Укуси меня... Часть 2

Тэхён сидит на высоком стуле за небольшой барной стойкой в их с Чонгуком квартире и наблюдает за вампиром, который делает ему сок. Чонгук стоит к нему спиной, соковыжималка тихо жужжит, а Тэхён не может отвести взгляда от своего любимого. Разве возможно насмотреться на это шикарное тело? На эту широкую спину, узкую талию, накачанные ягодицы и охрененные бедра? Тэхён за три года еще не насмотрелся и навряд ли когда-то насмотрится. Чонгук для него идеален, самый красивый, самый желанный, а внутри столько любви, что кажется иногда, невозможно выдержать столько одному человеку. Так прекрасно все это ощущать и получать в ответ столько же. Невероятно. Сколько раз он царапал эту спину и раздражался, что его метки сразу исчезают, теперь привык. Хотя сам иногда отказывается пить кровь Чонгука, чтобы хотя бы сутки походить с его укусом на шее, ему нравится рассматривать аккуратные следы зубов на своей коже, пусть и недолго.

— О чем думает мой малыш? — тихо спрашивает Чонгук, выключая соковыжималку, все также стоя спиной к нему. — Почему вдруг у меня дрожь бежит по рукам, что-то сладкое на языке?
Тэхён улыбается и вздыхает, локтями опираясь на гладкую поверхность стойки и поставив подбородок на ладони. Они недавно приехали в квартиру, приняли душ и пошли на кухню, Чонгук решил позаботиться о своем парне. В холодильнике только фрукты и никакой еды, поэтому он сделал заказ на доставку, Чонгук постоянно следит, чтобы Тэхён хорошо питался.
— Наверное потому, что я рассматриваю своего шикарного вампира, любуюсь им и вспоминаю, как было нам хорошо в машине, — тихо отвечает Тэхён.
— Мммм, — тянет Чонгук, берет стакан и подходит к нему, садится напротив и протягивает сок. — Было прекрасно, согласен. Извини, что сорвался.
Тэхён усмехается и делает глоток, облизывает губы.
— За это не нужно извиняться, — он тянется через стойку и чмокает губы, которые подставляют под поцелуй. — Я понимаю. Ты… Ты увидел что-то, да?
Тэхён становится серьезнее, когда видит, как Чонгук дернул челюстью, его скулы напряглись.
— Многое, — глухо отвечает Чонгук и смотрит в глаза, Тэхён ощущает его напряжение и гладит по ладони, которая лежит на столе. — Но теперь это помню только я, а он нет. От этого мне легче и хуже.

Тэхён сглатывает и опускает взгляд. Одно дело просто ревновать и представлять, как твой любимый мог с кем-то развлекаться в кровати. Другое, увидеть это будто наяву. Тэхён этого бы не хотел испытать.
— Мне жаль, что все так получилось, — шепчет Ким и поднимает взгляд.
Чонгук усмехается и наклоняется вперед. Гладит пальцами гладкую щеку, чувственные губы, палец чуть проникает в рот, Тэхён его прикусывает зубами.
— Да, это больно, — шепчет в ответ вампир. — На самом деле ужасно. Но ты мой малыш и никогда не будешь принадлежать другому. Это успокаивает. И ты прости за то, что впустил ее в дом. Я правда не думал, что она так поступит, наивно полагая, что мои слова для нее что-то значат. Мы ее больше никогда не увидим, я полностью отрек Николь от своей линии, оборвал все связи.
Тэхён легко улыбается, а Чонгук убирает руку, в глаза смотрит и улыбается в ответ.
— Это хорошо, — усмехается Тэхён. — Был не самый приятный разговор с этой сукой. Тем более, ты знаешь, как эта тема меня волнует. Я же правда не вампир…
Чонгук отклоняется назад и спиной упирается на невысокую спинку стула. Смотрит серьезно, видит, как расстроен Тэхён, чувствует это. Чон еще три года назад понял, что его малыш почему-то любит сомневаться в себе, а как говорит сам Тэхён, это касается только Чонгука. Он сначала не верил, что может быть всем для такого старого, опытного, повидавшего многое и пережившего не один век вампира. Потом сомневался в том, что может дать все то, что ему требуется. И продолжает, видимо, сомневаться. Еще и Николь свой поганый рот открыла, так четко попав в больную цель. Злость снова поднимается изнутри, Чонгук сжимает кулаки. Но он продолжает и будет продолжать говорить, убеждать, заставлять поверить, что никто ему не нужен, кроме Тэхёна.
— Чонгук, скажи только честно, — Тэхён смотрит пристально, а вампир закатывает глаза, знакомая тема. — Ты же хочешь, чтобы я стал вампиром, да? Я не обижусь, говори так, как есть.

Чон отвечает на пристальный серьезный взгляд, облизывает зубы под верхней губой и отвечает:
— Мы сотни раз это обсуждали, Тэхён. Конечно, я не буду против того, чтобы сделать тебя вампиром. Но сейчас, как и каждый раз, я отвечу, что это должно быть твое личное решение. Не из-за меня. Не из-за чьих-то слов или сомнений в том, что у нас что-то не так. Разве у нас что-то не так, Тэхён?
Ким вздыхает и отвечает:
— Нет, у нас все прекрасно.
— Вот именно. И хватит думать о том, что я чего-то от тебя не получаю, а ты что-то мне можешь недодать. Это бред и злит меня. Черт, ты мой Предназначенный, мой соулмэйт, моя Судьба, как хочешь назови. Я безумно люблю тебя, ты меня в ответ так же, как это может быть плохо? Я не вру тебе, когда говорю, что да, сдерживаю себя в силе, сексе, укусах, но это же нормально. Ты же человек. Но почему ты думаешь, что мне от этого плохо?
— Ты не можешь со мной до конца расслабиться, — тихо отвечает Тэхён и тоже откидывается на спинку. — А значит, постоянно в контроле, это может напрягать.
— Единственное, что меня напрягает — это твои сомнения, Тэхён, — серьезно отвечает Чонгук, его глаза сужаются. — Хватит об этом думать и придумывать проблемы. Мы обсуждаем это не первый раз и другого ответа ты от меня не получишь. Даже если ты никогда не решишь стать вампиром, ладно, я согласен. Я на все согласен, если ты рядом. Это ты можешь понять?
— Я понимаю, — вздыхает Тэхён.
— И ни с кем мне так не было хорошо, малыш, — голос становится мягче, Тэхён улыбается, когда слышит любимое обращение. — А это что-то да значит за мои четыре века. Согласен? Ты же всегда мне веришь, почему сейчас нет?
— Я верю, — сразу отвечает Тэхён, — всегда верю тебе.
— Я это знаю, но продолжаешь сомневаться. Но ты же понимаешь, что это глупо?
— Потому что я самый вкусный? — с хитрой улыбкой спрашивает Тэхён.

Чонгук проводит языком по внутренней стороне щеки, подается вперед и кладет руки на стойку. Голос низкий и чуть хриплый, он в глаза смотрит, когда говорит:
— Самый вкусный, самый лучший, самый красивый, самый желанный и сексуальный. Самый милый и добрый, самый ревнивый и вредный, самый соблазнительный и отзывчивый. Самый, мой малыш.
Тэхён закусывает губу, от шепота и пронзительного взгляда черных глаз становится внутри тепло, тянет сладко. Он тоже наклоняется и ставит локти на стол, их лица друг напротив друга, Ким дышит в губы вампиру.
— А ты самый для меня, ты это знаешь, — шепчет Тэхён и носом потирается о нос Чона. — Спасибо.
— Всегда, малыш. Ты же знаешь, что я был поражен твоей красотой еще до того, как прикоснулся, поцеловал, вообще узнал, кто ты. Уже тогда хотел и тянулся.
— Знаю…
Тэхён языком скользит в приоткрытый рот, Чонгук посасывает его язык и углубляет поцелуй. Они не касаются друг друга, только губами сминают губы, наслаждаются томным, плавным и глубоким поцелуем. Чонгук ощущает, что его малыш спокоен, больше не исходит от него легких волн переживаний, только тепло и легкое желание, которое щекочет в паху. Тэхён отклоняется и облизывает губы, вампир открывает глаза и смотрит на него.
— А ты самый сильный, самый красивый и надежный, — Тэхён касается губами уголка губ, Чонгук чуть улыбается. — Рядом с тобой так хорошо, так спокойно, ты же знаешь, как я люблю твою спокойную силу и уверенность. Ну, конечно не тогда, когда ты кого-то убиваешь. Ты страшен, Чонгук.

Вампир смеется ему в губы, Тэхён смеется в ответ.
— А какой ты любовник, ммм…
— Так-так, расскажи-ка мне, — он хитро усмехается и смотрит в глаза.
— Потом обязательно расскажу. А сейчас ты мне расскажи, как прошел Совет.
— Твою мать, Тэ, — тянет страдальчески вампир и отклоняется, снова опирается на спинку стула, а Ким довольно ухмыляется. — Вот серьезно? В такой момент?
— Ты просто не хочешь мне рассказывать.
— Я вообще не хочу об этом думать, когда я с тобой. Ты же знаешь.

