Укуси меня... Часть 2

— Юн, быстрее, мы… Ах, черт! Мы опаздываем…
— А я говорил не дразнить меня, — шипит Юнги, быстро двигая бедрами.
Он вжимает Чимина в заднее сиденье своего внедорожника, полностью опустившись ему на спину. Движения резкие и четкие, а от звонких стонов Чимина срывает тормоза. Он не сдержался, когда его любимый на скорости полез ему в штаны и ртом накрыл член. Поэтому Пак не должен удивляться, что его жестко и нетерпеливо втрахивают в светлую кожу обивки сиденья, он только глаза закатывает и просит быстрее. Чимин вскрикивает, когда клыки прокусывают его шею сбоку, Юнги делает жадные глотки, впечатываясь пахом в упругие ягодицы.

— Твою мать, Юнги!
Громкий крик чуть оглушает в небольшом пространстве, Чимин вздрагивает всем телом, пачкая обивку сидений. Они полностью в одежде, только джинсы спущены у обоих, и Пак слышит, как трещит ткань на спине, когда Юнги с рычанием отрывается от его шеи, прижимается пахом вплотную и кончает внутри. Он носом утыкается в пепельные волосы, сжимая в руках тело Чимина, и шепчет:
— Что хотел, то и получил.

Они сидят на заднем сидении, приводят себя в порядок, Чимин, скривив губы, стягивает с себя разорванную рубашку и кидает ее в Юнги, который сидит рядом.
— Ты ее кровью измазал, разорвал и кончил в меня, идиот.
— Не бубни, Чим, сам виноват, — ухмыляется Юнги и приподнимает бедра, натягивает джинсы. — Главное, вечером сказал, что нет времени, когда мы проснулись, а на скорости начал сосать. Вот и походи теперь так.
Он выскакивает из машины, когда Чимин бросается в его сторону, догоняет у капота и запрыгивает на Юнги, оплетая руками и ногами. Юнги смеется и поддерживает его за задницу, целует глубоко, наслаждение от оргазма расслабило тело, потому что последние дни было не до отдыха, это дело измотало его и злило, и как же он рад, что все закончилось, а его вампир хоть и не отличается терпением, но ждал и терпел его рычания. Чимин отрывается от губ Юнги и шепчет:
— Сам виноват. Нужно больше внимания мне уделять.
— Сегодня после Совета я уделю тебе и твоему телу очень много внимания, — отвечает Юнги, смотря на Чимина снизу вверх. — Да, нам это было необходимо.
— Согласен, — улыбается Чимин и спрыгивает с его рук. — Поехали, пока мой Мастер не начал злиться.
Пак подходит к машине и берет с переднего сиденья черную кожанку, надевает ее на голое тело. Садится и захлопывает дверь, Юнги сразу трогается с места, ехать осталось не больше десяти минут.

— Вообще хочу уехать отдыхать, — говорит Чимин, смотря на деревья, которые быстро мелькают за окном. — Как тогда, три года назад. Мы больше так нигде и не были.
— Я тоже хочу, — отвечает Юнги, сидит расслабленно, одной рукой придерживая руль. — Но что-то мне подсказывает, что пока у нас такой возможности не будет.
— Да, я тоже так думаю, — Чимин поджимает губы. — Чонгук.
— Чонгук, — медленно кивает Юнги. — Он тебе ничего не говорил?
— Нет, — фыркает Чимин, — а я и не спрашивал. Но он у нее еще не был.
— Думаю, осталось недолго ждать, — Юнги пальцем стучит по рулю и смотрит на Чимина. — Пройдет Совет, он ждет, пока Тэхён придет в себя и полностью адаптируется. Чонгук точно не оставит его. А вот потом…
— Смотри на дорогу, — скучающе говорит Чимин, повернув голову к Юнги. — Ты уже разбил так одну машину.
— Лось выбежал неожиданно, — усмехается Юнги. — А я любовался тобой, ты раздеваться начал.
Чимин посылает ему воздушный поцелуй, Юнги подмигивает и отворачивается.
— Да, ты прав, — отвечает Пак. — Чонгук скоро возьмется за Николь. Есть у меня предположения, что он сделает.
— У меня тоже, — хмуро говорит Юнги. — Одну из самых страшных вещей для вампира.
— В точку. Да и Совет тоже радости не принесет моему Мастеру. Хотя, — Чимин цыкает и проводит рукой по чуть растрепанным пепельным волосам. — Мы свою проблему решили, теперь пусть их линии разбираются.

Ворота автоматически открываются, машина плавно заезжает на территорию. Юнги подмигивает в камеру, зная, что охрана следит круглосуточно за всей территорией, и едет по дорожке к дому. Чимин первым выходит из машины и застегивает куртку на молнию, чтобы не слушать подколы Чонгука о том, где же его «второй» потерял рубашку. Юнги подходит сбоку и обнимает за талию, они идут к двери. Чимин достает свою карту, прикладывает к датчику, с двери одним щелчком снимается блокировка. В фойе уже стоят несколько вампиров, которые поедут на Совет вместе с Мастером, они приветствуют Чимина и Юнги, отвечают, что Чонгук с Тэхёном в кабинете и ждут их.

Чимин заходит первым и усмехается, когда видит Тэхёна, который сидит на их Мастере, Чонгук сжимает его задницу, расслабленно сидя на диване и широко расставив ноги. Тэхён отрывается от его губ и резко поворачивается, его глаза сверкают, а клыки увеличены, Юнги присвистывает, он еще не видел Тэхёна в новом амплуа.
— Охренеть, Тэтэ, ты шикарно выглядишь, — усмехается Юнги, закрывая за собой дверь.
Чонгук смеется и выглядывает из-за Тэхёна, смотрит на друзей.
— Он всегда шикарно выглядит.
— Тут не поспоришь, — отвечает Юнги.
Тэхён слетает с Чонгука, в миг оказывается возле Чимина и сжимает его в объятиях так сильно, что хрустят кости. Чимин шипит и обнимает в ответ, смеется тихо, прижимая друга к себе.
— Кому-то стало лучше, — усмехается Пак.
— Теперь я могу сделать так, — довольно говорит Тэхён и отклоняется.
— О да, ты сильный вампир, — тянет Юнги, смотря на них.
— Тоже хочешь обнимашки? — спрашивает Тэхён, отходя от Чимина и прищурив глаза.
— Спасибо, я пас, — фыркает Юнги и идет к Чонгуку, который сидит на диване, наблюдая за ним с усмешкой.

— Все нормально? — тихо спрашивает Чимин, внимательно смотря в лицо Тэхёну.
— Все отлично, правда, — кивает тот в ответ, — пока не наступает голод. Но уже намного лучше.
— И будет все лучше и лучше, — с улыбкой говорит Чимин.
— Я знаю, — Тэхён улыбается в ответ и поворачивается к Чонгуку. — Мы пойдем, вам скоро нужно уезжать.
— Я приду еще перед отъездом, малыш, — говорит Чонгук, смотря на любимого. — Нужно будет переодеться.
Тэхён улыбается и кивает, они с Чимином выходят из кабинета. Чонгук ждет, пока дверь закроется, улыбка сходит с лица, он поворачивает голову и смотрит на Юнги, который сидит напротив в кресле.
— Что ты узнал? — тихо спрашивает Чонгук.

