Укуси меня... Часть 2

Тэхён закатывает глаза и сжимает челюсти еще сильнее, делая жадные большие глотки. Кровь стекает по горлу, вниз по пищеводу, и наполняет силой, утоляет голод, который скручивает желудок и напрягает все тело. Он уже ненавидит это ощущение, и как же обожает, когда ему приводят донора, когда это заканчивается, и он снова наслаждается кровью. Тэхён не обращает внимания на слезы парня, который спокойно стоит и смотрит на него, медленно моргая. Чонгук, как обычно, держит его со спины, полностью зафиксировав тело и руки, а это бесит. Бесит, потому что хочется по-другому, хочется самому все делать, и хочется не запястье, а горло, там такая соблазнительная вена выделяется под кожей. Тэхён начинает дергаться еще сильнее, когда слышит тихий шепот на ухо:

— Тихо, малыш. Достаточно. Отпусти его.
Тэхён рычит и делает еще глоток, ему мало. Почему всегда кажется, что мало? Но он разжимает челюсти сам, потому что знает, если этого не сделать, Чонгук его заставит.
— Хосок, уводи его, — уверенно говорит Чонгук.
Хосок кивает, берет парня за руку и тянет к двери. Тэхён дергается и рычит:
— Нет, стой! Мне нужно еще!
— Не нужно, — твердо отвечает Чонгук, сжимая руки вокруг Тэхёна, который вырывается. — И ты это знаешь.
— Отпусти меня!

Дверь за Хосоком и человеком закрывается, Чонгук отпускает Тэхёна, и тот сразу рванул за ними. Но Чонгук опережает его, с силой отталкивает от двери, Тэхён летит через комнату и падает на кровать. Вскакивает на ноги и сжимает кулаки, скалясь смотрит на Чонгука.
— Почему ты не даешь мне наесться? — со злостью спрашивает Тэхён. — Каждый раз прерываешь?
— Потому что ты наелся, — спокойно, но твердо отвечает Чонгук, складывая руки на груди и смотря в сверкающие глаза. — И ты это знаешь.
— Я хочу сам, ясно? — шипит Тэхён. — И хочу горло, а не запястье.
— Еще рано.
Тэхён смеется, откинув голову. Он устал. Устал каждый раз разрываться от этих эмоций, когда хочется пить и пить, а тебе не дают. Устал страдать от боли и дикого голода, он каждый раз просыпается с невероятной жаждой, рычит, как зверь, скаля клыки, и ждет вкусную вену.
— Нет, Чонгук, мне мало, — выплевывает Тэхён. — И ты обещал, что это скоро закончится. А сегодня четвертая ночь, но нихрена не меняется.

Чонгук скрипит зубами, исподлобья смотря в любимые глаза, которые сейчас глядят на него со злостью.
— А чего ты хочешь, Тэхён? — тихо и с угрозой шепчет Чонгук. — Ты хочешь, как я, четыреста лет назад, да? Когда мне кидали человека, а я в диком голоде разрывал ему глотку и да, наслаждался этим, упивался его кровью. А потом меня отпускало и я рыдал, как мальчишка над его трупом, просил прощения, потому что никто не показывал и не учил меня, как надо. А потом выбрасывал очередного человека за борт корабля. И снова, и снова. Я их помню всех, Тэхён, каждое мертвое лицо, которое я использовал как еду, а потом выл над их телами. Вот этого ты хочешь?! То, что с тобой происходит — это нормально, всего идет четвертая ночь, это мало. Вспомни Алишу, она также страдала, все так страдали, но прошел месяц и она сама ходит к донорам. И ты мне всегда верил, малыш. Почему сейчас перестал?

Тэхён смотрит на Чонгука, стиснув зубы, но глаза перестают сверкать. Он пальцами вытирает подбородок, облизывает с них кровь, потом тщательно губы, собирая все до капли. И, не сказав ни слова, размытой линией исчезает в ванной комнате, хлопнув дверью. Чонгук смотрит на нее и прикрывает глаза, трет пальцами переносицу. Тэхён точно не первый вампир, которого он проводит через превращение, их были сотни. Но проблема в том, что ни одного из них он не любил, а боль своего малыша он переносит, как свою. Ему так хочется помочь Тэхёну, и он помогает, все делает правильно, и даже больше. Он дает ему выпить больше, чем необходимо, может, зря? Но тут уже проблема в Тэхёне, как и в каждом новорожденном вампире. Им всегда кажется, что это не закончится никогда, что эта мука будет продолжаться бесконечно, но это не так. Если взять все под контроль с самого начала, чувство жажды и голода можно усмирить. Чонгуку было сложнее. Он не мог сам взять себя под контроль, убивал все то время, которое они плыли до Англии, и только потом начал себя воспитывать, но и там были ошибки. Чонгук сам себя сделал таким, какой он есть, и конечно он не позволит Тэхёну страдать из-за ошибок, он их предотвратит.

_____________________

Тэхён возвращается в спальню, прикрывая за собой дверь, и смотрит на кровать. Чонгук лежит и переводит на него взгляд, откладывая в сторону телефон. Он смотрит на Тэхёна, такого красивого, самого прекрасного. Его волосы блестят от влаги, он переоделся и медленно приближается к постели. Только в любимых глазах грусть и чувство вины, Чонгук улыбается одними губами и раскрывает объятия. Тэхён подбегает к нему и ложится, ощущая сильные руки, которые крепче прижимают к телу. Чонгук носом утыкается во влажные волосы и делает один вдох.
— Прости меня, — шепчет Тэхён, носом уткнувшись в широкую грудь.
— Тебе не за что извиняться, малыш, — спокойно отвечает Чонгук. — Я тебе говорю всегда, что все нормально.
— Чонгук, я… — Тэхён поднимает голову и смотрит в черные глаза, кусает губу. — Мне страшно, я серьезно говорю. Меня разрывает от эмоций и жажды каждый раз, когда я просыпаюсь. Я боюсь, что со мной что-то не так, вампиры себя так не ведут…
— Стой-стой, — смеется Чонгук, пальцем цепляя подбородок Кима. — А откуда ты вообще знаешь, как ведут себя новорожденные вампиры, м? Ты хоть одного видел? Почему ты думаешь Алишу охраняли круглыми сутками, а тебя я к ней не пускал даже тогда, когда она уже утолила голод? Потому что каждый молодой вампир хочет того, что хочешь ты сейчас. Все, что ты мне говоришь и чувствуешь, я прекрасно знаю, поверь мне, через это проходит каждый. И нет ничего ненормального в твоем поведении. Твоя злость, раздражение, твой голод — это нормально, Тэхён, знай об этом. Ты уже сейчас лучше контролируешь себя, приходишь в себя быстрее, соображаешь адекватнее. Ты сам себя накручиваешь. Хотеть сжать человека в руках и пить без остановки — это стандартное желание. И тут же опять разница между людьми. Именно людьми, малыш, а не вампирами. Ты человеком был против убийств, и сейчас ты этого так же не хочешь, когда насыщаешься. Поэтому и я остановился в свое время, потому что тоже не хотел. А есть те, кому это нравится, и они не жалеют даже тогда, когда насыщаются, а просто хотят еще. Вот ты сейчас хочешь, чтобы я вернул того человека? Хочешь вцепиться ему в глотку?

Тэхён сглатывает и опускает взгляд, проверяет свои ощущения. Нет, он сыт, ему хорошо, физически он в полном порядке. Проблема в голове, потому что огромный резонанс между его желаниями, когда он чувствует голод и когда лежит вот так с Чонгуком, полностью сытый и спокойный. От этого плохо, это пугает, что он не сможет воспитать в себе контроль.
— Нет, сейчас я не хочу, — отвечает Тэхён. — Я сыт, мне хорошо. Но эти ощущения… — Тэхён поджимает губы и снова смотрит в глаза Чонгуку. — Они пугают в равной степени, как и нравятся.
— Ты привыкнешь, — усмехается Чонгук. — Не пытайся внутри себя разделить на человека и вампира, человека уже нет, Тэхён. Ты — вампир. И ты научишься контролю, потому что ты сильный, а я всегда буду рядом. Ты же веришь мне?
— Всегда, — сразу же отвечает Тэхён, на что Чонгук широко улыбается. — И прости за то, что сорвался на тебя.
— Да брось, ты был прекрасен, — смеется Чонгук, за что получает кулаком в бок. — Я уже мечтаю о том, чтобы вывести тебя из дома в сад и научить передвигаться правильно, а то ты тут все стенки собрал…
— Заткнись, — смеется Тэхён, его глаза наконец сияют теплом и любовью, самой сильной и нужной.
— Показать хочу, насколько мы сильны, как воспринимать этот мир, как блокировать ненужное. Ты же помнишь, что в нашей спальне, да и в доме, очень сильная шумоизоляция, так что реальный мир не настолько тихий.
— Я в курсе, — фыркает Тэхён. — Я тоже уже хочу выйти отсюда. А еще мне надоело спать.

Чонгук смеется, Тэхён смотрит на него с улыбкой, любуется своим вампиром.
— Ты опять скоро уснешь, но спишь уже меньше. На рассвете снова увидимся и опять по кругу.
— Да уж, — бубнит Тэхён, отводя взгляд.
— Эй, — Чон пальцем цепляет подбородок, чтобы Тэхён посмотрел на него. — Это только самое начало, малыш. Первые дни — это не вся жизнь. Скоро ты поймешь, что быть вампиром — это прекрасно, узнаешь много новых ощущений…
— Вот про ощущения я бы хотел поговорить, — Тэхён облизывает губы. — Ты говорил, что кормление возбуждает, но я… Я не возбуждаюсь, вообще нет.
Чонгук откидывает голову, выгибая шею, и смеется. Тэхён облизывает губы, смотря на его горло и такую соблазнительную кожу.
— Малыш, какое возбуждение? — смеясь, спрашивает Чонгук. — Ты, во-первых, кусаешь еще неправильно, людям больно, но они молчат под внушением. Во-вторых, секс для тебя сейчас второстепенен, когда на первое место выходит жажда. Когда это пройдет, все встанет на свои места.

