты отлично справляешься.
— У меня был замечательный учитель, — Алиша закусывает губу и лукаво усмехается.
— Даааа? — тянет Хосок. — И кто же это?
— Ты, — в губы шепчет вампирша и снова целует.

Плавно, но глубоко, обхватив ладонями лицо Хосока, который гладит ее бедра, чуть сжимая пальцами. Что с ним делает эта девчонка, он сам понять не может, но с ней Хосок становится будто сам не свой. Всю нежность и заботу, которая внутри копилась десятилетиями, хочется ей отдать.
— Алиша, подожди, — Хосок поворачивает голову вбок, облизывает губы. — У меня еще есть дела, мне нужно сделать проверки. Давай мы с тобой потом встретимся и поболтаем.
— Поехали сегодня к тебе, — быстро говорит вампирша, а Хосок переводит на нее внимательный серьезный взгляд. — Ты говорил… Говорил, у тебя есть квартира…
— Алиша…
— Нет, Хосок, — она снова кладет ладони ему на лицо, крепко держит и смотрит в глаза. — Я все равно принадлежу тебе, и очень надеюсь, что ты мне тоже. И я хочу… Хочу быть с тобой, как пара, целиком и полностью. А ты хочешь?
Хосок смотрит в прекрасные темные глаза, такие чистые и честные. Они за это время не переходили грань полностью, дальше поцелуев и прикосновений не заходили. Хосок понимал, что после того, что пережила эта девушка, она сама должна довериться, почувствовать, что готова, он никогда не стал бы на нее давить, подводить специально к этому, как бы ни сходил с ума от чувств и желания к ней. Хосок заботиться хочет о ней с той самой секунды, как увидел на той кровати. Он знал, что Чонгук предложит ей выбор, и молился, чтобы она согласилась. Хосок не знает, как это назвать. Любовь с первого взгляда? Желание уберечь и спасти, увидеть, как прекрасные глаза сверкают не обреченностью, болью и от слез, а счастьем и радостью, любовью. Чтобы тело снова стало сильным, а невероятно красивое лицо свежим, улыбку ее хотелось увидеть. Вампир покой потерял в этих глазах и как же рад, что Алиша ответила тем же, тянется, хочет быть рядом, уже считает своим.

— Конечно я хочу, — тихо отвечает Хосок, — ты это прекрасно знаешь, чувствуешь, Алиша. И если ты уверена, то…
— Я уверена, — вампирша ласково улыбается, — целиком и полностью. И я так скучала, места себе не находила. Хочу провести с тобой время, хочу быть с тобой. Хо, пожалуйста…
— Самая лучшая, — с улыбкой шепчет Хосок, обнимает крепче и целует уже более быстро, глубоко.
Он чувствует, как клыки Алиши царапают его язык и губы, она стонет в поцелуй, не может себя сдерживать, начинает дрожать.
— Тише, милая, тише, — Хосок сглатывает и отклоняется.
— Почему я хочу укусить тебя?
Хосок хрипло смеется и облизывается, видя, как вампирша облизывает губы от его крови.
— У тебя впереди много открытий, красавица, — тихо говорит Хосок. — Я сделаю все дела так быстро, как смогу. И если я не нужен Чонгуку в ближайшие день-два, то мы сможем с тобой уехать, я обещаю.
— Только ты и я? — с яркой улыбкой спрашивает Алиша.
— Только ты и я.
Она обнимает своего вампира крепко за шею и прикрывает глаза, ощущает теплые ладони на пояснице, которые гладят нежно.
— Спасибо, что пришел и забрал оттуда, — тихо говорит Алиша, губами касаясь темных волос.
— Не нужно, все хорошо, — Хосок губами касается изящной шеи, ведет ровными зубами. — Ты самая сильная и прекрасная.
Он счастлив, да. Вот так Хосок может описать свое состояние, давно забытое, такое далекое, но сейчас такое яркое и теплое. Счастлив, когда смотрит на нее и к себе прижимает, и уже никогда не отпустит, ощущая, что Алиша для него, целиком и полностью.

____________________

Когда все четверо собрались в кабинете и пересказали друг другу то, что произошло за эти дни, Чонгук встал со своего кресла, куда сразу же сел Тэхён, пока Чимин и Юнги сидели на диване. Чонгук начинает медленно ходить по кабинету, останавливается возле стеллажей с книгами и документам, вампиры следят за ним взглядом. Чон пальцами тушит одну, вторую, третью свечу, затем разворачивается, те снова загораются за его спиной.
— Что мы имеем, — спокойно говорит Чонгук, засунув руки в карманы домашних черных штанов, сверху серая футболка, вампир босиком, значит, точно не планирует сегодня выходить из дома. — Мастера в нашем городе запуганы и будут сидеть тихо, в этом я не сомневаюсь. Куда им дергаться, если самые сильные Мастера будут против них, только если валить в другой город.
— Да, я тоже насчет них не сомневаюсь, — говорит Юнги, смотря на Чона. — У них выбор небольшой: либо жить спокойно и даже не думать в нашу сторону, либо снова ввязаться в какую-то хрень и сдохнуть.
— Это понятно, — кивает Чимин. — Больше интересно, что там, в Мадриде?

Чонгук усмехается и зачесывает черные пряди назад, те непослушно снова падают на лоб.
— А кто может сказать точно, что там, в Мадриде, Чимин? — Чонгук смотрит на Пака, тот молчит. — Мне кажется, они еще сами не знают, что дальше. Намджун правильно сказал, сейчас они будут заняты линией Лукаса, его бизнесом. Что потом? — Чонгук пожимает плечами. — Потом и увидим. Но по факту они там, в Мадриде, остались втроем. Я вам рассказал, как смерть Армана разделила вампиров, и тех, кто не считал месть выходом, больше. Если они начнут снова что-то предпринимать, свои же их и задавят. Да, не все, некоторым нахрен не нужно впрягаться за меня и помогать Намджуну, но они воздержатся, чтобы не иметь проблем. На родине их прижмут, а здесь, в Америке, нас еще больше, больше тех, кто пойдет за нами с Юнги. Как сказал Цао, никому не нравится, когда кто-то незнакомый приходит в его дом и ломает игрушки, наводит свои порядки. Все Мастера охраняют свои города от чужих, потому что и между собой воюют, им чужие не нужны. Моя война с Аароном длилась не один десяток лет, теперь его нет. Всегда будет тот, кто чем-то недоволен, кому ты не нравишься, и в нашем городе такие есть. Но это не мешает нам жить, потому что мы свою силу и своих союзников заработали, начиная с таких же низов. Поэтому Мадрид остался пока в Мадриде, я доверяю силе Намджуна, и Даниэлю тоже теперь доверяю. А здесь, со своими Мастерами, мы разберемся сами.

— Им нет смысла снова искать союзников, потому что их в нашем городе просто не осталось, — говорит Юнги, склонив голову к плечу. — Те, кто были, мертвы. Те, кто остался, не станут это начинать, зная всю ситуацию и зная, что мы можем сделать.
— Вот именно, — кивает Чонгук. — Поэтому я результатами, в принципе, доволен. Нам нужно было показать, что мы здесь, в Америке, не сидим и не ждем, что нас убьют, а точно так же можем заявиться к ним домой и показать свою силу, причем лицом к лицу. Готье сказал, что вызов был брошен и выигран честно, они это признали. Очень надеюсь, что им хватит здравого смысла не продолжать все это…

Тэхён сидит в кресле Чонгука, слушает их разговор, когда вампиры начинают обсуждать общих знакомых Мастеров города, их цели и лояльность, дружелюбие. Тэхён крутит в пальцах черную ручку, откинувшись на спинку кресла, и наблюдает за своим вампиром. Спокойным, серьезным, сильным, Чонгук усмехается уголком губ, когда Юнги говорит что-то забавное. Прошло чуть больше суток со вчерашней ночи, и вроде Тэхён успокоился, но сегодня вечером проснулся и первым делом ему нужно было увидеть Чонгука, обнять и услышать биение сердца, потому что сон был беспокойный, хотя Чонгук весь день был с ним, спал рядом и обнимал, потому что тоже устал за последние двое суток. Он тоже так делал, был каждую секунду рядом, когда Тэхён только очнулся вампиром, будто ему нужно было не только знать, что Тэхён жив, но и ощущать, прикасаться, видеть своими глазами. Все же очень велик страх потерять самого любимого и самого нужного вампира, они очень глубоко друг у друга внутри, чтобы сказать, что смогут пережить потерю. Это оба осознали и признали, поэтому Тэхён смотрит, наблюдает и касается, так спокойнее.

