Укуси меня... Часть 2

Чонгук застегивает на запястье часы, спускаясь с третьего этажа. Он снова проснулся один, потому что Тэхён уехал к бабушке, затем ему нужно съездить по работе в отель, и только потом он вернется домой. Чонгук рассчитывает, что к этому времени он сам уже вернется сюда, и они с его малышом смогут провести остаток ночи вместе. Просто поболтать, посмотреть что-нибудь, а не только заняться сексом и, измотанные делами, уснуть рядом. Чонгук думает, что нужно уехать в город, в его квартиру, где больше нет ни одного вампира, а Тэхён не напрягался бы из-за того, что по их дому ходит Николь.

Конечно, когда вчера он вернулся в их спальню, то не сказал, что Николь говорила ему в кабинете, это не имеет смысла, а только расстроит и разозлит его малыша еще больше. Чонгук представить боится, что будет с Тэхёном, если тот узнает, что эта вампирша цеплялась за его ремень и предлагала заглянуть в ее спальню. Пиздец будет всем, а Чонгук за мирное существование с любимым человеком. Главное, он надеется, что Николь в этот раз поняла, что до нее хотят донести. И пусть Чонгук был довольно груб, он сам это понимает, но сказал все так, как есть. И самое главное, что Николь сама это знает. Любви и отношений у них не было, как бы и чего она там не хотела, его это не касается. Чонгук никого не обманывал и ничего не обещал, а остальное не его проблемы.

Вампир спускается на первый этаж и пересекает фойе, в кабинете его ждет Чимин, чтобы поговорить до начала Совета. Чонгук оборачивается, когда слышит цокот каблуков по мрамору и голос Николь:
— Чонгук, добрый вечер.
Чон разворачивается полностью, вампирша идет к нему навстречу со стороны кабинета охраны, и чуть улыбается. На ней сегодня темно-бордовое платье до колен, которое обтягивает стройное изящное тело и открывает полностью руки. Светлые волосы уложены набок, лежат на одном плече, открывая с одной стороны полностью шею. Легкий макияж и такая же улыбка делают ее более милой, чем есть на самом деле.
— Добрый вечер, Николь, — Чонгук засунул руки в карманы брюк. — Как отдохнула?
— Прекрасно, — Николь остановилась в шаге от него. — Ты скоро уезжаешь на Совет?
— Через час. А ты?
— Мы сейчас уже поедем, я попросила подготовить машину, Хосок любезно предоставил свою, — Чонгук кивнул, смотря в зеленые глаза спокойно, вампирша облизала губы. — Чонгук, насчет вчерашнего…
— Николь…
— Нет, я еще раз хочу попросить прощения, что оскорбила тебя. Да, я не ожидала и глупо отрицать, что на что-то рассчитывала. Ты прекрасно знаешь, что всегда нравился мне…
— Ты решила снова меня разозлить? — перебивает Чонгук, чуть дернув подбородком и прищурив глаза.
— Нет-нет, — Николь усмехается, — я все поняла. Просто не хочу, чтобы ты злился. Ты знаешь, что ты и твоя линия важны для меня.

Чон молчал и смотрел ей в глаза, внутри раздражаясь. Снова эта тема, да и извинения эти ни к чему, они вчера все сказали. По крайней мере, он. Но, видимо, Николь не все сказала.
— Я не собираюсь злиться на тебя, если ты поняла то, что я тебе сказал. И я просил эту тему больше не поднимать. Мы просто два Мастера, я выражаю тебе уважение, принимая у себя дома, ты в ответ уважаешь меня, как своего бывшего Мастера, все просто.
— Да, я поняла, — Николь кивнула и улыбнулась шире. — Мне нужно ехать, встречи назначены, время поджимает. Удачи на Совете. Расскажешь потом, как все прошло?
— Обязательно, — усмехается Чонгук.

Николь подмигивает ему, отворачивается и идет к двери, где ее уже ждут трое вампиров из ее линии. Один из них открывает ей дверь и все четверо выходят из дома. Чонгук провожает ее взглядом, усмешка сходит с лица, он облизывает губы и идет в свой кабинет. Чимин сидит на диване и поднимает голову, откладывает телефон в сторону, смотря, как Мастер подходит к своему креслу и садится. Чонгук разворачивается к нему лицом и смотрит в глаза.
— Что нового? — спокойно спрашивает Чон.
— У меня? — усмехается Чимин. — Ничего, кроме того, что мой Юнги вроде как скоро будет здесь.
— Поздравляю.
— Спасибо. А за что извинялась Николь и на что она там рассчитывала?
Чонгук растягивает губы в усмешке в ответ на усмешку друга, который, естественно, все слышал.
— За то, что не понимает с первого раза.
— И как далеко пробрались ее руки в этом непонимании? — спрашивает Чимин, хитрым взглядом смотря на Чонгука.
— Никак, я оттолкнул ее, — Чон цокает языком и продолжает: — Все очень предсказуемо, я знал, что она предложит, это было понятно и даже нормально в наших отношениях. Взбесило меня то, что она с первого раза не придала значения моим словам.
— Но ты ей доходчиво объяснил, я надеюсь? — лицо Чимина становится более серьезным, он пальцами проводит по пепельным волосам, поправляя челку.
— Я тоже надеюсь, — фыркает Чонгук. — Сказал, что вылетит из этого дома и может забыть обо мне, как о Мастере и о поддержке.
— Ты суровый вампир.
— Мне Тэхён важнее бывшей любовницы и ее проблем. Поэтому, — Чонгук достает телефон из кармана, читает сообщение и кивает, — поэтому закрыли тему. Скоро выезжаем на Совет.
— Что решили?

Чонгук встает с кресла, он немного напряжен из-за того, что происходит вокруг. Из-за Совета, из-за проблем с вампирами, которые заперты в «коробках», из-за их Мастеров. А тут еще Николь. И его Тэхён не перестает нервничать, хотя после последнего разговора вчера и словом об этом не обмолвился, но Чонгук же чувствует. Хочется снова обратно, в свою спокойную жизнь, а для этого нужно решить проблемы. Чимин наблюдает за тем, как Чонгук идет вдоль стеллажей у противоположной стены, смотрит на свечи, мягкий свет которых освещает кабинет. На Чоне черные ботинки и черные брюки, темно-зеленая рубашка заправлена за пояс, выделяет широкие плечи и рельеф рук. Черные волосы затянуты на затылке в хвост, несколько прядей обрамляют лоб. Чонгук поворачивается к Паку лицом, руки засунуты в передние карманы брюк, а взгляд черных глаз пристальный и холодный. Чимин знает, что его Мастер бесится, он ненавидит решать проблемы, причиной которых является тупость других.