—  А ты знаешь, что я хочу все знать, — Тэхён стучит пальцем по гладкой поверхности. — Давай, я жду.
Чонгук цокает и кривит губы.
— Ничего там интересного. Завтра ночью мы убьем тех, кто убивал людей. Их Мастера были против, но это общее решение Совета, это закон. А один из Мастеров выдвинул предложение, чтобы мы наняли Юнги и он выяснил, от кого поступали заказы и чьи имена мелькали, потому что все Мастера в один голос говорят, что ничего не знали.
— Отличное решение, — кивает головой Тэхён.
— Думаешь? — усмехается Чонгук.
— Да, думаю. Если всё так оставить, то спустя какое-то время это может повториться. Подумаешь, убили десяток вампиров. Если не найти источник, смысла это не имеет.
— Ты совершенно прав, малыш, — Чонгук с улыбкой смотрит на него. — Для этого нам и нужен Юнги.
— Он скоро возвращается?
— Чимин сказал, что да.
— Поскорей бы, — усмехается Тэхён, — а то наш друг звереет.
— Ты тоже заметил? — с широкой улыбкой спрашивает Чонгук.
— Это сложно не заметить. Я бы тоже зверел, если бы ты свалил так надолго.
— Не сомневаюсь, — усмехается вампир.
— Ты им не веришь?
Чонгук кусает губу, смотрит серьезно.
— Не знаю, честно. Слишком долгий срок, три месяца не знать, чем занимаются твои вампиры. Ты либо реально хреновый Мастер, либо пировал с ними.
— Для этого и нужна проверка?
— Да, для этого и нужна, — кивает Чонгук.

Он смотрит на задумчивого Тэхёна и усмехается. Снова наклоняется к нему, тот переводит на него взгляд и смотрит в глаза, которые начинают слегка сверкать.
— Ты так сексуально рассуждаешь о вампирской политике, — шепчет Чонгук, усмехается уголком губ. — Это заводит.
— Серьезно? — тянет Тэхён и приближает свое лицо вплотную.
— Очень. Как насчет того, чтобы я разложил тебя на нашем кухонном столе до того, как ты на нем разложишь свой поздний ужин?
— Ооо, это очень интересное предложение, — Тэхён облизывает медленно губы, в предвкушении прикрывает глаза. — Неужели Мастер Чон хочет тоже поужинать? Хочет попробовать меня?
— Откуда мой малыш понабрался этих похабных вампирских фразочек?
— Есть один древний вампир, который просто обожает мою кровь, — Тэхён отклоняет голову вбок, открывает длинную соблазнительную шею, напрягает ее, чтобы вены сильнее выделялись, и ведет пальцем по карамельной коже. — Он считает меня самым вкусным.
— Его можно понять, — хрипло шепчет Чонгук и облизывает удлинившиеся клыки, не сводя взгляда с шеи Тэхёна. — Потому что так и есть. И ты, полагаю, не против.
— Я никогда не против, — выдыхает Тэхён, когда губы касаются его шеи, клыки чуть нажимают на кожу.
Чонгук в одно мгновение оказывается рядом с ним, подхватывает под ягодицы и несет к столу, Тэхён обнимает его руками и ногами, целует глубоко. Они оба никогда не против.

_______________________

Юнги бесшумно ступает по ковру, не сводя взгляда с кровати. Быстро раздевается, отбрасывая одежду в сторону, облизывает губы. Как же он любит привычку Чимина спать полностью обнаженным. Так приятно засыпать рядом с ним и просыпаться, ощущая это идеальное тело целиком и полностью. Вот и сейчас Чимин лежит на животе, одна рука под подушкой, вторая свисает с края постели. Тонкая простыня сбилась к ногам, открывая спину и талию, стройные ноги с соблазнительными бедрами и упругие ягодицы. Его лицо повернуто вбок, пепельные волосы растрепаны, вампир перед ним не дышит и полностью неподвижен, спит крепко в середине дня.

Юнги закусывает губу и подходит к кровати, легко опускается на нее, встает на колени и наклоняется. Ладонями гладит ягодицы, разводит их в стороны и лижет промежность, языком толкается внутрь. Через мгновение его хватают за горло, швыряют на кровать, Чимин уже сидит на нем и сжимает сильнее пальцы. Юнги смеется и смотрит в красивое лицо, Чимин скалится, обнажив клыки.
— Милый, я дома, — хрипло шепчет Юнги, начиная гладить ладонями обнаженные бедра.
— Юнги?
— А что, кто-то другой может тебя вылизывать?
— Какого черта ты здесь делаешь? — Чимин ослабляет хватку на шее, но руку не убирает.
— Сюрприз, любимый, — Юнги обхватывает пока мягкий член Чимина, сжимает пальцы и начинает водить ладонью вверх-вниз. — Прилетел пораньше, потому что соскучился.
Чимин улыбается и целует, сжимает пальцы на шее сильнее, ранит клыками губы и язык. Юнги гладит его задницу и сжимает с силой ягодицы, проминает пальцами. Чимин другой рукой сжимает его щеки, целует глубже, и тихо рычит в поцелуй.
— Я убью тебя когда-нибудь, Юн, — шипит он в губы. — Вырву сердце, я клянусь тебе, если ты будешь уезжать так надолго.
— Я тоже люблю тебя, милый.
Чимин скалится и кусает с силой, убирая руку. Юнги выгибает шею и шипит, потом стонет сдавленно, пока Чимин делает три быстрых глубоких глотка. Его член уже твердый, он трется им о живот Пака, ощущает его возбуждение своим животом. Чимин отклоняется и смотрит в глаза, облизывает красные клыки и губы. Юнги с него взгляда не сводит, скалится в ответ, как же его заводит такой Чимин. Сильный, дикий, раздраженный, но при этом полностью принадлежащий ему. И эти слова о том, что ему вырвут сердце, не кажутся шуткой, его любимый довольно вспыльчив, когда дело касается отъездов и отсутствия Юнги, что точно связано с их прошлым. Он вплетает пальцы в пепельные волосы и нажимает вниз, усмехаясь.
— Давай, Чим, направь свою злость ниже.
— Член тебе откусить?
— Лучше облизать.

И Чимин облизывает, заставляя Юнги скалиться и толкаться навстречу теплому рту. Он сжимает волосы Пака пальцами обеих рук, тот быстро двигает головой, принимая всю длину.
— Блять, Чим…
Чимин отклоняется и снова целует, глубоко пихает язык в рот, сжимает черные волосы.
— Я тоже соскучился, — хрипло шепчет он в губы. — Не оставляй меня.
— Никогда, я же обещал.
Он резко переворачивает Чимина на спину, сам спускается ниже. Лижет живот, твердый член и лицом зарывается между ягодиц, целует и лижет, губами присасывается к сфинктеру. Чимин раздвигает шире ноги, пальцами зарывается в черные волосы и двигает задницей навстречу проникновению. От желания горит все внутри, ему так не хватало их близости, Юнги рядом не хватало. И сейчас так хорошо и так спокойно от того, что он вернулся, наконец можно расслабиться. И он расслабляется, стонет, когда два пальца, скользкие от смазки, проникают полностью в него, а Юнги берет его член в рот. Неприятные ощущения мимолетны и незаметны в волне удовольствия. Он принимает в себя три пальца, Юнги быстро и резко двигает ими, как и головой, сводит с ума.
— Юнги, трахни меня уже, — рычит Чимин.
Юнги нависает сверху и входит одним быстрым движением, Чимин выгибается под ним и стонет протяжно. Громкое «Ааах!» срывается с его губ, когда клыки протыкают шею, а Мин не останавливается ни на секунду, вбиваясь в него жесткими и четкими движениями. От шеи и ниже по груди разливается тепло от укуса, Чимин стискивает зубы и шипит, наслаждается сильной хваткой на своих бедрах, нетерпеливыми движениями внутри, Юнги рычит ему в шею и отклоняется.
— Черт, Юн, еще!
Мин целует, делится вкусом его крови на языке, Чимин обеими руками обнимает за шею, отвечает жадно и стонет.
— Я люблю тебя, — с улыбкой в губы шепчет Пак, скользя по простыням от толчков в свое тело. — И ты бесишь меня.

— Я рад, что ничего не изменилось, любимый, — усмехается Юнги, смотря в сверкающие глаза.
— Сильнее, давай!
Юнги поднимается на вытянутых руках и двигается без остановки, смотря на Чимина, который взгляда с него не сводит. Оба с ума сходят от нужды и желания, когда соскучились дико и нужно брать, отдавать, скалясь и шипя просить еще. Чимин со стоном выгибается, растворяясь в оргазме под Юнги, тот идет следом и кончает глубоко внутри, сжимая в пальцах шелк, который скрипит и рвется от напора. Он быстро выходит и падает на спину, тянет Чимина на себя, укладывает сверху, они оба расслабляются всем телом.
— Ладно, — шепчет Чимин, — будем считать, что ты начал извиняться. Но до прощения еще далеко.
Юнги смеется и смотрит вниз на пепельную макушку. С его Чимином никогда нельзя расслабляться, тот в разгоне от стонущего и просящего любовника до злобного вампира переплюнет любого, когда дело касается Юнги. Но как же он счастлив, что Пак простил, принял обратно и любит в ответ, хоть фырчит и скалится.
— Ты знаешь, я готов. Визит к донору и я весь твой на ночь.
— Ты и так мой, — Чимин выше поднимается и целует, лижет губы с ухмылкой. — И я правда скучал.
Юнги улыбается довольно и целует глубже.

