Укуси меня... Часть 2

Чонгук стоит возле кровати в их спальне и смотрит на постель, где лежит тело Тэхёна. Его малыш не дышит и не двигается, нет ни малейшего признака жизни. Не дрожат ресницы, как во сне, нет ни одного намека на жизнь. Чонгук не привык видеть таким Тэхёна. Люди во сне не бывают полностью неподвижны. Они дышат, есть почти незаметная мимика. И самое главное, их сердца бьются, а сейчас тишина, которая заставляет нервничать все больше и больше. Врут, когда говорят, что мертвые похожи на спящих. Слишком Чонгук хорошо знает, как выглядят жизнь и смерть.

Прошло чуть больше двух часов, как сердце Тэхёна остановилось в том лесу. Чонгук взял его на руки и бежал между деревьев к своей машине, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, ему было не до этого. В голове мысль лишь о том, чтобы он успел, чтобы не было поздно. Они приехали домой час назад, Чонгук занес Тэхёна в их спальню, в ванной снял его одежду и попытался смыть кровь. Раны на его теле затянулись. Шея была гладкой, как не было и ножевого ранения в бедре, но это может значить лишь то, что кровь Чонгука успела только залечить их, но не спасла. Сейчас Тэхён лежит на кровати в одних боксерах, его карамельная кожа потеряла свой блеск, ее будто припудрили белым тоном. А Чонгук стоит рядом, сложив руки на груди, и, не моргая, смотрит на него. Хочет услышать слабый стук сердца, который укажет, что он не опоздал. Сам вампир не переоделся. Его белая рубашка залита собственной кровью и кровью Тэхёна, она засохла под ногтями, как и на ткани. Но это в данный момент совершенно не волнует Чонгука. Ему нужно, чтобы его малыш жил, больше ничего не нужно в этой гребаной жизни.

Чонгук держит себя из последних сил, ему сейчас нельзя срываться, он должен позаботиться о любимом. Он даже боится отпустить себя, душит внутри ярость, чтобы оставаться на месте. Нужен только холодный разум или он убьет любого, кто появится у него на глазах. Только глаза сверкают, а клыки не хотят возвращаться к нормальному размеру, Чонгук ими полностью закусывает нижнюю губу и смотрит на Тэхёна. Господи, он даже думать не хочет о том, что его малыш не очнется. Стоит лишь этой мысли промелькнуть в голове и хочется сдохнуть на месте. Как он может жить без него?! У них было так мало времени, они были вместе всего три года, и это незначительно по сравнению с тем, что было у них впереди. Но он готов жизнь отдать свою, долгую и бессмысленную, за эти годы с Тэхёном. Самым лучшим, самым добрым, самым замечательным и любимым малышом. От мысли о том, что он не услышит больше его смех, не посмотрит в прекрасные глаза и не поцелует самые вкусные губы, щемит в груди, Чонгук на миг прикрывает глаза и снова смотрит на Тэхёна. Сможет ли он бросить свою линию, убить всех тех, кто причастен к его смерти, и уйти за любимым? Да, сейчас это единственное решение, которое Чонгук может принять. Потому что если он вынесет отсюда Тэхёна и навсегда попрощается с ним, его жизнь никогда не станет прежней. Чонгук не сможет жить, зная, кого он потерял и что это произошло по его вине. Вина, да. Она съест его. Потому что если бы Чонгук не появился в его жизни, то с Тэхёном не происходило бы все то, что его малыш пережил три года назад и сейчас. Но разве он может жалеть о том, что было, когда эти три года стали самыми счастливыми за больше, чем четыре века? Эмоции разрывают изнутри, Чонгук гасит их, стискивая зубы. Лишь бы его малыш простил. Или здесь, если очнется, или уже там, если его сердце больше никогда не начнет биться.

Прошло слишком много времени и это напрягает. Всё прошло не так, хуже некуда. О том, чтобы успеть излечить Тэхёна и оставить человеком не могло быть и речи, он был на грани, на самой опасной грани. Поэтому оставалось надеяться, что Тэхён успел проглотить достаточно его крови для того, чтобы обратиться в вампира. Если все проходит правильно, то человек должен очнуться в течении часа. Это правильное превращение, вампир полностью контролирует процесс и все делает четко и вовремя. В более экстремальных ситуациях, как, например, когда Чонгук находил людей, растерзанных вампирами, и обращал. Это сложнее, времени меньше, но сильная кровь вампира вытаскивала их за два часа. Как с той же Алишей, она тоже была уже близка, но у нее было больше времени, ее можно было излечить и поговорить. А есть самый плохой вариант, когда до смерти остаётся меньше минуты, когда сердце уже слабо качает кровь и велика вероятность не успеть. Ведь весь смысл в том, чтобы кровь вампира попала в живой организм, залечила все и добралась до бьющегося сердца, вдохнула в тело другую жизнь. А если сердце остановилось слишком рано, то все бесполезно. У Чонгука такое было, когда он спасал людей слишком поздно, и чаще всего они не возвращались. Лишь единицы выживали. И если через три часа после смерти человек не возвращается вампиром, то это конец, поздно и ничего не изменить. Даже кровь вампира, такого старого и сильного, как Чонгук, не всесильна. И если она не успела достаточно усвоиться организмом Тэхёна… Чон не хочет думать об этом, с раздражением отмечает, что время идет и ничего не меняется. Тэхён лежит неподвижно, и тишина у него в груди убивает.

Дверь бесшумно открывается, Чонгук никак не реагирует на Чимина, который заходит в спальню и встает у изножья кровати, смотря на Тэхёна. Пак кидает взгляд на Мастера и кусает нижнюю губу. От Чонгука сейчас исходит такая тяжёлая энергетика, что рядом находиться сложно, она подавляет, хотя Чимин чувствует, что он себя сдерживает. А время уходит. И Чимин боится представить, что будет с его Мастером, если Тэхён не очнется.
— Чонгук, тебе нужно поесть, — тихо говорит Пак, смотря на Чона.
— Не хочу, — кидает вампир, не сводя взгляда с Тэхёна.
— Тебе нужны силы, ты потерял слишком много крови…
— Я не хочу, ясно?! — рычит Чонгук, смотря на Чимина прожигающим взглядом и скаля клыки. — Какая, нахуй, кровь? Думаешь, я сдохну, если сейчас не поем?
Чонгук резко отворачивается и скрипит зубами. В соседней комнате ждут два донора: одного привезли для него, другого для Тэхёна, потому что когда тот очнется, ему сразу нужна будет кровь. Чонгук даже в мыслях не может произнести «если очнется», от этого больно в груди. И как он может пить чужую кровь? Чон три года не ходил к донорам, был только его малыш, самый лучший и вкусный. Но он готов навсегда отказаться от его крови, лишь бы Тэхён жил.