— Мы решили, что собираемся не все, — говорит Чонгук, стоя напротив Чимина. — В городе тридцать семь Мастеров, девять из них находятся не здесь, твой Юнги в том числе, — Пак кивает, закидывая ногу на ногу, и смотрит в ответ. — Мастера, чьи вампиры устроили все это, будут. И еще шестеро, включая меня. Другие дали право голоса нам, чтобы не бежать всем. А вот результаты этого Совета уже покажут, нужно ли собираться всем. На самом деле, — Чонгук качнулся с пятки на носок, — дело уже сделано, ничего сложного. Мы просто объявим, что все эти вампиры умрут, погрозим пальчиком Мастерам, чтобы больше такого не было. Главное, чтобы это реально была ситуация со слетевшими с катушек тупыми вампирами, и не более.
— А ты думаешь, что это не так? — тихо спрашивает Чимин, внимательно смотря в глаза Чону.
— Я ничего не думаю. А если не так, то к чему все это? Чтобы началась война? Типа, разозлить нас, «мирных» вампиров? Это им не выгодно, нас больше. Я смысла не вижу убивать нам друг друга, а война ради войны, — Чонгук пожимает плечами. — Все может быть. Посмотрим, что будет дальше.

— Мне кажется, что это первый вариант, — говорит Чимин. — Я тоже не вижу смысла. Мы живем все спокойно, мелкие стычки бывают у всех. После того, как ты убил Аарона, даже вы двое перестали развлекать весь город своей войной.
— Как остроумно, — фыркает Чонгук.
— Я знаю, — усмехается Чимин. — Но главное, что мы узнали, кто это, и закончили.
— Да, это главное, — кивает Чонгук. — Ты был сегодня у Алиши? Как она? Я вчера заходил, а она сидела в слезах, потому что чуть не сорвалась и сделала больно человеку. Помню это мерзкое ощущение, — Чонгук дернул челюстью, — только в моем случае, рядом не было никого, чтобы меня остановить.

Чимин поджимает губы, черные глаза Чона чуть сверкают от воспоминаний. Да, его Мастер убивал легко тех, кто это заслужил, да и вампиров по большей части. Но всегда считал, что люди не должны терять свою жизнь только потому, что являются источником крови.
— Мне повезло больше, у меня прекрасный Мастер, — с улыбкой отвечает Чимин, а Чонгук фыркает и закатывает глаза. — Я заходил, Алиша спала. Хосок сказал, что она пытается, но пока ее срывает, приходится применять силу, а людей успокаивать.
— Сегодня только вторая ночь, как она стала вампиром, скоро станет легче. Зайду к ней, когда вернемся. А сейчас нам пора.

_________________________

Чонгук приехал первым, потому что встречу Совета назначили в одном из его ресторанов. Но уже к двенадцати часам ночи все девять Мастеров и их «вторые» в линии были в вип-зале, охрана, если таковая имелась, остались снаружи. Чонгук обводит вампиров взглядом. Он сидит во главе стола, напротив него Адам, по бокам от Адама Саймон и Мишель, Мастера, чьи вампиры и виновны в том, что они все собрались здесь. Остальные пять вампиров сидят вдоль стола друг напротив друга. Они редко видятся, если не имеют общих дел и не видят смысла в общении, поэтому сейчас изучают друг друга взглядами. Только Итан Райт пожал ему руку и сел справа от него, они часто работают вместе и являются отличными знакомыми. Остальные поздоровались друг с другом кивком головы, «вторые» из линий стояли за спинами своих Мастеров.

Чонгук откидывается на спинку стула и смотрит на Адама, который сидит напротив и буравит его взглядом. Понятное дело, что все ждут того, что он начнет, а желания нет никакого, но ответственность за это лежит на Чонгуке, как бы это не было прискорбно.

— Думаю, все в курсе, для чего мы здесь собрались, — спокойно говорит Чонгук, все вампиры одновременно поворачиваются к нему. — Последние три месяца кто-то разбрасывал обескровленные трупы по городу, вы это знаете, мы с вами уже собирались по этому поводу. Благодаря Мастеру линии Мин, который сейчас в Чили, мы вышли на очередную партию людей, четверых переправили сюда. Две ночи назад я со своими вампирами вышел на тех, кто устраивал эти фиесты. Удалось спасти одного человека, она теперь в моей линии, трое мертвы. Было одиннадцать вампиров, двое убиты, девять у меня дома под охраной. Думаю, осталось только узнать, знали ли Мастера о том, что творят их вампиры, и решить, когда именно мы убьем тех, кто подверг опасности самую важную тайну вампиров.

Чонгук смотрит в глаза Адаму, который сидит напротив, тот глядит напряженно в ответ. Все остальные вампиры посмотрели на трех Мастеров, чьи вампиры и были причиной этого сбора.
— Я ничего не знала, — спокойно, но твердо, отвечает Мишель. — Вы все знаете, что моя линия не убивает людей, мы за доноров, поэтому я была в шоке и хочу принести извинения за то, что не уследила за ними. Они самые молодые в моей линии, их двое, и, видимо, они пошли по другому пути. Я этого не приемлю и сама лично их убью.
Чонгук смотрит в голубые глаза вампирши, которые сверкнули злостью на мгновение, и снова лицо стало безэмоциональным. Пятеро Мастеров одобрительно закивали, когда Адам и Саймон молчали.
— Нам приятно, что ты понимаешь это, — говорит Итан Райт, смотря на Мишель. — И твое решение, как Мастера, вызывает уважение.
Мишель лишь усмехается и кивает, заправив густые вьющиеся рыжие волосы за ухо.
— А я не понимаю, какого хрена мы должны убивать своих вампиров, — все смотрят на Саймона Паркера, который кривит губы и продолжает: — Можно просто наказать. Я не намерен их терять. В моей линии людей убивают. Да, они налажали, но убийство…
— В моей линии тоже убивают, — Цао Лианг резко прерывает его, Мастер из Китая, который давно живет в Америке, — но ты что, не видишь разницы? — китаец неприятно усмехается, его красивое лицо выражает что-то хищное, завораживающее. — И я убиваю, и вампиры мои тоже. Но всем сказано, что если это предается огласке, им пиздец. Вы, видимо, — он указывает пальцем на Адама и Саймона, — хреново объясняете.