Если бы кто-то спросил его, то Тэхён сказал бы, что все очень просто. По логике Мастера в Мадриде должны забыть и успокоиться, расстановка сил точно не в их пользу. Но, как говорит всегда Чонгук, есть у вампиров такие вещи, как отличная память, скука и слишком обостренные чувства. Если ты по жизни был мелочным, мстительным, хитрым или не очень умным, то и после «смерти» это не изменится, а только увеличится. Да и логика у всех своя, строится на основании характера, принципов, опыта, взглядов. Поэтому кто-то за века мудрости набирается, кто-то гонится за местью, кто-то страдает, кто-то эти века прожигает в крови и сексе, каждому свое. Есть просто огромное желание закончить эту тему, жить дальше, заниматься своими делами и быть рядом с любимым. Чонгук пообещал, что так и будет теперь, он точно не собирается сидеть в доме и чего-то ждать, у них своя жизнь, но Тэхён уверен, что они с Юнги эту ситуацию просто так не оставят, те же «ищейки» Мина всегда будут пробивать обстановку периодически.

— …Малыш?
Тэхён медленно моргает, выходя из своих мыслей, и смотрит на улыбающегося Чонгука, слышит тихий смех Чимина.
— Он просто залюбовался тобой, Чонгук, — с усмешкой говорит Юнги, на что Чимин смеется громче.
— Что? — рассеяно спрашивает Тэхён.
Чонгук поджимает губы, черные глаза смотрят с любовью и нежностью, его малыш такой красивый, хлопает глазами, выходя из задумчивости.
— Ладно, убедил, — Чимин машет рукой в их сторону, — вам точно первым нужен отдых. А то вон, Тэхён уже теряет связь с реальностью.
Тэхён хмурит брови и смотрит на ухмыляющегося Пака.
— Вообще не понял о чем ты.
— Вот и я про то же, — кивает Чимин.
— Тэ, они снова собрались в отпуск, — Тэхён переводит взгляд на Чонгука, когда слышит его голос, — а я сказал, что мы улетим первыми, как только я решу тут дела. Я же обещал.
— Да, это отличная идея, — Тэхён кивает и облизывает губы. — Извини, я просто задумался.
— Я заметил, — с улыбкой отвечает Чонгук. — Так что послезавтра я принимаю вампиров в свою линию, затем мы проверяем весь бизнес и можем улетать. Тебе тоже нужно заняться делами, все проверить.
— Не поверишь, — Тэхён стучит ручкой по столу, — с удовольствием это сделаю. Это привычнее и спокойнее, чем воевать с вампирами Мадрида.
— Верю, — усмехается Чонгук.
— Но завтра вечером, как я проснусь, нам нужно съездить к бабушке, она уже давно вернулась и ждет нас, подарков накупила.
— Привезла вкусных доноров из другого города? — с усмешкой спрашивает Юнги, выгибая бровь.
— Ха-ха, как смешно, — фыркает Тэхён, пока остальные смеются, Тэхён сам не сдерживается и начинает смеяться, потому что, да, забавно.
— Хорошо, малыш, мы съездим к бабушке вечером, а ночью я должен быть дома.

_____________________

Волнуется ли Тэхён? Да, определенно. Это он ощущает сам, это видит Чонгук, когда они едут в машине, а потом поднимаются на лифте. Тэхён уже в себе уверен, он не бросается на людей, контролирует себя рядом с ними, он сыт и доволен, а люди давно уже не просто ходячие яремные вены с горячей кровью. А тем более не хотелось так думать о любимой бабушке, ощущать рядом с ней голод. Прошло уже почти два месяца, в которые Тэхён воспитывал в себе контроль и с помощью Чонгука в том числе, поэтому все должно пройти нормально. Тэхён больше переживает, что бабушка заметит в нем какие-то изменения, ведь она его знает всю жизнь. Изменился ли он для людей? Тэхён об этом не задумывался до этого дня. Хотя да, он стал более привлекательным, он притягивает к себе людей, потому что он вампир, а люди не могут к ним не тянуться, видя в них силу, красоту, тянутся, не понимая, что это может быть опасно. Тэхён как-то не обращал на это внимания, пока сам Чонгук сегодня на заправке пальцем не показал на парня, который смотрел на них, открыв рот, взгляда не мог отвести. Со стороны это казалось странным и было реально смешно. И Тэхён, и Чонгук оба в черных брюках и рубашках, в ботинках в цвет, привлекли очень много внимания, пока заехали на заправку, потом за цветами бабушке и в кондитерскую за тортом. Обычно Тэхён привык, что на Чонгука пялятся, хотя тот вечно рычит, что пялятся на Тэхёна и хотел кому-то глаза вырвать, но теперь их было таких двое. И Тэхён подумал, что действительно, найти любому вампиру «еду» настолько легко, что даже заморачиваться не нужно. Подойди к любому, улыбнись, шепни на ухо, а потом воздействуй, и всё, вена твоя. С одной стороны, это страшно, с другой, очень привлекательно, ведь он уже не человек, но не перестает думать, что это должно даваться добровольно и оплачиваться по итогу.

— Хватит дергаться, — усмехается Чонгук, когда они выходят из лифта. — Ничего она не заметит. Ты только дыши периодически, если надо. Хотя люди не обращают на это внимания, по умолчанию думая, что дышат все. Да даже если что-то будет, то мы просто немного воздействуем…
— Не нужно копаться в мозгах у бабули Ким, — шипит Тэхён, тыкая пальцем в грудь Чонгуку, когда они останавливаются у двери.
— Ах, вот так, значит? — усмехается Чонгук. — То есть когда «Чонгук, подправь там у Югёма его сомнения насчет моей внешности» — это нормально, а бабуля нет?
— Ты прекрасно знаешь, что я беспокоюсь за ее менталку.
— Ничего с миссис Дауль не будет, сто раз говорил, — фыркает Чонгук. — Она еще всех нас переживет.
Тэхён переводит медленно на него взгляд и выгибает бровь, будто спрашивая «ты сам понял, что ляпнул?»

— Я не это имел в виду, — смеется Чонгук, — но посыл ты понял.

Тэхён закатывает глаза и нажимает на звонок. Топчется на месте, на что Чонгук снова тихо смеется. Дверь открывается и бабушка налетает на Тэхёна, улыбается и обнимает крепко, громко смеется и говорит, как рада их видеть. Забирает у Чонгука огромный букет лилий и обнимает его, говорит разуваться и проходить в гостиную, а потом они будут ужинать, хотя уже поздно.
— Видишь, все нормально, — шепчет Чонгук, пока они идут в гостиную, а бабушка на кухне проверяет мясо.
— Все будет отлично, если я не буду заглядываться на ее шею, — шипит в ответ Тэхён и садится на диван, рядом Чонгук обнимает его за плечи.
— Не будешь. Она для тебя — любимый человек, да и ты уже полностью принял себя, плюс поел. Ты больше сам себя накручиваешь.
Тэхён быстро кивает, закусив губу. Да, он нервничает, потому что впервые появляется перед бабушкой в амплуа вампира. Хотя она этого не знает, это нервозность самого Тэхёна не дает мыслить здраво. Он даже однажды думал все рассказать миссис Ким, а Чонгук сказал, что это его выбор. Но потом сам же и передумал, наверное, из-за страха быть непонятым. Но с другой стороны, неужели бабушка отвернулась бы от него? От любимого и единственного родного человека, пусть он уже и не человек? Тэхён в это поверить не может, но при этом решил, что будет молчать. Если в этом нет необходимости, пусть все остается так, как есть.

Миссис Ким возвращается в гостиную с большой вазой, в которой уже стоят цветы. Она садится в кресло напротив дивана, где сидит пара и с улыбкой смотрит на нее. Она улыбается в ответ, морщинки вокруг глаз становятся более заметными, а темные глаза блестят от счастья.
— Я так рада вас видеть, мои дорогие, — говорит Дауль. — Так соскучилась по вам. Я уехала на месяц, а когда вернулась, оказывается, вы уехали. Не привыкла я вас так долго не видеть.
Да, пришлось врать бабуле, ведь когда она вернулась домой, как раз все закрутилось с Испанией, они должны были улетать скоро в Швейцарию, а затем в Мадрид. И они вдвоем решили, что лучше подождать со встречей, Тэхён будто сам оттягивал этот момент, хотел полностью чувствовать себя уверенным.
— Да, бабуль, так получилось, — с улыбкой говорит Тэхён. — Мы не планировали, но нас пригласили в гости давние друзья Чонгука, вот решили устроить себе небольшой отпуск.
— Это правильно, — быстро кивает Дауль, — это нужно. Нужно отдыхать, а то только работаете, работаете. И вы так замечательно выглядите, — бабушка чуть щурит глаза, пристально рассматривая Тэхёна, тот застыл с улыбкой на лице, а сердце застучало быстрее. — Сынок, ты… Ты такой красивый, в принципе, как всегда. Но ты прям… светишься, как и Чонгук, — бабушка переводит взгляд на спокойного Чонгука. — Вот сразу видно, что вы отлично отдохнули.