Чимин снова переводит взгляд на Тэхёна, говорить сейчас с Чонгуком как ходить по минному полю, Пак не удивится, если ему свернут шею, лишь бы он заткнулся. Но он должен был их проверить, сам переживает за Тэхёна, весь дом застыл в ожидании и тревоге, потому что каждый переживает за своего Мастера и его любимого человека.
— Как думаешь, мы успели? — почти беззвучно шепчет Чимин, не сводя взгляда с Тэхёна.
— Да какого чёрта вы постоянно спрашиваете меня, что я думаю? — рычит Чонгук, скалясь и смотря сверкающими глазами на Чимина, который твердо встречает его взгляд. — Я жду, вот и все. Я не знаю, ясно?! Мне нужно, чтобы мой Тэхён очнулся, а это никак не зависит от того, что я думаю. Мы слишком поздно пришли, а третий час на исходе.
— Он очень сильный, — как можно уверенней говорит Чимин, а Чонгук снова переводит взгляд на Кима. — Он молодой и он хочет жить. Плюс, Тэхён очень долго пил твою кровь, это сделало его еще сильнее и выносливее. Я надеюсь, что это поможет.
Чонгук ничего не отвечает, только смотрит на Тэхёна, не моргая. Он тоже об этом думал и очень надеялся, что это хоть как-то повлияет. Сейчас важна каждая деталь, каждая мелочь, когда его малыш продолжает лежать неподвижно, словно кукла.

— Чонгук, насчет Николь…
— Ничего не хочу слышать, — резко обрезает Чон.
— Она сидит…
— Вот и пусть сидит. Пусть сгниет там, мне сейчас нет дела до нее. Если я буду в данный момент думать о ней, то просто оторву ей голову. А это слишком легкая смерть для нее.
— Я говорю это лишь для того, чтобы ты не переживал, мы ее не упустили.
— Я и не переживаю, — безразлично кидает вампир.
— И насчет Юнги…
Чонгук на секунду переводит взгляд на Чимина, тот в упор смотрит ему в глаза, и снова смотрит на Тэхёна.
— Не руби с плеча, — спокойно говорит Чимин. — Он же ни в чем не виноват. Юнги хотел, как лучше…
Нервный, какой-то неестественный и злой смех перебивает Пака, тот замолкает. Чонгук смеется и проводит рукой по черным волосами, они спутаны и, кажется, на них тоже где-то засохла кровь.
— Да, Чимин, никто не виноват, — Чонгук кривит губы, его лицо похоже на злую маску, но при этом такая мука и боль в глазах, которые продолжают приглушенно сверкать, что тяжело в них смотреть. — Никто не виноват, кроме меня. Потому что если бы не я, Тэхён здесь бы не лежал. Не подвергался опасности постоянно. Но я есть…
— Чонгук, это не так…
— И мне похуй сейчас и на твоего Юнги, и на Николь похуй, — рычит Чонгук. — На все похуй, кроме моего любимого человека, который в данный момент или внутри переживает самую адскую боль, или больше никогда не откроет глаза. Поэтому свали отсюда и дай мне еще потешить надежду о том, что в оставшиеся двадцать минут мой малыш очнется.

____________________

Он не понимает, что происходит. Вокруг полная темнота и нет вообще ничего, как и тишина, ни одного звука. Тэхён себя странно ощущает, он будто заперт в полностью чёрной комнате, а тело словно не его. Он вроде вытягивает вперед руки, но не видит их, тьма вокруг. Это пугает, но больше пугает то, что он не понимает, как он сюда попал и что делать. Тэхён открывает рот и хочет крикнуть, позвать Чонгука, но не может вымолвить ни слова, будто у него нет голоса. Он пытается вспомнить, что было до этого, но не помнит вообще ничего, только тревогу и страх, Тэхён так хотел к Чонгуку, звал его. Но почему? Что произошло?..

Тэхён хмурит брови, снова поднимает руки и хочет их увидеть, но глубокая темнота не дает это сделать. Он сидит или лежит, непонятно. Вроде, сидит. В голове полный сумбур и дезориентированность, нужно что-то делать. Тэхён чешет руку, сам не замечая, что давно это делает, но она чешется все больше и больше. Постепенно от рук и выше идет какая-то волна, по плечам и шее, Тэхён стискивает зубы и мычит, чешет изо всех сил, но становится только хуже. Вниз, по груди и животу, по бедрам и до самых кончиков пальцев, все горит под кожей, будто по венам лаву пустили. Паника охватывает сознание, он словно горит изнутри, мычит громко и падает на спину, выгибаясь дугой. Тэхён дерет ногтями кожу, потому что невозможно терпеть эту жгучую боль, она плавит все внутри. И когда кажется, что больше невозможно это вытерпеть, первый громкий и полный боли крик вырывается изо рта. Тэхён кричит изо всех сил, продолжая выгибаться и крутиться в разные стороны, потому что такое ощущение, что все кости ломает изнутри одновременно. Слезы текут из глаз и теряются в волосах, Тэхён стискивает зубы и снова кричит. Болит все тело, горит, плавится, разрывает изнутри жаром и агонией. Он ладонью накрывает рот, потому что десна взрываются болью, и продолжает кричать. В деснах пульсирует, Тэхён пальцами ощущает, что его клыки увеличиваются, он ими закусывает нижнюю губу и мычит обессиленно.

Тэхён не знает, сколько времени длится этот ад. Минуты? Часы? Дни? Он кажется бесконечным. Тэхён только кричит, зовёт Чонгука и молится, чтобы это все закончилось и он наконец умер. Лучше смерть и ничего не чувствовать, чем всепоглощающая боль во всем теле. Но его держит только образ Чонгука: красивый, родной и самый любимый. Тэхён так сильно хочет к нему, чтобы его вампир помог, сделал хоть что-нибудь, потому что ясно кажется, он не вытерпит все это.