Чонгук усмехается, видит, как Адам даже вдох сделал и скрипнул зубами. Ему этот Цао в принципе всегда импонировал, и по возрасту он был примерно на одном уровне с ним. Да, у него линия убийц, но он четко и бескомпромиссно управляет ею. Ни разу ни один его вампир не был замешан в скандале с убийствами. Да и Бернара он не поддержал, когда тот хотел устроить в городе кровавую жатву.
— Отличные слова, — с улыбкой сказал Чонгук.
— А какого хрена ты улыбаешься? — шипит Адам, чуть подается вперед и в глаза смотрит. — Не тебе убивать своих вампиров. Один мой уже мертв, трое у тебя. У Саймона тоже один убит, четверо живы. Мы не собираемся…
— Собираетесь, — улыбка сходит с лица, Чонгук вцепился взглядом в серые глаза напротив, — или мы это сделаем лично. И я убивал своих вампиров, Адам. Ты думаешь, я прожил четыре века и не сталкивался с этим? Если я ловил на одном разе, то они у меня сидели годами взаперти и иссыхали, а потом возвращались и я давал им шанс. Ну а если это предавалось огласке, я отрывал им головы. Я перед обращением всегда говорю им что будет, если они нарушат мои законы в линии. Не всегда вампиры могут себя сдержать. Но одно дело убить случайно, потому что хреновый контроль, а другое, просто пировать и выбрасывать трупы на улицу. Еще бы табличку оставляли «Тут пировали вампиры», — Чонгук сжимает челюсти, его злость поднимается изнутри. — И по нашим законам для всех вампиров они должны умереть. Вы это знаете.

Слышаться одобрительный шум от остальных Мастеров, а Чонгук и Адам продолжают сверлить друг друга взглядами.
— Здесь обсуждать нечего, — говорит Онри Деваль, Мастер из Франции, расслабленно сидя на стуле. — Закон един для всех. То, что вы убиваете, не делает это нормой. За собой убирайте и вампирчиков своих научите.
— Ты со своими кровососами так будешь говорить, — Саймон, сидя напротив Онри, сжимает кулак на столе и подается вперед. — Я постарше тебя, рот закрой.
— А я постарше тебя, — вставляет Цао, — но ты споришь со мной. И с Чонгуком. И с Итаном. Может, ты уже закроешь рот и хоть в этом выполнишь свои обязанности Мастера.
Саймон только открыл рот, как его перебивает Катрин Джексон, которая сидит напротив и со скучающим видом рассматривает свои ногти с черным маникюром.
— Не собираюсь тратить на это свое время, — голос с ленцой, но твердый, — все говорят так, как есть. Если это не сделаете вы, я сама парочке головы оторву. Потому что, блять, — она смотрит зелеными глазами в глаза Саймону и кладет локти на стол, наклоняется вперед, — эти ублюдки месяц назад выкинули три трупа недалеко от моего казино. Я заебалась общаться с полицией, а это пиздец неудобно, когда они приходят днем. Неделю они ходили и смотрели записи с камер наблюдения, а я по своей натуре как бы терпением и добротой обделена. Поэтому вырву им сердца и глазом не моргну, если твои яйца не могут выдержать такой трагедии.

Чонгук видит, как Катрин чуть скалится, потому что глаза Паркера начинают сверкать, и не может сдержать улыбки. Да, проблем они принесли немало. Он сам бы был в бешенстве, если бы возле его заведений устроили братскую могилу, и прекрасно понимает вампиршу. Саймон моргает пару раз, Итан рядом ржет и хлопает в ладоши, а Катрин снова откидывается на спинку стула и продолжает изучать свои ногти.

— Катрин, сходи со мной на свидание, — Итан подмигивает ей, когда вампирша кидает на него взгляд исподлобья.
— Отвали, не люблю блондинов, — фыркает Катрин, а Итан в театральном жесте хватается за сердце.
— Это очень интересно, — Мастер из Америки, Трей Стоун, закатывает глаза и продолжает, — но меня больше интересует, знали ли наши уважаемые Мастера о том, что творят их вампиры? Насчет Мишель понятно, а вы?
Все снова смотрят на Адама и Саймона, те отвечают безразличным взглядом.
— Я не знал, я сказал уже это Чонгуку, — отвечает Адам.
— Я тоже не знал, — говорит Саймон.

В зале наступает тишина, все смотрят на этих двоих и думают об одном и том же: а можно ли им верить?
— Это не в наших интересах, — фыркает Саймон, переводя взгляд с одного вампира на другого.
— Может быть, — тихо отвечает Чонгук. — Тогда удивляет, что вы не знали. Три месяца. Три, сука, и больше двадцати трупов. Почему вы не обратили на это внимания, не следили за своими вампирами?
— Это хороший вопрос, — кивает Цао. — Когда начались эти убийства, я собрал своих вампиров и сразу объяснил что будет, если узнаю, что они замешаны. Следил за ситуацией. Но не вы, похоже. У меня согласие от остальных Мастеров линий на убийство тех, кто виновен. Лично от себя предлагаю нанять Мин Юнги, когда он вернется, чтобы он нашел концы этой истории и кто был заказчиком.
— Отличная идея…
— Замечательно…
— Вот тогда и узнаем…

Мастера говорили одновременно, а Чонгук следил за лицами Адама и Саймона, но ничего там не увидел, те с холодным выражением лица сидели и молчали.
— Я поговорю с Юнги, когда он вернется, — говорит Чонгук и все замолкают. — Ничего сейчас не хотите сказать?
— Делайте, что хотите, — Адам кривит губы. — Я уже все сказал.
— Тогда второе предложение, — Онри Деваль смотрит на Чонгука и продолжает: — Если Юнги узнает и сможет доказать, что кто-то из них к этому причастен, эту линию мы изгоняем из города. Все хотят жить спокойно, а не добиться того, что вампиры станут достоянием общественности, и за нами устроят охоту.
Чонгук проводит языком по верхним зубам под губой и смотрит на Адама.
— Это должны будут решать все Мастера на полном Совете. Но такое решение проблемы мне подходит. Мы можем не дружить между собой, у нас могут быть проблемы и стычки, но это херня. Но есть то, что нас объединяет вне зависимости от предпочтений — это главная тайна о существовании вампиров, мы все и каждый должны ее охранять.
— Согласна…
— Это факт…
— Именно так…
— А вам бояться нечего, — Итан усмехается и смотрит на Мастеров, — раз вы ничего не знали и не причастны.
— Делайте, что хотите, — фыркает Саймон и складывает руки на груди.
— Вот и замечательно, — усмехается Чонгук. — Завтра ночью снова собираемся, если голоса остальных Мастеров за то, чтобы убить виновных.