_______________________

— Так и где наша идеальная пара сейчас? — спрашивает Юнги, пропуская между пальцев пепельные волосы.
Чимин лежит головой у него на плече и гладит ладонью по груди. Он рассказал всю историю про Николь, которая произошла в отсутствие Мина.
— Не знаю, Чонгук не вернулся после того, как уехал за Тэхёном. Думаю, они поехали на квартиру, он до этого говорил, что хочет отдохнуть от всего и уехать.
— Думаю, они уже помирились.
— Я уверен, — усмехается Чимин. — Когда они вообще серьезно ругались? Если бы твоя бывшая вот так заявилась и что-то тявкнула, я бы ей голову оторвал, а тебе пришел бы конец.
— Я и не сомневаюсь в этом, — фыркает Юнги, Чимин с силой щипает его за сосок. — Мне не больно.
— Я нож могу взять.
— Это больнее, — кивает Мин. — Но Николь очень опрометчиво поступила, если планирует вернуться и жить здесь.
— Согласен. Неужели она так ревнует, что решила пойти против слова бывшего Мастера?
— Думаю, это ревность помешанная с задетым эго, — тихо говорит Юнги. — Она всегда была о себе высокого мнения, а тут какой-то человек.
— Только не «какой-то», но она об этом не знает, — говорит Чимин и губами прикасается к груди Юнги. — Мой Мастер опять в бешенстве.
— Это и понятно, он ненавидит предательство. Как и все.
— Да уж. Что думаешь насчет Совета и дела от них?

Юнги облизывает нижнюю губу, усталость наваливается на него. Перелет пришлось перенести на день, чтобы раньше вернуться, в это время они должны спать. Но он не мог отказать себе в возможности вернуться к Чимину и уснуть рядом с ним.
— Я займусь этим. Уже думал об этом.
— Если ты снова собираешься свалить, — Чимин поднимает голову и серьезно смотрит в темные глаза, — то можешь ко мне не возвращаться. Я серьезно говорю, Юн.
Юнги мягко улыбается, гладит по волосам.
— Ты же знаешь, что я улетаю только тогда, когда нет выбора и нужно самому заниматься делом. Начнут работать мои «ищейки», но если нужно будет, я должен буду вступить сам.
Чимин поджимает губы и стискивает зубы, недовольно смотря в спокойные глаза. Как же он ненавидит отпускать от себя Юнги.
— Я надеюсь, этого не произойдет, — говорит Пак.
— Я тоже. Давай отдохнем, нам сегодня топать на Совет.
— Ты прав.
Чимин нависает сверху и целует, ладонью сжимая шею Юнги. Хочется уснуть спокойно в любимых руках. Ведь как бы он ни рычал и ни злился, он без него не может. Смог прожить сто пятьдесят лет, но снова сдался, ведь любит, не смог забыть и жить дальше.

______________________

Чонгук выходит из машины и осматривается, пока еще три машины подъезжают и паркуются. Дом одноэтажный, стоит на окраине города, недалеко есть довольно людный жилой район, но здесь вокруг деревья, хорошее место. Рядом останавливается машина Юнги, они с Чимином выходят и подходят к Чону, тот следит за двумя большими машинами, которые останавливаются неподалеку. Начинают появляться вампиры из его линии и открывают задние двери, чтобы вывести тех, кто проживает сегодня последнюю ночь. Он подходит ближе, складывает руки на груди, которую обтягивает черная водолазка, наполовину закрывающая шею. Внизу черные ботинки и джинсы, волосы забраны в хвост и открывают полностью лоб, чтобы не мешали.

Всех девятерых вампиров вытаскивают из машин, трое из них матерятся, кричат и требуют позвать их Мастера, лягаются и хотят вырваться. Рядом с каждым из них по двое вампиров из линии Чон. А эти трое не затыкаются с тех пор, как их вытащили из «коробок».
— Рты закрыли свои! — рявкнул Чонгук, прожигая тяжелым взглядом. — Вам сегодня даже последнего слова не дадут, не заслужили.
Трое из них замолчали и смотрели на него со злостью. По каждому из них было видно, что они уже четыре дня не питались. Этот дикий блеск в глазах ни с чем не спутать. Зато до этого хорошо подкрепились, эта мысль снова злит, когда Чонгук вспоминает мертвые тела на диване, прикрытые простыней.
— Ты мне не Мастер! — выплевывает один из вампиров, его глаза сверкают, а клыки оскалены, Чонгук переводит на него взгляд. — И не имеешь права нам указывать. Мы — хищники, а хищники убивают тех, кто является для них едой.
— Какой же ты тупой, — бормочет Чонгук. — Еще одно слово хоть от кого-нибудь услышу — сверну шею. Хотя бы смерть свою примите достойно, хищники.
— Да пошел ты нах…
В секунду Чонгук оказывается возле него, резкое движение руками и хруст позвонком, и тело вампира падает к его ногам.
— Так-то лучше, — говорит тихо Чон, отряхивая ладони. — Кто-нибудь еще? Нет? Тогда тащите этого в дом.
Его двое вампиров закатывают глаза, на что Чонгук усмехается и говорит им:
— Извините, парни, он сам виноват.
— Да, мы поняли, — фыркает один из его вампиров.

У Чонгука отличное настроение. Он провел шикарную ночь со своим малышом. Сегодня он избавится от этого груза в своем подвале, а потом планирует снова вернуться к Тэхёну. Поэтому совершенно не хочется, чтобы кто-то портил хорошую ночь. Он идет впереди, рядом с ним Чимин и Юнги, остальные вампиры за ними. Из дома выходит Цао Лианг, пристальным взглядом осматривает прибывших вампиров, и смотрит на Чонгука. Он весь в черном, ботинки, брюки, рубашка. Черные волосы зачесаны назад, цепкий взгляд отмечает каждую деталь. Он протягивает первым руку, Чон пожимает ее и кивает головой.
— Доброй ночи.
— Доброй, Цао. Ты сказал, что это твой дом.
— Да, один из, — кивнул вампир. — Здесь тихое место, а моим вампирам потом будет легче избавиться от тел.
— Ты берешь на себя зачистку? — спрашивает Чонгук.
— Да, почему нет? — спокойно пожимает плечами Цао. — Не я же их лично буду закапывать, а моим вампирам полезно посмотреть и подумать еще раз, к чему может привести тупость.
— Одобряю, — кивает головой Чонгук. — Это очень предусмотрительно.
— Я тоже так думаю. Доброй ночи, Юнги. Рад видеть.
— Доброй, Цао, — Юнги выходит вперед и отвечает на рукопожатие.
— Все уже прибыли, так что пора начинать, — говорит Лианг и заходит в дом.

После небольшого коридора идет довольно просторная гостиная. Посередине стоит стол, вокруг него десять стульев для Мастеров. Там уже сидят участники Совета, Мастера, чьи вампиры сегодня будут убиты, пристально наблюдают за теми, кто их заводит в комнату. Последним заносят самого болтливого со свернутой шеей, Саймон вскакивает со стула и рычит:
— Какого черта?!
— Тише, Саймон, — усмехается Чонгук, садится рядом с Итаном и пожимает руку, остальным кивает. — Он у тебя слов не понимает, поэтому сдохнет вот так и даже не заметит.
— Ты не имеешь права…
— Послушай меня, — Чонгук сверлит его взглядом и стискивает зубы, — я имею право, если этот молокосос раскрывает свой рот и не слушает, что ему говорят. Имею право только потому, что сам лично остановил их фиесту, бегал по лесу и спас хоть кого-то. А ты все больше показываешь себя хреновым Мастером, который даже достойно не может принять то, что творят его детишки. И вампиры у тебя такие же.
Они смотрят в глаза друг другу, Саймон медленно садится на свой стул и фыркает, отводя взгляд. Чонгук дергает плечами и шеей, все-таки начинают ему портить настроение. Тишину прерывает Цао, который до этого с усмешкой следил за ними:

— И вот мы снова с вами. Думаю, мы ненадолго собрались, и так все ясно.
— Слава богам, — закатывает глаза Катрин.
— Чем ты вечно так занята? — фыркает Итан, смотря на вампиршу.
— Делами, дорогой, — усмехается Катрин.
— А…
— Итан, я умоляю, — Чонгук закатывает глаза, — давай ты потом к ней подкатишь, у меня тоже есть планы, как и у каждого из нас.
Катрин подмигивает Чону, тот фыркает в ответ, а Итан кривит губы.
— Да, все ясно, — Онри Дюваль стучит пальцами по столу. — Никто больше не собирается спорить с тем, что вот эти, — Онри большим пальцем указывает себе за спину, где выстроены вампиры вдоль стены, — должны умереть?
Чонгук смотрит на Адама и Саймона, ведь с Мишель и так все ясно, она сразу была согласна. Вампиры молчат и только губы кривят. Первым отвечает Адам:
— Это закон, пусть так и будет.
Чонгук дергает бровью, но молчит, нет у него времени и желания на перепалки и подъебы.
— Согласен, — сквозь зубы отвечает Саймон.
— Правда? — удивленно тянет Катрин, заправляя черную длинную прядь за ухо. — Ты отрастил яйца, малыш Саймон?
— Заткнись, сука!