Чонгук смеется тихо, а Тэхён поджимает губы и опускает взгляд. Да, они отдыхали по полной, что тут скажешь.
— И планируем еще отдохнуть, — с улыбкой говорит Чонгук. — Сейчас разберемся с делами, которые накопились за время нашего отсутствия, и снова улетим.
— Правда? — Дауль хлопает глазами и улыбается шире. — И куда же?
Чонгук поворачивает голову и с улыбкой смотрит в любимые глаза, Тэхён улыбается в ответ.
— Я обещал показать своему любимому Париж, поэтому, думаю, туда.
— Ох, Париж, — бабушка хлопает в ладоши, — мы с мистером Кимом были там много лет назад, прекрасный город.
— Согласен, — кивает Чонгук. — Возможно, попутешествуем немного по Франции, у меня там много друзей.
— Жду не дождусь, — усмехается Тэхён и переводит взгляд на бабушку. — Расскажи лучше о себе. Как ты отдохнула, как здесь дела?
— Замечательно, сынок, — улыбка яркая, Тэхён не может не улыбнуться в ответ на этот добрый и чистый взгляд. — Мы так давно не виделись с подругой, она тоже живет одна, только дети иногда навещают. Прекрасный город, мы много гуляли и разговаривали, договорились, что она летом ко мне приедет. Да, нужно отдыхать, менять обстановку, чтобы снова чувствовать себя живой.
— Я тебе это сотни раз говорил, — усмехается Тэхён, — а ты все работаешь и не бережешь себя.
— Прекрати, — Дауль машет на него рукой, — у меня все хорошо.
Тэхён только глаза закатывает и слушает дальше:
— Привезла вам кучу подарков, потом все достану и покажу. А скоро будет готов ужин, вы же голодны, — пара одновременно кивает, а бабушка довольно улыбается. — Ну так вот, моя подруга живет в своем отдельном доме, у нее такой шикарный сад. И я подумала о том, чтобы тоже купить небольшой домик, продать квартиру…

Тэхён с улыбкой слушает бабушку, кивает, что-то говорит, но не может взгляда оторвать от любимого, единственного оставшегося у него родного человека. Все такое родное: улыбка и аромат, от бабушки пахнет ее пудрой и любимыми духами. Мимика, жесты, глаза самые добрые и голос звонкий, смех заразительный. Нет, он никогда не оставит ее. Тэхён понимает, что ему придется спустя сколько-то лет оборвать все связи со знакомыми людьми, даже с лучшим другом Югёмом, от этого больно. Не сможет он всю их человеческую жизнь стирать им их сомнения, подозрения, это просто нечестно по отношению к ним. Поэтому в один момент он исчезнет, они с Чонгуком придумают, как это сделать. Но бабушку он не оставит никогда. Тэхён не представляет, как просто бросит ее, исчезнет, оставит совершенно одну, он не сможет, никогда так не поступит. С ней он будет до конца, будет держать за руку и будет рядом тогда, когда это будет необходимо. Они друг у друга единственные родные, Тэхён так сильно ее любит, Дауль так много дала ему, была всем для него, и он сделает для нее все. А потом отпустит, когда придет ее время, выбора у него нет. Они с Чонгуком говорили об этом, как это — терять всех и продолжать жить дальше десятилетиями, веками? У Чонгука было все по-другому, его вырвали из жизни, украли, забрали у родителей, он даже не знает, как закончилась их жизнь. Но он сказал, что постепенно все стирается течением жизни, годами стачивается. Ты всегда будешь их помнить, они останутся внутри светлыми воспоминаниями, теплой любовью и ностальгией, любимые люди навсегда с нами. Но их жизнь будет продолжаться и продолжаться, веками может длиться, поэтому нужно научиться отпускать тех, кто тебе дорог. Ведь через лет пятьдесят — семьдесят не останется никого, кто знал человека Ким Тэхёна, а Тэхёну теперь всегда будет двадцать шесть. Это пугает, с одной стороны, хотя Тэхён уже принял вроде свою жизнь, ведь он и человеком был бы таким же рядом с Чоном. С другой стороны, он принял себя и даже сейчас не может сказать, что жалеет утраченную человечность. Ему открылся новый мир, такой яркий, интересный, ему предстоит еще столько узнать и столькому научиться, пусть и отпускать любимых тоже придется.

—… Сынок? — взволнованный голос бабушки выводит из раздумий, Тэхён быстро моргает и чувствует, как по щекам стекают теплые слезы. — Боже, Тэтэ, что случилось?!
Бабушка смотрит на него встревоженно, Чонгук серьезно, он чувствует грусть своего малыша, знает, о чем тот думает. Тэхён улыбается и быстро вытирает щеки, встает с дивана и подходит к Дауль. Встает на колени и крепко обнимает ничего не понимающую бабушку, та его к себе прижимает, а Тэхён утопает в родном аромате, когда делает вдох, он для него всегда означал дом.

— Ничего, бабуль, — голос немного хрипит от слез, — я просто очень соскучился по тебе и рад видеть. Рад, что у тебя все хорошо, ты так прекрасно выглядишь, ты самая замечательная. И спасибо, что… Что любишь меня так сильно.
Дауль смотрит на серьезного Чонгука, тот только дергает уголками губ в легкой улыбке.
— Сынок, я всегда буду тебя любить, несмотря ни на что. И я тоже соскучилась, а ты какой-то сентиментальный, — Дауль тихо смеется, Тэхён тоже усмехается в ответ. — Но я так рада, что ты обнимаешь бабушку и скучаешь, мой самый любимый Тэтэ.
Тэхён жмурит глаза и старается контролировать силу, а так хочется крепко сжать в объятиях, но он может навредить. Поэтому он просто целует бабушку в мягкую щеку, отклоняется и с улыбкой смотрит в глаза.
— Это ты у меня самая лучшая, бабуль. И мы поможем тебе с домом, если это твоя мечта…
— Да, легко, — кивает Чонгук.
— И я всегда буду рядом, я обещаю.
— Мой ты дорогой, — бабушка тоже шмыгает носом, — вы оба мои сыновья. Но вот не планировала я плакать, — все тихо смеются, а Тэхён остается на месте, обнимает за плечи. — Будьте всегда так же счастливы, вам так повезло найти друг друга, а смотря на вас, у меня уже все прекрасно. А сейчас мы пойдем ужинать, потом подарки, вы так поздно приехали, а еще столько нужно успеть.

Тэхён усмехается и помогает бабушке подняться с кресла, та спешит на кухню, приговаривая, что ее мясо должно быть готово. Чонгук подходит к Тэхёну, обнимает со спины и ставит подбородок на плечо, Тэхён щекой трется о его висок.
— Все будет хорошо, малыш.
— Я знаю, — кивает Тэхён, — но чем больше времени проходит, тем больше думаю о том, что они уйдут, а я останусь.
— Я понимаю, — тихо говорит Чонгук, — но так будет, мы ничего не можем с этим сделать. Я всегда буду рядом, всегда буду с тобой, и у тебя уже есть семья, которая поддержит.
— Я знаю, — Тэхён слабо улыбается и поворачивает голову, Чонгук смотрит ему в глаза. — И я ни о чем не жалею, Чонгук.
Он касается любимых губ в поцелуе, таком легком и нежном, этот вампир всегда дает силу, его Чонгук самый лучший для него. Рядом с ним Тэхён готов на все, потому что знает, что он никогда не даст упасть, никогда не оставит, сделает все, что сможет. А с такой поддержкой и любовью ничего не страшно.
— Все готово, мальчики, — они слышат голос Дауль с кухни и отклоняются, разрывая касание губ. — Я жду вас.
— Как мне жалко ее продуктов, которые она тратит, как и силы, — говорит Тэхён и смотрит в сторону кухни.
— Да, мне тоже, — Чонгук встает рядом и переплетает их пальцы, — но мы должны порадовать бабушку, уплетая ее невероятно вкусную еду.
— Согласен, — усмехается Тэхён, сжимает пальцы Чонгука и они вдвоем идут на кухню.

___________________

Тэхён сидит на ступеньках и смотрит на Чонгука, который уверенной походкой приближается к одной из камер, где сидит Николь. Двое вампиров чуть кланяются своему Мастеру, Чонгук кивает им в ответ, и те отходят в сторону. Чонгук смотрит на железную дверь и прислушивается. Внутри тишина, не слышно ни звука. Вампир облизывает зубы и тихо говорит:
— Привет, Николь.
Тишина в ответ была предсказуема, Чонгук тянет губы в усмешке.
— Хотел спросить, как у тебя дела, но увы, мне все равно. А у меня все отлично, спасибо, что спросила. Хочу поделиться последними новостями, я вот недавно побывал в Швейцарии, встретился с Моникой…
Послышались тихие звуки из-за толстой металлической двери, а Чонгук выдерживает паузу, но Николь молчит.
— Как я и обещал, она заплатила за то, что предала меня. Но мы же не будем отрицать, что ее участь лучше той, которая уготована тебе. Как, кстати, твое состояние? Я слышал, что это дикая боль, тело словно в огне горит от голода. Почему-то я уверен, что сейчас ты не так красива, как раньше. Интересно, когда твоя идеальная кожа иссохнет и начнет осыпаться, оставаясь тонкой пленкой на костях…
— Ненавижу!
Глухое рычание, смешанное со слезами надрывным воплем слышится из-за двери, Чонгук тихо смеется и засовывает руки в карманы джинсов.
— И это взаимно, Николь. Из-за тебя умерла Моника, которая так глупо доверилась тебе, ждала, что вы снова будете вместе, когда ты свершишь свою месть и убьешь меня. Это ты ее убила, подвела к предательству.
— Это ты ее убил! — кричит Николь и бьет по двери, глухой звук удара почти неразличим. — Ты, а не я. Ты мог оставить ее в живых, оставить мою линию, но ты ублюдок, пришел за той же местью.
— Ты права, — фыркает Чонгук. — Только принципы и причины у нас разные, не вы меня спасли и дали мне новую жизнь. Но знаешь, это уже не важно.
— Что… — голос тихий и хрипит, ломается сухо, — что с моей линией?