Все одновременно кивают, а Чонгук продолжает:
— В моем ресторане вырывать сердца мы не будем, поэтому жду ваших предложений, где нам собраться.
— Я что-нибудь придумаю, — говорит Цао, смотря на Чона. — Есть пара идей, я проверю эти места.
— Отлично, спасибо, — отвечает Чонгук. — Жду от тебя адрес куда доставить вампиров. Время, думаю, то же самое. И на сегодня можно закончить. Благодарю всех, кто смог приехать.

_______________________

Тэхён возвращается домой во втором часу ночи и сразу идет в их спальню. Быстро принимает душ и переодевается в домашние штаны черного цвета и белую футболку. Он знает, что Чонгука еще нет, писал Чимину, чтобы не отвлекать любимого от Совета, тот ответил, что они еще разговаривают. Тэхён съездил к бабушке на работу, давно он не заезжал туда, забрал ее и они поужинали в небольшом уютном ресторане, где всегда любили бывать. Ким Дауль сказала, что решила взять отпуск и слетать к давней подруге в гости в другой город, они давно не виделись, а бабушке хочется сменить обстановку. Тэхён обрадовался и поддержал, его бабушка редко уезжала из города и оставляла свое дело, но сейчас точно решила.

Затем Тэхён отвез ее домой и поехал в отель, по пути заехав в ресторан. Его проверки подходят к концу и скоро он сможет выдохнуть, работы станет поменьше. Но сидя в кабинете Чонгука в отеле понимает, что не хочет пропустить возвращение своего вампира домой. Они вчера поговорили и решили, что хотят провести больше времени вдвоем, а то в последнее время как-то все напряженно и много дел. Поэтому Тэхён берет необходимые документы и едет в их особняк. Лучше он тут поработает, зато сразу узнает, когда Чонгук вернется домой.

Есть не хотелось, Тэхён плотно поел в ресторане, поэтому берет бумаги и спускается на первый этаж, попутно здороваясь с вампирами. Встретил Хосока, который с поста охраны возвращался в комнату Алиши, и спросил как у нее дела. Хосок ответил, что пока не очень, контроль дается с трудом, но это нормально для новорожденного вампира. Тэхён хотел бы ее увидеть, но Чонгук ему сказал, что пока это опасно и нужно подождать, поэтому он даже не стал настаивать на встрече.

Тэхён заходит в кабинет Чонгука и садится за стол, включает настольную лампу, которая тоже тут появилась только для него, и раскладывает документы. Нужно быстрее закончить, чтобы освободиться. А вообще есть желание куда-нибудь уехать из дома, тоже сменить обстановку. Нужно предложить Чонгуку, он точно поддержит эту идею. И да, быть подальше от этой ненормальной блондинки. Тэхён сжимает ручку в пальцах и прикрывает глаза. Он не будет думать об этом и снова заводиться. Вчера хотелось спросить, как прошел разговор с Николь, но он промолчал. Да и поверить не мог, что эта вампирша вот так с первого раза все поняла. Уже в голове представлял, как она вешалась на его Чонгука в этом кабинете, но молчал, не желая снова ссориться. Да и Чонгук не дал ему и слова сказать, зашел в спальню, на ходу снял с себя одежду и сразу накрыл своим телом, вжимая в матрас. И снова с ума свел лаской и страстью, поцелуями и укусами, нежностью и диким желанием. Все мысли вылетели из головы вместе с сомнениями и злостью, потому что он своему вампиру верит, и всегда будет верить. Тэхён улыбается и кусает губу, от воспоминаний тело в жар бросает. Да, нужно куда-нибудь уехать хоть на сутки и не думать ни о чем, кроме них двоих. Он хоть и рядом каждый день, но всегда скучает по Чонгуку.

Ким полностью погружается в документы и даже не слышит, как открывается дверь. Он резко поднимает голову, когда Николь уже с легкой улыбкой подходит к столу и опускается в кресло напротив. Тэхён медленно выпрямляется в спине, не сводя взгляда с красивого лица, а внутри сразу вспыхивают злость и раздражение. Он окидывает взглядом стройное тело, платье идеально подчеркивает шикарные формы, и старается заблокировать свои эмоции, чтобы не выдать насколько сильно бесит то, что он сейчас видит.

Николь гладит рукой длинные волосы, которые перекинуты через одно плечо, и говорит, продолжая улыбаться:
— Привет, Тэхён. Я не знала, что тут кто-то есть. Только вернулась, думала, вдруг Чонгук уже дома. Хотела с ним поговорить.
Почему ее милая улыбка кажется какой-то приторной? Вот о чем думает Тэхён, когда пытается улыбнуться в ответ, откидываясь на спинку кресла. Или это он сам себе придумывает, потому что терпеть ее не может?

— Привет, Николь. Нет, он еще не вернулся.
— А когда вернется?
— Не знаю, — Тэхён пожимает плечами. — У него еще дела.
Он-то знает, Чон ему написал двадцать минут назад, что задержится на час, какой-то разговор с Итаном Райтом. Но этой суке он об этом докладывать не будет.
— Понятно, — Николь облизывает губы и рассматривает Тэхёна, пристально и цепко. — А еще я хотела извиниться за то, что вчера сказала, — Тэхён удивленно дергает бровью, на что вампирша смеется. — Я правда не ожидала, что у Чонгука с человеком может быть что-то серьезное. Да и то, что я сказала, в нашем мире нормально.

Тэхён до такой степени предвзято к ней относится, что не верит ни единому слову, ни улыбке, ни голосу этому, как патока сладкому. Но он выдыхает тихо, стараясь держать себя в руках, и отвечает:
— Я в курсе, что у вас это нормально. Но да, у нас с Чонгуком все давно и очень серьезно.
— И насколько давно?
— Три года.
Николь ласково улыбается и щурит глаза. Закидывает ногу на ногу и говорит:
— Да, Чонгук прекрасен. А ты как? Не собираешься еще становиться вампиром?
Тэхён толкает раздраженно язык в щеку и смотрит прямо в наглые зеленые глаза. Нет, блять, ему не кажется, эта сука специально провоцирует его. Если бы она что-то поняла, то вообще рта бы не открывала.
— Я не собираюсь с тобой обсуждать Чонгука и наши отношения, — твердо отвечает Тэхён.
— Почему? — Николь наигранно хлопает ресницами. — Я могла бы дать пару советов. Но, ты, конечно, человек, но все же…
— И советы мне твои не нужны, у нас все прекрасно, — фыркает Тэхён.