Катрин резко вскакивает, стул летит на пол, Итан успевает ее перехватить за талию, чтобы вампирша не рванула к Саймону через стол.
— Повтори мне слово «сука», когда я вырву твой язык, — шипит Катрин. — Даже у вампиров части тела не отрастают. Могу вырвать кое-что другое. Я…
— Катрин! — Чонгук смотрит в ее зеленые глаза, которые сверкают от злости. — Ты сама сказала, что торопишься. Какого хрена ты здесь разводишь? Я понимаю, что ты пострадала из-за этих вампиров, как и твой бизнес был под контролем полиции, но давайте если это что-то личное, вы обсудите все сами.
Катрин отталкивает Итана и поправляет свое платье, дергает подбородком и садится на стул, который уже подняли для нее.
— Извините, — спокойно говорит вампирша. — Они реально достали меня. И спасибо тебе, Юнги, и тебе, Чонгук, что все выяснили.
Мин и Чон кивнули в ответ.
— Тогда нет смысла тянуть, — говорит Цао.
— Я тоже так думаю, — голос Мишель спокойный, она смотрит на своих вампиров, которые стоят напротив. — У них один путь.
Чонгук следит за ней взглядом, голубые глаза спокойны, рыжие, мелко вьющиеся волосы забраны в хвост, а движения уверенные, когда она подходит к своим вампирам, которые стоят первыми в ряду. Она смотрит сначала на девушку, потом на парня, те опускают головы, избегая ее взгляда.

— Вы не оценили то, что я вам дала, — спокойно, но твердо говорит Мишель, — решили, что хотите жить по-другому. Не тот способ вы выбрали. Я отрекаю вас от линии Грэй. Вы умрете за то, что подвергли опасности самую главную тайну всех вампиров.
Четким и точным движением руки Мишель пробивает грудную клетку сначала девушке, ее сердце падает на пол. Через секунду слышится треск костей, второе сердце с влажным звуком вырывается из груди. Мишель смотрит на тела своих вампиров, потом разворачивается и принимает влажное полотенце от «второй» из ее линии, вытирает руку от крови. Все молча смотрят, как она с бесстрастным лицом возвращается на место.
— А она мне нравится, — кивает Катрин, но Мишель не обращает на нее внимания.
— Мишель, — зовет вампиршу Чонгук, та смотрит на него. — Разочаровываться придется всегда, к сожалению, нельзя прожить века и не испытать этого.
Та лишь кивает и отворачивается.
— Как мило, — фыркает Адам, вставая со стула. — Чон Чонгук как обычно всех поддержит и спасет.
— Знаешь, Чонгук, — скучающе говорит Юнги, следя за Адамом, — я иногда жалею, что ты тогда Армана так быстро убил. Могли бы и этого тоже, — Юнги проводит большим пальцем по горлу, на что Чонгук смеется.
— И его время придет, — фыркает Чон.
— Это угроза? — Адам останавливается и смотрит в глаза.
— Это факт, — пожимает плечами Чонгук. — Все мы когда-нибудь умрем, Адам.

Итан рядом смеется, как и Юнги, Чимин за его спиной прочищает горло, что совершенно не нужно для вампира, а Катрин смеется в голос, остальные поджимают губы. Адам, сверкнув глазами, отворачивается и подходит к своим вампирам. Их трое, они смотрят в лицо своему Мастеру, не опуская взгляда. Через пять секунд эти же трое валяются на полу, Адам молниеносными непрерывными движениями вырвал им сердца, кидая их на пол. Он отходит от тел своих вампиров, трясет рукой, с которой брызги крови летят в разные стороны. Все молчат и смотрят на него, Адам садится на свое место, глядит в глаза Чонгуку и начинает посасывать по очереди пальцы, собирая с них кровь. Чон усмехается и переводит взгляд на Саймона, который встает со своего места. Тот точно так же, как и Адам, ни сказав ни слова, размытой линией перемещается от вампира к вампиру, те только падают на пол, как и их сердца. Саймон выпрямляется и отходит от того, который лежал со свернутой шеей, и хватает влажное полотенце, которое ему протягивает его вампир. Глаза сверкают, а клыки оскалены, он раздражен и зол, это ощущает каждый, кто находится здесь.

Когда Саймон садится на свое место, Цао говорит:
— С первой частью покончено. Они получили то, что заслужили. А мои вампиры сегодня избавятся от тел и посмотрят, что будет, если они решат пойти по их стопам. Далее. Я на прошлом Совете предложил нанять линию Мин для того, чтобы выяснить, кто занимался заказом и поставками людей в город. Хотелось бы знать, куда приведут концы этой цепочки. Были ли ныне покойные вампиры организаторами или в этом замешаны их Мастера. Или вообще кто-то, кого мы не подозреваем. Юнги, тебе передали нашу просьбу? Ты согласен?
Все смотрят на Юнги, который сидит напротив Цао, сложив руки на столе.
— Да, Мастер Чон мне сказал. Я принимаю этот заказ, сегодня же мои вампиры начнут работать.
— А что насчет моего предложения? — Трей Стоун окинул всех взглядом. — Если это кто-то из них, — он пальцем указал на троих Мастеров, — я предлагаю изгнать их линии из города.
— Да, мы помним, — отвечает Чонгук. — Но я также сказал, что это будет решать общий совет всех Мастеров. Хотя, это адекватное решение, если не истреблять всю линию.
— Я думаю, что разговор нужно продолжить без Мишель, Адама и Саймона, — твердо говорит Цао, смотря на Мастеров. — У меня есть вопросы к Мастеру Мину, а они, как стороны заинтересованные, не должны вмешиваться.

Послышался одобрительный гул от других Мастеров. Первой встала Мишель, пожелала всем доброй ночи и вместе со своей «второй» из линии вышла из дома. Адам и Саймон еще молча сидели на своих местах, в тишине Мастера смотрели друг на друга. Затем и они двое поднялись и, не сказав ни слова, покинули гостиную.
— Вы на самом деле думаете, что они не причастны? — спрашивает Катрин, рассматривая Мастеров, и останавливает взгляд на Чонгуке.
Чонгук стучит пальцами по столу, ощущая взгляды всех на себе. Проводит пальцем под воротом водолазки и отвечает:
— Я ничего не думаю, я жду фактов. У нас есть недоверие ко всем линиям, которые убивают людей, прости, Цао. Но смысл думать и подозревать, нужно точно узнать.
— Не за что извиняться, — фыркает Лианг. — Я своим же тоже могу не доверять, и вот доказательство почему, — он машет рукой в сторону девяти трупов, которые лежат на полу. — И да, мы убиваем, но не всех и не каждого. Мы так же питаемся, оставляем в живых, стираем память. Только ищем мы не доноров, а берем любого, кого захотим. И да, можем себе позволить убить, для нас это нормально. Мало кто из нас с вами не убивал людей, — Цао кривит губы. — Но я в первую очередь за то, чтобы наш мир существовал отдельно от людей.
— Политика разных линий не тема этого совета, — говорит Онри. — Юнги, что ты будешь делать и как много времени это займет?
— Мне тоже интересно, — серьезно вставляет Итан. — Они сейчас могут попытаться прикрыть следы, убить тех, кто причастен.

— На самом деле, мои вампиры уже начали работу еще вчера ночью после того, как мне позвонил Чимин, — отвечает Юнги. — Они проверили сводки полиции, выяснили, из каких стран и городов были те люди, которых находили на улицах. Сейчас уже выясняют, кто в тех городах может заниматься поставкой «еды» за рубеж. Ведь среди жертв не было ни одного американца. Последние были из Чили. До этого из Мексики, Бразилии, Аргентины, Парагвая.
— То есть, только Северная и Южная Америки? — уточнила Катрин. — Не из Европы, Азии и прочее?
— Нет, не другие континенты, — кивает Юнги.
— Там дороже и сложнее, — говорит Чонгук. — Чтобы позволить себе такую переправку людей, нужны связи и огромные деньги. Да и зачем заморачиваться? Вена есть вена, кровь везде красная, но уже экзотика.
— Многие из нас были экзотикой, — фыркает Юнги, смотря на Чонгука, тот фыркает в ответ и отворачивается.
— Отлично, — кивает Трей. — Тогда ждем от тебя новостей, Мастер Мин. Сообщишь, когда будут новости, соберемся снова.
Юнги кивает в ответ, а Цао говорит:
— Думаю, мы закончили. Нас ждет уборка. Еще увидимся.