Тэхён быстро моргает, потому что снова начинает клонить в сон, а это реально уже раздражает. Он как новорожденный ребенок, спит и ест, спит и ест, в перерывах треплет нервы своему папочке.
— Ну да, ты прав, — шепчет Тэхён.
Он ближе двигается к Чонгуку, который сразу нажимает ему на затылок и целует, проникает языком в рот. Тэхён отвечает, сжимает губы, дрожь бежит по телу от наслаждения, от обычного поцелуя, который стал таким ярким, что невозможно оторваться от любимых губ. Хочется часами целовать Чонгука и чтобы тот целовал в ответ, гладил ладонями под футболкой, от его прикосновения тело будто теплее становится, а внутри жар. Но бесит, что сознание снова начинает мутнеть, Тэхён разрывает поцелуй и медленно моргает.
— Нет, — шепчет Тэхён. — Черт, как это надоело.
Чонгук смеется и гладит его по голове, Тэхён удобно устроился у него на груди и прошептал:
— Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, малыш. Скоро увидимся.

_____________________

Когда Тэхён засыпает, Чонгук осторожно выбирается из его объятий и выходит из спальни. Его в кабинете ждет Чимин, чтобы решить несколько вопросов, потому что эти четыре дня он также не покидал дом, а дела не стоят на месте, сейчас ими полностью занят Чимин. Чонгук заходит в свой кабинет, его друг сидит на диване и читает документы, поднимает взгляд и смотрит, как его Мастер садится в кресло.
— Как дела? — тихо спрашивает Чимин.
— Вообще лучше, — Чонгук разворачивается к нему в кресле и смотрит в глаза. — Но Тэхён считает по-другому, в этом проблема. Он все еще разделяет себя на человека и вампира.
— Ааааа, — тянет Пак. — Типа, когда он хочет вену, то он вампир? А когда успокаивается, то снова человек?
— Именно так, — кивает Чонгук. — Я пытаюсь ему объяснить, что это он в двух ипостасях, он вампир, но пока рано.
— Ну да, хотя для него кажется, что прошло много времени.
— Согласен. А вообще, он молодец, соображает уже лучше по сравнению с первой ночью. Жаль, сам этого не понимает.
— Ничего, скоро поймет.

Чонгук кивает и ничего не отвечает. Поворачивается к столу и начинает читать документы, которые разложены стопочками на гладкой поверхности. Чимин молча наблюдает за ним, потирая большим пальцем подбородок. Его Мастер наконец успокоился, как и весь дом. Напряжение уже не ощущается, Чонгук нормально со всеми общается, когда выходит из спальни, что бывает редко. Даже к донорам сам не ходит, их приводят во вторую его комнату, чего раньше никогда не было. Но Чонгука понять можно, он не хочет уходить от своего вампира, хотя сегодня пришлось. Дел по горло и в некоторых просто необходимо участие хозяина бизнеса, его подписи и решения.
Чимин не против заниматься всем этим, он в курсе всех дел Чонгука, лишь бы, наконец, их жизнь вошла в нормальное русло и все было хорошо. Вот только не ясно, когда это произойдет, навряд ли Чонгук все это так оставит. Спрашивать о его планах, если честно, страшно, навряд ли ответит. Он за эти дни ни разу не спросил про Николь, которая сидит в подвале, то орет, как ненормальная, то смеется, то молчит. Но это не значит, что Чонгук не думает, Чимин в этом уверен. Чем-то же он занимается, когда Тэхён спит. И уже очень интересно узнать планы Мастера на будущее.

— Как Юнги? — тихо спрашивает Чонгук, не отрываясь от документов.
Чимин медленно моргает, выходя из своих мыслей, и смотрит на Чона.
— Нормально. Работает.
— Он узнал что-нибудь новое?
— Не знаю, — Чимин пожимает плечами. — Я привык не спрашивать, потому что меня посылают, говоря, что когда он будет что-то знать, то расскажет.
Чонгук переводит взгляд на Чимина и усмехается, тот усмехается в ответ.
— Ясно и, в принципе, ожидаемо. Но я тут подумал, — Чонгук крутит в пальцах ручку и снова поворачивается к другу, — подумал насчет того, что делать, если точно выяснится, что один из Мастеров в этом замешан.
Чимин кивает, нахмурив брови, и слушает.
— А почему мы должны изгонять линию и Мастера из города? — спокойно задает вопрос Чонгук, на что Чимин дергает бровью. — Если кто-то из Мастеров все знал и потакал, значит, он точно так же осознанно подвергал опасности самую главную тайну вампиров. А что мы делаем с такими вампирами?
— Убиваем, — спокойно отвечает Чимин.
— Именно, — Чонгук тянет уголок губ в усмешке. — Одиннадцать вампиров мертвы за это, с какого хрена мы должны Мастеру помахать ручкой и пожелать удачи в другом месте? Он также виновен.
— Согласен, — кивает Чимин. — Но после Мастера остаются линия и бизнес. А линии Адама и Саймона, Мишель я даже не рассматриваю, немаленькие, там вампиров по двести, может чуть больше.
— Я в курсе, — тянет Чонгук. — Но! Закон одинаков для всех. И не в первый и не в последний раз линии остаются без Мастеров.

Чимин серьезно смотрит в черные глаза, понимает, что Чонгук прав. Неважно кто ты — рядовой вампир, «второй» в линии или сам Мастер — главный закон о тайне вампиров равняет всех.
— Ты вынесешь это предложение на Совет, если выяснится, что один из Мастеров замешан? — тихо спрашивает Чимин.
— Да, — спокойно отвечает Чонгук. — Странно, что сразу об этом не заговорили, видимо, Трэй пожалел линию. Но по факту именно так и должно быть.
— Согласен, — кивает Чимин.
Чонгук снова возвращается к документам, а Чимин не сводит с него взгляда. Если честно, он боится, как бы его Мастер не стал еще жестче после того, что произошло. Эти разговоры о доверии и предательстве настораживают, хотя и понятны. Чонгук всегда был строгим, он держит свою линию под контролем, но при этом он не рубит с плеча и всегда справедлив. Его уважают, любят, ценят и боятся, ему доверяют. Идеальное сочетание чувств к своему Мастеру. И Чимин очень хочет верить в то, что это не изменится.
— Можно я после того, как сделаю все дела, поеду к Юнги на день? — спрашивает Чимин. — Я тебе здесь не нужен?
— Можно, сынок, — спокойно отвечает Чонгук, ставя подписи. — Ты уже довольно взрослый и можешь оставаться у своего парня.
— Спасибо, мамуль, — фыркает Чимин, берет документы и встает с дивана.
Он надеется, что за час они все сделают, ему еще нужно заехать в два ресторана и отель, и все успеть до рассвета.

_______________________

Юнги сидит в баре за стойкой и катает по гладкой поверхности стакан с виски. Губами прикасается к самому краю и мочит губы, делая вид, что пьет. На нем черные джинсы, в тон кроссовки. Темно-синяя свободная футболка, сверху кожанка черного цвета, которая полностью расстегнута. Вампир зачесывает свои темные волосы назад, отсылая очередную девушку подальше, потому что он работает. Да и потому что ему неинтересно, но они просто магнитом тянутся к вампирам, глупые и слабые, молодые. Юнги же незаметно следит за вампиршей, которая сидит за столиком неподалеку и сканирует небольшой зал взглядом, покачивая в руке полный бокал с шампанским. Это Джесс, вампир из линии Мишель, совсем молоденькая. На вид ей лет двадцать, а с «рождения» не больше двух лет. Привлекательная афроамериканка с красивыми формами, которые не скрывает яркое платье-мини цвета фуксии, высокие шпильки и яркий макияж делают на вид ее очень доступной, что и нужно для охоты. Парни, да и девушки, толпой за ней пойдут.

Если бы она не была так занята охотой, то заметила бы, почувствовала другого вампира, Юнги здесь один, кроме нее, но громкие звуки, куча запахов и невнимательность не дают ей этого сделать. Какая глупая, Юнги кривит губы. Когда он приступил к расследованию уже в их городе, то отбросил пока идею пробивать вампиров Саймона и Адама. Это сделать сложнее, они все довольно взрослые, да и могут знать, кто такой Юнги, это пока запасной вариант. В приоритете порыться в линии Мишель, ведь двое вампиров были ее, значит, кто-то еще мог что-то слышать и знать. Пару дней его «ищейки» наблюдали за самыми молодыми вампирами этой линии, линия сама по себе молодая и небольшая. И вот они вышли на Джесс. Развести ее не составит труда, а главное, она будет держать язык за зубами, что очень важно. Вампиры Адама и Саймона после разговора могли рвануть к Мастерам и все рассказать, тут нужен отличный рычаг давления.

Юнги ставит стакан на стойку и встает с высокого стула. Медленно обходит столики, приближаясь к вампирше, которая замечает его и напрягается всем телом, будто хочет рвануть с места. Юнги соблазнительно усмехается, подходит к ее столику, двигает еще один стул и садится рядом. Джесс смотрит на него, широко распахнув глаза, бегает взглядом за его спиной, словно ищет пути отступления, и снова в глаза смотрит. Юнги наклоняется к ее уху и шепчет хрипло:
— Привет, красавица. Я — Лину, а как тебя зовут?
— Джесс, — шепчет в ответ вампирша.
— Джесс, — тянет Юнги, носом потираясь об ухо. — Я тут пришел на охоту, а увидел тебя. Ты не против объединить наши интересы и провести эту ночь вместе?
Юнги отклоняется и смотрит в глаза, вампирша не сводит с него взгляда, видно, что поддается его силе. Этот вампир соблазняет, хитрые глаза с раскосым разрезом обещают и манят, он действительно сильный.
— И что ты хочешь? — тихо спрашивает Джесс.
— Я хочу? — усмехается лениво Юнги и снова наклоняется ближе. — Я хочу найти кого-нибудь вкусного и отправиться ко мне. Там мы с тобой его попробуем, вдвоем, одновременно, — вампирша вздрагивает, когда Юнги ведет носом по ее шее. — Затем я попробую тебя, твоя кожа восхитительна. А потом… Потом я трахну тебя, Джесс. Хочешь?