Николь смотрит на него в упор, пухлые губы растянуты в усмешке, а Тэхён изо всех сил старается успокоиться. Он уговаривает себя не вестись на провокацию, но сам прекрасно понимает, что не сдержится. Если она продолжит в том же духе, он молчать не будет. Не обязан выслушивать у себя дома всю эту хрень от вампирши, которую трахали в этих стенах тридцать лет назад.
— Ты правда в этом уверен? — ласково и как-то снисходительно спрашивает Николь, словно с ребенком разговаривает, а это бесит еще больше. — Ты уверен, что человек может дать вампиру то, что ему нужно? Я про секс, естественно. Да, ты очень красив. Твоя кожа выглядит шикарно, и я уверена, что ты очень вкусный. Но ты человек, — Николь пожимает плечами. — А нам этого мало.
Тэхён улыбается, сам понимает, что это больше похоже на злую ухмылку, не может себя сдержать.
— Чонгуку виднее. Иначе бы он не оставался со мной.
— Надолго ли? — фыркает Николь, медленно разглаживая ткань у себя на бедрах. — Три года? Ты думаешь, что это много? Для тебя да, возможно. А для такого старого вампира, как Чонгук, это как три недели. Для нас года идут по-другому. А ему тебя будет мало. И пусть он в тебя вливает свою кровь хоть каждый день, ты не сможешь дать ему то, что другой вампир. Например… Я. Я же знаю, что и как именно он любит. Ты просто не представляешь, насколько он силен, и не сможешь представить. Никогда не узнаешь, какой он, когда срывается с цепи в полную силу. И как он любит, чтобы его кусали, — Николь облизывает губы и прикрывает глаза. — Его кровь восхитительна, он такой сильный вампир. Ты просто не понимаешь, чего он хочет и что ему нужно.
Тэхён начинает дышать быстрее, контроль летит к чертям. Николь шире улыбается, когда видит, как он сжимает кулаки, слышит скрип зубов.
— Нет, ты это понимаешь, да? Все понимаешь, — вампирша тихо смеется и продолжает: — И как бы ты ни старался скрыть свои эмоции, я их всем телом ощущаю и на языке у себя катаю, — она медленно облизывает губы и морщится: — Злость, ревность, неуверенность… Говоришь, что у вас все прекрасно? Не заметно.

Бесит то, что эта сука права. Попала в ту самую цель, зацепила ту самую мозоль, которая болит и не дает покоя. Как бы все ни было шикарно, как бы они ни утопали в любви и преданности, Тэхёна не отпускают мысли о том, что он чего-то не может дать Чонгуку, при этом сам получает всё и сполна. И пусть Чонгук постоянно говорит о том, что с ним ему лучше, чем с кем-либо было за все века, и ему всего хватает, свою неуверенность до конца не заткнуть. Ведь хочется быть во всем лучшим, давать все, что только можешь. Но Тэхён не хочет становиться вампиром. Он думал об этом и очень много и, возможно, когда-нибудь это время настанет, но сейчас не готов, не может переступить эту грань. А Чонгук никогда не давит, говорит, что все понимает и примет любое его решение. Он и принимает, и любит, и ценит, уверяет, что он самый лучший и его все устраивает. И да, их связь, как Предназначенных, не даст им быть не вместе, притянет и решит все проблемы, но неуверенность не замолкает.

— Почему молчишь, Тэхён? — Николь усмехается. — Признаешь, что я права? Ты ему наскучишь, и ты это знаешь. Вампиром он тебя не делает, значит, не хочет. Или ты не хочешь. А если бы он хотел, то настоял бы. Поиграет и бросит, потому что наши желания не заткнуть. Мы, вампиры, все чувствуем в разы сильнее, и нам необходимо полностью себя отпускать. Любовь? — Николь фыркает. — Если ты не получаешь от партнера то, что хочешь, то начнешь искать это в другом месте. Глупый ты, малыш.
Тэхён улыбается и смеется тихо. Качает головой, смотрит на нее и говорит:
— Малыш я только для Чонгука, запомни это. Ты ничего не знаешь о наших отношениях, Николь. Ты пытаешься сейчас меня разозлить, показать, какой я ничтожный по сравнению с вами, вампирами. Но тебя вообще не касается то, что происходит между нами. Ты заявилась сюда с намерением залезть снова в штаны Чонгуку, а тебя не хотят. Вот так, — Тэхён с издевкой усмехается и пожимает плечами. — Выбрали какого-то человека. А ты не имеешь права мне все это высказывать просто потому, что ты для него была лишь любовницей. Одной из сотен, тысяч, я не знаю. Ты мне можешь сейчас рассказать, как вы трахались, но что это изменит? Ничего. Ты ни разу не спала в его постели, не просыпалась с ним вечером, тебя не любили и утром тебе ласково не улыбались. Ты была любовницей. И пусть он тебя хоть в узел мог скрутить и драть сутки напролет, вчера он пришел ко мне и занимался со мной любовью. Ты его не знаешь, а я знаю. То, что ты ему член облизывала тридцать лет назад не делает тебя особенной. Что, разве я не прав?

Николь кривит губы, смотрит уже не с усмешкой и издевкой, а со злостью, зеленые глаза приглушенно сверкают. А Тэхёна сейчас разорвет от эмоций. Ему огромных сил стоит не вырвать эти белые патлы и не вцепиться в тонкую шею. Но она вампир и легко справится с ним, а меньше всего хочется пострадать от этой ревнивой суки. Пусть с ней Чонгук разбирается, раз притащил ее в их дом. Они об этом обязательно поговорят.
— Это ты, кажется, сильно уверен в себе, раз в твоей заднице бывает его член, — голос становится холодным и резким, Николь смотрит исподлобья. — Ты постареешь, от твоей красоты ничего не останется, и сдохнешь, как все люди. Но скорее всего, Чонгук раньше уйдет к тому, кто может принять его целиком и полностью таким, какой он есть. А я останусь и буду рядом всегда. В отличие от тебя.
Тэхён медленно кладет ручку на стол, а сердце просто оглушает, стучит в ушах. Встает с кресла, не сводя взгляда с вампирши напротив.