Тэхён даже не сразу понимает, что боль отступает. Ноет все тело, каждая клеточка до кончиков пальцев, до кончиков волос. Он быстро моргает и лежит неподвижно, боясь пошевелиться, вдруг боль снова вернётся. Но спустя какое-то время Ким поднимает руку, приоткрывает рот и трогает большие клыки, которых раньше точно не было. Нажимает пальцем на острый кончик, прокалывает кожу, но не чувствует ничего, боли нет. Этого не может быть…

Тэхён делает вдох, еще и еще, снова паника накрывает с головой, потому что… Когда? Что произошло? Он ничего не помнит и где вообще находится? Где Чонгук? Ему нужно к Чонгуку! Тэхён хочет встать, но застывает и хмурится, смотрит вниз, туда, где должен увидеть свой живот, но по прежнему вокруг только тьма. Он прижимает ладонь к животу и сгибается пополам, перевернувшись на бок, шипит сквозь зубы. На живот будто положили огромный камень, все тянет, а затем резкий и острый укол боли, и снова, и снова. Желудок сжимается, а затем взрывается ноющей болью. Одновременно происходит два действия: его сердце начинает тяжело и быстро биться, а желудок скручивает от такого дикого голода, которого Тэхён никогда не чувствовал. Кажется, что если он немедленно не утолит этот голод, то сойдет с ума. Тэхён скалит клыки и рычит, крик вырывается из глотки, невозможно больше терпеть эту боль. Он кричит надрывно:
— Чонгук!

_____________________

—... И мне похуй сейчас и на твоего Юнги, и на Николь похуй, — рычит Чонгук. — На все похуй, кроме моего любимого человека, который в данный момент или внутри переживает самую адскую боль, или больше никогда не откроет глаза. Поэтому свали отсюда и дай мне еще потешить надежду о том, что в оставшиеся двадцать минут мой малыш очнется.
Чимин поджимает губы и кивает, Чонгук снова смотрит на Тэхёна, сам уже не понимает, на что он надеется. Время почти вышло. Пак разворачивается и идет к двери, но застывает, когда ладонь обхватывает ручку, и резко оборачивается, смотрит на кровать. Чонгук напрягается всем телом и подается вперед, когда слышит первый удар сердца, такой неуверенный, но четкий, это не глюк. Потом второй удар, третий, четвертый, Тэхён выгибается в спине дугой и кричит оглушительно, между его губ сверкают длинные клыки.
— Чонгук!
Чон улыбается, как ненормальный, он поверить не может, что это происходит, и от облегчения хочется осесть на пол, никогда в жизни ему не было так страшно. Но сейчас он нужен своему малышу, это самый сложный момент в жизни вампира.
— Чимин, готовь донора, — четко говорит Чонгук и садится на кровать, где мечется Тэхён, скрип зубов и крики оглушают. — Бери того, кто сильнее, я позову.
Чимин без слов кивает и размытой линией скрывается во второй комнате, смежной со спальней Мастера.

Чонгук нажимает на плечи Тэхёна, тот не открывает глаз и рычит, скалится и скулит от боли, пальцами рвет шелковое покрывало.
— Малыш, — громко говорит Чонгук. — Малыш, все будет хорошо, я обещаю тебе. Теперь все будет хорошо.
Чон уверен, что Тэхён не слышит его, он пока не пришел в себя, сейчас этап завершения превращения, когда сердце начинает разгонять по организму уже кровь вампира, а это самая невыносимая боль, которую в своей жизни испытывал Чонгук, как и каждый вампир. Он это помнит и очень жаль, что его малышу приходится испытывать это, но это лучше, чем смерть. Радость заполняет изнутри, но Чонгук полностью сосредоточен на Тэхёне, следит за изменениями. Он скоро очнется новорожденным вампиром и пока не поест, не попробует впервые в жизни кровь, не будет соображать

— Все будет хорошо, малыш, — продолжает повторять Чонгук, удерживая Тэхёна за плечи и смотря на острые клыки в оскале. — Ты выдержишь, я помогу. Ты у меня самый сильный.
Тэхён резко распахивает глаза, которые сверкают, как алмазы, рычит сквозь стиснутые зубы и с силой отталкивает Чонгука. Тот чуть отлетает, но приземляется на ноги, следя за молодым вампиром, который размытой линией перемещается по спальне, бьется о стены и рычит еще злее.

Тэхён полностью дезориентирован, он не понимает, что происходит, но ясно слышит где-то стук сердца и не одного. И запах вкусный, он тянет, а все тело горит, живот дико болит, ему срочно нужно… Что? Он не знает, но хочется безумно. Так много всего вокруг. Запахи, шум, громкий и тихий, перед глазами все мелькает, а успокоиться он не может, потому что не знает как. И ему нужно, очень нужно!
— Тэхён!
Громкий, уверенный и твердый голос заставляет замереть на месте и резко повернуть голову. Тэхён скалится, Чонгук в ответ улыбается хищно и смотрит пристально.
— Тише, малыш, — голос вкрадчивый, Чон делает медленные шаги, смотрит в глаза. — Ты не можешь мне сопротивляться, ты слишком молод для этого, а я твой Мастер.
— Ты! — шипит Тэхён, сжимая кулаки. — Это ты!
— Я, — кивает Чонгук, подходя ближе. — И я люблю тебя. И знаю, что тебе нужно.
— Я хочу, — Тэхён облизывает пересохшие губы, его глаза горят. — Мне так больно, я хочу…
И он слышит стук сердец, ему нужно туда. Тэхён срывается с места и подлетает к двери, за которой находятся люди, но через мгновение уже летит почти через всю спальню и падает на пол, моментально вскакивает на ноги и кричит:
— Мне больно!
— Я знаю, — уверенно отвечает Чонгук, смотря на Тэхёна через всю комнату. — Но ты должен контролировать себя, Тэхён. Нельзя убивать людей.
Чонгук молча смотрит на Кима, тот сжимает и разжимает кулаки, все в голове стучит и плывет, а слова и их смысл не доходят, у него только одно желание — чтобы не болело.
— Чимин, идите сюда, — тихо говорит Чонгук.

Чонгук подлетает к Тэхёну, встает со спины и обеими руками сжимает его тело, фиксирует руки, прижимая их по бокам, потому что если он сейчас вцепится в руку человека, то легко ее сломает. Тэхён дергается и рычит, но застывает, когда дверь напротив открывается и появляется Чимин с человеком. Ким даже не смотрит на другого вампира, он впился взглядом в молодого парня, оскалился и начал дергаться еще яростнее, но это бесполезно, Чонгук намного сильнее его.
— Тихо, малыш, — спокойно говорит Чонгук, продолжая сжимать его в своих стальных объятиях. — Сейчас ты поешь. Но помни, что я тебе говорил. Контролируй себя и слушай меня.