Чонгук смеется и качает головой.
— Тебе правда интересно, что с твоими вампирами? Николь, Николь… Ты же даже понятия не имела, что вампиры сбегали из линии, Моника все делала, чтобы хоть что-то сохранить, ведь без Мастера вампиры потеряны. Куда им идти, если тот, кто их создал, бросил?
Тихий всхлип слышится из-за двери, Чонгук кривит губы и продолжает:
— Поздно плакать, это бессмысленно. Оставшихся вампиров я распределил, дал им выбор, как жить дальше, не убил ни одного, — Чонгук молчит, смотря на серый металл, а затем продолжает: — Надеюсь, теперь их жизнь станет лучше, чем была последние десять лет, как ты их бросила.
— Убей меня, — Чонгук слышит, как Николь подходит к самой двери, как ногтями скребет по металлу. — Убей, Чонгук. Ты все забрал, полностью разрушил мою линию, убил Монику, а меня убил по факту еще три года назад. Просто закончи все это.
— Нет, Николь, — твердо отвечает Чонгук, — это не я разрушил, а ты. Твои решения привели к тому, где ты находишься и что случилось с твоей линией. Я учил тебя ответственности, когда отпускал, как Мастера, но для тебя всегда была важнее лишь сила рядом с тобой. Жаль, что нашла ты ее не в том вампире…
— Заткнись! — кричит вампирша и бьет по двери, звуки глухих ударов заполняют подвал. — Заткнись! Ненавижу тебя! И ты сдохнешь, и человечек твой сдохнет, я буду молиться об этом каждый день и каждую ночь.
— Кому ты будешь молиться, Николь? — фыркает Чонгук. — И не дождешься ты смерти, а будешь сидеть здесь, всеми забытая и никому не нужная. А теперь, извини, у меня дела. У меня жизнь там, наверху, которой у тебя больше никогда не будет.

Чонгук разворачивается и идет к выходу, не обращая внимания на крики и проклятия, которые летят ему в спину, а охрана снова занимает свои места. Он поднимается по лестнице, Тэхён встает и выходит первым, дверь за спиной Чонгука щелкает автоматически и тихо пищит, оповещая о том, что сигнализация включена. Они молча идут по небольшому коридору, который ведет на кухню. Тэхён останавливается возле стола и оборачивается, смотрит на Чонгука, который прикрывает дверь. Кухня пуста, сейчас середина ночи, а Чонгук спокойно встречает взгляд Тэхёна и слабо усмехается.
— Ты правда не думаешь о том, чтобы убить ее? — серьезно спрашивает Тэхён, пока его вампир медленно приближается к нему.
— А должен? — Чонгук останавливается в шаге от Тэхёна, смотрит в глаза. — Я своего решения менять не собираюсь.
— Никогда?
Чонгук поджимает губы и складывает руки на груди, внимательно смотрит в карие глаза.

—  К чему эти вопросы, Тэхён? Ты отдал мне право распоряжаться ее жизнью, я распорядился так, как считаю нужным. И ни капли не смягчился за эти недели, у меня до сих пор перед глазами ты в том лесу с разорванным горлом и весь в крови, а потом долгие часы ожидания и неизвестности. Она заслужила, и никто не переубедит меня в обратном. Если ты попросишь ее убить, хорошо, я убью. Но я понимаю, что тебя смущает. То, что мы тут живем, а она там сохнет. Но ответь мне на вопрос, Тэхён: часто ли ты вспоминал про нее за эти недели? Думал о ней, переживал, как она там? Как мучается от боли, воет зверем и не получит освобождения от этого. Часто?

Чонгук молчит и ждет ответа, пока Тэхён смотрит ему в глаза и думает. Затем облизывает губы и тихо отвечает:
— Нет, Чонгук, я не думаю о ней. Вспоминаю только если ее имя всплывает в разговоре, и это все. Мне неприятны мысли о ней, поверь, я четко помню тот лес, боль, страх, я думать о ней не хочу. И точно не буду оспаривать твое решение.
Чонгук слабо улыбается, делает шаг вперед и крепко обнимает Тэхёна, зарываясь носом в темные волосы. Тот обнимает его за талию, прижимает к себе и губами прикасается к сильной шее.
— Что дальше с ней будет, мне совершенно неважно, малыш, — шепчет Чонгук. — У нас есть наша жизнь, наши планы, мы есть друг у друга, а она свою уже прожила. Я не знаю, что будет дальше, через годы и века, но пока я не готов сделать ей такой великодушный подарок, как смерть. У вампиров слишком хорошая память, а моя любовь к тебе сильнее всего. Поэтому я не хочу о ней говорить.
— Да, я тоже, — отвечает Тэхён и поднимает голову, смотрит в черные глаза снизу вверх. — Ты готов?
Чонгук тихо смеется и кладет ладонь на нежную щеку, Тэхён прикрывает глаза от легкой ласки.
— Я не первый раз это делаю, Тэ, — шепчет Чонгук.
— Зато я впервые увижу.
— У тебя еще многое будет впервые, — губы мажут по приоткрытым губам. — Многое еще предстоит узнать, ощутить.
— И ты всегда будешь рядом.
— Всегда, малыш.
Чонгук целует плавно и глубоко, ладонь со щеки скользит по виску и дальше, пальцы сжимают волосы Тэхёна на затылке. Тэхён тихо мычит и сжимает в руках талию Чонгука, прижимаясь плотнее. Сладко до безумия, кажется, их поцелуи никогда не перестанут сводить с ума. Чонгук медленно разрывает поцелуй, открывает глаза, продолжая губами чуть касаться губ.
— Нам пора, малыш. Меня уже ждут.
Тэхён облизывается, кончиком языка задевает губы Чонгука, который улыбается в ответ.
— Пойдем, мой Мастер.

___________________

Большой зал утопает в тенях, освещенный лишь большими свечами на стенах. Тэхён и Чимин стоят возле дальней стены за спиной Мастера. Тэхён рассматривает Чонгука, который стоит расставив ноги и сложив руки на груди. На нем черные ботинки, черные джинсы обтягивают крепкие длинные ноги. Черная рубашка заправлена за пояс, закреплена ремнем. Рукава закатаны до локтей, открывают часы с толстым золотым браслетом на левом запястье. Черные волосы затянуты в хвост на затылке, а взгляд пронзительных темных глаз сканирует вампиров перед ним. Их восемь, каждый из них стоит на одном колене, согнув вторую ногу и сложив руки на бедре. Они смотрят на Чонгука не моргая, ждут, Тэхён ощущает их легкое волнение, немного страх и предвкушение.

Чонгук , смотря на них, медленно облизывает губы и говорит тихо, но твердо:
— Приветствую вас, вампиры. Этой ночью я приму вас в свою линию, вы официально будете принадлежать мне, признаете своим Мастером, станете частью моей большой семьи. Вчера ночью я пообщался с каждым из вас, задал интересующие меня вопросы, ответил на ваши. Я удовлетворен тем, что услышал, увидел, почувствовал. Не каждый из вас задал этот вопрос, на самом деле, только трое из вас спросили об этом, смотря мне в глаза, но я отвечу здесь и сейчас, и больше мы не возвращаемся к этой теме, — Чонгук выдерживает паузу, смотрит на вампиров и продолжает: — Вы больше никогда не увидите Николь и не услышите о ней. Я не знаю, что она успела вам привить в вашей бывшей линии и каким Мастером была, но факт остается фактом: она предала меня, вогнала мне нож в спину после того, что я для нее сделал, спас ее и дал новую жизнь. Иногда дети разочаровывают своих родителей, иногда наоборот. Я же ей дал только то, что она просила, и в итоге она получила то, что заслужила. Предательство, дорогие вампиры, я не приемлю и не прощаю никогда. Для вас я стану Мастером, ради вас я буду рисковать жизнью, давать то, что вам необходимо, помогать и всегда поддержу. В ответ я требую того же. Требую преданности, уважения, стремления становиться лучше и служить нашей линии. Любую проблему можно решить, для этого вы обращаетесь ко мне, к Чимину, как к моему «второму», к Хосоку, как к начальнику охраны. Николь — это ваша прошлая жизнь, и поверьте, ее участь ею заслужена. Если вы пришли в мой дом для того, чтобы отомстить, что-то узнать, если ваши помыслы в отношении моей семьи нечисты, вы умрете. Если вы предадите меня или мою линию, моих вампиров — я лично вам вырву сердца, в лучшем случае. Но если ваши намерения самые честные, я гарантирую, что вы не останетесь одни, в моей огромной семье вы получите то, что необходимо каждому из нас: уверенность, поддержку, силу и Мастера, который для своей линии делает всё.