— Мне без разницы, что и зачем ты это говоришь, — голос слегка дрожит от злости, он не может до конца успокоиться. — Но я обещаю тебе одно: ты вылетишь из этого дома, а я останусь. Чонгук не бросит меня никогда.
— Было бы тебе без разницы, я бы сейчас не глохла от того, как твое сердечко предательски быстро стучит, — усмехается Николь.
Тэхён только бровью дергает и фыркает в ответ, и не спеша выходит из кабинета. Он останавливается и жмурит глаза, его изнутри разрывает от обиды, злости, ревности и боли. Да, от боли, потому что эта сука в чем-то права, он не может дать всего Чонгуку из-за своего желания оставаться человеком. Это, кажется, единственное, что беспокоит Тэхёна. Но Чонгук, как всегда, принимает его решение и не давит. А эта тема, которая звучала от бывшей любовницы, которая могла и давала всё, уже больнее колет. Ведь хочется быть всем для любимого.

__________________________

Чонгук раздражен, потому что дела затянулись и он возвращается домой позже, чем хотел. Но в планах все так же схватить своего малыша в охапку и уехать в квартиру в центре, чтобы до завтрашней ночи никого не слышать и не видеть. Он заходит домой и в несколько секунд оказывается уже возле их спальни, открывает дверь, но Тэхёна здесь нет. Вокруг тишина, в ванной комнате не слышно шума воды и нет биения сердца поблизости. Он так же быстро спускается в свой кабинет, но и он пуст. Горит лампа на столе, там же документы и ручка лежит на них. Чонгук хмурится и достает телефон, Тэхён написал ему, что будет дома и собирался работать, ждать его. Он набирает номер и слушает гудки, а затем и любимый голос:
— Да.
— Малыш, ты где?
Тэхён фыркает, а Чонгук слышит шум мотора и тихо играет музыка.
— Точно не дома.
— Ты уехал? Что-то случилось?
Резкий выдох, Чонгук напрягается, потому что понимает, что Тэхён злится.
— Да, блять, случилось, Чонгук. Знаешь, я просил тебя не принимать ее у нас дома. Говорил, что мне это неприятно и я ревную. Но ладно, это ваши традиции и вся эта вампирская хрень-политика, уважение и так далее. Но вот на что я не подписывался, так это на то, чтобы слушать от твоей бывшей любовницы о том, как ты любишь трахаться, — Чонгук застывает, его лицо каменеет, а пальцы сжимаются в кулак до хруста костей. — Какой ты сильный и пиздатый вампир, а я всего лишь человечек, который не выдержит тебя. А ты сдерживаешься, не получаешь то, чего хочешь, и я тебя не удовлетворяю. А ты так любишь, чтобы тебя кусали, — Тэхён усмехается, а Чонгук жмурит глаза, слушая хриплый голос, пропитанный злостью и обидой. — И ты, оказывается, вкусный, Николь-то знает. Это я морщусь каждый раз до сих пор, когда пью твою кровь, мне этого не понять…
— Малыш…
— Я в наш дом не войду, пока эта сука там, — резко отрезает Тэхён и выдыхает. — Если я еще раз ее увижу, Чонгук, или услышу о том, как с тобой замечательно трахаться, тебя видеть я тоже не захочу. Ты мне обещал, что все будет хорошо, но, видимо, слишком она соскучилась по твоему члену, раз не может заткнуться.
— Тэхён, ты же знаешь, что это все неправда, — напряженно говорит Чонгук, смотря в стену перед собой. — Ты у меня самый лучший и я люблю тебя и только тебя. Ты же это знаешь, да?

Тэхён молчит, Чонгук не двигается и ждет. А внутри горит ярость, вспышками взрывается и увеличивается. Но сейчас главное поговорить со своим малышом, а потом все остальное.
— Я это знаю, Чонгук, — тихо отвечает Тэхён, а Чон прикрывает глаза. — Но я не обязан это терпеть.
— Возвращайся, я хочу тебя увидеть.
— Нет, я тебе уже сказал, — фыркает Тэхён. — Сначала с этой сукой разберись, а я еду к Югёму.
— Малыш…
Но Тэхён сбрасывает звонок, а телефон летит в стену и разлетается на кусочки от силы удара.
— Вот тупая сука, — рычит Чонгук и срывается с места.

Он через несколько секунд влетает в комнату Николь, дверь с грохотом ударяется об стену. Вампирша стоит в одном полотенце и вытирает волосы другим, успевает только обернуться, как Чонгук хватает ее одной рукой за горло, поднимает и швыряет об стену, слышно, как крошится каменная стена и хрустят кости. Николь вскрикивает и падает на пол, вскакивает мгновенно, полотенце падает к ее ногам. Чонгук подлетает к ней, вцепляется ей в горло и сжимает пальцы. Его глаза горят, он скалится, клыки бликуют в свете свечей. Вампирша цепляется руками за его запястье, скалится в ответ, и падает на пол, когда Чонгук со всей силы припечатывает ее к твердой поверхности. Он нависает сверху, стоя на коленях, которые расставлены по бокам ее тела. Пальцы продолжают сжимать горло, но она не может дернуться, потому что Чон давит физически и воздействует на нее своей энергией более сильного вампира.

Он приближает свое лицо к лицу Николь, зеленые глаза сверкают и расширены. Шипит сквозь зубы:
— На что ты рассчитывала, Николь? Что Тэхён психанет и уйдет навсегда? А я вдруг решу, что он мне не нужен, и тут ты рядом? Ты просчиталась, дорогая. Я вчера ночью тебе описал всю картину того, что будет, если ты хоть раз зацепишь Тэхёна, но ты меня не послушала…
— Я… Я ничего не сделала, — Николь хочет дернуться, но не может. — Мы просто поговорили. Я не виновата, что твой Тэхён такой ревнивый.
Чонгук едко усмехается и говорит:
— Ты хочешь сказать, что мой малыш врет? Что ты не пыталась принизить его, говоря о том, что он меня не удовлетворяет? Не говорила, что он не тот, кто мне нужен? А откуда, ты, блять, вообще знаешь, что мне нужно?! И именно ты сейчас навсегда покинешь этот дом и забудешь обо мне, как о Мастере, как о партнере, как о поддержке. Я полностью отрекаю тебя от своей линии, прерываю все связи, которые как-то связывали нас. Ты и твоя линия больше никак ко мне не относятся и не получат поддержки. И вот до такой степени мне важнее Тэхён, чем ты.
— После того, как я столько лет была с тобой? — хрипло шепчет Николь, смотря в глаза. — Была твоим вампиром, чтила тебя, как Мастера, в рот заглядывала и делала все, что ты говорил?
— Твой эгоизм и нежелание признавать свою неправоту сыграют с тобой злую шутку когда-нибудь, — отвечает Чонгук. — Я был тем, кто подарил тебе эту жизнь, спас и дал шанс, и просил только об уважении к себе и к тому, кто мне дорог. Но ты решила, что выше этого, а я указываю тебе твое место. Ты мне противна и жаль, что мой вампир, которого я считал своей семьей, делает такую подлость. Ты поступила, как мразь, пытаясь унизить того, кого я люблю. Если бы ты все еще была моей, а не Мастером, я бы свернул тебе шею и отправил в «коробку» сушить клыки на пару месяцев. А так, у тебя есть полчаса, чтобы забрать своих вампиров и исчезнуть из моего дома, из моей жизни и забыть про меня. Это мое последнее слово.