Но Тэхён не слушает, он видит добычу, вдыхает полной грудью и рычит, как же вкусно пахнет от этого человека, который встает напротив и спокойно смотрит на вампиров. Чонгук глядит ему в глаза и говорит:
— Не бойся, все будет хорошо, — парень кивает. — А теперь, дай ему свое запястье. Чимин, контролируй.
Чимин кивает, парень поднимает руку и подносит запястье ко рту Тэхёна, который продолжает дергаться, но замирает и принюхивается, его клыки начинают еще больше пульсировать болью, а живот горит от голода.
— Мне… Нужно…
Хрип срывается с губ, и Тэхён со всей силы впивается в запястье, неаккуратно и очень больно. Чон чувствует боль человека, но тот стоит спокойно под внушением, только одна слеза катится по щеке. Тэхён не умеет еще кусать, ему многому нужно учиться и первые кормления будут именно такими, только из запястья, иначе он порвет человеку глотку, и через боль для человека.

Но не для Тэхёна. Для Тэхёна это момент эйфории, самого огромного экстаза в мире, когда густая кровь попадает на язык, он пьёт ее жадными большими глотками, рычит и мычит от удовольствия, кажется, с ума сходит от наслаждения. Потому что это самое вкусное, что он пробовал в своей жизни. Кровь теплая и желанная, как мед, как нектар разливается внутри, стекая по глотке. И самое главное, она утоляет голод и тушит боль. И хочется ещё. Тэхён открывает глаза и смотрит на шею парня, такую крепкую и соблазнительную, сжимает зубы и продолжает пить. Хочется вырваться, хочется на пол повалить его и впиться клыками в горло, там такая вкусная вена выделяется…
— Только запястье, малыш, — он слышит шепот на ухо, узнает его сейчас, когда туман в голове рассеивается, но Тэхён не согласен, ему нужно ещё. — Контролируй себя. Вспомни, ты всегда был против убийств. На сегодня хватит, Тэ.

Чонгук кивает Чимину, а сам со всей силы нажимает на щеки Тэхёна, тот разжимает челюсти и кричит, дергается, пока Чимин выводит быстро человека из спальни.
— Я хочу еще, — рычит Тэхён, вырываясь.
Чонгук разворачивает его и впечатывает в стену, прижимает всем телом, смотрит в глаза.
— Ты уже сыт, Тэхён, — уверенно говорит Чонгук. — Ты выпил достаточно, остальное — это ненасытное желание выпить досуха, но это не нужно. Прислушайся к себе, сейчас тебе станет легче.
Тэхён прожигает его взглядом и медленно облизывает клыки, собирает все до последней капли, невероятный вкус крови играет на языке, она насытила, успокоила и дала сил. Но кажется, что так мало, хочется пить и пить. Он смотрит в черные глаза, медленно моргает и расслабляется, ощущая тепло внутри и удовольствие после кормления.
— Чонгук…
Тэхён моргает быстро, его глаза перестают светиться, а клыки принимают нормальный размер. Голова начинает соображать, а боль и дикий голод постепенно отступают. Он расслабляется в сильных руках, пытается улыбнуться и шепчет уже осознанно:
— Чонгук…

Чон усмехается, потом смеется и прижимает к себе, с силой сжимает в руках, теперь он может это сделать, его Тэхён больше не хрупкий мальчик. Он чувствует, как тот сжимает его в ответ, цепляется пальцами за рубашку на спине, рвет ее, потому что еще не умеет рассчитывать свои силы.
— Малыш… — Чонгук хаотично целует лицо, продолжая обнимать, чувствует теплые слезы на своих губах. — Мой малыш, боже…
— Чонгук, — Тэхён дышит часто, не понимая, что он чувствует, он растерян полностью. — Чонгук, я умер… Я… Я умер, да?
— Нет, нет, — Чон обхватывает его лицо ладонями, смотрит в карие глаза, он так боялся, что больше их не увидит. — Все хорошо, я помогу тебе.
— Я вампир, — Тэхён облизывает губы, ощущая привкус крови, он такой вкусный. — Вампир, Чонгук. Ты пришел…
— Прости, малыш, прости…
— Это Николь, — Тэхён распахивает глаза, взгляда не сводит с черных глаз, сжимает с силой запястье. — Это она. И она с Арманом…
— Я знаю, я все знаю, малыш, — голос успокаивает, Чонгук не может не улыбаться, он до сих пор будто поверить не может. — Не думай об этом, у нас мало времени.
— Что? — Тэхён сглатывает. — В смысле?
— Тэ, ты новорожденный вампир. В первое время ты будешь много спать, особенно днем, не сможешь бодрствовать практически. И каждый раз, просыпаясь, тебе нужно будет питаться. Так будет недолго, но твой организм только осваивается, тебе многое предстоит узнать и принять.

Тэхён быстро кивает и кидается на Чонгука, обнимает руками и ногами, тот его к себе прижимает.
— Я почувствовал, что ты идешь, — шепчет Ким, носом зарываясь в темные волосы. — Звал тебя, но не мог…
— Я услышал, когда уже был рядом, — Тэхён отклоняется и смотрит сверху вниз. — Прости меня.
— Ты спас меня, — Тэхён пытается улыбнуться, но губы дрожат. — Пришел за мной.
Чонгук смотрит во влюбленные глаза, взгляд становится серьезным. У него другое мнение на этот счет, им еще многое стоит обсудить. А самое главное, чтобы эйфория от того, что он жив, у Тэхёна не прошла и он не начал винить во всем Чонгука. Это будет сложно.
— Малыш, мы потом все обсудим. Сейчас тебе нужно помыться и лечь, ты скоро просто вырубишься…
— Поцелуй меня, — Тэхён наклоняется, обхватывает щеки Чона. — Поцелуй, Чонгук.

Он сам губами прикасается к губам, чувствует, как пальцы сжимают его волосы на затылке, и Чонгук отвечает, языком скользит в рот. Целует жадно и с напором, Тэхён глаза жмурит и мычит громко, пальцами обеих рук сжимает черные волосы. Это… Это невероятно. Он ощущает все так по максимуму, каждое движение языка и губ, вкус поцелуя и хватку в своих волосах. Так много, будто все рецепторы и чувства включили на полную мощность, и как же это сладко.