Тэхён поджимает губы, вспоминая, как Чонгук дрался за свою линию, показывая свою силу и желая, чтобы война не пришла в их город, в их семью. Он смотрит на вампиров, мужчины твердо смотрят на Чонгука, у двоих девушек блестят глаза, они чем-то похожи на потерянных детей, совсем молодые, Тэхён это знает от Чимина и Чонгука. И если они на самом деле пришли сюда за семьей, они ее получат.
— Вы еще очень молоды, дорогие вампиры, — Чонгук слабо улыбается, — ваш возраст дает мне понять, что Мастера своего вы практически не знали, ведь я знаю историю ее последних десяти лет. Мне действительно жаль, и поверьте, это правда, что Моника доверилась ей, а не мне. Но она также предала, а убивать члена своей семьи всегда больно. Так же больно, как и вытаскивать ножи из спины. И в эту ночь мы переворачиваем страницу, я иду дальше и даю вам выбор в последний раз. Если вы еще в чем-то сомневаетесь, то сейчас же покидаете этот дом навсегда, я спокойно отпущу вас. Но если вы останетесь и станете теми, кто будет не верен мне и моей линии, вас ждет смерть. Выбор за вами, вампиры.

Чонгук молчит и ждет, медленно переводит взгляд с одного на другого, каждый твердо встречает его взгляд. Спустя минуту Чонгук кивает, берет кинжал, который лежит на столике возле его ног, и подходит к первому вампиру слева. Молодой парень выше поднимает голову, глядит в глаза, когда Чонгук нависает сверху, держа кинжал в правой руке.
— После того, как вы произнесете клятвы, назад пути не будет. Вы будете принадлежать мне, как и ваша жизнь, помните об этом.

Чонгук перекладывает кинжал в левую руку, острое лезвие ловит неяркие блики на расписанном узорами металле. Мастер подставляет острие к запястью и застывает, смотря на вампира. Тот облизывает бегло губы, глядит в сверкающие темные, как ночь, глаза, и говорит, громко и уверенно:

— Я принимаю тебя, как Мастера. Я присягаю тебе на верность, клянусь быть преданным и честным, не предам и буду достойным твоей линии. Клянусь уважать, ценить и делать все для тебя, мой Мастер, и для своей линии, как и линия будет делать это для меня. Я отрекаюсь от кровной связи с Мастером, породившим меня. Я признаю тебя выше него, моя жизнь с этой ночи принадлежит тебе, если я нарушу данную клятву. Ты — мой Мастер, линия Чон — моя семья отныне и до конца моих дней.

Чонгук слушает внимательно, взглядом прожигает вампира, считывает его целиком и полностью, каждую эмоцию, каждое чувство, он должен быть уверен в том, кого принимает в свою линию. Когда звучат последние слова, Чонгук молчит несколько секунд, пока вампир продолжает смотреть ему в глаза снизу вверх.
— Я принимаю твою клятву, Кристиан, — твердо говорит Чонгук. — С этой минуты я — твой Мастер, моя линия — твоя семья. И клятву эту разрушит только смерть.
Чонгук резко проводит лезвием по запястью, делая глубокий надрез, алые капли стекают вниз по руке и капают на пол. Он протягивает руку вперед, вампир обхватывает пальцами его запястье и губами прижимается к ране, которая медленно затягивается. Пьет кровь Мастера, жмуря глаза от силы Чонгука, ощущая ее на себе. Отклоняется назад и облизывает алые губы, когда кожа затягивается полностью и снова становится ровной и нетронутой.
— Клятва связана кровью, — говорит Чонгук.
— Да, Мастер, — кивает вампир.
— Добро пожаловать в семью.

Тэхён  и Чимин молча наблюдают за церемонией, пока Чонгук переходит от одного вампира к другому, слушает их клятвы, считывает их, как открытую книгу, а затем связывает каждую клятву кровью. В зале огромное напряжение, потому что Чонгук сейчас не сдерживает свою силу, воздействует на вампиров, показывает ее и делится с ними, дает понять, насколько он стар и силен. Поэтому Тэхёну приходится немного блокировать ее, он плечами водит, пока Чимин спокойно стоит рядом. Чонгук так никогда не делал, только если во время драки в Мадриде, но тогда Тэхён не обращал на это внимания, полностью отдавшись панике и страху. А сейчас Чонгук давит, Чонгук подавляет, не сдерживая себя. Его сила бежит по коже разрядами, внутри отдается чем-то тяжелым, смешивается с трепетом и желанием преклонить голову. Странное и новое ощущение, Тэхён, как завороженный, смотрит на своего вампира, глаз не может отвести.

Кинжал возвращается на место, блестит от крови, лежа на темной поверхности стола. Чонгук снова смотрит на вампиров, когда все клятвы даны. Затем слегка улыбается и говорит уже более мягко:
— Добро пожаловать, вампиры. Я, как ваш Мастер, приветствую вас в своей семье.
Вампиры тоже пытаются улыбнуться, но от них больше исходит волнение, нежели радость, они еще не могут взять себя в руки после церемонии. Чимин отклоняется от стены и идет к Чонгуку, Тэхён следует за ним.
— Добро пожаловать, — с улыбкой говорит Чимин, вставая справа от Чона. — Мы с вами уже успели довольно близко познакомиться за эти дни и я рад, что вы приняли такое решение.
— Добро пожаловать, — Тэхён улыбается, стоя слева от Чонгука. — Поверьте, наш Мастер прекрасно управляет своей линией, вы не пожалеете о своем решении.

Чонгук рядом фыркает и говорит:
— А теперь можете встать.
Все восемь вампиров встают одновременно, они успокаиваются и начинают тоже улыбаться, смотря на Чонгука.
— А теперь небольшая вечеринка, — лукаво говорит Чимин, — которую мы вам приготовили.
Чонгук закатывает глаза, на что Тэхён смеется.
— Не ворчи, Чонгук, — Чимин подмигивает вампирам, которые смотрят на него. — Я отвоевал право повеселиться.
— И мы тоже повеселимся, — Тэхён смотрит на Чонгука. — Да, Мастер?
— Вас слишком много, нет желания спорить, — усмехается Чонгук и подмигивает Тэхёну.
— Вот так бы всегда, — тянет Чимин.
— Лучше помолчи.
— Как скажешь, — фыркает Чимин. — А теперь все в малую гостиную, там нас ждут доноры.
Чимин щелкает пальцами и подгоняет вампиров, которые проходят мимо Мастера и Тэхёна, чуть склоняя голову. Когда дверь за ними закрывается, они поворачиваются друг к другу, Тэхён щурит глаза и спрашивает:
— Вечеринки Чимина похожи на ту, что была в Мадриде?
— Точно нет, — смеется Чонгук и за талию тянет Тэхёна к себе. — У нас доноры — добровольцы. А так, да, шведский стол, только еда этого сама хочет.
— Я знаю, как они хотят, — Тэхён закусывает губу и тянет Чона за отвороты рубашки на себя. — Предлагаю немного повеселиться, а к утру уехать в нашу квартиру.
— Отличная идея, малыш.

Они улыбаются в поцелуй, напряжение от церемонии постепенно уходит, и Чонгук рядом ощущается уже как обычно, родным и спокойным.
— Ты доверяешь им? — тихо спрашивает Тэхён, чуть отклоняясь и смотря в глаза.
Чонгук усмехается и отвечает:
— Доверие нужно заслужить, а они пока его заслужили. Я не почувствовал от них ничего плохого, а они не настолько сильны, чтобы скрыть все от меня, дальше посмотрим. Я им даю шанс на нормальную жизнь, спасаю, что делаю из века в век, почему сейчас я должен поступить по-другому?
— Чувствуешь за них ответственность?
— И это есть, — Чонгук чуть хмурит брови. — Я дал им шанс, посмотрим, как они распорядятся им. В любом случае, за ними все равно будут наблюдать первое время. Они не хитрее нас и моей охраны. Ты мне веришь?
— Всегда, — с улыбкой отвечает Тэхён и чмокает любимые губы. — Пойдем, а то Чимин сейчас за нами придет, все же это и твой праздник, пополнение линии, а ты должен вампирам показать, что ты не только строгий, но и милый.
— Я не милый, — фыркает Чонгук и переплетает свои пальцы с пальцами Тэхёна, тянет за собой.
— Я же знаю, что милый, — подстегивает Тэхён.
— Ты — да, знаешь, но только ты.
Чонгук подмигивает любимому, тот улыбается счастливой улыбкой, когда они выходят из большого зала.