_______________________

Югём сильно охренел, когда Тэхён заявился к нему в пятом часу утра. Ким не продал свою квартиру до сих пор, он ее сдавал, а деньги капали на счет. Но там жильцы, а к бабушке он ехать не хотел, чтобы она не волновалась. Поэтому Тэхён примерно час покатался по городу и приехал к другу, который, сонный и мятый, открыл ему дверь.
— Какого черта? — хрипит Югём, отходя в сторону и пропуская Тэхёна в квартиру. — Что случилось?
— Прости, что я вот так заявился, — Тэхён обнимает его и начинает разуваться. — Дома я не хотел оставаться, а бабушку волновать еще больше не хотел.
— Так, я вообще ничего не понимаю, — Югём зевает, стоит перед Кимом в одних боксерах и, кажется, еще спит одним глазом. — Я с работы пришел пару часов назад и спать хочу дико.
— Черт, извини, — Тэхён кусает губу, лучше бы он в отель поехал.
— Все нормально, я рад тебя видеть, заходи.

Они проходят в гостиную и садятся на диван, Югём ёжится от прохлады и кутается в тонкий плед, смотрит на друга.
— Что происходит?
— Ничего, просто поспорил с Чонгуком и уехал.
Югём начинает быстро моргать и просыпаться, удивленно приоткрывает рот.
— Я за три года первый раз слышу, что ты поспорил с Чонгуком. Вы же до такой степени приторно-сладкие, что на зубах хрустит, когда на вас смотришь. В чем дело?
Тэхён думал, как рассказать всю историю Югёму. Но тот с самого начала не поймет, какого хрена нужно было принимать бывшую Чонгука у них дома. Тэхён тоже не понимал, они же люди, для них это странно и точно не нужно. Но понял вампиров, и вот что сегодня выслушал. А поделиться так хочется, поэтому пришлось придумать какую-то тупую историю, чтобы просто передать смысл.
— В город из Европы заявилась бывшая любовница Чонгука. Они были недолго вместе, просто секс, расстались на хорошей ноте. Какой-то бизнес хотела здесь развивать, Чонгук тоже хотел вложиться. Короче, общее дело. И он предложил ей пожить у нас эти несколько дней…
— Что, блять? — хрипло спрашивает Югём, резко просыпаясь полностью и распахивая глаза, а Тэхён поджимает губы. — Прости, конечно, но он идиот? Кто так поступает?
— Югём, да, я тоже так сказал, но там общие дела и типа все давно забыто. В общем, я согласился. А она чертова супер модель из «Виктории Сикрет». Чонгук сразу ей сказал, что мы вместе и даже рта своего не открывай, только бизнес. И вот сегодня я был дома, а Чона не было, и она пришла ко мне. Наговорила столько… Блять, я не хочу вспоминать. И как там им было хорошо, и меня он бросит…
— Вот стерва, — сквозь зубы шипит Югём.
— Да, согласен, — устало выдыхает Тэхён. — Поэтому я ушел оттуда, а Чонгуку сказал, что не вернусь, пока там эта сука.
— Это правильно, — кивает Югём. — А еще «поморозь» его пару недель, живи у меня, пусть в следующий раз головой думает. Я в шоке.

Тэхён усмехается и обнимает друга, который накинулся на него с объятиями. Пусть история далеко не реальность его жизни, но хоть как-то.
— Нет, я не буду его «морозить», — Югём отклоняется и смотрит в глаза Тэхёну. — Я уверен, что он уже выгнал ее. Просто пока возвращаться не хочу, мне нужно успокоиться и подумать. Завтра вернусь.
— Быстро ты отходишь, конечно, — фыркает Югём. — Хотя, я уверен, что если ты сам не вернешься, завтра на моем пороге появится Чонгук.
— Ты прав, — Тэхён вздыхает и смотрит на часы. — Ты иди, отдыхай, а завтра поболтаем. Я тоже устал.
— Спасибо, я правда засыпаю.
Тэхён вновь обнимает друга, тот достает постельное белье, чтобы Ким расположился на диване, и уходит в свою спальню. Тэхён кусает губу и смотрит на дисплей телефона. Да, ему нужно успокоиться и подумать.

______________________

Чонгук сидит на диване в своем кабинете, его ноги широко расставлены, он то крутит телефон в пальцах, то бьет им по бедру. Состояние хреновое. Николь свалила из его дома, прихватив вещи и своих вампиров, а в спальню не хочется возвращаться, потому что там нет его Тэхёна. Вот и провели ночь вместе, все планы рассыпались. Чонгук на самом деле ожидал, что Николь все поняла и больше не поднимет тему, но ошибся. А он ненавидит ошибаться в людях, особенно в тех, кто близок, кто был частью семьи. От этого осадок остается внутри. Но он обещал своему малышу, что сделает все, чтобы его этот приезд не коснулся, но просчитался, поверил той, кто раньше была тоже его семьей. Тут дело даже не в том, что они были любовниками, это для него не важно. Злит то, что у нее с годами и десятилетиями, видимо, стерлось понимание того, кем для нее является Чонгук. А он тот, кто спас и дал вторую жизнь. Тот, кто все дал, поставил на ноги и отпустил, позволив стать Мастером. И вот эта самая Николь усложняет его жизнь, унижает любимого человека, действует наперекор. Противно внутри.

Но больше давит то, что Тэхёна оскорбили. Чонгук прекрасно знает, что эта тема волнует его малыша. Они говорили об этом, хотя он давно не поднимал эту тему. Да, Чонгук честно отвечал, что сдерживает себя, потому что как бы Тэхён не был вынослив с его кровью, он не вампир. Но Чонгук до такой степени весь в этом человеке, до такой степени любит его, что каждый раз словно умирает и вновь воскресает, когда они вместе. Он не думает и не чувствует, что ему чего-то не хватает. Разве он может, когда рядом с ним самый прекрасный и желанный малыш, созданный только для него? Но Тэхёна все равно это волнует, да и Чонгук понять его может. Мы всегда для любимых хотим быть самыми лучшими, хотим дать всё, и нас коробит, если не можем это сделать. А Чонгуку всего достаточно и даже больше, чем он мог мечтать за свою очень долгую жизнь. И он продолжит говорить об этом Тэхёну, чтобы тот не сомневался.