Если бы Чимин это услышал, Юнги бы очень пожалел, что вампиры не могут отращивать яйца. Но работа требует жертв и хитрости, поэтому болтать можно все, что угодно.
— Я тебя не знаю, — шепчет вампирша, когда Юнги отклоняется и смотрит на нее.
— Узнаешь, — усмехается Юнги. — И очень близко, — ладонь ложится на колено и скользит вверх по бедру до края короткого платья. — Выбор я предоставляю тебе. Кого ты хочешь? Парня или девушку?
— Я…
Джесс замолкает и поджимает губы. Юнги ухмыляется и облизывает уголок губ.
— Ты ни разу так не делала, я прав? Не кормилась с кем-то еще, а затем с ним же не трахалась? Ооо, ты многое упускаешь, красавица. Но я не буду тебя заставлять, найду кого-нибудь другого…
— Подожди, — Джесс хватает его ладонь, которую Юнги уже хотел убрать с ее бедра, и смотрит в глаза, ее глаза уже начинают приглушенно сверкать от желания и голода. — Я хочу девушку. И тебя.
— Отлично, — усмехается Мин. — Выбирай любую, я доверяю твоему вкусу.

Они выходят из бара и идут в сторону небольшой стоянки за углом. Девушка идет между ними, она под внушением, улыбается довольно и льнет к Джесс, они оба обнимают ее за талию. Когда компания заходит за угол, где освещения почти нет, Юнги резко останавливается и говорит, смотря в глаза человеку:
— Возвращайся в бар и развлекайся, ты нас не видела.
Девушка кивает и уходит, а вампирша приоткрывает рот и хлопает глазами.
— Что…
Юнги хватает ее за горло, в миг перемещаясь к стене, в которую и вжимает с силой вампиршу. Скалит клыки, а затем усмехается, когда Джесс начинает дергаться.
— В твоих же интересах, милая, стоять спокойно и отвечать на мои вопросы, иначе ты очень сильно пожалеешь, что не послушалась меня.
Джесс сжимает зубы и чуть скалится, но перестает дергаться. Ее с потрохами выдает страх в темно-карих глазах.
— Умница, — Юнги разжимает пальцы, но не отходит, стоя вплотную смотрит в глаза. — Вот какая ситуация, Джесс. Я знаю, что ты из линии Мишель, а она использует доноров, поэтому очень странно, что ты охотишься в барах. Твой Мастер знает?

Вампирша сглатывает и говорит:
— Я не обязана перед тобой отчитываться. Кто ты вообще такой?
— Тебе это знать не обязательно. Но если хочешь жить, а не валяться в этом темном углу с вырванным сердцем, то ты ответишь на все мои вопросы.
Джесс дергается, хочет рвануть в сторону, но Юнги с рычанием снова хватает ее за горло и бьет головой о кирпич за ее спиной.
— Ты все же тупая, а не умница, да? — рычит хрипло Юнги. — Почему ты думаешь, что сможешь сбежать? Мне всего лишь нужны ответы, и ты уйдешь отсюда на своих двоих, цокая шпильками.
Вампирша молчит и смотрит в глаза, а Юнги внутри радуется, когда видит в темных глазах обреченность, выбор у нее не велик.
— Я… Я не убиваю людей, — тихо говорит Джесс. — Просто кусаю и отпускаю, мне… Мне нравится так охотиться иногда, а Мишель запрещает, требует использовать доноров.
— Понимаю, — кивает Юнги и убирает руку с чужой шеи.

На самом деле понимает, многие так делают. Он делал, Чимин делал, Чонгук тоже делал. Иногда это необходимо, когда нужно питаться, а рядом нет доноров. В этом, в принципе, нет ничего плохого, если контролируешь себя, а человек уходит довольный и без пол-литра крови. Но все же доноры — это добровольцы, плюс им платят, а обычные люди не по собственной воле идут с вампиром, хотя и кайфуют в процессе.
— Но навряд ли поймет твой Мастер, — усмехается Юнги, а глаза вампирши расширяются от страха. — Я могу ей рассказать. Как думаешь, что она с тобой сделает после того, как двое вампиров из вашей линии были уже убиты?
— Но я… Я не убиваю! Я отказалась!
Юнги широко улыбается и щурит глаза. Попалась. Он знал, что Джесс тоже предлагали, если она любит охоту, а она сейчас это подтвердила.
— И вот ты мне сейчас все расскажешь, — шепчет Юнги. — Все, что тебе говорили и что предлагали. И главное, кто это был. В противном случае, как минимум, я расскажу Мишель правду о тебе, а как максимум, вырву сердце, если сильно меня разозлишь.

Юнги слышит скрип зубов, Джесс поджимает губы и отворачивается, смотря в темноту. Думает какое-то время, затем снова смотрит в глаза и говорит:
— И ты меня просто отпустишь? Никто ничего не узнает?
— Да, — отвечает Юнги, сверля ее твердым взглядом.
Вампирша кивает, складывает руки на груди и говорит:
— Четыре месяца назад Соня и Лукас предложили мне участвовать в фиестах. Это те, кого убили, — Юнги кивает. — Мы с ними также охотились в барах и клубах, тихо и незаметно, нам нравилось, каждый брал себе по человеку и все, это адреналин. А Лукас как-то познакомился с вампиром из линии Адама, тот предложил эти фиесты. Доставка людей из других стран, экзотика, кормись несколько дней, развлекайся с ними, как хочешь. Я отказалась, потому что это слишком, мне такое не нравится. Тогда вампиры Адама мне начали угрожать, что если я проболтаюсь, они меня убьют, и я молчала. Знаю, должна была рассказать Мишель, но боялась.
Юнги скривил губы. Если бы такое произошло в его линии, он бы оторвал голову каждому. Кто-то плохо воспитывает своих вампиров, но это не его проблема, он не нянька.
— И людей начали убивать, — шепчет Джесс, — а я молчала из-за страха. Потом уже хотела рассказать, но сама Мишель меня бы убила за то, что я сразу не пришла. В общем… Все вот так. И когда Лукас и Соня звали меня с собой, я сказала, что всех поймают и убьют, но они ответили, что там всем руководит какой-то Мастер, он сможет, если что, защитить всех, но имени не назвал. Может, сам не знал. Видно, что они ошибались. Это все.

Юнги кривит губы в усмешке, а вот и подтверждение его теории о том, что замешан Мастер, и это не Мишель. Вообще складывается ощущение, что вся ситуация с фиестами и угрозой тайны вампиров была сделана специально, а одиннадцать вампиров были пушечным мясом. Осталось выяснить, для чего и кем все это было устроено.
— Знаешь, что самое мерзкое может сделать вампир? — тихо спрашивает Юнги, а Джесс молча смотрит ему в глаза. — Нет, это не убить человека, не раскрыть нашу тайну и прочее. Это предать своего Мастера. Вампира, который дал тебе эту жизнь, открыл новый мир. Ты хоть и не пировала с ними, но предала. Страх часто закрывает всем рот, этим себя и оправдывают все. Они боятся и поэтому молчат. Но если бы ты сразу пошла к Мастеру, она бы тебя защитила, и всего этого могло не быть. Но это не мои проблемы, тебе с этим жить веками. Жаль, что ты не оправдала любви своего Мастера.
Больше не сказав ни слова, Юнги разворачивается и уходит. Он узнал все, что мог узнать.

____________________

Тэхён сидит на кровати и напряженным взглядом наблюдает, как вампир заводит в их спальню донора. Это высокий парень крепкого телосложения, ему приводят только парней. Чонгук объясняет это тем, что они сильнее, чем девушки. Тэхёну, в принципе, пофиг, для него вена есть вена, а кровь есть кровь. Он следит чуть светящимися глазами за парнем, который садится напротив него на край кровати и глядит спокойно в глаза. Рядом стоит Чонгук, сложив руки на груди, и наблюдает за ними, сегодня первый раз, когда он не держит Тэхёна во время кормления. Прошло десять ночей с момента обращения Кима в вампира и пришло время давать ему больше свободы, чтобы он сам себя мог контролировать.
— Рафаэль, — человек переводит взгляд на Чонгука и смотрит в глаза, — не бойся, все хорошо. Дай ему свое запястье.
Человек улыбается и кивает, снова смотрит на Тэхёна и протягивает вперед руку. Тэхён скрипит зубами и смотрит на шею донора, такую соблазнительную. Чонгук говорит, что из шеи приятнее пить, и так хочется уже ее попробовать.

— Я хочу шею, — сквозь зубы говорит Тэхён, а клыки уже начинают увеличиваться, когда он смотрит на переплетение вен на запястье.
— Рано, Тэхён, — твердо отрезает Чонгук. — Постарайся укусить аккуратно и не пролить ни капли. Учись контролю и не причиняй боли.
Это снова бесит, снова ему не дают то, что так хочется. Голод сжимает желудок, скручивает и давит, а в деснах пульсирует. Тэхён силой воли заставляет себя не смотреть на шею донора и длинными пальцами обхватывает запястье. Двигается ближе, размыкает губы и приоткрывает рот. Он скалится перед резким ударом клыками, от которого человек дергается, но продолжает сидеть молча и спокойно. Тэхён закрывает глаза, старается себя сдерживать и делает медленный глоток, втягивает в себя кровь через глубокие проколы. Он мычит от вкуса на своем языке, от тепла, которое разливается по телу. Еще глоток, и еще, четвертый, пятый… Тэхён приглушенно рычит, плотнее прижимаясь губами к чужому запястью. Как приятно, очень вкусно, кровь насыщает все тело, дает удовольствие. Контроль, кажется, трещит по швам, потому что хочется укусить сильнее, хочется впиться мертвой хваткой, и не в запястье, а в шею. Тэхён открывает глаза и смотрит на горло парня, проводит языком по его коже на запястье и делает долгий тягучий глоток.