__________________

Чимин лукаво усмехается, смотря на девушку перед собой. В баре поздним вечером шумно, много народа и громко играет музыка, приходится заглушать эти звуки, ставить блок, вытесняя ненужное. Вампир облизывает нижнюю губу и щурит глаза, когда девушка соблазнительно улыбается и говорит, наклонившись вперед:
— Давно тебя не видела, Чимин, — она тянет через трубочку свой коктейль и продолжает: — Совсем забыл дорогу в наш замечательный клуб.
Чимин усмехается, сидя напротив нее за барной стойкой, и отвечает:
— Был занят, милая.
— Да, я слышала, — ее глаза блестят от алкоголя и легкого флёра желания, пока она смотрит на вампира. — И дела зовут Мин Юнги.
Она смотрит пристально, а Чимин широко улыбается и говорит:
— Слухи — такие слухи, нигде от них не скроешься. Да, мы пытались, так сказать, быть вместе, но нет. Слишком Мин любит свободу и разнообразие, а я одним из многих не собираюсь быть.
— Даже так? — девушка довольно ухмыляется и двигается чуть ближе, удовлетворенная ответом. — И неужели я скоро тебя увижу в клубе? Я только пришла туда работать, видела тебя тогда, но так и не смогла побыть с тобой наедине.
— А ты хотела бы? — томный шепот заставляет девушку бегло облизать губы, когда Чимин наклоняется еще ближе, выдыхает в губы: — Хотела бы побыть… со мной, Кристи?

Чимин глаза прикрывает и подается еще вперед, но Чимин с усмешкой пальцем нажимает ей на подбородок, отворачивая ее лицо и не давая прикоснуться к своим губам.

— Увы, малышка, я слышал, что у тебя есть хозяин, — Чимин улыбается лукаво, чуть склонив голову к плечу. — Такой ревнивый. К себе не забирает, ведь у него есть фаворит, но и тебя не отпускает. Поит своей кровью, договорился с хозяином, что на тебя только смотрят, но не трогают, обещаниями раскидывается. Или я не прав?
Кристи перестает усмехаться и отодвигается, садится прямо, отворачивается и делает два глотка из высокого стакана, наплевав на трубочку.
— Что ты хочешь, Чимин? — серьезно спрашивает девушка, повернув снова голову к нему.
— Я ошибусь, если скажу, что тебе это не особо нравится?
— Мне нравится, — кидает девушка, а затем добавляет, — но все меньше и меньше. Он становится… невыносимым. Но не делает ничего, что запрещено правилами клуба, только давит ревностью, а сам меня в борделе каждый раз оставляет после отличного траха.

Чимин фыркает и говорит:
— А что бы ты хотела, Кристи?
Девушка облизывает сладкие губы и смотрит в глаза вампиру. Потом вздыхает и отвечает:
— Такое внимание приятно… было бы от другого вампира. И от него было приятно вначале, но его обещания — пустой звук. Он хочет и меня поиметь, и фаворита своего, все у него прекрасно. А я устаю от него. Лучше бы было много вампиров, но без этого давления, чем вот так, как с собственностью, а по факту я все так же ему не принадлежу.
— А если я предложу тебе решение этой проблемы? — тихо говорит Чимин, снова наклоняясь к ней. — У твоего вампирчика большие проблемы. Его Мастер подозревает кое о чем, но не хочет, чтобы он знал об этом, чтобы не слился. У него достаточно высокая должность, а в таком положении сомнения — непозволительная роскошь. И если ты поможешь, то сможешь избавиться от него раз и навсегда.

Девушка медленно моргает, затем в два глотка допивает коктейль и ногтем стучит по барной стойке, прося повторить. Затем тихо смеется и отвечает:
— Все вы вампиры пиздец хитрые, — Кристи щурит глаза и медленно облизывает губы, она уже довольно пьяна. — Сидишь, соблазняешь меня, а самому нужна лишь информация.
— Кто сказал, что только информация? — Чимин кладет ладонь на бедро, обтянутое тонким черным капроном, и сжимает пальцы. — Я предлагаю тебе свободу от него, Кристи, если она тебе действительно нужна.
— А себя предлагаешь? — девушка ближе наклоняется и в глаза смотрит. — Я бы хотела принадлежать такому, как ты. Мне кажется, ты не обижаешь свою еду и любовников.
Она тихо смеется, на что Чимин тянет уголок губ в усмешке.
— Ты права, малышка, — голос дрожью проходит по спине, девушка нетерпеливо облизывает губы. — Я очень ласков с едой и любовниками, я доставляю им удовольствие, — вампир смотрит исподлобья и улыбается, — яркое и добровольное, они всегда довольны.
— А я узнаю, как это? — шепчет Кристи.
— Узнаешь, — кивает Чимин и отклоняется, когда девушка снова тянется за поцелуем, чуть не падая ему на колени, придерживает ее и усаживает на место. — Это как и с любым нормальным вампиром.
— Я уже и забыла, как это, — фыркает недовольно девушка и снова берет высокий стакан, сразу выбрасывая трубочку куда-то за барную стойку.
— Так измени это, — уже серьезнее говорит Чимин, смотря в зеленые глаза Кристи. — И это не просто так, ты получишь за это отличный подарок.
— Сколько?

Чимин шепчет на ухо цифру, глаза Кристи расширяются, она начинает нервно смеяться.
— Охренеть! Это ты мне заплатишь?
— Это тебе заплатит Мастер, которому нужна информация. Твой любовник ничего не узнает, и если все подтвердится, то ты его больше никогда не увидишь.
— А если не подтвердится? Что тогда? Я не получу деньги, а он останется? Зачем мне рисковать?
— Деньги ты в любом случае получишь, — Чимин машет рукой в ее сторону. — Согласись, это отличная добавка к твоей «пенсии» на будущее, когда ты забудешь про нас и вернешься в жизнь. И даже если дело с ним не выгорит, я обещаю тебе помочь.
— Себе заберешь? — пьяно фыркает Кристи, делая глоток.
Чимин улыбается и проводит большим пальцем по нижней губе.
— Я знаю, как решить эту проблему, — отвечает он, уходя от ответа. — Твое дело — согласиться и сделать то, что тебе скажут.
— И что же это?
— Соглашайся и узнаешь. С тобой свяжутся ближе к утру и все объяснят, ведь завтра он снова придет к тебе, это сегодня у тебя выходной.

Кристи поджимает губы и смотрит в спокойные глаза вампира. Затем судорожно выдыхает и спрашивает:
— Мне точно ничего не угрожает?
— Точно, — кивает Чимин. — Все продумано, а тебе лишь нужно сделать так, чтобы он «потерял» свой телефон буквально на пять минут. И даже в этом тебе помогут завтра ночью. И это всё.
Девушка кивает и отворачивается, Чимин прощупывает ее эмоциональную сетку, хотя это сложно, она накачена кровью довольно сильного вампира, но он не сильнее Пака. А внутри смятение, страх, волнение и надежда смешиваются, он ощущает, как она устала от того, что на нее постоянно давят силой. Вроде все и по желанию происходит, она ведь в борделе работает, но вампиры могут быть очень изощренными в своем желании обладать.
— Я согласна, — шепот почти теряется в звуках вокруг и в стакане, который девушка подносит к губам. — И очень надеюсь, что не пожалею об этом.

___________________

Чимин садится в машину Юнги после того, как отправил подвыпившую девушку на такси, дав инструкции. Он захлопывает дверь и с улыбкой смотрит на Мина, который глядит в ответ исподлобья, скривив губы.
— Так и знал, что ты будешь подслушивать, — усмехается Чимин и поправляет рукава зеленой рубашки. — И чего мы злимся? Знаешь, у тебя о-о-очень интересная работа. Таскаться по барам, флиртовать и соблазнять. Жаль, я раньше не знал.
— Как смешно, — кидает Юнги, не сводя взгляда с Пака. — Да и ты смотрю нормально вписался. Говоришь, что я люблю свободу и разнообразие? Как интересно, — Чимин откидывает голову на подголовник и смеется громко, не может сдержаться от злости Юнги. — По-твоему, это забавно, Чим?
— Ну, я должен был расположить ее к себе, — усмехается Чимин и смотрит в злые глаза. — Или ты сам хотел к ней подкатить? Для этого же уезжал сегодня?
— Это моя работа…
— Флиртовать хрен пойми с кем в баре — ахуенная работа, — Чимин кривит губы. — Вот и я поработал, разгрузил тебе ночь.

Юнги скрипит зубами и прикрывает глаза. Когда Чимин сегодня услышал его разговор по телефону, где Мин говорил, что «подкатит к ней и она на все будет согласна», после ясно ощутил мертвую хватку на своих яйцах, в буквальном смысле. Потому что Чимин держал цепко и крепко, сверкая злыми глазами. Пришлось все выложить, на что Чимин сказал, что сам с этим справится и послал нахрен, когда Юнги начал возражать. Выбор у него был небольшой, и вот они здесь.
— Чимин, хватит переводить это в пиздец, — шипит Юнги, — послушай…
— Нет, блять, это ты послушай, — Чимин подается вперед и ладонью обхватывает шею Мина сзади, тянет его на себя и в глаза смотрит в упор. — Если я что-то узнаю…
— Чимин, ты в своем уме?!..
— … То тогда тебе пиздец, Мин, — заканчивает Чимин. — Я это тебе обещаю.
— Я тоже тебе кое-что пообещаю, любимый, — Юнги пальцами сжимает подбородок Чимина и хрипло шепчет в губы: — Если я что-то узнаю, то не думай, что прощу. Твои походы в тот бордель давно закончены, а вот этот гребаный флирт швырнул меня в то время, когда ты там был частым гостем и как мне было плохо. Это просто работа, Чимин, они — никто, а ты для меня все.