________________________

Николь отклоняет голову и облизывает клыки, небрежно отталкивая от себя парня, сердце которого уже перестало биться на последнем глотке. Он падает на пол, вампирша пальцами вытирает губы и прикрывает глаза, наслаждаясь теплом внутри, которое всегда приносит кровь. Тело становится сильнее, на ощупь более теплым, живым. Она этого парня вчера вечером нашла в одном клубе, он, конечно, не самый лучший любовник, но она начала пировать на нем ночью, дала немного отдохнуть и закончила все утром, когда он довел ее до оргазма. Такие они беспомощные, эти люди, перед вампирами. Очаровать их так легко, даже внушение не требуется. А потом так стонут, так просят еще укуса, от которого возбуждаются не меньше, чем вампир. И как же приятно выпивать их досуха, забирать их жизнь, высасывать с каждым глотком крови, чувствовать эту дрожь и последний удар сердца. Вот для чего созданы вампиры. Для того, чтобы наслаждаться тем, кем создала их природа. А они выше людей во всем, люди — еда, интересные игрушки, которые могут удовлетворить их потребности. Ведь тигр играет со своей жертвой, догоняет, чувствует ее страх, а потом убивает, утоляет голод. А не отпускает, откусив кусочек. И один вампир открыл ей эту истину, показал, что из себя представляет жизнь настоящего вампира, а не блеклой тени, которыми их делает Чонгук.

Николь открывает глаза, когда дверь в ее спальню открывается и заходит ее вампир. Он молча кланяется и подходит к кровати, смотрит на своего Мастера, которая лежит перед ним на черных простынях полностью обнаженная, ее губы и подбородок измазаны кровью.
— Убери это, — кидает Николь, переводя на него взгляд, вампир кивает. — Все готово?
— Да, Мастер.
— Отлично. Иди.
Вампир поднимает тело с пола, выносит его из спальни и закрывает дверь. Николь смотрит на часы, восемь вечера. Она долго ждала этого дня, очень долго. С той самой ночи, как Чонгук три года назад убил ее любимого. Когда Николь узнала о смерти Армана Бернара, то ей казалось, что она сойдет с ума. Никогда в жизни не испытывала такой боли, всепоглощающей и разрывающей на части. Такого гнева, яркого, сильного, горячего, что казалось, тело горит изнутри от желания отомстить, убить, уничтожить. Но Николь заставила себя успокоиться, заставила ясно мыслить, иначе у нее ничего не получится. Месть нужно преподносить холодным блюдом, а в тот момент у нее ничего бы не вышло, было бы слишком очевидно.

Вампирша снова прикрывает глаза, вспоминая Армана. Она всегда будет его любить, не сможет забыть. Ведь он стал тем, кто открыл глаза, показал, какова жизнь на самом деле. Сколько в ней удовольствия, яркости, опасности и адреналина. Бернар за шесть лет до своей смерти прилетел в Швейцарию, где они с Николь и познакомились. Был общий прием у одного из влиятельных вампиров, Арман был гостем. Николь, естественно, сторонилась линий, которые убивают людей, вежливо улыбалась, давая понять, что их пути не пересекаются. Ведь ее воспитали другим вампиром, линия Чон четко придерживается правила «без убийств» и пользуется донорами. И Николь так же воспитывала своих вампиров, чтила это правило, ее в жизни все устраивало.

Пока на том приеме высокий, сильный и безумно красивый вампир ни схватил ее за руку и ни прижал к стене в одном из коридоров. Николь оскалилась и хотела вырваться, но он был сильнее, зеленые глаза ярко сверкали, а соблазнительные губы лениво усмехались.
— Я хочу пригласить тебя к себе, — на французском сказал вампир. — Хочу развлечься, ты такая соблазнительная.
Николь твердо смотрела в глаза, она уже знала, кто это, и про его линию тоже знала, но не могла не смотреть в эти лукавые глаза, хриплый голос приятно ласкал слух.
— Спасибо, Арман, но у нас разные взгляды на развлечения, — спокойно ответила Николь.
— Взгляды — это чушь, Николь, — Арман улыбается, сверкнув клыками. — Желания — вот что главное в нашей жизни. В нашей очень долгой жизни.
Николь тихо вскрикивает, когда клыки протыкают ее кожу, а теплая ладонь скользит по бедру, задирает короткую юбку, пальцы начинают гладить сквозь ткань трусиков. Она потом думала, почему не стала сопротивляться? Почему не оттолкнула, ведь могла. Могла шею свернуть, могла послать. Всё могла. Но просто не захотела. В ее жизни самым сильным вампиром был Чонгук, она лучше не встречала, всех сравнивала с ним. А Арман силой соблазнял, он был старше и сильнее Чона. Наглостью и обещанием наслаждения. Они в ту ночь размытой линией переместились на третий этаж, ворвались в первую попавшуюся комнату и Николь пропала совсем. Он с ума свел ее за несколько часов, очень давно ей не было так хорошо. А было ли вообще?

С той ночи полностью изменилась ее жизнь. Ночью, когда они проснулись, к ним в спальню привели красивого, молодого и полностью обнаженного парня. Арман уложил его на кровать и сказал:
— Я уверен, что ты в жизни не убила ни одного человека, милая Николь, — вампир облизал губы и сел рядом с парнем, Николь сидела с другой стороны. — Не ощутила той власти, которую мы имеем. Такая жизнь не для вампира, она слишком ограничена. Мы же не люди, мы выше этого. Ты должна испытать как это — сделать последний глоток и забрать жизнь, это слаще всего на этом свете.

И да, она не хотела сопротивляться, ей было так хорошо. А еще страх появился внутри, что если она откажется, то больше его не увидит. Арман смеялся над ее «невинностью», приговаривая, как интересно ее развращать, пока брал того парня на кровати, смотря из-за его плеча. Николь сглотнула, когда клыки проткнули шею, а парень застонал от удовольствия, принимая в себя быстрые толчки.
— Иди сюда, Николь, — зеленые глаза ярко сверкали, клыки блестели от крови. — Возьми его со мной, давай, милая.
И она сделала так, как ей сказали. Парень был между ними, они с обеих сторон проткнули его шею и пили. Пили до тех пор, пока Николь не услышала последний тяжелый удар сердца. Внутри что-то сдавило, кричало, что это неправильно, десятки лет «правильной» жизни давали о себе знать. Но когда Арман отбросил тело парня в сторону, повалил на кровать и заполнил собой, начал двигаться грубо, рыча в губы.
— Я покажу тебе, милая Николь, что значит жить, если ты этого хочешь. А ты хочешь?
— Даааа! — срывается вампираша на крик, не выдерживая наслаждения от теплой крови внутри, от Армана, который кусает и трахает так быстро, от того, что убила, позволила себе это сделать.

Их отношения не были как в сказке с идиллией и моногамностью, Арман сразу сказал, что не приемлет однообразия, он для этого слишком стар и опытен, и попросил не заставлять его скучать. Они жили в разных странах, Николь провела с ним несколько дней, после чего он улетел, забрав с собой все мысли. Она не знала, что делать. Менять полностью линию будет очень сложно и громко, об этом узнают все. И Чонгук. О нем не хотелось думать, Николь закрыла для себя эту тему, отдавшись другому Мастеру. Только несколько вампиров из ее линии знали о том, кем стала их Мастер. В том числе и Моника, которая была против. Они много ругались, «вторая» в линии ее не поддерживала, но потом смирилась и сама управляла линией, когда Николь исчезала на несколько месяцев в Испании.

Кажется, она с ума сходила от свободы. От того, что узнавала, что чувствовала. А чувствовала Николь себя живой, настоящей, вампиром во всех смыслах. Она тонула в Армане, сама признала его своим Мастером, на что Бернар ухмылялся и называл ее «моя милая Николь». Как же она обожала его кусать. Он так редко это позволял делать и только ей, от этого внутри было лучше, она ощущала власть и силу. Его кровь обжигала, заводила, а укусы срывали Армана, он полностью терял контроль, они ранили друг друга, не собираясь контролировать страсть и желания проявить силу. Николь стала фавориткой, получила то, что не получила от Чонгука, ее выделяли, хоть Арман и продолжал трахать всех, кого хотел, людей и вампиров, парней и девушек. Он любил смотреть, как Николь трахается с людьми, только с людьми, потому что их в конце можно убить. Как она сидит на мужчине, смотрит на Армана и стонет. Потом тот же мужчина валялся на полу, навсегда закрыв глаза, а Арман брал свое, ревностно и жестко. Позволял так же убивать девушек, смеялся раскатисто, когда Николь разрывала от ревности им глотки, а потом, как дикая кошка, вся в крови, прыгала на него. Она любила его фиесты, его «сафари», познала в них другое удовольствие. Удовольствие страха, предвкушения и охоты. Когда люди убегают, кричат и плачут, умоляют, это оказалось так весело, ведь добыча никогда не убежит от охотника.