Чонгук стискивает зубы, когда томный вздох слетает с губ донора, он закатывает глаза и начинает чаще дышать. Тэхён сразу же переводит взгляд на его лицо, делает еще глоток, парень стонет и начинает дрожать, от него волнами исходит возбуждение и желание. Тэхён резко отбрасывает его руку и хрипит:
— Иди сюда.
Он уже рукой тянется к его шее, а парень подается навстречу, когда Чонгук за руку тянет резко Тэхёна на себя, отмечая, как его малыш возбужден, это ясно видно через тонкую ткань спортивных штанов.
— Хватит, — рычит Чонгук.
— Отстань, я все контролирую, — шипит Тэхён и дергается к донору, ему хочется еще, его впервые завело кормление. — Я хочу другую вену.
Он с силой отталкивает Чонгука, который отлетает к стене, но сразу же перехватывает Тэхёна, который дернулся снова в сторону человека.
— Пошли вон отсюда! — рявкает Чонгук.

Дверь за донором и вампиром закрывается, а Чонгук перехватывает все попытки Тэхёна вырваться. Ким рычит и скалится, он уже устал от того, что как бы ни старался, контроль поддается очень медленно. Хочется уже держать себя в руках. Или брать столько, сколько ему нужно. Столько, сколько хочется. Он выкручивается размытой линией из рук Чонгука, его футболка рвется под напором пальцев Чона, хочет рвануть к выходу, но Чонгук хватает его за горло и с силой швыряет на пол, в миг оказывается на нем. Пальцы сжимают шею, Чон скалится и наклоняется к его лицу, Тэхён скалится в ответ, сверкая глазами.
— Что, мой маленький вампир хочет еще крови? — хрипло шепчет Чонгук, глаза которого сверкают в ответ.
— Да! — кричит Тэхён. — Ты же это знаешь. Ты все знаешь!
— Знаю, — тянет Чонгук, чуть склонив голову набок. — А еще я вижу, что мой малыш возбудился, — второй рукой Чонгук сжимает твердый член через ткань штанов, Тэхён стонет в голос, слишком ярко и сильно. — И что же ты хотел сделать, м? Сначала из горла выпить, а потом свой член ему в глотку засунуть?
Тэхён облизывает алые от крови губы и сглатывает.
— Я… Нет… Я хотел… Не знаю…
— Зато я знаю, — фыркает Чонгук. — Помни о том, что я все знаю. Ты должен контролировать не только голод, но и желание, которое приходит во время кормления. А оно, походу, теперь и у тебя пришло. Хочешь еще крови, малыш? Возьми мою. Поверь, тебе понравится.

Тэхён переводит взгляд на сильную шею, облизывает медленно губы и скалит клыки. Он хочет, он дико хочет, он соскучился по нормальной жизни, соскучился по Чонгуку, в последние два дня ощущает себя более живым, а не просто животным, которое хочет вырывать глотки каждому человеку во время голода. Чонгук грубо целует его, они ранят губы и языки клыками и оба стонут в голос, потому что ощущают вкус крови друг друга. Тэхён хватается за футболку Чонгука на спине и дергает в разные стороны, она без труда поддается и рвется, кусками отлетает в стороны. Он гладит широкую спину, впивается в нее ногтями и трется о сильное тело над собой. Дикое, необузданное желание вырывается изнутри, кажется, разум мутнеет от нужды взять и отдать в ответ. Тэхён обнимает его за плечи и резко переворачивает, не прерывая глубокого поцелуя, сидит уже сверху на Чоне, трется задницей о его твердый член. Кажется, он годами не прикасался к любимому, хотя тот рядом практически все время. Но от этого сумасшедшего желания они теряются полностью в хриплых стонах и рычании в губы.

Тэхён разрывает поцелуй и садится прямо, продолжая тереться ягодицами о пах Чонгука. Смотрит на своего вампира сверху вниз и ногтями ведет по груди, оставляя алые следы, которые сразу же исчезают. Чонгук садится и рвет остатки футболки, губами водит по груди, Тэхён вскрикивает от острого удовольствия, когда Чон затягивает его сосок в рот и посасывает туго.
— Боже, Чонгук, я хочу…
— Бери, — хрипло отвечает Чонгук. — Бери все, ты нужен мне.
Чон дрожит от желания, он так давно ждал этого момента, чтобы его малыш сорвался, чтобы его организм полностью восстановился, и начали проявляться другие желания, кроме голода. И вот его Тэхён сидит на нем, его кожа сверкает своей идеальностью, густые волосы растрепаны, а клыки мелькают в оскале. Он опускает голову и целует, жадно и страстно, с силой сжимает длинные пряди на затылке.
— Я так хочу тебя, я не могу больше, — шепчет сбито Тэхён и нажимает Чонгуку на плечи, тот падает спиной на пол, Тэхён сразу ложится сверху и носом утыкается в шею. — Я возьму тебя, Чонгук, как ты тысячи раз брал меня. Ты думаешь, что я этого не хотел? — Чонгук улыбается и губу закусывает клыками, когда острые клыки его малыша ведут по шее. — Я хотел испытать это удовольствие.
— Теперь ты можешь это сделать, — низкий голос пускает дрожь по телу. — Ты не представляешь, какой я вкусный для тебя, малыш.

И это срывает контроль полностью. Тэхён резко отклоняется, скалясь, четким ударом протыкает острыми клыками кожу и делает первый долгий глоток. Чонгук под ним стонет в голос и с силой сжимает его ягодицы обеими руками, одним быстрым движением рвет штаны и белье, ткань отлетает в разные стороны. А Тэхён, кажется, теряется в этот самый момент. То, что он ощущает, то, что чувствует… Это совершенно не то, что кровь людей. Кровь его вампира густая и терпкая, она стекает вниз по языку, дрожью пробивает все тело, заставляя зарычать, а затем застонать в голос, не отрываясь от шеи. Невероятный вкус, самый лучший, самый сладкий, он не теплом, а жаром обдает все изнутри, поджигает каждую клеточку и взрывает разум тем, что не может быть так хорошо, так безумно приятно. Все тело пробивает наслаждением волна за волной от каждого жадного глотка.

Чингук облизывает губы, тянет руку в сторону тумбочки, и тюбик со смазкой оказывается в его ладони. Четкими молниеносными движениями он давит смазку на пальцы, растирает ее между упругих ягодиц и сразу вводит два пальца по костяшки. Тэхён мычит ему в шею, не прекращая пить, принимает в себя и третий палец, мимолетный дискомфорт стирается наслаждением от проникновения и крови, которая с ума сводит. Он насаживается сам на пальцы, двигая бедрами, сжимает широкие плечи с силой, потому что невозможно столько чувствовать.
— Да, любимый, да, — с улыбкой шепчет Чонгук, быстро стягивая свои штаны и смазывая твердый член смазкой. — Не останавливайся.
Он приподнимает Тэхёна и насаживает на себя, заполняет сразу по основание одним слитным движением. Тэхён отрывается от его шеи, выпрямляется в спине и кричит в голос, закатывая глаза.
— С ума сойти, — голос срывается, а кулаки сжимаются. — Боже, Чонгук…
Чон, стиснув зубы, начинает вбиваться в него, пальцами сжимая узкую талию и быстро двигая бедрами. А Тэхён, запрокинув голову, стонет от резких и четких толчков в свое тело. Нет боли, нет давящего чувства, к которому нужно привыкнуть, он уже полностью принимает Чонгука, наслаждаясь каждым движением твердого члена внутри. Так остро, безумно приятно это плотное трение, кажется, все чувства и ощущения в разы помножены и тело с ума сходит от наслаждения.
— Да, да, Чонгук, — Тэхён сам скачет на нем, подстраиваясь под дикий ритм, слышит, как Чонгук рычит приглушенно. — Ещё, чёрт!

Чон не может взгляда отвести от Тэхёна, такого жадного и гибкого, безупречное тело хочется в себя вжать, облизать кожу, а растрепанные волосы сжать в кулаке. Тэхён опускает голову, его глаза сверкают в полумраке комнаты, а с приоткрытых губ слетают громкие стоны, он двигается на нем, не поднимая ягодиц, полностью в себя принимает.
— Самый красивый, самый невероятный малыш…
Голос глухо хрипит, Чонгук ладонями гладит идеальное тело, сжимает бедра и талию, проводит по груди, пока Тэхён скользит на нем и в глаза смотрит. Несдержанный быстрый темп уносит в наслаждение, они взгляда не могут отвести друг от друга, улыбаются и в глаза смотрят, не упуская ни одного момента долгожданной близости.
— Ты такой вкусный, Чонгук, — стонет Тэхён, не останавливаясь ни на секунду, принимая в себя полностью твердую плоть. — Ты с ума сводишь… Ещё!
— Возьми еще, — Чонгук тянет губы в усмешке. — Давай, малыш, укуси меня. Укуси меня еще раз, я хочу этого.
Тэхён хищно ухмыляется и облизывает клыки. Он наклоняется вперед, ложась на своего вампира, целует жадно и глубоко, Чонгук чувствует вкус своей крови у него на языке. Вплетает пальцы в длинные пряди на затылке, целует грубее, жестче и вбивается еще сильнее, когда Тэхён раскрывается для него. Тэхён отрывается от губ, с рычанием поворачивает его голову и облизывает гладкую кожу, его первый укус практически сразу затянулся. И снова клыки протыкают кожу, Чонгук мычит, стискивая зубы, и с силой сжимает пальцы в волосах, второй рукой мнет задницу любимого.