Чонгук разрывает поцелуй, губами водит по губам, хочется смеяться и плакать от облегчения, ведь он думал, что больше никогда не поцелует своего малыша, не ощутит его вкус. Только он, он один, делает его таким слабым. Века закаляли и делали сильным, а один человек колени подгибает, он на все готов ради него.
— Я люблю тебя, малыш, так сильно люблю…
И снова поцелуй, Чонгук идет в ванную комнату и останавливается, принимая с желанием влажный язык, губы сжимают с силой его губы, Чонгук не сдерживает усмешки и отклоняется.
— Малыш…
— Это невероятно, Чонгук, — Тэхён дышит часто, ему только предстоит привыкнуть, что это не обязательно, и губы облизывает. — Боже, как вкусно. Ты это всегда ощущаешь?
— Вампиры все острее ощущают, — Чонгук садится на край джакузи и включает воду. — Ты привыкнешь.
— И секс?
Чон смеется и смотрит вверх на Кима, который теперь сидит на нем.
— Да, и секс. Так же, как неприятные запахи и громкие звуки, раздражающие факторы. Все это поддается контролю.
Тэхён морщится, а Чонгук не может на него насмотреться, гладит пальцами щеку. Кожа почти вернула свой натуральный оттенок, но теперь навсегда останется чуть светлее, но при этом сохранит легкий загар.

Тэхён закусывает губу, вспоминая, как кидался на человека, хотел вцепиться в глотку и выпить полностью. Даже сейчас это кажется таким соблазнительным, таким вкусным…
— Это ужасно, — шепчет Тэхён, отводя взгляд. — Я хотел убить его, хотел еще крови, больше и больше. Это…
— Это нормально, Тэхён, — Чонгук пальцем цепляет подбородок, заставляет посмотреть на себя. — У всех так. И так будет, пока ты не привыкнешь ко вкусу крови, сейчас она кажется тебе божественной, и да, так и есть. Но ты сможешь это обуздать. Сейчас ты будешь срываться и терять контроль при чувстве голода, а потом вот так приходить в себя.
— Я умоляю тебя, Чонгук, — Тэхён хватает его пальцы, сжимает и смотрит в глаза. — Умоляю, не дай мне никого убить.
— Я обещаю, — слышится плеск воды, когда Чонгук наклоняется к нему, приближая свое лицо к лицу любимого. — Ничего не произойдёт, я буду все контролировать, а потом и ты сам сможешь.
Тэхён сглатывает и пытается улыбнуться, но Чонгук видит сомнения в его глазах, потому что сам Ким не понимает, как он сможет это контролировать. Дикое желание вцепиться в глотку, насладиться кровью и пить, пить. Он понимает, что это не есть норма, вампиры себя так не ведут, сейчас он это осознает. Но помнит всепоглощающую нужду, которая затмевает разум.
— Я вижу твои сомнения, — усмехается Чонгук и касается губ губами. — Твои желания сейчас — это нормально, не нужно думать об этом. Мы справимся со всем.
— Спасибо…

Чонгук целует ласково и плавно, Тэхён отвечает, прижимаясь к нему. Мысль о том, что все хорошо, все обошлось, крутится в голове, Чон отдается моменту, гладит теплое тело Тэхёна под водой, отгоняя его образ, как он безвольной куклой лежал на их постели. Тэхён резко отталкивает его и вылетает из джакузи, Чонгук поворачивается и видит его на коленях, звуки рвотных позывов заполняют большое помещение. Чон смеется и ждет, пока это пройдет, кусает губу, кажется, его настроение сейчас ничего не испортит.
— Какого… хрена? — хрипло спрашивает Тэхён, нажимая на слив и падая на задницу.
— Это тоже норма, — с улыбкой отвечает Чонгук и выходит из джакузи. — Твой организм очищается от всего «человеческого», ты можешь еще в туалет сходить пару раз.
— Это пиздец какой-то, — бормочет Тэхён, когда его поднимают сильные руки и прислоняют к прохладной стене. — У меня нет сил и я… Я не понимаю, что ощущаю.
Чонгук смотрит, как глаза Тэхёна прикрываются, тот медленно облизывает губы после того, как прополоскал рот. Он вытирает мокрое тело полотенцем и отвечает:
— Не думай ни о чем и отдыхай, малыш, — Чонгук касается губ Тэхёна, а тот уже закрыл глаза и мычит тихо. — Когда ты проснешься, я буду рядом с тобой.
Чонгук укладывает на постель уже спящего Тэхёна, накрывает тонким одеялом и оборачивает полотенце вокруг бедер. Смотрит с легкой улыбкой на любимого, не может взгляда отвести. Тэхён снова полностью неподвижен, он не дышит, но его сердце бьётся. То есть он выглядит, как обычный вампир во сне. А это самое главное. Если сердце запустилось, значит, все позади.

____________________

Чонгук в одних домашних штанах лежит на кровати на боку и перебирает пальцами темные волосы Тэхёна. Пальцем водит по губам, линии подбородка, щеке. Уже почти десять утра и нужно спать, но он не может оторваться от своего малыша. Понимание того, что все хорошо, приходит постепенно, слишком был велик страх его потерять. Если быть честным с самим собой, то Чонгук надеялся, но не верил, что все получилось. Он все же реалист, века за спиной не дают верить в сказки и слишком много он видел смертей при неправильном обращении. Но он надеялся, а что еще оставалось? И вот сейчас, когда его малыш жив и не покинул его, облегчение разливается по телу, Чонгук расслабляется. Плюс, он поел, сходил к донору, который ждал его в соседней комнате. Чон действительно потерял много крови, но глушил чувство голода и эту потребность, он достаточно силен, чтобы терпеть долгое время. Но эта кровь… Разве кто-то может сравниться с его малышом? Нет, конечно. Кровь Предназначенного самая лучшая, вкусная и сильная, она насыщала на долгий срок и делала более живым. А кровь донора… Да, он сыт, он испытал чувство удовольствия и удовлетворения от крови, но это всё. Чонгук за три года привык к взрывам внутри, к наслаждению, к совершенно другим ощущениям, а сейчас придется снова возвращаться к обычной человеческой крови. Но это все неважно, не в этом суть, главное, что Тэхён жив. К тому же, Сокджин говорил, что после обращения человека в вампира его кровь на вкус остаётся такой же, доставляет то же наслаждение, но не насыщает, не утоляет голод. И кровь Чонгука для Тэхёна будет вкусной, самой лучшей.

Чонгук закусывает губу и проводит пальцем по шее Тэхёна, гладит нежную кожу. У них еще все впереди, теперь точно. Они снова узнают друг друга, привыкнут к изменениям. Ведь ко всему можно привыкнуть, всё можно изменить, кроме смерти, Чонгук это прекрасно знает. Они ее победили в этот раз, они справились, и дальше будут вместе, это главное.