— Да?
— А ты сомневаешься? — усмехается Юнги.
— Нет.

Юнги крепко сжимает губы в поцелуе, глубже пихает язык, прижимая Чимина к себе. Слышать весь этот разговор было противно и больно, хоть он и знает, что это все неправда, но Чимин — отличный актер, а флирт был на высшем уровне. Бедная Кристи поплыла за той барной стойкой, пока Юнги стоял в углу в тени и скрипел зубами. Он целует быстрее, а затем резко разрывает поцелуй, Чимин облизывает губы и медленно открывает глаза.
— Не злись, — шепчет Чимин, смотря в чуть сверкающие глаза. — Миссия выполнена.
Пак лениво усмехается, а Юнги качает головой и отклоняется, снова садится ровно на водительском месте.
— Не спорю, ты молодец, — усмехается Юнги и снова смотрит на Чимина. — На самом деле очень помог, надеюсь, это выгорит.
— Дальше пусть уже твои вампиры работают, — пожимает плечами Пак. — А вообще скажу тебе так. Да, меня взбесило, что ты вот так таскаешься по барам и клубам, флиртуешь и прочее…
— Блять, Чим, это работа…
— Заткнись, я не закончил, — Мин закатывает глаза, а Чимин продолжает: — Но должен признать, это весело…
— Ни капли…
— Мне — да! Поэтому если не хочешь остаться вампиром без яиц, то тоже будешь привлекать меня иногда к таким делам. Это прикольно.
Юнги выгибает бровь и смотрит на довольного Чимина, который ухмыляется и подмигивает.
— Прикольно? — фыркает Юнги. — Понравилось, да? Заебись, любимый. Значит, флирта тебе не хватает. Так, блять, рад это слышать.
— Придурок ты, Юнги, — Чимин отворачивается и кривит губы. — Это просто весело, чувствовал себя шпионом. И вот, блять, скажи мне хоть одну причину, по которой ты можешь это делать, а я нет?
Чимин щурит глаза, а Юнги свои прикрывает и сжимает руль в руках. У него просто выбора нет, или уступить, или разругаться, потому что его любимый с него не слезет, пока не добьется своего. И, к сожалению, не физически, а морально.
— Отлично, — Юнги поджимает губы. — Хочешь играть в шпиона? Ладно, играй.
— Это весело, пока не надоест, — довольно улыбается Чимин и тянется к хмурому Юнги. — Юн, тебе не идет дуться.
— Я не дуюсь, я в бешенстве.
— Хах, как интересно, — шепчет в ухо Чимин. — Так накажи меня дома за то, что я был плохим и флиртовал с той девчонкой.
— В этом можешь не сомневаться, — фыркает Юнги и заводит двигатель, смотря на дорогу, пока Чимин прикусывает мочку и лижет языком. — Взбесил меня.
— А ты меня, — шепчет Чимин. — Работает он, ну-ну. Поехали к тебе, сегодня Хосок в доме за главного, пока наша сладкая парочка свалила отдыхать.
Чимин целует Юнги в шею и садится на свое место, Мин усмехается, следя за дорогой.
— Как у них дела?
— Отлично, — кивает Пак. — Тэхён фотки прислал из квартиры, ночной Париж прекрасен, давно я там не был.
— Хочешь туда слетать, когда они вернутся?
Юнги поворачивает голову и смотрит на Чимина, пока горит красный свет.
— Без разницы, — Чимин берет правую руку Юнги и переплетает их пальцы, кладет руки на свое бедро. — Просто хочу отдохнуть с тобой и чтобы не было твоей работы, вечно пропадаешь.
— Обещаю, Чим, — Юнги целует костяшки и трогается с места, пока Пак смотрит на него с улыбкой. — Будем только мы с тобой, я тоже устал.
— Поскорей бы.
Юнги подмигивает и снова следит за дорогой, пока Чимин, закусив губу, смотрит на его профиль. Он счастлив, так сильно счастлив с Юнги. Их история, хоть и непростая и с таким огромным перерывом, злостью, обидой и болью, все равно свела их вместе, потому что они любят. Любят и доказывают это друг другу, пусть и ругаются, спорят, сталкиваются характерами, но не отпустят, зная, что врозь им невыносимо, а быть рядом — это их счастье.

______________________

Язык плавно облизывает ягодицы и снова проходится по промежности, толкается внутрь, срывая с губ Тэхёна томный стон. Он лицом утыкается в подушку и с силой сжимает ее в пальцах, пока Чонгук стоит сзади и раздвигает еще больше его ягодицы, чтобы глубже, чтобы полностью вошел язык. Чонгук, прикрыв глаза, лижет плавно и не торопясь, ощущая на языке привкус смазки и наслаждаясь приглушенными стонами любимого. Двигает быстрее языком, скользит и вылизывает, сжимая упругую задницу в своих руках.
— Боже! — вскрикивает Тэхён, прогибаясь в спине и поднимая голову. — Чонгук, хватит! Я не могу больше!
Чон довольно усмехается и продолжает, он своего малыша уже минут пятнадцать изводит этими ласками. Томными, плавными, нежными, но глубокими, и как же ему нравится ощущать дрожь от желания в этом прекрасном теле.
— Малыш, ты куда-то торопишься? — шепчет Чонгук, прикусывая нежную кожу.
— Чонгук, — стонет Тэхён и облизывает губы.
Его член вздрагивает от напряжения, а низ живота скручивает от дикого желания разрядки. Он хочет потянуться к нему рукой, но слышит предупреждающее рычание, Чонгук его изводит и не дает кончить, не доводит до конца.
— Я хочу, Чонгук, пожалуйста…
Всё тело в напряжении и томлении, предвкушении оргазма. Еще чуть-чуть, еще немного, самую малость… Чон быстрее двигает языком, лицом утыкаясь между раздвинутых ягодиц, и мычит громко, не может оторваться от любимого тела. Два пальца, скользкие от смазки, входят быстро и по костяшки, Чонгук языком ведет по поджавшейся мошонке вниз, лижет ягодицу рядом и быстрее двигает пальцами. Тэхён кричит в голос и пальцами разрывает подушку, когда клыки входят во внутреннюю часть бедра рядом с мошонкой, и Чонгук делает первый глоток.
— Твою… мать! Господи!

Всё тело крупно дрожит, Тэхён стонет протяжно, кончая на постель под собой. Оргазм, яркий и долгий, не отпускает, он стискивает зубы и жмурит глаза, пока Чонгук продолжает двигать пальцами, стимулирует простату и сжимает челюсть, делая третий глоток. Кажется, внутри все взрывается и горит, так мощно и невообразимо хорошо, что хочется раствориться в этом моменте наслаждения.
Чонгук лижет проколы от клыков, которые сразу же затягиваются, вытаскивает пальцы и выпрямляется, стоя на коленях. Смотрит на Тэхёна светящимися глазами и чуть скаля клыки, пока его малыш лежит на животе, а тело продолжает дрожать.

— Прекрасно, — хрипло шепчет Чонгук. — В следующий раз я потяну еще подольше.
— Ты… убиваешь меня, — голос дрожит, Тэхён облизывает сухие губы. — Это невероятно.
— Согласен.
Чонгук ложится рядом и тянет Тэхёна на себя, укладывает сверху. Тот сразу целует, ощущает на языке вкус своей крови. Он пальцами путается в чёрных волосах, пока Чонгук размазывает смазку по промежности и своему члену. Головка скользит внутрь, Тэхён мычит и разрывает поцелуй, выпрямляется и принимает в себя всю длину до основания. Чонгук стонет глухо и глаз не сводит с любимого, который плавно двигается на нем, скользит, не поднимая бедер, пальцами сжимает его плечи и смотрит в глаза.
— Самый красивый малыш, — шепчет Чонгук, ладонями сжимает талию, гладит бедра. — Да, хорошо, чёрт…
Тэхён улыбается, смотря в черные глаза, начинает двигаться быстрее, ягодицы громкими шлепками встречаются с напряженным пахом. Он скалится и облизывает клыки, взгляда не сводит с любимого вампира, который шипит и сверкает клыками в ответ.

Тэхён сжимает член внутри себя, напрягает ягодицы и резче двигается, ему так нравится видеть, как Чонгук выгибает шею и хрипло стонет, сжимает его тело сильными руками и бедрами толкается вверх.

— Ещё, малыш, давай!
Тэхён лижет шею, ведет по ней клыками и спускается ниже. Клыки входят в кожу над ореолом соска, Чонгук вскрикивает и сжимает в ладонях его ягодицы, двигается четко и быстро, пока Тэхён рычит приглушенно от вкуса крови на своём языке, самой сладкой и необходимой.
— Люблю тебя, Тэ, — шепчет Чонгук, продолжая двигаться. — Иди ко мне.