В кабинете наступает тишина после того, как Юнги все рассказал. Чонгук смотрит на свои руки, крутит на среднем пальце широкое кольцо, которое ему на прошлый день рождения подарил Тэхён. Он точно не удивлен тому, что услышал, и даже рад, что по идее сегодня все и закончится. Но при этом будут проблемы и последствия, хотя их они не должны коснуться. Чонгук поднимает голову и смотрит на Юнги, который сидит и ждет реакции от друга.
— Ты отлично поработал, — спокойно говорит Чонгук, смотря в темные глаза. — Я в тебе и не сомневался. Как и не сомневался в том, что кто-то из этих мудаков замешан. Рад, что ты все выяснил. Стало все намного понятнее, но в то же время запутаннее. Нужно узнать мотивы.
— Мы можем догадываться о них, — спокойно отвечает Юнги. — Хотя в их дела мы не лезем.
— Думаю, они сами прояснят всё. И сегодня кто-то определенно умрет.
— Мы не будем изгонять линию?
— Я выдвину предложение об убийстве, — твердо отвечает Чонгук, исподлобья смотря на Юнги. — Одиннадцать вампиров убиты за это, чем лучше Мастер, который всем этим руководил? Все равны, Юнги.
Мин кивает головой и поджимает губы. Да, последствия будут в виде линии, которая останется без Мастера, и насколько он знает, ни у одного нет «второго» в линии, почему-то не все любят заместителей. У Юнги его тоже нет, есть только более доверенные и приближенные вампиры. Это уже личное решение каждого Мастера, как руководить и что делать в своей линии.
— Ты прав, — говорит Юнги. — Я даже знаю, кто кого убьет.

— Он имеет на это право, — фыркает Чонгук. — Кто-нибудь еще в курсе всего расклада?
— Да, Цао.
— Ну, это понятно.
— Еще двое новых Мастеров будут присутствовать. Они отсутствовали, но вернулись в город. Это Алекс и Ирэн.

Чонгук кривит губы, а Юнги громко смеется.
— Знаю, она тебя раздражает, но она в Совете.
— Много лет ее не видел и еще столько же с удовольствием бы не пересекался.
Чонгук убил Мастера той линии почти сто лет назад, когда ему бросили вызов. А Ирэн была «второй», соответственно, стала Мастером. И как же она хотела объединить свою и линию Чон, решив, что их союз, как деловой, так и в постели, сделает их самыми сильными в городе и чуть ли не во всей Америке. Но проблема в том, что линия та за убийства людей, и не поверил Чонгук убеждениям в том, что все вампиры, а их на тот момент было почти две сотни, возьмут и станут «хорошими». Он свою линию для себя делал и для своих вампиров, ни с кем и никогда не собирается объединяться, хотя такая практика существует, но довольно редкая. Да, линия сразу становится больше, сильнее, но два Мастера… Это как нужно доверять вампиру рядом с тобой, чтобы управлять вместе? Чонгук этого не поймет, ты даже с друзьями можешь спорить и быть несогласен, а это очень серьезно — объединение линий. И вот с тех пор холодная война с Ирэн продолжается, но никак не проявляется. Они просто игнорируют друг друга, иногда кидая едкие фразы при редких встречах. Ее линии не тягаться с линией Чон, да и она не очень сильна и стара, поэтому молчит и шипит за спиной. Что поделаешь, у вампиров отличная память.
— Да ладно, она безобидная, — фыркает Юнги. — Никогда не дернется, если помнит, как ты кинул сердце ее Мастера ей в ноги.
— Было весело, — протянул Чонгук и встал с дивана, посмотрел на часы, Совет начнется через полтора часа. — Я пойду переоденусь, жди меня в фойе. Ты один приехал?
— Да, мои вампиры будут ждать у Цао.
— Отлично, — кивает Чонгук и выходит из кабинета.

______________________

— Чем хочешь заняться? — спрашивает Чимин, расхаживая по большой спальне Чонгука и Тэхёна.
— Не знаю, — пожимает плечами Тэхён. — Можно пойти в парк, побегать, я вчера сходил с Чонгуком и снес три кипариса. По-моему треснули пара яблонь.
Чимин смеется и останавливается, смотрит на Тэхёна, который развалился на кровати.
— Да, в начале важно научиться ориентироваться и уметь применить нашу силу и скорость, чтобы не сшибать двери, деревья, стены и машины.
— У меня лучший учитель, поэтому уверен, что все будет отлично, — с улыбкой говорит Тэхён.
Чимин подходит к кровати, садится рядом и гладит друга по бедру, обтянутому синей джинсой.
— Да, Чонгук лучший, я согласен. Он всем постоянно помогал, я вообще был первым. Это потом он мог доверить кому-то присматривать за новорожденными вампирами, потому что времени становилось меньше, но всегда следил за всем. Я тоже обращал за него и следил за вампирами, знаю это и изнутри, и снаружи, поэтому все у тебя будет отлично. К тому же, — Чимин ухмыляется и продолжает, — наш Мастер ни одного из обращенных вампиров не любил, а тебя любит. Он все сделает для тебя.
— Да, я знаю, — Тэхён садится на кровати и смотрит в глаза Чимину, — сейчас уже это чувствую. Просто в начале, — Тэхён облизывает губы и поджимает их, — в начале казалось, что этот ад никогда не закончится. Было так больно, а я чувствовал себя зверем. Ничего не нужно было, кроме крови, и чтобы много, до конца, всегда казалось мало. Да кому я это рассказываю, — Тэхён машет рукой, а Чимин усмехается. — А сейчас уже по-другому. Я большую часть времени нахожусь в здравом уме, хотя голод все равно сильный после пробуждения, но я вижу разницу, поэтому легче. Людям уже не больно, — Тэхён чуть улыбается, Чимин понимающе кивает. — Но пришли другие проблемы…

Чимин громко смеется, откинув голову, Тэхён качает головой, вспоминая, как сегодня вечером снова с ума сходил от желания после кормления.
— Но и тут мой Мастер мне помогает, — ухмыляется Тэхён.
— Не знаю, мне не помогал, — фыркает Чимин.
— Еще бы, блять, он тебе помогал.
Тэхён перестает улыбаться, а глаза начинают чуть сверкать, он исподлобья смотрит на друга.
— Ооо, злой молодой вампир, тише, — усмехается Чимин. — Можешь даже не думать в эту сторону, мы с Чонгуком никогда эту грань не переходили, сразу стали лучшими друзьями, поддержкой друг для друга.
Тэхён прикрывает глаза, успокаиваясь. Ревность так быстро вспыхивает, он не может это пока контролировать. Все усилено в десятки раз, а он и так был ревнивым всегда. А сейчас крышу срывает с пол оборота. Он сегодня наблюдал, как кормится Чонгук. И хоть тот ничего такого не делал, взял запястье и пил кровь, спокойно и сосредоточенно, а потом поблагодарил, но Тэхён набросился на него, ведь он три года был тем, кто давал кровь своему вампиру. Ревность душила, пусть он и понимал, что это глупо. Они вампиры, им нужна кровь, и этому контролю тоже нужно будет научиться.
— Прости, — шепчет Тэхён и смотрит на улыбающегося друга, — меня срывает и заносит в один момент.
— Все нормально, Тэ, — отвечает Чимин, сжимая пальцами бедро друга. — Ты все равно не сможешь это взять под контроль полностью. Есть рычаги, которые нам не подвластны. У меня это Юнги, у него — я. А у Чонгука — ты, наверное единственный можешь довести нашего Мастера до безумия, я очень переживал за него в тот момент.
— Да, я понимаю, я тоже начал переживать, когда стал соображать. И он винит себя, хотя я не собираюсь его винить. Просто счастлив, что жив и всегда буду с ним.