Тихий стук в дверь, Чонгук поворачивает голову и смотрит на Юнги, который бесшумно заходит в спальню и делает несколько шагов к кровати. Чон наблюдает молча за ним, видит, как его друг смотрит на спящего Тэхёна, в темных глазах мелькает облегчение, а затем переводит взгляд на Чонгука. Они молчат какое-то время, затем Юнги, покусав губу, говорит:
— Прости меня, Чонгук, за то, что ничего не сказал раньше. Я и подумать не мог, что найду именно это, и вот к каким последствиям это привело.
Чонгук молчит и смотрит на друга, внутри злость снова просыпается, когда он вспоминает эту ночь. Когда снова перед глазами видит почти мертвого Тэхёна с разорванным Николь горлом, словно наяву слышит последний удар сердца любимого. А затем паника, страх, обреченность. Но Чонгук опять смотрит на спящего Тэхёна, задерживает взгляд на губах и переводит его на друга.

— То, что я сейчас испытываю и то, что скажу, продиктовано лишь тем, что Тэхён выжил, — спокойно говорит Чонгук, Юнги смотрит ему в глаза, не моргая, и не двигается. — Ты должен это понимать. Я благодарен тебе, Юнги, за то, что ты решил устроить эту проверку. Благодарен твоему чутью, чем бы оно не было мотивировано. Ведь я прекрасно понимаю, что если бы ты не принес вовремя эту информацию, то мой малыш был бы мертв, навсегда и бесповоротно. И, возможно, я бы даже не смог найти его тело. Мне страшно представить, что бы стало со мной и с моей линией, если бы я его потерял. Поэтому моя благодарность тебе сейчас не знает границ. Но это только потому, что он выжил. Если бы он умер вот так, не придя в себя, не знаю, что бы я сделал, возможно, бой между нами был бы не на жизнь, а на смерть. Ведь ты мог поговорить со мной, мог что-то сказать, я бы задумался, охранял бы Тэхёна лучше. Да блять, просто был бы готов к чему-то с ее стороны. А мой малыш не стал бы вампиром против своей воли. Я говорю, как есть, Юнги, не вижу смысла врать. Поэтому говорю прямо, это был последний раз, когда ты скрываешь от меня какую-то информацию, если она напрямую касается меня и моей линии. Не важно, что это: чутье, предчувствие, сомнения, я должен знать. Иначе наши отношения могут измениться. Ты согласен с этим?

Юнги медленно кивает и отвечает:
— Да, я согласен с тобой, Чонгук.
— Я и не сомневаюсь, — так же спокойно продолжает Чон. — Потому что если бы на моем месте был ты, на твоём — я, а на месте Тэхёна — Чимин, думаю, ты бы говорил те же слова.
— Ты прав, — Юнги поджал губы и снова посмотрел на Тэхёна. — Я даже представить не могу, что ты чувствовал…
— И не представишь, — твердо отвечает Чонгук, а Юнги снова смотрит на него. — Поэтому я говорю тебе «спасибо» и всегда буду благодарен, но при этом больше повторения не потерплю. Почему ты вообще решил ее проверить?

Юнги фыркает и пожимает плечами.
— Честно? Не знаю. Но мне показалась странной вся эта история с ее приездом и итогом, который мне описал Чимин. Очень глупо. Она хочет вернуться и строить бизнес, но при этом идет против твоего прямого слова. Это очень опрометчиво для вампира. Ведь мы же по натуре своей любим выгоду, как и выгодные связи, особенно те, кто еще слаб. Это ты можешь легко от нее отказаться, она для тебя мелкая рыба, но не ты для нее. Бывший Мастер и сильный вампир, поддержка такого уровня, а также поддержка твоих друзей — вот, что выгодно, Николь никогда бы со своей натурой от этого не отказалась. И именно поэтому я послал в Швейцарию своих «ищеек», чтобы они просто узнали, чем и как живет ее линия. И вот, что они узнали…

Юнги молчит, а Чонгук смотрит на него и думает. Да, Мин полностью прав, и если бы сам Чонгук не был бы больше заинтересован в том, чтобы не ругаться с Тэхёном, а головой подумал, то мог бы тоже сделать выводы. Но в этот раз он сплоховал и, наверное, не думал, что снова будет предан своим вампиром. Чонгук скрипит зубами и фыркает.
— Умные выводы, Юнги, логика железная. Жаль, я сам не додумался.
— Но ты же не думал…
— Да, Юнги, я не думал, — резко обрывает его Чонгук, его глаза чуть сверкают. — Не думал, что вампир, которого я когда-то спас, дал жизнь, семью, силу и свободу быть Мастером спустя столько лет станет убийцей, начнет убивать людей и резвиться на «сафари», а потом воткнет нож в спину. Знаешь, спустя столько веков и предательств это каждый раз поражает, Юнги. Кому вообще можно верить?

Чонгук щурит глаза, Юнги отвечает на его прямой взгляд и говорит:
— Чимин тебя никогда не предаст, — голос твердый и уверенный. — Я не предам. И твои вампиры…
— Мои вампиры, — со злостью усмехается Чонгук. — Да, я вижу. Николь, Лекс, да и другие, их за века было немало… Скажи мне, какого черта я их спасал и продолжаю спасать?
— Чонгук, я тебя понимаю, но ты не можешь быть уверен в каждом, как и не можешь подозревать каждого. Большинство верны тебе и жизнь отдадут за своего Мастера.
Чон поджимает губы и отворачивается. Он снова начинает злиться, потому что стоит только задуматься, то уже не хочется никому доверять. Всему когда-то приходит предел, и Чонгук боится, что скоро наступит он и для него.
— Что ты решил с ней сделать?
— Пока ничего, пусть сидит, — безразлично отвечает Чон. — У меня сейчас другие мысли, а об этом я подумаю позже. Главное на данный момент помочь Тэхёну пережить первые дни.
— Да, это ужасно, — тихо говорит Юнги.