Когда-то Николь думала, что любила Чонгука, но только встретив Армана она поняла, как глубоко заблуждалась. То, что она чувствовала к Бернару, не сравнить ни с чем. Он открыл ей все краски и прелести жизни, всю тьму вампирского бытия и Николь была счастлива. А когда узнала, что Арман задумал против Чонгука, то не пыталась остановить. Хотя Бернар с усмешкой смотрел на нее, будто ждал, он знал, кто кровный Мастер Николь. Внутри что-то хотело встрепенуться, но было таким слабым, что вампирша не обратила на это внимания. Все то, что в ней воспитывалось в линии Чон десятилетиями смыли эти шесть лет в руках самого лучшего и самого сильного вампира, Армана Бернара.

Николь тогда, три года назад, ждала в Испании смерти Чонгука, чтобы присоединиться к Арману в Америке. Но дождалась только известия о смерти Бернара. Она выла, как раненый зверь, лежа на их кровати, горела, как в огне, от боли и желания отомстить, сорваться сейчас же и убить того, кто забрал все у нее. Она возненавидела Чонгука в один миг, даже не пытаясь подумать о том, кем был для нее этот вампир, что он сделал для нее, что был ее Мастером. Сама не знает, как сдержалась, и вернулась в Швейцарию. Потом, когда спустя месяцы, начала думать яснее и немного успокоилась, поняла, что если бы не Моника, ее линия развалилась бы полностью, «вторая» целиком на себя приняла управление. Моника пыталась отговорить ее от мести, кричала и умоляла, говорила, что у нее не выйдет и Николь сама умрет от руки Чона. Но Николь ее не слушала, только существовала дальше, помешалась на том, как сделать так, чтобы сильнее, чтобы больнее было. Просто приехать и с порога убить Чонгука не получится, он сильнее, он быстрее, он почувствует. Поэтому нужно было время и море контроля внутри, чтобы никак себя не выдать.

И вот прошло три года, Николь больше не может ждать. Она приезжает в Америку, строит легенду о бизнесе и возвращении на вампирскую родину, берет с собой только тех вампиров, которые, как и она, уже были на другой стороне, ведь Николь продолжала убивать, это останется неизменным навсегда. Она теперь другая, внутри у нее свои правила, заложенные ее любимым Мастером, который был рядом так недолго, но показал такую яркую жизнь, настоящую и привлекающую своей темнотой.

План был прост. Подобраться как можно ближе, снова попасть к Чону в кровать, стать любовницей. В рот заглядывать, благодарить за помощь, начать строить жизнь в Америке. А потом вырвать сердце к чертовой матери тогда, когда он этого совершенно не ожидает. Возможно, сидя на нем, принимая в себя, смотреть, как черные глаза закрываются навсегда, а в груди дыра размером с ее кулак, но уже пустая и без сердца. Но все сложилось намного интереснее. У Чонгука есть человечек, любимый, как оказалось. Ох, этот Тэхён, такой красивый и такой хрупкий, Николь была поражена, что Чон все эти три года трахает только его, любит и боготворит, как оказывается. Он, сука, счастлив все эти три года со своим проклятым малышом, пока Николь сгорает изнутри день за днем, потому что больше никогда не увидит Армана, не посмотрит в зеленые глаза и не сойдет с ума в его руках. Это приводило в гнев еще больше, хотелось сразу свернуть шею человеку, убить с порога Чонгука. Но смысл в том, чтобы уйти живой. Пусть и убить легко, но никто не должен даже мысли допустить, что это она, иначе все будет впустую. Ее найдут и убьют.

И вот прошло двенадцать дней с тех пор, как Чонгук выгнал ее, отрекся целиком и полностью. Николь в его доме за сутки узнала все, что ей было необходимо. Чонгук оттолкнул, четко указав ее место. Она мило поболтала с Тэхёном, вывела его из себя. А реакция Чона была просто шикарна, больше, чем она ожидала. Ведь отказаться от своего вампира, изгнать, потерять поддержку в ее лице, как Мастера — это очень серьезный шаг. Так себе врагов наживают. Но Чонгук не разочаровал, и стало понятно, что этот человек для него всё. А что может быть больнее, чем потерять любимого? Николь пока не знает, но зато прекрасно знает эту ноющую боль, которая ни на секунду не замолкает. И Чонгуку будет больно, она об этом позаботится. Он потеряет своего малыша и пусть тоже повоет немного, окунется в тот океан боли, в котором Николь плавает третий год.

Официально она три дня назад покинула Америку. Если проверить записи в частном аэропорту, там зарегистрированы ее документы и документы ее вампиров. Все, она уже в Швейцарии. Но сегодня рано утром ее будет ждать другой самолет, вылет оформлен на одного человека, даже не вампира, просто частный перелет во Францию, а там она уже доберется дальше. Она и ее вампиры будут далеко, когда найдут тело Тэхёна. Только жаль, что Николь лично не увидит, что станет с Чонгуком, но собирается следить за новостями из Америки более тщательно. Ее вампиры все эти дни следили за Тэхёном. Где бывает и в какое время, кто ходит с ним. Днем это два человека из охраны, ночью Тэхён бывает только в заведениях Чонгука, как поняла Николь, он там работает. И за ним следит только один вампир из линии Чон, а это пустяки. Людей убрать вообще не сложно, сложнее перехватить его. Но план уже готов, вещи собраны, осталось наконец насладиться местью.

_____________________

Тэхён вздыхает тихо и морщится от боли. Пытается понять, что происходит и где он, вспомнить, что произошло. Но голова тяжелая, а тело практически не слушается, странное ощущение дежавю накрывает сознание. Вспоминается подобное состояние тогда, три года назад, когда он очнулся на каком-то складе и не мог пошевелиться под действиями наркотиков. Но сейчас было лучше. Он мог двигаться, хоть и с трудом. Сознание плывет, мысли разбегаются, Тэхён садится медленно и качает головой, будто это поможет прояснить голову. Но стало хуже. Голова кружится, он стонет, ладонями опираясь вперед, ощущая кожей траву и листья. Дышит медленно и пытается вспомнить, что произошло. Он ехал домой из ресторана, заехал к бабушке, которая уже улетела к подруге, чтобы забрать документы и отвезти их завтра к ней на работу. И вот по дороге уже домой перед его машиной пробегает человек, выбегая из темноты сбоку. Это тогда показался человек, сейчас есть стойкое ощущение, что это был вампир. Машина вильнула вправо и съехала в кювет, а дальше все так быстро… Он помнит, что дверь с его стороны открылась и острый укол в шею, Тэхён поднимает руку и гладит кожу, прикрывая глаза. Снотворное, наркотики? Он не понимает, но внутри явно что-то есть, потому что он не может даже начать нервничать, испытать сильные эмоции, все это подавляют лекарства внутри него.

И это очень плохо, потому что сейчас самое время испугаться, занервничать, испытать что-то резко негативное, чтобы Чонгук это почувствовал. Тэхён изо всех сил пытается сосредоточиться на своем вампире, просит про себя, зажмурив глаза.
— Чонгук, пожалуйста…
Тэхён резко выдыхает и открывает глаза, осматривается, чуть щурясь. Он в лесу, вокруг высокие деревья и темно так, что практически ничего не видно. Луна на небе мелькает сквозь кроны деревьев, ее холодный свет дает только рассмотреть призрачные очертания того, что находится рядом. А вокруг нет ничего, кроме леса, нет шума дороги или какой-то тропинки, только шум листвы. Тэхён вздрагивает, когда в его кармане начинает звонить телефон, и это не его звонок. Он достает мобильный, сидит, чуть пошатываясь, и смотрит на цифры на дисплее. Сглатывает, хотя в горле сухо, и отвечает на звонок.
— Да…
— Доброй ночи, малыш.
Тэхён застывает, услышав насмешливый голос, который нараспев произносит слова. Хочется паниковать, хочется хоть как-то выразить страх, но лекарства сдерживают, только сердце начинает стучать сильнее. Когда Чонгук поймет, что он пропал? Сколько времени вообще прошло?
— Николь…
— Рада, что узнал, — фыркает вампирша. — Я вот тут решила перед отъездом поиграть с тобой. Я скоро подъеду к тому месту, куда тебя выбросили мои мальчики, и тогда начнется веселье. Ты смог избежать «сафари» три года назад, но сегодня я тебя погоняю по лесу перед тем, как вырву глотку.
— Николь, — Тэхён облизывает пересохшие губы, — так ты не вернешь Чонгука…

Звонкий и какой-то нервный смех прерывает Кима, тот отклоняет телефон от уха и морщится.
— Чонгук? Мне нахуй не нужен твой Чонгук. Мне нужна твоя смерть, вот и все. Так что беги, малыш, если можешь. Надеюсь, дозу я не слишком большую сделала. Все же ты накачан кровью Чона под завязку, тебе нужно было покрепче. Не разочаруй меня, человечек, дай повеселиться.
Звонок обрывается, Тэхён стискивает зубы, от чего в висках начинает стучать. Он со второй попытки встает на ноги, они ощущаются, как ватные, и медленно осматривается. Куда бежать? Что делать? Это бессмысленно. Даже если бы он был не под воздействием наркотиков, от вампира ты не убежишь никогда. Остается только надеяться, что Чонгук поймет, что он пропал. Но сколько понадобится времени? У них снова сегодня Совет, кажется, время подобрано идеально. Тэхён начинает идти среди деревьев, по памяти набирает на этом телефоне номер Чона, но оказывается, что карта уже не обслуживается.
— Блять, — шипит Тэхён и засовывает мобильный в карман брюк.