Чимин тянет Тэхёна на себя и крепко обнимает, тот тихо смеется и прижимает друга ближе.
— Ты всему научишься, — уверенно говорит Чимин и отклоняется. — Сложнее всего взаимодействие с людьми во внешнем мире, но постепенно все придет в норму.
— Да, Чонгук мне говорил, — кивает Тэхён. — Хорошо, что моя бабушка уехала сейчас, не хотелось бы мне подавлять в себе желание вцепиться ей в горло.
Тэхён морщится и дергает плечами, Чимин смеется тихо, не сводя с него взгляда.
— Они уже уехали. Если хочешь, можем сходить в парк, я побегаю с тобой. Могу поучить драться, потом покажешь нашему Мастеру свои результаты.
Чимин игриво дергает бровями, на что Тэхён громко смеется.
— Отличная идея, я согласен. И Чимин, — Тэхён становится серьезным, смотрит пристально, — на Совете все будет хорошо?
— Все будет хорошо, обещаю, — кивает Чимин. — Хочешь, все расскажу тебе?
— Нет, не нужно, я потом спрошу у Чонгука. Хотя он бесится, когда я говорю с ним о делах, но у него нет выбора. И еще я хотел бы поговорить с Алишей, она сейчас в доме?
— Насколько я знаю, да, — Чимин чуть хмурит брови. — И даже знаю с кем.
— Дааа, Чонгук мне говорил, — улыбается Тэхён. — У них с Хосоком что-то закрутилось.
— Именно. Он ее нашел в том доме, давал свою кровь, сам попросил обратить и привез сюда. Сам провел через обращение и адаптацию, ухаживал и помогал. Сейчас она в полном порядке. Хочешь поболтать с ней?
— Да, она самый молодой вампир, мне нужно ее увидеть, чтобы…
— Я понимаю, — легко улыбается Чимин. — Пойдем.

Они спускаются на первый этаж и идут под лестницу, где находится кабинет охраны. Здесь установлены мониторы для всех камер, вся система безопасности дома и территории. Хосок, как начальник охраны, следит за всем и живет в доме, хоть и имеет свою квартиру, как и все вампиры линии. Они заходят в огромное помещение, которое слева заставлено мониторами, черно-белые картинки сменяют друг друга с определенным интервалом. Прямо находится огромный пульт управления с кнопками и лампочками, справа большой кожаный диван, на котором и сидят Хосок и Алиша. Девушка присела на колени к вампиру, улыбается и что-то говорит, когда Тэхён и Чимин заходят. Она резко вскакивает и чуть кланяется, Чимин усмехается и машет рукой.

— Успокойся, все нормально, — он переводит взгляд на Хосока и продолжает: — Но я доложу нашему Мастеру, что его начальник охраны не следит за мониторами, а зажимает молодую вампиршу.
— Нет, нет, он только что…
— Алиша, успокойся, — с усмешкой говорит Хосок, смотря на Пака, который хитро щурит глаза. — Чимин шутит. Он прекрасно знает, что я ответственно отношусь к своей работе.
Вампиры пристально смотрят друг другу в глаза, затем начинают смеяться, а Алиша прикрывает глаза, расслабляясь. Тэхён наблюдает за ней, она очень красива. Черные длинные волосы чуть завиты на концах, темные глаза слегка выделены макияжем. Невысокая, миниатюрная, идеальная загорелая кожа. Она сцепила руки перед собой в замок и во все глаза смотрит на Тэхёна, который мягко улыбается и говорит:
— Привет.
— Здравствуйте, господин, — отвечает Алиша с сильным испанским акцентом.

Тэхён хлопает глазами, а Чимин смеется и говорит на испанском:
— Алиша, Тэхёна не нужно называть господином, не любит он этого. Нашего Мастера да, пока он не скажет, что ты можешь обращаться к нему по имени.
— Хорошо, — тихо отвечает Алиша, — Тэхён.
— Так лучше, — усмехается Ким. — Мы можем немного поговорить, Алиша?
Вампирша робко улыбается, кидает взгляд на Хосока, тот подмигивает и кивает.
— А мы пока поговорим с тобой, — говорит Чимин и подходит к мониторам. — Чонгук дал пару распоряжений.
— Хорошо, — кивает Хосок.
Он встает с дивана, подходит к Алише и шепчет что-то на испанском, Тэхён слышит приглушенно, но ничего не понимает, но Чимин тихо усмехается. Вампирша улыбается и кивает, Хосок чмокает ее в лоб и отходит, а она подходит к Тэхёну, который открывает для нее дверь.

Они заходят на кухню, она сейчас пуста, садятся друг напротив друга на высокие стулья за небольшой стойкой. Видно, что Алиша смущается, разглядывает его, но отводит взгляд, Тэхён улыбается и говорит:
— Алиша, я не знаю испанский, а как у тебя с английским?
— Я говорю, но плохо, — у нее сильный акцент, она произносит некоторые слова неправильно, но понять ее можно. — И не всегда понимаю, если говорят быстро или я не знаю слов.
Тэхён кивает и спрашивает:
— Почему ты так смотришь на меня?
Вампирша закусывает губу и глядит в глаза.
— Мне Хосок рассказал, кто ты, — тихо отвечает Алиша. — Кто ты для нашего Мастера и в этом доме. Хосок сильно переживал за вас.
Тэхён улыбается и говорит:
— Да, это было неожиданно, но точно не хуже, чем у тебя. Ты же знаешь, что они все умерли?
Красивое лицо в миг стало жестким, а глаза начали светиться. Алиша их прикрыла и сжала кулаки на столе, клыками закусила губу.
— Хосок сказал, потом Мастер пришел и все объяснил. Он очень добрый и внимательный, — Тэхён не может сдержать улыбки. — И я рада, очень рада.
— Понимаю тебя, — кивает Тэхён, голос становится серьезным. — Они другого не заслужили. И я хотел просто поговорить с тобой, потому что ты прошла уже то, что я прохожу еще. И это было недавно. Сейчас ты как?