Они оба смотрят на спящего новорожденного вампира и молчат, затем Юнги переводит взгляд на Чонгука и спрашивает:
— Ты же хотел, чтобы он стал вампиром, да?
Чонгук молчит и смотрит в красивое лицо, пальцы пропускает сквозь густые, уже высохшие волосы, они такие мягкие и привычные.
— Конечно, я хотел, Юнги, — Чонгук переводит взгляд на друга и продолжает: — И тут дело не в каких-то физических желаниях. Да, я готов был веками жить с человеком, это не имело значения для меня. Дело все в том, что люди слабы и слишком смертны. Да, Тэхён не умер бы от естественных причин, потому что связан со мной, но, блять, людей слишком легко убить. Его могла сбить машина, кирпич мог упасть сверху, лифт рухнуть или самолет, на котором мы летим. Мог просто застрелить какой-нибудь вор или нож вогнать в сердце за кошелек. Он мог упасть с лестницы и свернуть себе шею. Хах, черт, да море всякой херни, Юнги. Вот так, — Чонгук щелкает пальцами, — я мог его потерять из-за глупости, люди слишком хрупкие. А теперь нет, — Чонгук усмехается и смотрит снова на Тэхёна. — Теперь он вампир и это уже все неважно, теперь все сложнее.

Юнги понимает Чонгука целиком и полностью. Люди на самом деле слишком хрупкие, их жизнь оборвать очень легко даже самым, казалось бы, нелепым способом. Не зря Чонгук постоянно переживает за него.
— Как он отреагировал, когда очнулся? — спрашивает Мин.
Чонгук смотрит на Тэхёна и отвечает:
— Был мне благодарен, что я успел. Пока. Я ему давно говорил, что если будет выбор или смерть, или жизнь вампира, я его сделаю вампиром, он тогда дал на это свое согласие. Но что будет по факту никто не знает. Все же это не его решение, а я не мог поступить по-другому. Пусть он начнет меня ненавидеть, но будет жив. К тому же, не для всех такая жизнь, ты это знаешь.

— Он не сможет тебя ненавидеть, — Чонгук переводит на него взгляд, — не станет обвинять, это твое чувство вины говорит внутри. Тэхён счастлив с тобой.
— Очень надеюсь, что ты прав, — усмехается Чон.
— Тебе нужно отдохнуть, — Чонгук закатывает глаза, — ты теперь нянька, — усмехается Юнги. — А взрослым вампирам сегодня ночью снова топать на Совет. Тебя же не будет?
— Нет, — фыркает Чонгук. — Похер мне сейчас на Совет. Что ты узнал?
— Тебе же похер, — ухмыляется Юнги.
Чон щурит глаза, а Мин поднимает с усмешкой руки.
— Ясно, не рычи. В общем, ни Адама, ни Саймона, ни тем более Мишель я не нашел среди заказчиков. Но что интересно, все заказы шли только на вампиров Саймона. Они были и заказчиками, они же и платили. Их было больше, пятеро.
— Да, я помню, — задумчиво отвечает Чонгук. — Не удивлюсь, что Саймон мог действовать только через них. Мне в любом случае не понятно, зачем открыто выкидывать тела? Зачем привлекать внимание?
— Это весело? — усмехается Юнги. — Это адреналин? Издевка? Мы, «нормальные» вампиры, бесимся. Да хрен их знает. А если поймают, то все концы ведут не к Мастеру. Сегодня собираемся и будем думать.
— Пусть Чимин едет за меня, — говорит Чонгук. — Он будет говорить от моего имени, ты подтвердишь.
— Как скажешь, — кивает Юнги и идет к двери. — Поговорим после Совета.
— Ага, — кидает Чонгук, когда дверь за Юнги закрывается.
Чонгук двумя руками обнимает Тэхёна и прижимает к себе. Ему тоже нужно отдохнуть и набраться сил, дневные часы давят сверху. Вот сейчас можно успокоиться и поспать несколько часов, пока его малыш тоже отдыхает.

_____________________

Чимин и Юнги приехали раньше всех на Совет, потому что снова решили провести его в одном из ресторанов Чонгука. Сегодня собираются все те же, кроме Мастеров, чьи вампиры замешаны в убийствах людей, так как расследование ведется в отношении их причастности к этому. Чимин сидит на бедрах Юнги, тот ладонями гладит его ноги, которые обтянуты темно-зелеными брюками. Носом утыкается в ключицы, белоснежная рубашка прекрасно открывает их за счет расстегнутых сверху пуговиц. Чимин обнимает его за шею, прикрывает глаза, ощущая прохладные губы на своей коже.
— Тебе нужно поесть, — шепчет Пак.
— Знаю, — отвечает Юнги, не прекращая легких поцелуев. — Но сегодня было как-то не до этого.
— Но Чонгук же уже не злится, все хорошо.
Юнги поднимает голову и смотрит вверх на Чимина, который опускает на него взгляд.
— Я бы не сказал, что он не злится, — серьезно отвечает Мин. — Он просто успокоен тем, что все обошлось. Да, он мне благодарен, теперь. Но Чонгук прав, я должен был сказать, понятия не имею, почему молчал.
— Но ты же не думал, что найдешь именно это.
— Ты прав, — Юнги гладит бедра Чимина, сжимает пальцами его талию через ткань. — Я сам был в шоке. Чонгук ясно дал понять, что именно благодаря моей информации Тэхёна удалось спасти, но в то же время, если бы я открыл рот раньше, можно было бы все предотвратить. И он абсолютно прав. И условие его тоже вполне разумно, я точно не буду больше ничего скрывать, даже если это кажется неважным. Знаешь, несмотря на то, что я уже давно Мастер, Чонгук для меня все равно всегда будет важен, он также мой Мастер, потому что другого у меня не было. Он нашел меня и дал то, что я имею, тебя в том числе.
— Как и всем нам, Юнги, — тихо говорит Чимин, поглаживая черные волосы на затылке.
— И мне больно за него, Чим, — Юнги раздраженно дергает челюстью. — Он столько дает всем нам, а вот такие суки предают. Он мне в глаза сказал, что не знает, кому вообще можно верить.