Он пытается бежать, прислушивается, но только шум леса вокруг, шорох листьев, ночные птицы издают какие-то звуки. Тэхён бежит и трясет головой, бьет себя по щекам. Ему нужны силы, чтобы дольше протянуть. Нужно тянуть время, это единственный выход. Он продолжает звать мысленно своего вампира, но не чувствует обратной связи, как это бывает. Его сознание затуманено и он с уверенностью может сказать, что не ощущает страха или тревоги, ничего. Все подавлено и заблокировано. Есть вариант, что только если Чонгук сам решит потянуться к нему, следуя за своей кровью, то тогда он его почувствует. Но если и этого не случится, то неизвестно, найдут ли его тело вообще в этом лесу. Звери могут позаботиться об этом. Или сама Николь.

Слёзы бегут по щекам, тихие и горячие, Тэхён бежит, сталкивается с деревьями и тихо стонет. Очень тяжело, когда тело как не твое, а ноги подгибаются на каждом шагу. Есть ли возможность спрятаться? Но куда? Вокруг ничего, кроме деревьев и кустов, да и вампир найдет по запаху, по биению сердца. Не хочется умирать, Чонгука не хочется оставлять, он не хочет, чтобы эта сказка заканчивалась, чтобы его вампир жил без него и винил себя в том, что не уберег. А Чонгук будет, Тэхён в этом уверен. И громкий всхлип срывается с губ, когда Тэхён спиной опирается на толстый ствол дерева, жмурит глаза. Все не должно быть так, у них все так хорошо. И хочется дальше жить, любить и быть любимым.

Тэхён вытирает рукавом рубашки мокрые щеки и осматривается. Тишина и нет никаких движений вокруг. Он отходит от дерева и снова бежит, но сам понимает, что это слишком медленно, он не ощущает землю под ногами и, кажется, может упасть на каждом шагу.
— Тэхён! Где ты, малыш?!
Звонкий смех после слов разносится по лесу, Ким застывает и резко оборачивается, а голова начинает кружиться. Вокруг все тот же лес и ни намека на Николь, но она где-то близко. Скорее всего, просто следит за ним, играет. Вот в такую же игру с ним хотели поиграть три года назад в лесах Испании. Пустить его и других людей, гонять между деревьев, а потом убить, высосать все до последней капли, когда наиграются. Возможно, изнасиловать. Перед глазами мелькают воспоминания о том, как Аарон прижимал его к кровати в той хижине в лесу, рвал одежду и кусал так больно, что Тэхён не мог сдержать крика. Ким стискивает зубы и пытается бежать быстрее, все силы собирает и молится о том, чтобы Чонгук понял, узнал, пришел, как в тот раз успел. Только тянуть время, вот и все. И кричать в голове, звать любимого.
— Беги, Тэхён, беги!
И снова смех за спиной, но Ким не останавливается и не оборачивается. А есть ли смысл бежать? Но и стоять на месте не хочется, смиренно ожидая смерти. Кажется, что хоть что-то нужно делать, хоть как-то бороться.
Практически перед его носом мелькает размытая тень и снова тишина. Тэхён застывает и тяжело дышит, легкие горят от боли, а горло дерет от того, что он дышит через рот. Он прекрасно знает, как выглядят вампиры, когда передвигаются на своей скорости, так что без сомнений, это Николь. Шорох сбоку — Тэхён оборачивается, но никого нет. Теперь сзади, голова кружится от резкого движения, но Тэхён не закрывает глаза и борется с тошнотой. Он крутит головой в разные стороны, реагируя на каждый шорох и звук сломанной ветки, а Николь играет. Смеется то дальше, то ближе от него, Тэхён сжимает кулаки и смотрит прямо перед собой, прислушивается. Нет смысла крутиться, он все равно не сможет уследить за вампиром. Поэтому просто стоит и ждет.

Резкий и сильный толчок в спину, Тэхён летит вперед и грудной клеткой врезается в ствол дерева, вскрикивает от боли, которую приносят сломанные ребра. Его резко разворачивают, над ним нависает Николь, ее светлые волосы спадают вперед, прикрывая лицо.
— Скучно с тобой играть, малыш, — шипит Николь, за рубашку дергает Тэхёна, приближая его лицо к своему. — Какой-то ты заторможенный.
Тэхён дышит сквозь зубы, борется с тошнотой, которая стала сильнее от острой боли в груди.
— Зачем? — выдыхает Тэхён.
Николь усмехается и отшвыривает его от себя, Ким бьется затылком об дерево и стонет, прикрыв глаза. Хочет сесть, приподняться, и следит за вампиршей, которая отходит от него на два шага и поворачивается.
— Это месть, Тэхён, — с усмешкой говорит Николь. — Чонгук забрал у меня любимого, теперь моя очередь.
Ким облизывает губы, моргает медленно, кажется, что он скоро потеряет сознание, а этого не нужно. Еще немного, еще потянуть время, он так верит в Чонгука, так ждет. Потому что больше ждать некого.
— Он убьет тебя, — шепчет Тэхён, снизу вверх смотря на вампиршу.
Николь откидывает голову назад и смеется громко, Ким быстро моргает и морщится.
— А как он узнает, что это я? У меня все продумано. И ты не спасешься в этот раз. Арман умер из-за того, что тебя украли в том клубе. А теперь твоя очередь.
— А-арман? — Тэхён в шоке выдыхает, смотря на вампиршу.
— Ооо, сколько удивления, — усмехается Николь. — Да, Арман. И ты даже можешь гордиться собой, потому что спас Чонгука. В мои планы входило убить его, но твоя смерть для него хуже смерти.
— Николь, не моя вина, что… что Арман убит, — Тэхён стонет от боли и дышит тяжело. — Он угрожал всему городу…

— Заткнись! — рявкает Николь, в миг подлетает к нему, а Тэхён кричит в голос, запрокинув голову, потому что нож по рукоятку вошел в бедро, скользнул по кости. — Закрой свой рот, малыш.
Глаза Николь сверкают, клыки оскалены, она похожа на безумную, когда пальцами сжимает щеки Тэхёна и шипит в губы:
— Никто из вас его не знал, только я. Я ради него всех бы убила, жаль у меня нет такой возможности. Но есть ты. И пусть теперь Чонгук подыхает от боли, раз он так сильно любит тебя.
— Он тебя найдет, — Тэхён хочет улыбнуться, растягивает губы. — Найдет, Николь, и вырвет сердце. Тебе пиздец.
Вампирша щурит глаза и губами прикасается к губам Тэхёна, облизывает зубы между губ, и прижимается с силой.
— Пусть попробует найти. Пусть докажет, — шепчет вампирша, не отодвигаясь. — А даже если и так, то ты уже сдохнешь, а это самое главное.
Тэхён улыбается, когда Николь резко поворачивает его голову и кусает с силой. Стискивает зубы от боли и мычит громко, потому что такой укус приносит адскую боль, долгие большие глотки будто лаву разливают под кожей от шеи и ниже, а это невыносимо.

— Ничего особенного, — шепчет Николь в ухо. — Ты на вид вкуснее, чем по факту. Я разочарована.
Следующий укус заставляет закричать в голос, вампирша буквально терзает его кожу клыками, рычит и жадно пьет кровь. Тэхён рук поднять не может чтобы оттолкнуть, но ощущает, как его кровь стекает по плечу и груди, рубашка начинает липнуть к телу. В глазах мутнеет, он закрывает их, пытается внутри держаться и хочет улыбнуться, потому что ощущает его. Ощущает Чонгука в своей голове, его злость и нетерпение, но кажется, что уже поздно, потому что Николь продолжает жадно пить, останавливая его сердце. В груди глухие удары и хочется продержаться еще немного, чтобы он успел, но сил вообще не остается.