— Твою мать, да, малыш!
Как же он этого хотел! Что бы он ни говорил Тэхёну, и он не врал, ему каждый раз было до безумия с ним хорошо, потому что он для него лучший. Но чувствовать вот это… Чонгук не помнит, когда в последний раз позволял себя кусать, его партнеры не вызывали желания делиться кровью, слишком пресыщена стала жизнь до его малыша. Но с Тэхёном он хочет всего, стонет глухо и губы облизывает, ощущая, как сжимаются жадно челюсти, как Тэхён делает долгие глотки и мычит ему в шею, дрожит на нем. От шеи и вниз жар расходится по телу, распаляет, возбуждает еще больше, заставляет брать и брать, вбиваясь без остановки. Невероятное ощущение того, что он принадлежит Тэхёну целиком и полностью, может теперь дать все, что хочет. Все, что захочет и попросит его малыш.

Чонгук замедляется и двигается размеренно, член выходит до головки и скользит плавно внутрь, он вжимается пахом в ягодицы, входит до основания. И снова, и снова, ощущения растекаются по телу, такие плавные и горячие, Тэхён подстраивается под него, двигая ягодицами, и со стоном отрывается от шеи Чонгука. Облизывает губы и смотрит, как кожа становится гладкой через четыре секунды.
— Бооожеее, — тянет Тэхён, поворачивает голову Чонгука и целует, делится вкусом крови.
Поцелуй нежный и тягучий, они успокаиваются постепенно, в теле у Тэхёна сейчас нега, он чувствует себя сытым котом, но при этом желание взорваться оргазмом, впервые испытать это вампиром, не отпускает, он в ладонях сжимает шею Чонгука и отрывается от любимых губ.
— Я чувствую себя маньяком, Чонгук, — шепчет сбито Тэхён, смотря в сверкающие глаза. — Я не могу оторваться от тебя, мне нужно больше. Трахни меня, я хочу, Чонгук, тебя еще хочу.

Чон смеется хрипло, его малыш дикими голодными глазами смотрит на него, губы облизывает и пальцами мнет шею, двигается плавно на его члене.
— Все, что хочешь, малыш.
Чонгук поднимает его ягодицы и швыряет Тэхёна на кровать, через мгновение уже оказывается рядом. Переворачивает на живот и тянет задницу вверх, язык лижет между раздвинутых ягодиц, а затем проникает внутрь, вылизывает и толкается быстро и без остановки. Влажно, мокро и быстро, Тэхён выгибает шею и стонет громко, под его пальцами рвется постельное белье, когда он сжимает его с силой, тянет, хочет найти опору. Пальцы мнут его задницу, Чонгук рычит, вжимаясь лицом между ягодиц, и лижет, глубже входит языком, и так по кругу: быстро, резко, без остановки и мыча от удовольствия.
— Чон… Чонгук, да, ааах!
Чонгук облизывает губы, вставая на колени, раздвигает ягодицы Тэхёна и входит резким толчком. Ложится полностью на спину Тэхёна, который над головой вытягивает руки и упирается ладонями в стену. Чонгук переплетает их пальцы, делает упор на колени и начинает двигаться, сразу переходя на быстрый четкий ритм. Тэхён вскрикивает от каждого толчка, слышит, как Чонгук мычит ему в щеку, касается губами и носом утыкается. Он полностью отдается своему вампиру, принимая с наслаждением каждое движение внутри, каждое ощущение, яркое и до невозможности приятное, заставляет хотеть еще и с ума сводит. Неужели возможно все ощущать так?

— Чонгук, — шепчет Тэхён, — Чонгук, боже, я…
— Давай, малыш, — Чон носом ведет по шее Тэхёна, который отклоняет голову, дает доступ. — Давай, я так соскучился по тебе.
Клыки протыкают кожу, Чонгук делает первый глоток, а Тэхён под ним дрожит от оргазма, кричит от наслаждения, в один миг ощущая так много, что одновременно и возносит к небесам и резко бьет об землю. Он с силой сжимает пальцы Чонгука, тот вжимает их руки в постель, не прекращая двигаться и пить, смакуя самую лучшую для него кровь на свете. Да, она такая же на вкус, ничего не изменилось. Она заводит с пол оборота и поджигает тело, заставляет резче двигаться, шлепки звонкими звуками разносятся по спальне.
— Даааа, — довольно и с улыбкой тянет Тэхён, он тоже скучал по укусам Чонгука, но сейчас все ярче, приятнее. — Да, мой Мастер.
Чонгук замедляется и останавливается, облизывает клыки и смотрит, как затягиваются аккуратные ранки, карамельная кожа становится вновь безупречной. Он выходит из Тэхёна и переворачивает его на спину, удобно устраиваясь между его бедер.
— Что ты сказал? — хрипло спрашивает Чонгук.
Он смотрит в глаза, рукой придерживает свой член и входит плавно, наблюдая за лицом Тэхёна. Тот закатывает глаза и губу закусывает, ухмыляясь довольно, принимает в себя. Затем смотрит в глаза Чонгуку, пальцами зарывается в густые черные волосы, он ощущает сейчас такое счастье и спокойствие, которых, кажется, давно не было.

— Я назвал тебя моим Мастером, — шепчет Тэхён, а Чонгук двигается плавно, одной рукой придерживая его бедро, ладонь второй положив на щеку. — Теперь по праву могу это делать. Ты вернул меня и я вновь принадлежу тебе и только тебе, навсегда.
— Мой маленький вампир, — тихо говорит Чонгук и целует, Тэхён мычит ему в губы, ощущая вкус своей крови, это заводит еще больше. — Обожаю, обожаю тебя.
Тэхён улыбается и вскрикивает, когда Чонгук резко поворачивает его голову и снова кусает. Он ускоряется, жадно вбивается в Тэхёна, наслаждаясь жаром внутри него, невероятным вкусом его крови и руками, которые сжимают с силой его тело, гладят спину и царапают кожу. Тэхён не может себя сдерживать, дрожит и навстречу подается каждому толчку, сбито шепчет слова, просит и вскрикивает:
— Да! Да, Чонгук!
Чон с рычанием двигает бедрами, отрывается от шеи Тэхёна и сразу целует. Вжимается пахом в раздвинутые ягодицы и кончает внутри, продолжает медленно скользить, замедляет поцелуй и дрожит всем телом. Выходит и сразу спускается вниз, губы обхватывают нежную плоть, Чонгук принимает твердый член в рот, и начинает двигать головой. Тэхён шипит, смотрит вниз и пальцами сжимает длинные пряди на затылке Чона, тот принимает быстрые толчки в свой рот, расслабляет горло и берет всю длину. Всегда, всегда невероятно, Тэхён выгибается и скалится, не может глаз отвести от этой картины, а от мысли о том, что это только его мужчина, только его вампир, крышу срывает.
— Не останавливайся, да! Ааах, чёрт!
Чонгук носом прикасается к лобку и застывает, когда член начинает пульсировать у него на языке, а горячее семя стекает в горло. Он тянет губы в усмешке и скользит ими вверх по опадающему члену, облизывается довольно и смотрит вдоль тела Тэхёна.
— Это было шикарно, — лениво шепчет Тэхён, буквально растекаясь по кровати. — И, кажется, я снова умираю.
— Только если от наслаждения, малыш, — усмехается Чонгук и целует плоский живот. — Теперь только так.

__________________________

— Кажется, нужно заказать кровать покрепче, — говорит Чонгук, когда встает на ноги и отряхивает руки после того, как заглянул под кровать.
— Значит, мне не послышалось? — с ухмылкой спрашивает Тэхён, довольно развалившись на постели.
— Не одному тебе, — усмехается Чонгук и ложится к нему, Ким сразу же заваливается сверху на него, как любит лежать всегда. — Там трещины в паре перекладин.
Тэхён смеется, откинув голову, а Чонгук гладит его обнаженные плечи, они после быстрого душа вернулись в спальню.
— Она точно не выдержит, — с улыбкой отвечает Тэхён, снова смотря в черные глаза.
— Что-нибудь придумаю, — тихо отвечает Чонгук, любуясь Тэхёном.
Он сейчас такой, как раньше, такой, каким станет вновь, когда полностью пройдет адаптация. От него исходит только спокойствие и удовлетворенность, он медленно моргает, а губы растянуты в довольной усмешке. Глаз невозможно отвести.

— Как ты себя чувствуешь?
Тэхён закусывает губу и опускает взгляд, пальцем водит по шее Чонгука, по ключицам и плечу.
— Мне очень хорошо, — шепчет Тэхён. — Сейчас я как будто стал самим собой…
— Тэ…
— Нет, я знаю, — Тэхён снова смотрит в глаза. — Знаю, что это я и есть, но вот эти моменты спокойствия только и держат меня. Ведь когда я проснусь, снова будет голод, да?
Чонгук смотрит уже серьезно, его ладони гладят поясницу и обнаженные бедра, они не одевались после душа.

— Да, малыш, — Тэхён поджимает губы. — Но ты уже сам видишь, что становится легче, лучше. Изменения налицо, ты контролируешь себя.
— Ну да, — фыркает Тэхён. — У меня сегодня встал член, когда я пил кровь, и я… — Тэхён закусывает губу и смотрит с виной в черные глаза. — Я захотел его, это пиздец.
Чонгук фыркает и закатывает глаза.
— Нет, малыш, ты возбудился впервые от кормления, от крови, и захотел ты не его, а секса. И это тоже нормально. Ты прекрасно знаешь, что у вампиров иногда это сопровождается сексом, для тебя это не открытие. Все через это проходят.
— И ты… Ты так делал, да? Раньше. Блять, конечно, делал, ты и со мной так делал.
Тэхён опускает голову и носом утыкается ему в грудь, а Чонгук серьезно смотрит на его макушку, пытаясь подобрать слова.
— Ты сам все знаешь, я от тебя ничего не скрывал, — спокойно отвечает Чонгук. — Мне четыреста лет и конечно все это было. Но ты также знаешь, что я давно до тебя не спал с людьми, они для меня стали просто донорами. А давно, Тэхён, это десятилетия. Я уже в том возрасте, когда разделяю кормление и секс, я уже по-другому это ощущаю. Но не с тобой, — он вплетает пальцы в волосы Тэхёна и поднимает его голову, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — С тобой все было по-другому с первой встречи. И я всегда буду рядом, всегда буду давать то, что тебе необходимо.
— Теперь я тебя лучше понимаю, — шепчет Тэхён. — С жаждой, с желаниями, хотя ты так спокоен, так собран, но ты себя тренировал десятилетиями. Но не со мной.