— Я его понимаю, — Чимин поджимает губы. — Я с ним с самого начала, как Мастера, я его первый вампир в линии и я видел каждое предательство, был рядом. У него точно есть причины сомневаться. Но в этот раз это коснулось Тэхёна. А когда дело касается Тэхёна, у него срывает тормоза. Я так рад, что он выжил. Да, я люблю Кима, он мне как младший брат, но в первую очередь я переживаю за своего Мастера. Это был бы пиздец, Юнги. С его характером… Как хорошо, что Тэхён жив.
— Ты прав, — кивает Юнги. — И мне очень интересно, что он будет делать дальше. Чонгук это просто так не оставит.
— Да, мне тоже, — задумчиво тянет Чимин. — Как только состояние стабилизируется, Чонгук точно начнет думать. Как минимум, над судьбой Николь, а как максимум… Это предстоит узнать…

Чимин замолкает, они прислушиваются и слышат голоса за дверью. Чимин встает с бедер Юнги и садится на соседний стул, они смотрят на дверь и видят Итана Райта и Цао Лианга, которые вдвоем заходят в зал, с ними нет их «вторых», только они.
— Доброй ночи.
Итан подходит первым и пожимает руки, за ним здоровается Цао, оба вампира занимают места за небольшим столом.
— Пока мы не все в сборе, — серьезно говорит Итан, переводя взгляд с Юнги на Чимина, — я хотел бы спросить… Как все прошло?
Вчера ночью, когда Чонгук сбежал с Совета, Итан и Цао, а так же их вампиры, были теми, кто последовал за ним. Они также доехали до леса и бежали за Чоном, как и вампиры линий Чон и Мин, ведь никто не знал, что они там найдут и сколько будет вампиров в противовес. Поэтому они всё видели и присутствовали, когда Чонгук пытался обратить Тэхёна.

Юнги и Чимин обмениваются краткими взглядами, Чимин откидывается на спинку стула и отвечает:
— К счастью, все получилось, — вампиры кивают, смотря на него. — Тэхён очнулся, когда время уже заканчивалось, я присутствовал при этом. Поэтому какое-то время я буду представителем своего Мастера на Советах, у него сейчас другие приоритеты.
— Этому парню очень повезло, что Чонгук достаточно силен, — говорит Цао, стуча пальцами по столу. — Возможно, более слабая кровь его не вытащила бы.
— Согласен, — кивает Итан. — И я рад, что все обошлось. Как я понимаю, этот человек очень важен для Чонгука.
— Очень, — спокойно отвечает Чимин. — Думаю, остальные детали вам расскажет мой Мастер, если посчитает нужным. Но я хочу выразить от его имени благодарность за то, что вы последовали за ним, не зная, что происходит. Уверен, он потом лично вам это скажет.

Мастера кивают, но ничего не отвечают, потому что в небольшой зал заходит Онри Деваль и здоровается со всеми. Через десять минут прибывают Катрин Джексон и Трей Стоун, поэтому Юнги окидывает всех взглядом, сидя во главе стола, и говорит:
— Всем доброй ночи. Сегодня мы здесь, потому что мне все же удалось кое-что выяснить. Я скажу то, что узнал, а дальше будем думать. В общем, я собрал полицейские сводки о найденных телах, установил каждого продавца в каждой стране. Скажу я вам, их информация дорого стоит.
— Мы после того, как закончится это дело, конечно оплатим услуги твои и твоей линии, Юнги, — серьезно говорит Онри.
— Конечно, оплатите, я в этом не сомневаюсь, — так же спокойно отвечает Юнги. — Это дело общего Совета, значит, оплата идет ото всех. Далее, только последний заказ из Чили сходится по числу жертв с количеством найденных тел. Объясню. Я в Чили узнал, что продают четырех человек, четырех Чонгук и нашел. Но в остальные разы была разница. К примеру, из Мексики продали семь человек, а нашли только пять тел. Так же и в остальных случаях. Остальные тела так и не «всплыли». И еще. Каждый раз заказчиками были вампиры Саймона Паркера, тот или другой, но прямой связи ни с одним из трех Мастеров я не нашел.

В зале наступает тишина, все вампиры думают, кто-то поджав губы, кто-то нахмурив брови, кто-то с безразличным лицом.
— То есть, покупалось людей больше, — серьезно говорит Катрин, — но найдены не все, так? Они могут быть еще живы?
— Я в этом сомневаюсь, — отвечает Цао. — Как вариант, если думать, что тот же Саймон замешан, раз заказчики его вампиры, то он мог себе забрать одного-двух человек, а остальных оставить на «фиесту».
— Я именно об этом и подумал, — кивает Юнги. — Только от тел он избавлялся грамотно. Пока это моя основная теория, но как ее доказать, я на данный момент не знаю. Если он не действовал сам, это сложно сделать. А так, его вампиры убиты, хвосты подчищены и все, никто ничего не знает.
— Блять, — шипит Трей, — так и знал, что это он. Слишком сильно он нервничал.
— И он знает, что мы ведем расследование, поэтому может сделать так, что ничего не найдешь, — вставляет Катрин.
— Но в последний раз людей не было больше, да? — спрашивает Онри.
— Нет, — Чимин качает головой. — Юнги сказал про четверых, мы четверых в том доме и нашли. И были только одиннадцать вампиров без своих Мастеров.
— Дом тот, кстати, просто снимался на неделю, — говорит Юнги. — Оплатили наличкой, по описанию хрен поймешь кто, человеку промыли мозги, просто какой-то парень. Сомневаюсь, что заплатили вообще, просто внушили для того, чтобы хозяин не заявился в свой дом и не сорвал веселье, так что тут пусто.

И снова тишина. Итан откидывается на спинку стула, кладет ладони на стол и говорит четко:
— Ладно, допустим, это все организовал Саймон. Действовал через своих вампиров, а другие вампиры просто приятели, они часто общаются между линиями, это понятно. Саймон решил попробовать не американцев, так сказать. Это тоже не ново, такая херня существует всегда, но вот вопрос: зачем светиться? Почему он сам не запретил открыто выбрасывать тела? Закопать труп для вампира дело трех минут, в чем проблема? В чем вообще смысл?
— Я тоже об этом думал, — задумчиво отвечает Юнги, — но так и не придумал. Он наоборот должен был делать все тихо, чтобы никто ничего не узнал. Это мне непонятно. Теперь я начну работать именно в городе, заграницей уже все выяснил, там искать нечего. Нужно как-то проникнуть в его линию, узнать, что там происходит. И у меня уже есть идеи, как это сделать. Но при этом я продолжу так же копать и под других Мастеров, возможно, в их линиях тоже что-то знают.
— Тогда мы будем ждать информации, — спокойно говорит Цао. — Хочется разобраться во всем, тем более если находили не всех людей. Куда-то же они делись? Значит, был кто-то выше над этими вампирами.
— Именно так, — кивает Юнги. — На этом пока все. Надеюсь, в следующий раз у меня будет более точная информация, потому что я поддерживаю предложение о том, чтобы изгнать целиком линию из города вместе с Мастером, если он замешан в этом. А сейчас, всем доброй ночи, уважаемые Мастера. Я свяжусь с вами, как только будет новая информация.