________________________

Чонгук и остальные пять Мастеров ждут Юнги в одном из ресторанов Чона. Прошло почти две недели с последнего Совета, и Мин сказал, что у него есть новости по делу, которое ведет его линия о покупке людей. Но вот уже второй час ночи, а Юнги задерживается, Чимин звонит ему, но тот не берет трубку. Каждый занимается своими делами, недовольно поглядывая на часы. Кто-то сидит в телефоне, кто-то разговаривает со своими «вторыми», Чонгук тихо переговаривается с Итаном и Чимином, стоя в стороне от стола в небольшом вип-зале. Чон поворачивает голову и смотрит на Юнги, который идет прямиком к нему. Его тело в напряжении, а лицо злое и встревоженное.
— Чонгук, это срочно, — говорит Мин, подходя к ним, Чон хмурит брови и засовывает руки в карманы брюк. — Это касается Николь.
Чонгук щурит глаза, внутри зарождается напряжение, он кивает, намекая продолжать.
— После того, как Чимин рассказал, что она устроила у тебя дома и как вела себя с Тэхёном, мне показалось это странным. Ведь она сюда хотела вернуться, по ее словам. В общем, — Юнги облизал губы, — я отправил пару своих вампиров в Швейцарию, те нашли других болтливых вампиров… Короче, линией давно практически лично управляет Моника, Николь будто отделилась.
— Что ты имеешь в виду? — сквозь зубы спрашивает Чонгук.
— Все концы ведут в Испанию, Чонгук, — глухо отвечает Юнги, смотря в глаза, а Чон будто каменеет, только глаза сверкают приглушенно. — Она там долго пропадала и есть слух, что с…
— Арманом, — вставляет Чонгук и кидает взгляд на Чимина, тот смотрит на Юнги, не моргая.

— Именно, но это не точно. Но кажется правдой. Вся его линия расформирована, разобрана по кусочкам, узнать что-то стало легче. И еще. Она типа улетела в Швейцарию, но не сошла там с самолета, как и ее вампиры.
— Ты хочешь сказать, — Чон облизывает верхние зубы под губой, — что она осталась здесь, но хочет, чтобы все думали, что она улетела?
— Похоже, что так, — кивает Юнги, напряженно смотря на Чонгука.
— Смысл только один, — говорит Чимин, — она что-то задумала.
— А задумать она может только месть, — шепчет Чонгук, отворачиваясь.

Если все это правда… Если Николь здесь для того, чтобы отомстить, когда все вампиры Бернара молчат три года, как и его друзья… Значит, они были не просто друзьями…
Сердце вдруг словно замирает, Чонгук быстро достаёт телефон и набирает номер Тэхёна. Один, два, три раза, но только «Аппарат абонента выключен или…». Страх поднимается изнутри, зарождается злость. Только не его малыш…
— Юнги, звони Хосоку, узнай, дома ли Тэхён и приезжал ли он вообще. Чимин, звони в рестораны.
Сам Чонгук набирает отели, но везде говорят, что Тэхёна там нет. Чонгук смотрит вызовы, Ким звонил ему больше часа назад, когда был в квартире у бабушки. Он звонит охранникам Тэхёна, но те также недоступны. Ни двое людей, ни один вампир, который незаметно сопровождает его начиная с вечера.
— В ресторанах пусто.
— Дома тоже…
Чонгук хватает Юнги за рубашку, шипит в лицо:
— Какого хрена ты копал под Николь и ничего мне не сказал? Если с моим малышом что-то случится…
— Я просто хотел проверить, — спокойно отвечает Юнги, смотря в злые глаза. — Если бы ничего не было, то и не стал бы говорить, только мои подозрения. Я пятнадцать минут назад узнал про Испанию и Бернара.
— А если бы сказал, Юнги, то я бы приставил в охрану больше вампиров или дома его запер до тех пор, пока не разобрался бы с Николь. Молись, чтобы с Тэхёном все было хорошо.

Чонгук с силой отталкивает от себя Юнги, тот отлетает немного и приземляется на ноги, но ничего не говорит. Чонгук закрывает глаза, только холодный расчет внутри, он не может поддаться искушению сойти с ума от тревоги в данный момент. Делает глубокий вдох, будто вспоминает запах своего малыша, тянется к нему мысленно, но будто на стену натыкается. Полностью чистый эмоциональный фон. Такое бывает, если Тэхён спит и ему ничего не снится, но и то он ощущет своего малыша, но не сейчас. Он на самом деле часто это делает, когда выдается свободная минута. Просто тянется к своему малышу, проверяет эмоциональный фон, и успокаивается, когда все в порядке. Но это точно не в данный момент. Чон думал, что Тэхён уже дома.
— Твою мать! — рычит Чонгук, не обращая внимания на шепот вокруг и вампиров, которые давно молчат и следят за ситуацией.

Чонгук наклоняет голову вбок, будто прислушивается, себя подгоняет «Давай! Давай быстрее!» Он ищет внутри связь, которая связывает их кровно, ведь в Чонгуке кровь Тэхёна, а в Тэхёне — Чонгука, пусть и немного. В прошлый раз это помогло, Сокджин подсказал этот способ. И вот тонкая линия в голове, где в конце будто мигает огонек, но при этом полностью пусто в эмоциях и ощущениях. Живой, это главное.
Чонгук срывается с места, злится, что это очень далеко, а он почти в центре города. Слышит, как за ним идут вампиры, ему сейчас все равно, кто поедет с ним, а кто нет. Главное успеть и увидеть своего малыша. А если в этом замешана Николь, то это будет последнее, что она сделает в своей жизни. Он нарушает правила движения, лавируя между машинами и не заботясь о проблемах с полицией. Ему нужно успеть, он кричит у себя в голове, зовет, чтобы Тэхён откликнулся, но в ответ только «серый шум».

Не может все это вот так повторяться, не должно быть так. Но снова в голове то, что было три года назад, когда Аарон похитил Тэхёна. Нужно было его охранять, возле себя держать, как же Чонгук не любит, когда Тэхён где-то отдельно от него. Но он сделает все, чтобы его малыш остался с ним. Только так и никак иначе. Тэхён не умрет, не оставит его, это же просто невозможно, так не бывает, чтобы его не стало. Чонгук рычит оглушительно и сжимает руль сильнее, скалит клыки. Он во всем обязательно разберется и обо всем подумает после того, как Тэхён окажется в его руках.

Чонгук останавливает машину на кромке небольшого леса, выехав из города двадцать минут назад. Вампиру быстрее бегом, чем на машине, поэтому он молниеносно скрывается среди деревьев, слыша голос Юнги за спиной: «Осмотреть все… Схватить всех… За Мастером Чоном…»
Чонгуку было похрен, сколько вампиров бегут за ним, но он ощущал их энергетику, драйв и адреналин. У себя внутри он нашел только тревогу и злость, нетерпение и желание убить того, кто причастен. Чонгук бежит между деревьями, полностью сосредоточившись на Тэхёне, на таком слабом сигнале, который становится все более блеклым. Чонгук стискивает зубы, он не может не успеть. Не может подвести своего любимого, ведь если бы не Чонгук, ничего бы этого в жизни Тэхёна не происходило. Яркая вспышка боли пронзает тело, и громкий крик в голове зовет его и молит прийти. Но это не его боль, а Тэхёна, как и надрывный крик, который пробился сквозь пелену. Это подгоняет еще сильнее, Чонгук понимает, что его малыш уже на грани, борется и держится из последних сил.

Спустя почти две минуты Чонгук уже не только чувствует, но и слышит их, а затем и видит. Он в секунду оценивает картину и рычит громко. Тэхён сидит и спиной опирается на ствол дерева, Николь склонилась к его шее, а запах самой вкусной, самой необходимой крови заполняет легкие. Вампирша дергается и отклоняется в тот момент, когда Чонгук оказывается рядом с ней. Она мгновенно вскакивает и хочет сделать рывок, чтобы скрыться в лесу, но Чонгук хватает ее и швыряет об ближайшее дерево, древесина скрипит от удара, а кости хрустят.
— Держать ее! — рявкает Чон и все его внимание переключается на Тэхёна.
Чимин подлетает к Николь, которая уже вскочила на ноги, уворачивается от пары ударов и сворачивает ей шею, отбрасывая тело в сторону.

Чонгук в миг оценивает состояние Тэхёна, встав перед ним на колени. Слишком критично, Ким без сознания, его сердце уже делает последние тяжелые, но такие неуверенные удары, а все тело залито кровью.
— Нет, малыш, нет, — шепчет Чонгук.
Все происходит одновременно и мгновенно. Когда Николь падает на землю в отключке, Чонгук вытаскивает нож, который торчит из бедра Тэхёна, и втыкает себе в горло, делая длинный разрез. Чимин оказывается рядом и держит голову Кима, открывает рот, нажимая на щеки, чтобы кровь стекала прямо в глотку. Чонгук нависает сверху и не вытаскивает нож, иначе рана затянется, только продолжает двигать им, кровь пачкает лицо и волосы Тэхёна, попадая в рот.
— Пей, малыш, я прошу тебя, — одними губами шепчет Чонгук, молясь про себя, чтобы его крови, как Мастера, как старого и сильного вампира, хватило. Он не может думать о чем-то другом, не хочет думать о том, что опоздал и все бесполезно. Потому что Тэхён все также неподвижен, как кукла, а его сердце делает последний удар и останавливается.