Тэхён улыбается, Чонгук улыбается в ответ и говорит:
— Не с тобой, малыш. С тобой никогда я не могу быть спокоен. И у тебя тоже все придет в норму.
— Ну да, — усмехается Ким. — А то тебе сегодня пришлось оттрахать меня, чтобы я успокоился.
— Ну, я был совершенно не против, — ухмыляется Чонгук. — Да и ты тоже.
— И я тоже совершенно не против, — хрипло шепчет Тэхён и тянется вверх, прижимается губами к губам. — Мне правда казалось, что я с ума сойду от наслаждения. Чонгук, все, что сейчас происходит… Такое ощущение, что мое тело включили на максимум. Если это голод, то дикий, до скрипа зубов. Если злость, то она переходит в ярость. Если я грущу, то это так больно, душит изнутри. А возбуждение… Я раньше думал, что сгорал с тобой от наслаждения, но сейчас я задыхался, хотя не дышу. Я понимаю, что все это временно и верю тебе, но мне кажется, что я сойду с ума от эмоций, чувств, ощущений и их яркости.
Чонгук улыбается, перебирая густые волосы на затылке.
— Не сойдешь, а привыкнешь, возьмешь под контроль, — спокойно отвечает Чон. — Потом все это будет казаться тебе нормальным и принимать все это ты будешь, как должное.
— Не хочу такой охрененный секс принимать, как должное, — морщится Тэхён, на что Чонгук смеется в голос.
— Извини, малыш, другого у нас уже не будет, — усмехается Чонгук.
— Обещаешь?
— Гарантирую.

Тэхён снова тянется к губам, получает поцелуй, глубокий и плавный, Чонгук нажимает ему на затылок, прижимая к себе ближе, и обнимает за талию.
— А ты и правда сдерживался и очень сильно, — в губы шепчет Тэхён, чуть отклоняясь и смотря в глаза. — Очень сильно. И есть…? Есть разница, да? Сейчас было лучше? Ты буквально с цепи сорвался.
Чонгук скрипит зубами и рычит раздраженно.
— И снова это начинается, — бубнит Чон. — Конечно, есть разница, Тэхён. Сегодня впервые за три года я мог себя не сдерживать, мог сжать тебя так, как хотел, и брать без остановки. Для меня сегодня ночью тоже планета съехала с орбиты, малыш, потому что это было именно так, как я хотел. Но это не значит, что мне с тобой когда-то было как-то не так, хватит об этом думать. Ты все прекрасно знаешь. И кстати, ты, мой маленький вампир, не лучше меня в этом плане. Если бы я был человеком, то ты бы разорвал мне глотку, сломал несколько костей и скорее всего раскрошил позвоночник, когда скакал на мне.
Тэхён приподнимается и хлопает глазами, приоткрыв рот.
— Я?!
— Хах, ты, малыш, — фыркает Чонгук, щуря глаза. — И ты сам не ощущаешь своей силы, потому что взаимодействуешь со мной, но ты же вампир. Ты легко можешь сломать человека буквально пополам, и этому контролю тебе тоже нужно будет учиться.
— Это кошмар какой-то, — бубнит Тэхён и лбом утыкается в плечо Чону. — Я даже не задумывался об этом. Мне хотелось вцепиться в тебя и я делал, что хотел.
— И делай, я совершенно не против, — с улыбкой говорит Чонгук. — Со мной все, что хочешь, малыш, мне это нравится. А ты ощущал только желание и наслаждение, отвечал мне, но не ощущал, как сильно я держал тебя, как двигался. Ни один человек не выдержал бы этого, ни тебя, ни меня.

Техён улыбается и поднимает голову, смотрит на шею Чонгука, гладит пальцем гладкую кожу.
— Это было по-сумасшедшему хорошо, — Тэхён облизывает губы. — Ты, Чонгук, потрясающий на вкус. Боже, не верю, что это говорю, — Чонгук смеется, не может не смотреть на своего малыша, чувствует его дрожь. — Твоя кровь… Она не такая, как у людей. Она густая и терпкая, такая сильная, у меня все тело, как намагниченное к тебе тянулось. Ты это ощущал все это время?
— Да, — шепчет Чонгук, проводя пальцем по нижней губе Тэхёна. — Именно это, и сейчас чувствую. И вот скажи, разве я мог оторваться от тебя? Как я мог думать о ком-то другом, сравнивать? И прибавь к этому мою огромную любовь к тебе. Малыш, мы судьбой предназначены, лучше просто не бывает.
— Хочу кусать тебя постоянно теперь, — Тэхён наклоняет голову, прикасается губами и ведет по коже ровными зубами. — Вечером, ночью, утром и днем. На обед, ужин, завтрак, полдник и аперитив. Жаль, что наша кровь нас не насыщает.

Чонгук смеется в голос и прикрывает глаза от приятных ощущений на своей шее.
— Придется запастись донорами, чтобы восстанавливаться.
Тэхён медленно поднимает голову и уже серьезно смотрит в глаза.
— И как тебе их кровь? — тихо и недовольно спрашивает Тэхён.
Чонгук поджимает губы, чтобы не рассмеяться, и отвечает:
— Нормально, очень даже вкусно.
— Да? — Тэхён дергает бровью и щурит глаза. — Разнообразие, понимаю. Возбуждает?
— Ревнуешь?
— Хочешь их?
Чонгук молчит и в раздраженные глаза смотрит, а Тэхён сжимает челюсти, ревность вспыхивает внутри в одно мгновение, когда он начинает думать о том, что он перестал быть единственным, кого кусает его вампир.
— Нет, малыш, не хочу, — спокойно отвечает Чонгук, твердо смотря в глаза. — И ты это прекрасно знаешь. Я к ним хожу утолять голод, вот и все. С тобой у меня совершенно другой голод. До твоего тела и тепла, ты горячий после моей крови, как и раньше. До твоей кожи и губ, до всего тебя бесконечно. Тебя сравнивать с ними — это как тебе сравнить меня с ними же. Только я уже не возбуждаюсь от кормления, потому что не хочу, я спокоен. И у тебя так будет. Не сразу, но будет.
— Хочу присутствовать при твоих кормлениях, — резко говорит Тэхён. — Хочу все сам видеть, а потом сесть на тебя и чтобы ты меня кусал, ясно?
— Малыш…
Чонгук улыбается соблазнительно и переворачивает резко Тэхёна на спину, нависает сверху. Устраивается между разведенных бедер, длинные стройные ноги оплетают его талию, а руки сжимают плечи.
— Все, что хочешь, я не вру тебе, — в губы шепчет Чонгук, дразнит, языком облизывает. — Ты теперь больше не спишь, а завтра ночью мы выйдем из нашей спальни, пришло время. Как и обещал, мы сходим в парк, побегаешь немного. И все у нас будет хорошо, ты веришь мне?

— Всегда, — в губы выдыхает Тэхён, он делает резкий вдох, наполняя легкие запахом своего вампира, он голову кружит. — Всегда, мой Мастер.
Чонгук соблазнительно тянет губы в усмешке и облизывается, задевая губы Тэхёна языком.
— Продолжай, малыш. Я как раз собираюсь трахнуть тебя еще раз перед тем, как ты уснешь.
— Не дай мне уснуть.
— Не сомневайся.

_________________________

Сказать, что Тэхён был дезориентирован, когда вышел из дома, не сказать ничего. Кажется, все и сразу обрушилось на него, он встал, как вкопанный, возле двери и резвая мысль о том, что в доме охрененная шумоизоляция, пролетела в голове. Но ее смывает волной разных звуков, запахов, ощущений. Он крутит головой в разные стороны, стараясь уловить что-то одно, сконцентрироваться, но в итоге зажимает уши руками и жмурит глаза, но это не помогло.
Чонгук стоит рядом и наблюдает за ним, дает время немного самому привыкнуть, почувствовать, хотя видит, как теряется Тэхён, он даже дышать по привычке начал, от чего заскулил и перестал.
— Ну и вонь, — хрипло говорит Тэхён, а Чонгук смеется, откинув голову.
— Не на том концентрируешься, малыш. Да, недалеко отсюда болото и иногда пахнет тиной, но это не так уж и плохо. Или просто не дыши, или старайся сконцентрироваться на запахе цветов, земли, листвы. Со звуками сложнее, но мы живем в лесу.
— Теперь понятно, почему вампиры предпочитают отдаленные дома, — бубнит Тэхён, медленно опуская руки и открывая глаза. — Как ты вообще в городе бываешь? Там оглохнуть можно. Машины, шум, люди, музыка. А в клубе, в баре? Ужас какой.

Чонгук усмехается и качает головой.
— Мир менялся постепенно, Тэхён. Те же триста лет назад не было так шумно, вот и мы привыкали постепенно. Сейчас молодым вампирам да, сложнее. Ну а запахи… Поверь, ничто не сравнится с запахами улиц в Европе восемнадцатого века.
Чонгук кривит губы, а Тэхён морщится в ответ. Он не хочет этого знать.
— Постепенно ко всему привыкнешь, только небольшой совет — это концентрация. Выдели что-то одно, сконцентрируйся. Например, ты хочешь услышать разговор за стеной. Отбрось все остальное, выцепи голоса и концентрируйся на них. И еще нужно учиться все блокировать, чтобы не отвлекаться на посторонние звуки, раздражители. Тогда концентрируйся на себе, на собеседнике. Кажется, что сложно, но потом это будет происходить автоматически. Ты же сам видишь, что вампиры не отличаются со стороны от людей, если не знать, кто перед тобой. И у тебя все будет отлично.