Алиша думает, кажется, пытается разобрать все, что только что сказал Тэхён, а потом медленно отвечает, смотря в глаза:
— Сначала я пожалела, что согласилась, это так. Потому что было ужасно, я хотела убить, пить и пить, это… плохо. Но Хосок был рядом, и Мастер приходил, говорил со мной, становилось легче. Сейчас прошел месяц и все… отлично, да, — девушка улыбается, ее лицо становится еще моложе. — Я еще не все умею, но голод контролирую хорошо, сама хожу к донорам и мне разрешили пить из шеи.
Тэхён медленно облизывает губы, вспоминая, как его каждый раз манит эта вена на шее донора, а потом он клыками протыкает шею Чонгука и пьет, так вкусно… Но он хочет попробовать питаться из шеи, его тянет к ней.
— И сложнее пить из шеи, — продолжает Алиша, — контроль… Контроль хуже, да. Но я справляюсь.
— Это замечательно, — тихо отвечает Тэхён. — Знаешь, я хотел увидеть тебя, убедиться, что и у меня все будет хорошо. Остальные вампиры рядом такие старые, у них все так просто кажется. А ты все это только проходишь, ты придала мне уверенности.
— Спасибо, — Алиша робко улыбается и опускает взгляд.
— А как у вас с Хосоком? — лукаво спрашивает Тэхён с усмешкой.
— Он… замечательный, — тихо шепчет Алиша и поднимает взгляд темных глаз, — и очень мне нравится.
— Он правда замечательный и очень заботливый. И если он взял за тебя ответственность, то не бросит. Он так смотрит на тебя…

Если бы вампиры могли краснеть, то Алиша заалела бы щеками, Тэхён уверен. Она еще такая молодая, ей на вид не больше двадцати лет, а красивое кукольное лицо и миниатюрная фигура придают ей совсем хрупкий вид. Но она вампир, сильный и молодой, она вытерпела уже столько боли и прошла через фиесту вампиров, а затем превращение. Многие за всю жизнь столько боли не испытывают, сколько эта девушка испытала за последние пару месяцев.
На кухню заходит Чимин и говорит:
— Я закончил, а вы?
— Да, мы тоже, — кивает Тэхён и смотрит на вампиршу. — Мы с тобой еще поболтаем, хорошо?
— Да, конечно.
Алиша встает, чуть склоняет голову и выходит, закрывая за собой дверь.
— Она хорошая, — тихо говорит Тэхён.
— Хорошая, — кивает Чимин. — Жаль, что все это пережила.
Пак поджимает губы, а Тэхён смотрит на друга, его история такая же, только он дольше был у тех, кто так любит «экзотику» и не считается с людьми и их телами, жизнями.
— Ладно, не будем о грустном, — Чимин усмехается. — Побегаем, Тэ? Хрен ты меня догонишь?
— Я даже в этом не сомневаюсь, — смеется Тэхён и встает со стула.

__________________________

Во главе стола сидит Цао, рядом с ним Юнги, напротив Юнги Чонгук. Еще семь вампиров из Совета вдоль стола, трое Мастеров, чьи вампиры участвовали в фиестах, сидят с другого края. Чонгук обводит всех взглядом, отмечая новых Мастеров, Алекса и Ирэн, которая кинула на него один взгляд, фыркнула и больше не смотрела в его сторону. Она приехала последней, все ждали ее, но вот она заняла свое место и нужно начинать Совет, у Чонгука нет никакого желания задерживаться здесь дольше, чем необходимо. Но кто когда считается с его желаниями?
— А почему мы в доме Цао, а не в ресторане Чонгука? — с усмешкой спрашивает Саймон, сложив руки на груди, все переводят взгляды на него. — Снова будем кого-то убивать?
Цао кривит губы в усмешке, Чонгук смотрит в глаза Юнги, тот дергает черной бровью. Чонгук откидывается на спинку стула и говорит, привлекая внимание Мастеров:
— Как хорошо, что ты поднял эту тему, Саймон, — Чонгук подтягивает рукава своего темно-синего свитера мелкой вязки, открывая крепкие предплечья, и продолжает: — Мне есть что сказать по этому поводу. До этого Трэй выдвинул предложение изгнать Мастера и его линию из города, если выяснится, что Мастер имел непосредственное участие в том пиздеце, который творился не один месяц. И я тут подумал… А почему мы должны изгонять, — Чонгук смотрит твердо в глаза Саймона, — а не убить, как всех остальных вампиров? Это точно такое же преступление в нашем мире, подверглась опасности наша главная тайна, значит, и наказание должно быть для всех одно.

Вампиры молчат и задумчиво смотрят на Чонгука, который медленно всех обводит взглядом.
— Ты прав, — первым говорит Итан, — но останется линия…

— Линия не первый раз останется без Мастера, — спокойно отвечает Чонгук, смотря на Итана. — Кто-то захочет жить сам по себе, «кочевников» без Мастера не так уж и мало. Кто-то уйдет в другие линии или просто займет место своего Мастера. Не важно…
— Не важно?! — рычит Саймон, сжимает кулаки и подается вперед, его глаза сверкают, когда он смотрит на спокойного Чонгука. — Тебе не важно, это понятно. А мы должны поверить в то, что нарыл вот он, — Саймон указывает пальцем на усмехающегося Юнги, — и просто сдохнуть, да? Почему мы вообще должны верить ему? Это может быть подставой.
— Полностью согласен, — говорит Адам, смотря исподлобья на Чонгука.
— И какой мне смысл подставлять кого-то из вас? — с улыбкой спрашивает Юнги. — Мне похрен на вас и ваши линии. Но при этом каждый из вас обращался ко мне, когда припирало, и вы верили мне и тому, что я для вас находил.

Все слышат, как Саймон скрипит зубами и откидывается на спинку стула, говорит со злостью:
— Я против.
— Я тоже, — кидает Адам.
Все смотрят на Мишель, которая пожимает плечами и отвечает:
— Мне без разницы, я ничего не делала.
— А это значения не имеет, милая, — едко говорит Саймон, смотря на нее. — Тебе здесь никто не верит, а Юнги поверят.
— Я тебе не «милая», — шипит Мишель, прожигая взглядом Саймона. — Не обращайся ко мне вообще, ты меня понял?!
— Она мне точно нравится, — кивает головой Катрин, с усмешкой смотря на Мишель.
— Ты охре…
— Так, хватит! — рявкает Чонгук и ладонью бьет по столу. — Ненавижу Советы, потому что такое ощущение, что собираются не Мастера, которым хрен знает сколько лет, а детский сад. Сука, наш закон нарушен и сдохнут те, кто к этому причастен. Если бы я позволял своим вампирам разбрасывать трупы, вы бы вырвали мне сердце, но я еще не сошел с ума. А если вы не хотите подчиняться нашим законам, валите жить в пустыню, в джунгли, в лес, мне похуй, там нет законов. Но если выбрали город-миллионник в Америке, то, блять, хотя бы следите за собой и своими линиями. Я голосую «за».