Тэхён лижет сосок и ложится полностью на Чонгука. Они целуются, двигаются в одном ритме, наслаждаясь близостью и разделяют удовольствие.
— Еще, Чонгук, еще немного…
— Да, малыш…
— Обожаю тебя, мммм, боже…
Сбитый шепот в губы и снова поцелуй, Чонгук нажимает на бедра Тэхёна, входит полностью и застывает, кончая глубоко внутри, чувствует, как Тэхён пачкает их животы, идет за ним. Их обоих колотит, они просто касаются губами губ и принимают это наслаждение. Чонгук первым начинает снова двигать губами, лижет языком, возобновляя поцелуй, ощущает, как Тэхён слабо улыбается.
— Мой малыш доволен? — тихо спрашивает Чонгук.
— Твой малыш — самый довольный малыш в мире, — мурлычет в губы Тэхён.
— Так и должно быть.
Тэхён чуть приподнимается и смотрит в счастливые черные глаза. Гладит пальцами щеку и говорит:
— А ты самый счастливый?
Чонгук слабо улыбается и облизывает губы.
— Уже три года самый, Тэ.
Тэхён смеется и кладет голову на плечо Чонгуку, тот обнимает его поперек спины обеими руками. Вот так хорошо и спокойно, наконец-то.

________________________

Тэхён сидит на парапете балкона, внизу тридцать этажей, а вокруг ночной Париж сияет огнями. Он оборачивается через плечо, любуется этой красотой, легкий летний ветер треплет его волосы. На нем только штаны и расстегнутая рубашка, ему комфортно и совершенно не страшно, хотя раньше он боялся высоты. Сейчас смотря вниз он не ощущает удушающей паники и желания уползти обратно в квартиру, ему интересно, ему нравится эта свобода от страха. Тэхён поворачивает голову и смотрит на Чонгука, который выходит к нему на балкон. На нем только черные штаны, он босиком подходит к Тэхёну и чуть толкает, смеется, когда тот сжимает сильнее пальцы на краю парапета и щурит глаза.
— А если бы я упал?
— И что? — с улыбкой спрашивает Чонгук, встает между разведенных бедер и обнимает за талию. — Тебе уже это не страшно. Да, были бы переломы, но ты бы встал и пошел дальше.
Тэхён фыркает и обнимает его за шею, смотрит в глаза, которые сейчас на одном уровне с его глазами.
— Пока еще не могу привыкнуть.
— Привыкнешь, — ладони гладят спину под рубашкой, Чонгук сейчас полностью расслаблен и смотрит с улыбкой. — Вообще мы можем приземляться на ноги, нужно тренироваться и не беситься из-за переломов в начале.
— Покажешь?
— Хорошо.
— Научишь?
— Обязательно, — смеется Чонгук и обнимает Тэхёна, ставит подбородок ему на плечо, смотрит на огни за его спиной. — Я всему научу тебя, малыш. Покажу весь мир, я обещаю тебе.
— Я знаю, — Тэхён улыбается, пальцами перебирая мягкие волосы вампира. — Не верится, что уже три года прошло. Хотя для тебя это очень мало.

Чонгук усмехается и отклоняется, чтобы посмотреть в карие глаза.
— Ты прав, для меня время идет по-другому. Но эти три года с тобой… Их не сравнить с веками до. Три года назад, в эту ночь я впервые поцеловал эти губы, — большой палец скользит по раскрытым губам Тэхёна, Чонгук смотрит на них. — Я так этого хотел…
— Я тоже, — шепчет Тэхён. — Мне казалось, что я сойду с ума, если ты меня не поцелуешь. Никогда не забуду наш первый поцелуй.
— Малыш…

Чонгук целует медленно и томно, смакует вкус любимых губ, языком толкает язык Тэхёна. Он тоже не забудет как тогда, в ту ночь, он, старый вампир, дрожал вместе с человеком, еще не зная и не понимая, что происходит и кто они друг для друга.
— Мой мальчик, — шепчет в губы Чонгук, на что Тэхён смеется и смотрит в глаза. — Я так хотел, чтобы ты меня не боялся.
— Сложно не бояться, — фыркает Тэхён. — Никогда Чимину не забуду, как он сначала напоил меня своей кровью, потом вырубил, закинул в багажник и привез к тебе.
— И спасибо ему за это, — с улыбкой говорит Чонгук.
— Согласен, — Тэхён носом ведет по теплой щеке, чмокает легко. — Меня так тянуло к тебе…
— И ты сопротивлялся, это понятно. А я хотел, чтобы ты увидел не вампира, а мужчину. Впервые за века сомневался и боялся, что ты сбежишь.
— Я не смог, — Тэхён смотрит в глаза и гладит шею Чонгука сзади. — Уже тогда думал только о тебе.
— И шипел, чтобы я убрал клыки.

Тэхён смеется, откинув голову, а Чонгук с улыбкой наблюдает за ним.
— А ты убить меня хотел, — Тэхён щурит глаза. — Нет человека — нет проблем.
— Я был глуп, любимый, — говорит Чонгук, а Тэхён смеется еще громче.
— Вот уж глупым я тебя точно не назову, — он гладит широкие плечи, закусив губу.
— Благодарю, — усмехается Чонгук. — Тэ, эти три года… Ты же знаешь, что они самые лучшие в моей жизни, — Тэхён смотрит в любимые глаза, самые глубокие и невероятные для него. — Всё стоило пройти, и я пройду еще больше, чтобы быть с тобой. Мы пройдем. Ещё три года, и еще три. Три десятка лет, и еще…
— Три сотни лет, — шепчет Тэхён и прикрывает глаза, когда теплая ладонь накрывает его щеку.
— Именно, малыш, — тихо и серьезно говорит Чонгук. — До бесконечности, я обещаю.

Они смотрят в прикрытые глаза друг другу, губами водят по губам, легко и нежно, просто ощущая друг друга рядом.
— Я ни о чем не жалею, Чонгук, — Тэхён носом утыкается ему в щеку, водит самым кончиком по коже. — То, что между нами — невероятно. Никогда не думал, что можно так сильно любить. До исступления желать быть просто рядом. Я так счастлив с тобой и хочу год за годом, век за веком, неважно. Боже…
Он обнимает крепко за плечи, Чонгук прижимает его к себе и улыбается.
— Да, малыш, так и будет. Поверь, я все для этого сделаю.
— Я всегда тебе верю, ты же знаешь.
— Знаю, и это очень важно. Я так люблю тебя, малыш.
— Люблю тебя, Чонгук, так сильно люблю.

Тэхён ногами оплетает бедра Чонгука, когда тот подхватывает его под ягодицы, поднимая с парапета. Держит крепко своего малыша, который улыбается ему в шею, водит губами по коже. От него сейчас исходит такое тепло, такая любовь и желание быть всегда рядом, еще ближе, что Чонгук закрывает глаза и наслаждается этим мгновением. Его малыш пришел и своим теплом отогрел сердце, которое за века застыло и просто существовало вместе со своим хозяином. Ведь Тэхён сильный, добрый, он всегда поддерживает и дарит жизнь. И теперь Чонгук живет, он чувствует, он жизни не представляет без Тэхёна, самого необходимого, до боли любимого. Чонгук сделает все, чтобы их жизнь была долгой и самой счастливой, ведь теперь есть ради кого, ради чего жить. Он защитит его и свою линию, он получил за эти три года не только любовь, но и друзей, союзников, вампиров, которые будут всегда рядом, а он в ответ протянет им руку и поддержит. Сжимая сейчас в своих руках свое сокровище, Чонгук знает, ради чего стоит сделать все, ради таких мгновений. И они пройдут вместе всё, рядом и навсегда, Мастер и его Малыш.

——————————
Примечания:
💜❤️
Что сказать? Вот и закончилась эта история🥺 Как всегда в конце "процесса" есть и радость, потому что я рассказала всю историю, написала все, что хотела. Есть и грусть, потому что не хочется расставаться с любимыми героями, тем более, это пока самый мой большой фф, состоящий из двух частей.
Хочу сказать, что эта работа для меня отличается от других, ведь здесь совершенно другой мир, герои, свои законы. Вампиры мне давно интересны и я счастлива, что решила написать эту историю. Я знаю, что есть те, кто хотел, ждал Тэхёна-вампира. Знаю, что есть те, кто не хотел, чтобы он становился вампиром, считая, что это интересно - вампир и человек. Скажу свое мнение. Еще когда я заканчивала 1 ч. и в голове появилась идея продолжения, я знала, что он станет вампиром, я хотела этого. Причина проста - их отношения должны быть на равных, между ними не может быть сомнений в чем-то, они должны чувствовать друг друга целиком и полностью. Тэхён не должен в чем-то сомневаться, а Чонгук не должен переживать, что нелепый случай заберет его любимого. Их отношения - это друг в друге с головой и навсегда, без каких-либо "но". И я сделала, как хотела, как видела их. Любую историю можно писать бесконечно, пока гг живы, но я ставлю последнюю точку сегодня. Я рассказала все, что хотела, показала друзей, врагов, силу и желание защитить то, что имеешь. И они это сделают, уж я в этом не сомневаюсь.
И я оставляю моих Мастера и Малыша зная, что они счастливы и любимы на века🩸❤