Тэхён подходит к Чонгуку и обнимает за талию, смотрит в глаза:
— Спасибо, что терпелив и помогаешь. Смотря на тебя сейчас, я понимаю, что у тебя железный контроль, когда чувствую и уже знаю изнутри. Пусть не все, это точно, но ты… Ты невероятный.
Чонгук усмехается и целует медленно, гладит щеку. Но Тэхён дергается и отскакивает, когда ворота начинают отъезжать в сторону, при этом издают громкие звуки скрежета металла. Громкие для вампира, стандартные для человека. Тэхён стискивает зубы и затыкает уши, со злостью смотрит на машину Хосока, которая заезжает на территорию. Мотор работает так громко, как и шины шуршат по гравию, будто все это происходит непосредственно в его голове.
— Пиздец, — шепчет Тэхён.
— Тэхён, блокируй, сосредоточься на себе. Думай о тишине, найди ассоциацию.
Ким быстро думает и первой в голову приходит их спальня, как там было тихо. Он думает, старясь поставить мысленно блок. Получается плохо, но становится тише. Тэхён срывается с места и скрывается за углом огромного особняка, останавливается только возле первой скамейки парка. Осматривается и опускает руки, перестает закрывать уши. Вдоль длинной дорожки неярко горят фонари, а кипарисы, яблони и груши высажены так же в ряд друг напротив друга в шахматном порядке. Чонгук обнимает сзади и прижимает к себе, но Тэхён не реагирует. Он смотрит на небо, там мерцают звезды, неполная луна слева. Но он видит все практически как днем. Видит птицу на ветке в темноте, слышит ее. Резко поворачивает голову, там кто-то скребется в земле рядом с яблоней. Сверчки и насекомые, их тысячи вокруг, и они довольно громкие, хотя раньше он даже не обращал на них внимания.
— С ума сойти, — шепчет Тэхён, а Чонгук прижимается губами к его виску. — Так много всего.
— Мы будем выходить каждую ночь, малыш. Ты будешь привыкать, учиться, все будет отлично. А теперь, побегаем. Зигзагом между деревьев, попробуй меня догнать. В нашей комнате ты ориентируешься уже отлично, вообще двигаешься ловко, но тут сложнее. Давай, догони.
Чонгук шлепает ладонью по заднице Тэхёна и скрывается между деревьев. Тэхён ухмыляется и срывается за ним.

_____________________

Чонгук сидит на земле, прислонившись спиной к стволу дерева. Тэхён устроился сверху на его бедрах, его одежда местами порвана и грязная, Чон с тихим смехом вытаскивает из спутанных волос любимого веточки кипариса. Сам он все так же свеж и чист, только кроссовки запылились.
— Это сложнее, чем кажется, — бубнит Тэхён, складывая руки на груди.
— Ну да, не спорю, — усмехается Чонгук. — Пара-тройка кипарисов пострадали, хорошо, что яблони более стойкие. И не жалко тебе твоих друзей?
Чонгук смеется в голос, когда Тэхён закатывает глаза. Чон не упускает возможность подколоть любимого, напоминая, как Ким пьяный жаловался кипарису на свою тяжелую судьбу. Тэхён уже не реагирует, он знает, что у вампиров отличная память и терпеть ему эти подколы века и века, а Чонгуку еще не надоело.
— Юмор у тебя древний, как и ты, — ухмыляется Тэхён, смотря в веселые глаза Чона.
— Зато я трахаюсь отлично, — хрипло шепчет Чонгук, облизывая уголок губ.
— Это факт, — фыркает Тэхён и чмокает его в губы. — Но это реально сложно. Кажется, так просто.
— Ты хорошо справлялся, на то, что ты меня догонишь, и не рассчитывай возможно никогда. Но твоя скорость отличная, как и ловкость. Для первого раза это хорошо. Мы будем тренироваться, а потом ты сам поймешь, что и как делать.
— Да, я помню, набраться терпения и помнить о контроле.
— Правильно. Еще многому нужно научиться. Пока здесь, а потом в городе, к нему тоже нужно привыкнуть. А еще взаимодействие с людьми. Чтобы ты не забывал двигаться, как человек, контролировать глаза и клыки. А главное — контроль сознания у людей, это очень важно.
— Да, я помню, Хосок рассказывал мне, как стер нечаянно вместо двух последних часов две недели.

Чонгук смеется тихо и говорит:
— Да, и такое бывает. Нужно действовать тонко и четко знать, чего ты хочешь добиться. В начале это требует большой концентрации, но потом ты будешь делать это даже не задумываясь.
— Как ты?
— Как я, — кивает Чонгук. — Это выходит автоматически и не требует усилий для меня.
— Ох, как много всего.
Тэхён трет ладонями лицо, он растерян, хотя и спокоен внутри. Молодой вампир сыт, доволен, получил свободу, но все также думает, сколько всего предстоит узнать. А Чонгук смотрит на него серьезно, пока тот задумчиво жует губу, уйдя в свои мысли. Чон откладывал этот разговор на потом, ждал, пока Тэхён восстановится, станет собой, примет себя. И вот прошло одиннадцать ночей и его малыш пусть и не без проблем и с диким голодом после пробуждения, но он уже приходит в норму, это видно. Поэтому Чонгук гладит его по руке, привлекая внимание. Тэхён смотрит вниз, Чонгук переплетает их пальцы и сжимает. Смотрит в глаза, когда Ким поднимает взгляд.

— Малыш, я хочу с тобой поговорить, — Тэхён кивает и ждет. — Все то, что произошло… То, кем ты теперь стал. Ты — вампир, а ведь ты этого не хотел, мы совсем недавно говорили об этом и ты не собирался менять своего мнения в ближайшее время. Ты стал вампиром по факту против воли, а именно этого я и не хотел. Тебе сейчас тяжело и ты проходишь через все это из-за меня…
— Чонгук…
— Нет, дай сказать, — перебивает Чон. — Я тебе давно еще говорил о том, что если встанет выбор «или/или», я всегда выберу тебя и твою жизнь, я не смог бы стоять и ничего не делать. В тот момент… Блять, малыш, никогда не ощущал себя таким слабым, — Тэхён закусывает нижнюю губу, горло сдавило от хриплого голоса. — Я думал… Нет, я практически был уверен, что опоздал, была самая грань. Но ты выжил. Ты себе представить не можешь, что я испытал, когда услышал, как твое сердце снова начало биться. И да, я очень рад, что ты стал вампиром, я никогда тебе не врал и не собираюсь этого делать. Теперь с тобой ничего не сможет случиться, что могло бы, если бы ты оставался человеком. Я доволен, честно. Прости, но это так. Но при этом вина убивает меня. Вина перед тобой. Потому что ты страдаешь из-за меня, переживаешь эту боль, мучаешься. Я знаю, что ты боишься потерять себя, я вижу это в твоих глазах, но этого не случится. Ты сильный, ты молодой, моя кровь тебя вернула, а это тоже многое значит, я ведь тоже сильный вампир. И не сомневайся в том, что в итоге все будет хорошо. Но прости, малыш, прости за то, что все так получилось. Что из-за меня у тебя отняли твою человеческую жизнь.

Чонгук подается вперед и обнимает крепко, прижимаясь лицом к груди Тэхёна. Он должен был это сказать, он виноват, ведь по факту Николь — это его вина. Его прошлое, которое перемешалось с настоящим, приправленное тем, что он убил Армана. Столько всего намешано, а последствия вылились в то, что его любимый человек умер, но слава всем богам, вернулся обратно к нему.
Тэхён обнимает его за шею, осторожно смахивает со щеки одну слезинку и прижимается щекой к темной макушке. Он тоже думал об этом, думал о том, как резко в один момент оборвали его жизнь. Оборвали за то, в чем он не виноват, ведь он же ничего не сделал, просто полюбил Чонгука, стал частью этого мира и растворился в любимом вампире. Но разве он может о чем-то жалеть? Да, возможно, о себе прошлом. О том Тэхёне, которым он был еще две недели назад. Дышащий, живой, ранимый, не испытавший дикой и безразмерной боли. Был более слабым, но полностью был собой, а сейчас… Да, это все еще он, но уже другой. Сильнее, неуязвимее, у него меняется мышление и восприятие мира, по другому быть не может.

Тэхён отклоняется и ладонями обхватывает лицо Чонгука, тот поднимает на него взгляд и смотрит в глаза. Отвечает на поцелуй, сначала медленный и нежный, но потом Тэхён напирает, глубже скользит языком, сжимая его шею пальцами. Отрывается от губ и поднимает голову, черные глаза слегка сверкают в темноте, Тэхён уверен, что и его тоже.
— Я прощаю тебя, Чонгук, — хрипло шепчет Тэхён. — Прощаю за то, что произошло, пусть там и нет твоей прямой вины, но я понимаю о чем ты говоришь. Ты ведь думаешь, что если бы тебя не было в моей жизни, то я бы жил счастливым и живым человеком. А я не хочу, чтобы тебя не было, ясно? И ты это тоже знаешь. Тогда я дал тебе разрешение на то, чтобы спасти меня, сделать вампиром, если встанет выбор, и я благодарен тебе за то, что ты успел. Благодарен Юнги за то, что он все узнал, хотя я до сих пор поверить не могу, что все это произошло в одну ночь, в один миг. Чуть позже — и всё. Но я не хочу об этом думать. Да, все произошло против моей воли, но лучше я буду вампиром и останусь навсегда с тобой, мой Мастер, чем закончу эту жизнь, цепляясь за человечность. Я не хотел становиться вампиром сейчас, ты это знаешь. Но лучше я буду с клыками и с тобой, чем буду мертвым.
— Малыш, я думал, что сойду с ума, — Чонгук сжимает его руками, лбом утыкаясь в плечо. — И если бы я тебя потерял, то сошел бы.