Все молчат, Адам смотрит на Чонгука и кривит губы, Чон твердо встречает его взгляд и дергает бровью. Саймон молчит и смотрит в стол, сжимая и разжимая кулаки. Постепенно все вампиры начинают говорить «я — за», так же подтверждая согласие от тех, кто отсутствует.
— В итоге все «за», — тихо говорит Цао, — голоса трех Мастеров не считаются, как лиц заинтересованных.
— Как я понимаю, — говорит Онри Деваль и переводит взгляд на Юнги, — раз мы заговорили об убийстве Мастеров, значит, ты что-то узнал.
Все переводят взгляд на Мастера линии Мин, Юнги облизывает медленно губы и говорит:
— Да, я узнал. Пора уже разобраться в том, что произошло. Сначала я выяснил, что заказчиками каждый раз были вампиры из линии Саймона, они связывались с поставщиками из разных стран, сами делали заказ и оплачивали тоже они…
— Ты врешь, сука! — Саймон вскакивает с места, его стул летит на пол, а клыки оскалены. — Я не имею к этому отношения!
— Сядь, Саймон, иначе ты закончишь Совет со свернутой шеей, — тихо, но угрожающе говорит Цао. — Сейчас ты, как Мастер, не имеешь права голоса, потому что находишься под подозрением. И если ты не хочешь начать сейчас драку, то закрой рот. И вспомни, что наших вампиров здесь больше, чем ваших.

Видно, как Саймона трясет от злости, он дергает плечами, стул с грохотом становится на свое место, а он снова садится и опускает голову, скрипя зубами.
— Далее, — спокойно продолжает Юнги, — я выяснил, что заказывали людей больше, чем находили тел. Значит, кому-то еще перепадала доля, возможно, тому самому Мастеру.
— Возможно, — фыркает Саймон, со злостью смотря на спокойного Юнги.
— Да, Саймон, возможно, — фыркает в ответ Юнги. — Если я не прав, то поправь меня и скажи, куда ты их девал?
— Что?! — рявкает вампир и в миг подлетает к Юнги.
Но Мин уже успел вскочить и развернуться, схватить Саймона за шею и пальцами сжать горло.
— Если ты дернешься, я вырву тебе глотку, — сквозь зубы шипит Юнги. — Ты не сдохнешь, только зальешь все кровью и не сразу восстановишься, а мне будет приятно.
— Хватит, — спокойно говорит Чонгук, нахмурив брови и смотря на Мастеров. — Саймон, ты можешь просто сесть? Зря тянешь время.
Юнги отталкивает от себя Саймона и спокойно садится на место. Тот возвращается на свой стул и говорит:
— Я этого не делал, но ты все ведешь к тому, что это я. Вот поэтому я и говорю, что не обязан следовать нашему закону, если меня убьют ни за что.
— Я устал, блять, слушать твое нытье, дай мне закончить, — раздраженно говорит Юнги и продолжает: — Это все, что я узнал за пределами Америки. Дальше я работал в городе. Нашел одного вампира, которому тоже предлагали участвовать, но он отказался…
— А имя можно узнать? — с издевкой говорит Адам.
— Сука! — шипит Катрин и закатывает глаза. — Мы до утра хотя бы закончим?
— Так смешно, — фыркает Трэй, смотря на Мастеров. — Чтобы тут не сидеть, не нужно творить всякую хуйню.
— А я ничего и не делал, — Адам разводит руки в стороны и неприятно усмехается. — Но кто меня будет слушать.
Чонгук закатывает глаза и смотрит на часы. Уже второй час ночи, они сидят час, а не продвинулись ни на шаг. В голове Тэхён и мысли о том, что утром ему снова нужно будет питаться, но скоро он войдёт в режим и кормление необходимо будет один раз в день-два. Но не сейчас. Чонгук смотрит на Юнги, когда тот, проигнорировав Адама, продолжает:
— Нет, свои источники я раскрывать не буду, по понятным всем причинам. И не надо, блять, снова начинать пыхтеть, — резко говорит Юнги, злым взглядом смотря на Саймона и Адама. — Этот вампир, который отказался, рассказал, что предложение шло от вампиров Адама, они говорили, что есть один Мастер, который управляет всем этим и он сможет защитить, если все вскроется.
Адам откидывает голову назад и смеется, все раздраженно стучат пальцами по столу или хрустят позвонками, понимая, что снова начнётся.
— То есть, если мои вампиры так говорили, типа говорили, — издевательски тянет Адам, — то этот Мастер — я? Или Саймон, чьи вампиры все оплачивали? Может, это вообще кто-то не из нас, нет?
— Да твою же мать! — рычит Алекс. — Сука, лучше бы я сидел в Европе и не возвращался, если бы знал, что это так сложно, просто выслушать.
— Мои мысли озвучил, — кидает Ирэн, ненавидящим взглядом смотря на Адама.
— И так каждый чертов раз, — лениво тянет Катрин.
— Если бы тебя здесь хотели убить, я бы посмотрел, как бы ты скакала, — сквозь зубы шипит Саймон.
— Далее, — громко говорит Юнги, он сам уже бесится от этого цирка, рассказ в общем на минут десять, а он не может закончить. — Далее было много беготни в поисках еще вампиров, которые знают что-то о Мастере, который стоит за этим. А сейчас суть, и я сверну шею тому, кто меня перебьет, пока я не закончу.
— Попытаешься, — вставляет Саймон.

— Итог такой, — продолжает Юнги, проигнорировав Саймона. — Вампир из линии Адама, который все знал, но молчал, потому что боялся открыть рот, рассказал, что все это придумал Адам, но устроил все так, чтобы подумали на Саймона. Подговорил его вампиров, обещал защиту для всех, из линии Мишель взяли парочку, чтобы не только их линии были замешаны. Оплата шла от вампиров Саймона, но платил Адам, и никого он спасать не собирался. Одиннадцать вампиров стали пушечным мясом, расходным материалом, а целью было убить Саймона нашими руками, чтобы линия осталась без Мастера, и он мог, как самый близкий друг, переманить вампиров к себе. Вампиров взрослых и сильных. Поэтому и вампиров Саймона было больше, и через них шла оплата, и специально людей покупали больше, а тел находили меньше, чтобы подумали, что Мастер замешан. Адам знал, что наймут меня, везде раскидал зацепки на присутствие Мастера и да, очень много нитей вело к Саймону. Даже пировали на одной из фиест в его загородном доме, а ты и не знал, Мастер, — Юнги кидает взгляд на Саймона, который смотрит на него, не моргая. — И если бы я не вышел на одного-единственного вампира, который все знал, я бы обвинил тебя. Но я хорошо делаю свою работу и копаю до конца. А у тебя очень хуевый друг.

— Сразу говорю, что вампир, который все это рассказал, под моей защитой, — спокойно говорит Цао, смотря на Адама. — Он будет в моей линии, это окончательное решение.
— С какого хрена? — лицо Адама становится злой маской, он скалится, обнажая клыки. — Если этот вампир из моей линии, то он принадлежит мне.
— Тебя скоро не будет, Адам, — спокойно отвечает Цао, не отводя взгляда от вампира напротив.
— Ты! — шипит Саймон и медленно встает со стула. — Ты, мразь!
— И ты им поверил? — Адам смотрит на Саймона снизу вверх, видно, что он еле себя сдерживает. — Ты же понимаешь, что они врут, они всегда против нас.
— Я тоже? — спрашивает Цао.
— И я? — кидает Ирэн, дернув светлой бровью.
— Они всегда нас принимают за ничтожество, — шипит Адам, вставая со стула, Саймон не сводит с него светящихся глаз. — Такие высокомерные, все знающие, будто лучше нас, раз людишек не убивают. Один Чонгук чего стоит. И Юнги, дружок его, — Чон и Мин обмениваются взглядами и снова смотрят на Адама. — А я тебе говорил, что так и будет…
— Вот же ты сука! — рычит Саймон. — Не удалось меня уговорить, решил мою линию полностью себе прибрать, а меня убить? Тварь!

Саймон срывается с места, он хватает Адама за шею, их размытой линией сносит в сторону. Они впечатываются в стену, пробивают гипсокартон и оказываются в соседней комнате, откуда слышится шум.
— Не дайте им покинуть дом! — рявкает Чонгук, вскакивая со своего места, и в момент оказывается в комнате, где Адам и Саймон, неуловимые взгляду человека, сносят все на своем пути.
— Они мне весь дом разнесут, — говорит Цао, стоя слева от Чонгука.
— Он убьёт его, — говорит Юнги.
— Имеет право, — отвечает Чонгук.
— А если Адам Саймона? — спрашивает Катрин, стоя сзади.
Все молчат, думают, что предпринять. Но в этот момент Адам летит на пол, Саймон садится на него сверху и пальцами сжимает глотку, вдавливая пальцы в тонкую кожу.
— Решил все и сразу получить? — шипит Саймон, наклоняясь ниже. — Избавиться от меня?
— Они тебя все равно убьют, — Адам пытается улыбнуться, чувствует, как пальцы прорывают кожу. — Они убивают всех, кто против них.
Саймон, больше не говоря ни слова, нажимает пальцами, они входят с чавкающим звуком, прорывают кожу. Он резко дергает рукой, вырывая глотку Адаму, а затем одним точным движением легко отрывает голову Мастеру под ним. Саймон откидывает ее в сторону и встает, делает глубокий вдох, будто успокаиваясь, и вытирает руку о свои брюки, размазывая кровь по черной ткани.
— Ты был прав, это очень приятно, — говорит Саймон, смотря на Юнги, Мин в ответ усмехается.
— А теперь, Саймон, ты расскажешь, что происходит, — спокойно говорит Чонгук, сложив руки на груди.
— Я имел право его убить.
— Никто не спорит, но нам нужны причины.
— Это личные причины, — фыркает Саймон.
— Ваше личное привело к общему Совету, — со злостью говорит Катрин. — Саймон, перестань бесить и просто все расскажи, хватит быть мудаком.

— Все это началось больше двух лет назад, — говорит Саймон, сидя во главе стола, все Мастера заняли свои места и смотрят на него. — Когда ты убил Бернара, Чонгук, Адам был так зол. Он из тех вампиров, которые считают, что мы — хищники, а вы — «травоядные».
— Да, слышал я такое, — говорит Чонгук. — У Адама было много амбиций, которые он в силу своей слабости не мог реализовать. Аарон был таким же, поэтому они и побежали за Бернаром, как за папочкой, сильным и таким перспективным.
— Ну да, — Саймон кривит губы. — Я тогда не поддержал их, не выступил за Бернара, потому что считал это провальным делом. Не собирался участвовать в том, в чем не видел смысла. Хотя я хорошо общался и с Аароном, и с Адамом, но в той ситуации остался в стороне. И вот Бернара и Аарона нет, ты их убил, Чонгук, а у Адама сорвало крышу. Спустя какое-то время он пришел ко мне и сказал, что в Испании есть недовольные вампиры, которые не считают, что ты поступил правильно, убив Бернара. Хотят отомстить и, конечно, им нужна поддержка здесь, в нашем городе. Все же их линии все там. Я снова отказался, потому что испанские Мастера, походу, видели в нас пушечное мясо, наши вампиры умирали бы хрен пойми за что.
— Умный вывод, — тихо тянет Чонгук, внимательно смотря и слушая Саймона.
Саймон фыркает и продолжает:
— На какое-то время Адам замолчал и больше ко мне не приходил. Я слышал, что он ходил к другим Мастерам, искал поддержки. Но вот больше года назад снова завел эту тему. Его предложением было объединить наши линии, так мы станем сильнее и число вампиров в нашей общей линии будет очень значительным, нас будут больше бояться и уважать. Будут считаться с нами. Я не мог понять, какого хрена ему вообще взбрело это в голову, но потом он все выложил. Адам продолжал общаться с вампирами из Испании, говорил, что те просто выжидают момента, чтобы снова прибыть в Америку и вспомнить смерть Бернара. И, естественно, наша большая линия будет им очень полезна. Они обещали поддержку, деньги, перспективы за то, чтобы Мастера, которые были связаны с убийством Бернара, тоже были убиты. А это ты, Чонгук, — Саймон смотрит в равнодушное лицо Чона, — и ты, Юнги, — он переводит взгляд на усмехающегося Мина. — Третий вампир, как я помню, Намджун, но он в Испании, там у них свои разборки. Я отказался, мне важнее моя линия, чем чья-то месть, которая меня вообще не касается. Адам обещал и просил, описывал, как хорошо будем жить и прочая хрень, ведь без вас, таких сильных Мастеров в городе, дышать будет легче, по его словам. Но, как видите, я отказал, и вот что он придумал в итоге.

Саймон сжимает кулаки и опускает голову, все ощущают его энергетику злости. Чонгук проводит языком по верхним зубам и смотрит на Юнги, тот отвечает прямым немигающим взглядом.
— Кинуть тебе вызов он не мог, потому что понимал, что ты его убьешь, — спокойно говорит Чонгук, Саймон смотрит на него исподлобья и кивает. — И поэтому он решил избавиться от тебя нашими руками, подставить и по возможности набрать как можно больше твоих вампиров, оставшихся без Мастера, в свою линию.
— Он и его вампиры хорошо поработали, — говорит Юнги, а Саймон переводит на него взгляд. — У тебя на данный момент немало «крыс» в линии, которым такая перспектива была по душе.
— Ты дашь мне их имена? — тихо спрашивает Саймон.
Юнги только кивает, не сказав ни слова. Эту информацию он скрывать не будет, потому что предателей среди своих не любит никто.
— Да, предательство, — шепчет Чонгук, стуча пальцами по столу, — очень интересная тема. Пусть и не первый раз и точно не последний, но, сука, бесит каждый раз. Тогда, когда я убил Аарона, Адам нахватал себе его вампиров в линию, но ему было мало.
— Многие сбежали, — тихо говорит Саймон.
— Да, я слышал, — кивает Чонгук. — Скажи, Адам упоминал имя Даниэля Кортеса?
— Нет, — Саймон качает головой. — Я знаю, что он прилетал с Бернаром, но о нем Адам ничего не говорил.
Чонгук кивает и смотрит на гладкую поверхность стола, пока все остальные Мастера молчат и следят за их разговором. Да, Намджун следил за обстановкой в Испании и говорил, что Кортес был из тех Мастеров, кто был против войны после смерти Бернара. Он присутствовал и все слышал, видимо, посчитал, что Арман все же не был разумен в стремлении уничтожать ни за что людей и вампиров.

— А имя «Николь» не звучало? — спрашивает Чонгук, исподлобья смотря на Саймона.
Тот дергает бровью и отвечает:
— Первый раз слышу. А кто это?
— Неважно, — кидает Чонгук.
— Адам упоминал только одно имя, не знаю, может с ним только и общался. Лукас Бланко.