Тэхён перебирает его волосы и кусает губу. Он отлично знает Чонгука и да, его вампир бы слетел с катушек, если бы потерял своего малыша. Страшно представить, что с ним стало бы.
— Но я с тобой, — шепчет Тэхён, губами прикасаясь к волосам. — И всегда буду с тобой. Я люблю тебя, Чонгук. Спасибо тебе, спасибо, что спас.
Чонгук поднимает голову и смотрит в прекрасные карие глаза, улыбается легко и говорит:
— Ты единственный на всем свете, кто делает меня самым сильным и самым слабым. Я так сильно люблю тебя, малыш.
Он целует быстро и с напором, наслаждаясь такой же отдачей от любимого. Они ближе жмутся друг к другу, обнимаются и ладонями гладят, пальцами сжимают. Отпускает напряжение, потихоньку, шаг за шагом, они идут к норме, хотя еще столько впереди. Но Чонгук успокаивается, а Тэхён восстанавливается, а это самое главное.
Тэхён отклоняется, сейчас, когда воздух не нужен, целоваться можно бесконечно. Он это сказал Чонгуку, тот смеялся и ответил, что совершенно не против. Но в данный момент, пока они завели такую тему, Тэхён должен спросить. Он хочет узнать, а Чонгук молчит все эти дни.

— Чонгук, скажи, а что с Николь? — выпаливает Тэхён, сжимая в ладонях его лицо.
Чонгук облизывает губы, его взгляд становится жестче. Он пальцами обхватывает запястья Тэхёна и убирает его руки от своего лица, чтобы снова спиной облокотиться на ствол дерева.
— Ничего, — безразлично отвечает Чонгук, смотря в глаза Тэхёну. — Сидит в «коробке».
Тэхён кивает, он так и думал.
— Ты уже был у нее?
— Нет, — фыркает Чонгук, скривив губы. — Если бы я ее увидел раньше, то просто оторвал бы голову, вот и все.
— Ты же хочешь ее убить, я прав?
Чонгук кусает щеку изнутри, не моргая смотря в карие глаза, будто размышляет над ответом.
— Да, хотел, — холодно говорит Чонгук. — До безумия хотел разорвать ее на кусочки и сжечь, поверь, она заслужила. Хотя бы за то, что предала меня, своего бывшего Мастера. И не говоря уже о том, что сделала с тобой. И у меня к тебе есть вопрос: ты хочешь лично ее убить? Ты имеешь право, она, можно сказать, забрала твою жизнь, а ты можешь забрать ее. Вырвать, к примеру, сердце.

Чонгук наблюдает за Тэхёном, лицо которого становится безразличным, а глаза начали сверкать. Он помнит, как эта сука говорила с ним в кабинете, а потом тот лес… Тэхён вспомнил всё в деталях, каждый шаг, пока он бежал, задыхался и падал под воздействием наркотиков. Помнит дикую боль от сломанных ребер, ножа в бедре и от того, как Николь рвала его горло и пила кровь. Ярость вспыхивает вместе с глазами, Тэхён сжимает кулаки и скрипит зубами. Ведь он правда умер в том лесу, его жизнь была закончена, и лишь Чонгук смог его спасти, время шло на секунды. Тэхён медленно моргает, пытаясь успокоиться, его глаза принимают обычный оттенок, он смотрит на Чонгука и говорит:
— Да, я хочу ее убить. Никого никогда не хотел, но она исключение. Но знаешь, — Тэхён криво усмехается, — я думаю, что она тебе больше задолжала. Меня она просто убила, а тебя предала и хотела заставить страдать, забрав меня. Как она смеялась, думая об этом, я до сих пор помню. Она просто хотела разрушить твою жизнь, тебя разбить, Чонгук. После всего, что ты сделал для нее, она поступила вот так. Поэтому если она и умрет, то только от твоей руки, это ты должен ее убить.

— Убить? — Чонгук дергает бровью и усмехается неприятно, его лицо сейчас выглядит жутко, будто он в голове рисует все то, что хочет сделать с предателем. — Нееет, малыш, если ты отдаешь ее мне, то она будет жить. Будет жить очень долго, века и века. Она будет сидеть в подвале и иссыхать день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Ты знаешь, что если вампиру не пить кровь очень долго, он усыхает, становится, как мумия? — Тэхён хлопает глазами, а Чонгук обнажает белые зубы в злой усмешке. — Но при этом он продолжает жить, все понимает, чувствует дикую боль и голод. А потом его разум начинает потихоньку разрушаться, вампиры на самом деле могут сойти с ума в таком состоянии, ведь кровь не питает мозг и весь организм. И вот спустя пару-тройку лет ей кинут один пакет крови, который она будет слизывать со стен и пола, немного придет в себя. И так по кругу, год за годом. Она и не умрет, но и жить не будет, будет существовать в агонии боли и неутолимого голода, пока мы тут, сверху, будем жить счастливо, возможно, даже забудем про нее. А она будет все помнить, все, что потеряла и к чему пришла. Будет думать только о крови и страдать, выть, но никто ей не поможет, никогда. Так чтобы ты выбрал, малыш: быть убитым и все, выключили свет, или существовать вот так, на вечной грани, но и умереть ты не можешь, и только агония голода годами в этом маленьком каменном мешке?
— Я бы выбрал смерть, — хрипло отвечает Тэхён.

Чонгук смеется тихо и кивает:
— Поверь, каждый бы выбрал. И она бы выбрала, только выбора ей никто не даст.
Тэхён смотрит в жесткое холодное лицо своего вампира, он пугает сейчас. Не его, конечно, а вообще. Тэхён его злость ощущает телом, будто сверху давят на плечи, прижимают к земле. Он влияет на Тэхёна, его энергетика подавляет, хочется сжаться или склониться перед ним. Поэтому Ким ладонями сжимает его лицо и тихо говорит:
— Успокойся, Чонгук, сейчас все хорошо, а я с тобой.
— Да, сейчас все хорошо, — шепчет Чон и сжимает его в объятиях.
Тэхён обнимает Чонгука за плечи и щекой прижимается к темной макушке. Чувствует, как тот постепенно успокаивается, он редко видит своего вампира таким. Обычно Чонгук спокоен и собран, он отличный Мастер для своих вампиров, со всеми общается легко, как с семьей, помогает и поддерживает. Но если кто-то его расстраивает, становится строгим, не спускает все на тормозах, потому что знает — сделаешь один раз поблажку и тебе сядут на шею. Тэхён его суждениям верит, кто он такой, чтобы спорить с тем, кто века прожил и своими собственными руками построил то, что имеет. Но вот с врагами его Чонгук более бескомпромиссный. Он действует четко и быстро, уверенно и без сомнений. В пример подойдет ситуация с Арманом, когда тот собрался разжечь войну, а Чонгук вырвал ему сердце, хотя Намджун тогда говорил, что это приведет к последствиям. Тогда не привело, они три года жили спокойно, но последствия пришли оттуда, откуда не ждали. Они ждали друзей и союзников Бернара, но дождались разъяренную любовницу. И даже это не заставит думать Тэхёна, что его вампир поступил неправильно. Тогда могли погибнуть сотни людей, а город тонул бы в крови, вампирам всех линий пришлось бы воевать и прикрывать перед людьми эти убийства. А вот то, что Чонгук придумал для Николь, действительно ужасно. Лучше смерть, чем такое существование.

— Я думаю, что мы скоро навестим Николь, — сухо говорит Чонгук.
Тэхён отклоняется, продолжая обнимать его за шею, смотрит в черные глаза.
— Я у нее так и не был еще, боялся сорваться, — продолжает Чонгук. — Но, думаю, пришло время ее обрадовать парой новостей. Она не знает, что ты выжил, пусть порадуется. Пусть поймет, что все было зря, а ты теперь стал еще сильнее, стал вампиром. И вот после этого я ей опишу радужную перспективу ее будущего.
— Ты такой жестокий вампир, — Тэхён лукаво усмехается и облизывает губы. — Меня это заводит.
— Да? — Чонгук дергает бровью, его ладони скользят ниже, с поясницы на ягодицы. — Мне это нравится.
— Мне тоже.
Тэхён целует медленно, скользит языком в рот и сжимает Чонгука в своих руках. Сладко, до безумия вкусно, их ласки стали настолько яркими, что кажется, невозможно оторваться. Так было всегда, они тонули друг в друге, терялись во времени и ощущениях, но сейчас, когда чуть все это не потеряли, когда ощущения стали на грани, они ловят каждое мгновение и прикосновение, растворяясь в близости.

Тэхён дергается от неожиданности и разрывает поцелуй, когда телефон Чонгука начинает вибрировать в кармане. Он приподнимается, чтобы Чон достал его, и смотрит на дисплей, звонит Юнги.
— Да.
— Привет, — Тэхён отчетливо слышит хриплый голос друга. — Не занят?
— И тебе привет. Нет. В чем дело?
— Хочу завтра собрать Совет, есть информация.
Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, который закусывает губу и слушает вместе с ним.
— Ты все выяснил?
— Думаю, да, — тихо отвечает Юнги. — Скоро рассвет, сегодня нет смысла дергаться. Ты придешь?
Чонгук думает о том, что когда в последний раз он уходил на Совет, его малыша похитили и чуть не убили. Да убили, не стоит приукрашивать действительность. Поэтому он напрягается всем телом, а Тэхён, ощущая это, массирует ему пальцами кожу головы, зарывшись в волосы.
— Все серьезно?
— Ну, как тебе сказать, — фыркает Юнги, — приходи и узнаешь.
— Не беси, Юнги, — твердо отвечает Чонгук. — Я не знаю, могу ли оставить Тэхёна.
— Я в курсе, поэтому и предупреждаю заранее.
— Я могу остаться с Чимином, — шепчет Тэхён, — если он там тебе не нужен.
— Отличная идея, — слышится в трубке голос Юнги. — Я бы хотел, чтобы ты присутствовал.
Чонгук проводит по верхним зубам языком и отвечает:
— Хорошо, так и сделаем. Чимина я сегодня больше не увижу, он снова едет к тебе. Приезжайте завтра до Совета, мы поговорим, а он останется с Тэхёном.
— Отлично, до завтра.