Чонгук обводит Мастеров взглядом, но никто никак не реагирует, он тоже не знает это имя. Но это не значит, что этот вампир никто и не имеет влияния в Испании.
— Я могу узнать, — тихо говорит Юнги.
— Я сам узнаю, — отвечает Чонгук. — Думаю, на сегодняшнюю ночь Совет окончен. Мы разобрались в этом деле и понесли наказание те, кто был причастен. Хотя, судя по тому, что узнал Мастер Мин, дохрена вампиров знали обо всем. Но это уже пусть разбираются их Мастера. Что будет с линией Браун после смерти Адама мне все равно. Саймон, ты убил его, ты имеешь на нее право. Только советую провести тебе большую чистку.
Саймон фыркает и рассматривает свои руки, на которых уже давно засохла кровь Адама.
— Да уж, — тянет Катрин, — оказывается, я очень скучно живу и вообще ничего не знаю, что происходит вокруг.
— Такая же хрень, — кивает Ирэн.
— Мы это все так и оставим? — серьезно спрашивает Цао, смотря на Чонгука.
Чон смотрит на него, потом переводит взгляд на Юнги и отвечает:
— Вас это не касается, а вот нас с Юнги напрямую. Думаю, мы разберемся. А сейчас я хотел бы закончить Совет. Всем спасибо, уважаемые Мастера.

Чонгук сидит на своем месте и крутит кольцо на пальце, рассматривает их с Тэхёном инициалы. Он уже соскучился по своему малышу, переживает, как он там. Хотя это глупо, с ним Чимин. Но вот новые темы для размышлений точно не дают покоя. Сука, снова все начинается. Почему просто нельзя жить? Почему всегда есть те, кому покоя не дает то, что ты топчешь эту землю? И эти вампиры даже не знают его, но что-то чешутся и рыпаются в своей Испании. Есть о чем подумать.
Юнги, закончив разговоры с Цао и Саймоном, подходит к Чонгуку и говорит:
— Что будем делать?
Чон поднимает голову и смотрит на друга, усмехается и отвечает:
— Я подумаю об этом. Поехали домой.

_____________________

Чонгук спускается в подвал, звук его шагов глухо отражается от стен и высоких потолков. Он смотрит на двоих своих вампиров, которые охраняют «коробку», в которой находится Николь. Спустя какое-то время в охране не будет необходимости, потому что даже сильный и сытый вампир не сможет сразу разбить эту конструкцию, а слабый и высохший тем более. Он даже двигаться практически не сможет. Вампиры выпрямляются в спине и смотрят на своего Мастера, когда Чонгук подходит к ним и останавливается напротив, сложив руки на груди. На нем черная футболка и черные домашние штаны, кроссовки в цвет на тонкой подошве. Волосы затянуты в хвост, несколько прядей обрамляют лоб. Взгляд черных глаз твердый и холодный, он кивает, когда вампиры чуть кланяются ему, и говорит:
— Майк, вытащи ее оттуда.
Майк кивает и открывает дверь тремя оборотами толстого металлического колеса. Чонгук спиной отходит подальше, когда его вампир силой вытаскивает из камеры Николь, заламывая руки.
— Отпусти меня, Майк, — кричит Николь, а Чонгук морщится от звонкого голоса. — Сука, убери свои руки.
Майк усмехается и пихает ее в ноги Чонгуку, тот ногой отпихивает ее, внимательно следя за вампиршей. Николь вскакивает на ноги и осматривается, сжимая кулаки. Переводит светящийся взгляд на Чонгука и скалится.
— Смотрите-ка кто пришел, — Николь едко усмехается, ее голос хрипит, будто ломается. — Всего две недели прошло, недолго ты страдал по своему малышу. Отлично выглядишь, Чонгук.
Чонгук молча рассматривает ее. Голые ноги в грязи и пыли, короткое платье, которое раньше было яркого салатового оттенка, сейчас порвано и грязное. Светлые волосы растрепаны, а взгляд сверкающий и дикий. Прошло всего две недели, но уже признаки голода налицо. Ее кожа не сияет идеальной свежестью, приобрела серый оттенок, круги под глазами в тон. Чонгук усмехается и отвечает:
— Спасибо, Николь. Зато ты очень хреново выглядишь.
— А не все ли равно в каком платье умирать и есть ли у меня маникюр, Чонгук? — вампирша взмахом руки убирает спутанные волосы с лица и улыбается. — Мне уже все равно, я в любом случае умру, а вот ты будешь жить. Только я без своего любимого прожила три года, а ты будешь мучиться вечность.

Николь смеется громко, откинув голову, а Чонгук начинает злиться. Он вспоминает Тэхёна в том лесу, вспоминает его состояние на самой грани и как думал, что потерял его навсегда. Снова чешутся руки оторвать голову этой ненормальной, но нет, все будет по-другому. Его малыш жив и прекрасен, все отлично.
— Без любимого, говоришь? — тихо спрашивает Чонгук, склонив голову к плечу. — Как так, Николь? Почему ты решила забыть все то, что я тебе дал и чему учил? Почему решила изменить самой себе?
Николь перестает улыбаться и смотрит в глаза бывшему Мастеру со злостью.
— Я не себе изменила, Чонгук, я себя изменила. Поняла, что хочу от этой бесконечной жизни, кого хочу. А ты взял и забрал у меня его, ты его убил, — кричит Николь. — И я убила в ответ, ты получил то, что заслужил.
Чон кривит губы и отвечает:
— Я даже понимаю тебя, я за своего малыша тоже любого убью. Только разница в том, что Тэхён не отбитый мудак, который решил утопить этот город в крови. Решил уничтожить меня и кучу вампиров, которые тебе были семьей, Николь. Как бы ты там не думала, это предательство. Ты могла жить, как хотела, это твое право. Но могла также предупредить меня. Или просто отказаться от мести, но ты решила по-другому.
— Я с легкостью предала тебя, Чонгук, — неприятно усмехается Николь. — Но Армана я не предам никогда. Он мой вампир, мой мужчина, мой Мастер, не ты. Ты давно перестал им быть.
— Это твое решение, — безразлично отвечает Чонгук, — и ты можешь думать, как хочешь, но сути это не изменит. Знаешь, я начал жалеть что тогда, больше сотни лет назад, вытащил тебя из того вампирского борделя в Швейцарии, где тебя трахали, кто хотел, и использовали, как кормушку. Нужно было оставить тебя там, пусть бы такие вампиры, как твой Арман, продолжали развлекаться, — Чонгук растягивает губы в злой ухмылке, а Николь впервые теряет свою спесь, смотрит во все глаза, не моргая. — Уже забыла, Николь? Забыла, как выносили оттуда тела твоих подруг, использованные и высушенные? И ты должна была быть там же. Но в итоге после того, как я дал тебе эту жизнь, силу, семью, поддержку, ты сама стала тем, кто насилует и убивает. Так что нет, бедная Николь, ты не себя изменила, а себе. Предала себя и меня, и как же ты мне сейчас противна. Но я не в первый раз совершаю ошибки, спасая не тех, приходится это исправлять.

— Заткнись! — рычит Николь, скаля клыки. — Заткнись, ясно?! Я не обязана это выслушивать. Просто убей меня, вот и все. С Арманом я жила и любила, он дал то, что мне было необходимо.
— Бедная Николь, — фыркает Чонгук. — Всегда хотела быть нужной и первой, выделяться над другими и чтобы трахал тебя самый сильный вампир. Ты нашла мне отличную замену, только привело тебя это вот сюда.
— А я и не жалею, — Николь усмехается и облизывает пересохшие губы. — Он трахается намного лучше тебя. Ты ему и в подметки не годишься.

— Все возможно, — кивает Чонгук, чуть дуя губы. — Только вот я тут живой стою, а тушка твоего Армана хрен знает где, навряд ли у него сейчас что-то встанет.
Николь дергается в его сторону, но Майк сжимает ее шею сзади, не давая сдвинуться с места.
— Тебе все равно пиздец, — смеется Николь, смотря в черные глаза. — Ты не закончишь свою жизнь самостоятельно, ты сдохнешь, Чонгук.
— Все мы когда-нибудь сдохнем, — пожимает плечами Чонгук. — И кстати, хочу тебя кое с кем познакомить. Малыш, иди ко мне.

Чонгук поворачивает голову в сторону лестницы, Николь расширившимися глазами следит за его взглядом и видит Тэхёна, который плавно спускается в подвал. Он легко улыбается и смотрит на Чонгука, на нем белая свободная футболка, черные штаны и открытые тапки в цвет. Его темные волосы зачесаны полностью назад, открывают лоб и идеальное прекрасное лицо. Тэхён подходит к Чонгуку, тот его обнимает за талию и целует любимые губы, лижет языком между ними. Тэхён улыбается шире и отклоняется, переводит взгляд на вампиршу. Его карие глаза на миг сверкают, он растягивает губы в усмешке и тихо говорит:
— Привет, Николь.
Николь, не моргая, смотрит на него, ее глаза начинают сверкать, а клыки удлиняются. Она рычит громко и кричит:
— Нет! Нет! Этого не может быть! Я убила тебя! Я знаю, ты умер, я чувствовала это! Ты не мог его спасти, было поздно!
— Ну, как видишь, я смог и спас, — с усмешкой отвечает Чонгук.

Николь вырывается из хватки Майка, который продолжал ее держать за шею, и размытой линией движется на Тэхёна. Чонгук отпихивает его себе за спину, перехватывает Николь за шею и со всей силы швыряет в бок, она всем телом впечатывается в бетонную широкую балку опоры, кричит от боли, потому что сломанные кости в ее состоянии будут заживать намного дольше. Николь падает на пол, двое вампиров хватают ее за руки, заламывают их назад и ставят ее на колени перед Чонгугом и Тэхёном, которые смотрят на нее сверху вниз.
— Неееет! — кричит Николь и рычит от боли, она с яростью смотрит на пару, пытается вырваться. — Ты должен был сдохнуть!
— Не хочу тебя разочаровывать, Николь, — усмехается Тэхён, — хотя нет, очень хочу. Но я не сдохну, а теперь даже наоборот, буду жить очень долго. И да, ты была права, трахаться, когда ты вампир, шикарно. Чонгук на самом деле очень вкусный.
— Спасибо, малыш, — с улыбкой говорит Чонгук и целует легко в губы. — Это ты у меня самый вкусный.
— Проверишь это попозже? — чуть ли ни мурлычет Тэхён и подмигивает.
— Обязательно.

Они оба поворачивают головы и смотрят на Николь, которая продолжает рычать и вырываться, вскрикивает от боли.
— Так что, Николь, ты провалилась полностью, — спокойно говорит Чонгук. — Знаешь, как-то ты мало ждала, и трех лет не прошло. Хотя ты никогда не отличалась терпением, вампиры и по сотне лет лелеют мысль о мести, а потом бьют исподтишка. Но ты же глупая, хотя да, у тебя почти получилось. Почти. А теперь немного о твоем будущем. Даже не мечтай о смерти, Николь, — голос становится холодным и твердым, а взгляд черных глаз тяжелым и давящим. — Ты всю оставшуюся жизнь просидишь в этой бетонной коробке без крови, размышляя о том, во что превратила свою жизнь и к чему пришла. Будешь думать о том, что полностью провалилась, как Мастер, потому что я разрушу твою линию, ее больше не будет существовать. И ее ты тоже предала.
— Нет, Чонгук, — впервые в глазах вампирши мелькает тревога. — Чонгук, не трогай их, они здесь ни при чем. Знали только те, кто был со мной. Ты же их убил, да? Не трогай мою линию!
— Действительно? — Чонгук дергает черной бровью. — То есть Моника ничего не знала, да?
Николь молчит и смотрит в глаза, а Чонгук кивает и продолжает:
— А она тоже мой вампир, если ты не забыла. Сборище предателей, но ничего, я буду исправлять свои ошибки.
— Не трогай их! — кричит Николь. — И не оставляй меня здесь! Убей и все, ты не посмеешь так со мной поступить. Ты не такой!
— Я не такой? — Чонгук смеется и чувствует, как Тэхён его гладит по спине, успокаивает. — После всего дерьма, ты пытаешься взывать к моему сочувствию и справедливости? Какая ты глупая, Николь. Ты получишь то, что заслужила, предав всех, кого должна была уважать и ценить. Любовь? Мне не нужно объяснять, что это такое, но больное помешательство — не любовь. С одной стороны, я могу тебя понять, но никогда тебя не прощу, а прощения в виде смерти ты не заслужила. Сиди и думай о том, что с тобой стало, что ты потеряла и к чему пришла, пока мы там, наверху, продолжим жить.

Чонгук кивает своим вампирам и разворачивается, Тэхён идет рядом с ним, прижимаясь к его боку. Они не обращают внимания на надрывные крики Николь, на проклятия и рычание, которые становятся тише, когда перед ее лицом захлопывается толстая металлическая дверь. Пара поднимается наверх и заходит на кухню, Чонгук быстро подхватывает Тэхёна и сажает на стол, встает между его разведенных ног, заглядывает в глаза.
— Ты в порядке?
— Да, — кивает Тэхён, обнимая Чонгука за шею. — Это было весело, никогда не забуду ее лицо.
Чонгук усмехается и целует, обнимая за талию, прижимает ближе. Целует глубоко и плавно, наслаждаясь нежными губами и тем, как Тэхён отвечает, скользит языком по его языку. Чонгук губами спускается на шею, прикусывает кожу ровными зубами, улыбается, когда томный вздох срывается с прикрытых губ Тэхёна.
— Что ты говорил про ее линию? — тихо спрашивает Тэхён.
Чонгук застывает и раздраженно рычит, отклоняется и смотрит в серьезные карие глаза.
— Вот сейчас об этом поговорим, да?
— А когда? — Тэхён твердо глядит в ответ. — Ты молчишь и никому ничего не рассказываешь, только думаешь. И что ты придумал?
Чонгук усмехается и большим пальцем проводит по подбородку Тэхёна, кожа гладкая, как шелк, самая идеальная. Он смотрит в карие глаза и говорит насмешливо:
— Малыш, не хочешь ли ты попутешествовать со мной по Европе?