Дверь открывается, но Чонгук не поднимает голову, смотрит на время. Почти шесть утра. Чимин заходит в кабинет и садится в его кресло, поворачивается и смотрит на него.
— Все, Николь больше не гостит у нас? Почему твои вампиры такие пришибленные и тихие, как тени перемещаются по дому?
— Потому что я в бешенстве, — спокойно отвечает Чонгук. — И да, Николь больше не имеет никакого отношения ко мне и к моей линии, я полностью отрек ее и отказался от каких-либо связей.
Чимин присвистнул и похлопал глазами.
— Что она опять тебе сделала?
— Не мне, — Чонгук смотрит на Пака исподлобья, — Тэхёну.
— Пиздец, — шепчет Чимин и поджимает губы. — Где он?
— У Югёма. Я дал распоряжение, чтобы за ним следили. Его машина на стоянке. Да и он по телефону сказал, что едет к нему, а домой не вернется, пока здесь эта сука.
— Это понятно. Хотя, этого стоило ожидать…
— Нет, Чимин, — рявкает Чонгук, сверкая глазами, — я не ожидал, что она после того, что я для нее сделал и после моих слов вчера придет в этот кабинет и унизит моего любимого человека. Начнет рассказывать, как я люблю пожестче трахаться с намеком на то, что он, человек, не дает то, что мне нужно. Вот и получается, что я двести лет назад к своей линии добавил мерзкую мразь, а мой малыш злится и ушел из дома.

Да, Чонгук ненавидит разочаровываться, это знают все, это знает и Чимин. Он как-то сказал, что после каждого такого раза, после предательств, все больше задумывается, а кому вообще можно верить? Когда живешь пятый век, это заставляет только больше черстветь и становиться слишком подозрительным. А случай с Лексом три года назад только убеждает в этом Чонгука еще больше.
— Я не это имел в виду, — спокойно отвечает Чимин. — Но ты знал ее характер, знал, что она всегда сукой была. Помнишь, как она бегала и выясняла, с кем ты спишь, когда ты бросил ее, а потом еще и угрожала им, чтобы они к тебе не приближались?
— Я все помню, Чимин, — устало отвечает Чонгук и откидывает голову на спинку дивана, закрывает глаза. — Зря я думал, что она поумнела. Это было логично, если стала Мастером.
— Не в ее случае, — усмехается Чимин. — И что теперь? Поедешь за ним?
— Поеду, но вечером. Уже наступил рассвет, да и не в этом причина. Я хочу сам успокоиться и дать ему эту возможность. Не хочу ругаться. Я пиздец устал морально все это держать в голове. Ты позвонил Юнги, обрадовал, что у него будет новое дело?
— Да, он безумно рад, — фыркает Чимин. — А я рад, что он скоро вернется.
— Это отлично. Всё, я больше не хочу разговаривать. Иди, Чимин.
Пак поджимает губы, встает и выходит из кабинета, оставляя Чонгука одного.

_________________________

— Тэхён, мне кажется, что эти мужчины странно на нас смотрят.
Югём глядит куда-то ему за плечо, Ким делает глоток вина и облизывает губы. Медленно поворачивается и видит там его охрану, двух мужчин, которых нанял Чонгук по совету своей паранойи. Те сразу отворачиваются, а Ким поджимает губы.
— Тебе показалось, — с улыбкой говорит Тэхён. — Мужики как мужики.
Они сидят в баре недалеко от дома Югёма, решили выпить и отдохнуть немного перед тем, как Тэхён вернется домой. Они проснулись только в обед, Тэхён вообще не понял, спал он или нет, потому что сон был беспокойный.
— Да? — с сомнением тянет Югём и снова смотрит на Тэхёна. — Ну, как скажешь. Я отойду на пару минут, мне нужно.
Ким усмехается и кивает, провожая взглядом друга. Сразу смотрит на телефон, сейчас восемь вечера, и он молчит. Ким тоже не звонит Чонгуку, он сегодня весь день только и делает, что думает. Думает о том, почему не хочет быть вампиром. Его все устраивает в жизни. Да, если бы он старел и мог умереть по естественным причинам, то конечно, скорее всего уже был бы вампиром, или хотя бы готовился к этому морально. Но ему это не нужно, потому что кровь Чонгука и их связь соулмэйтов дает ему возможность жить столько же, сколько его вампир. А вот так, становиться вампиром просто потому, что ему кажется, что Чонгуку чего-то не хватает, кажется глупостью. Это должно быть личное решение, принятие этого, а не факт, вызванный какими-то обстоятельствами. Да, Чонгуку все равно, он сам так говорит, его все устраивает. Но может он просто успокаивает его? Нет, они счастливы. И это счастье такое огромное и сильное, что кажется, невозможно столько всего чувствовать. Просто Тэхён по своей натуре не может перестать сомневаться. Тут дело не в его вампире, а в нем самом.

Тэхён вздыхает и допивает вино. Они с Югёмом давно никуда не ходили, поэтому Ким решил провести время с другом. Его парень уехал сейчас в командировку, поэтому вот повод встретиться и поболтать, расслабиться, Тэхёну это необходимо. Просто отвлечься от всех этих вампирских проблем, а потом вернуться к Чонгуку, крепко обнять и поцеловать. Он уже дико соскучился.
Тэхён поднимает голову и смотрит на Югёма, который садится напротив и улыбается. Берет бутылку и наливает еще по бокалу вина.
— Не звонил?
— Нет, — отвечает Тэхён.
— Странно, — фыркает Югём. — Он же виноват, не хочет помириться и объясниться?
Югём вопросительно дергает бровью и поправляет русую челку на лбу, а Тэхён смеется. Вот как другу объяснить их отношения? Что все это бред и по большому счету даже не ссора. Просто Тэхён поставил ультиматум, который, он уверен, выполнил Чонгук. Этой суки в их доме уже нет, он знает, а его вампир только с ним. Все это глупость, у них все прекрасно. Кроме мыслей и ревности самого Тэхёна.
— Юм, это глупость, — спокойно отвечает Тэхён. — Я скоро вернусь домой, он извинится за то, что впустил ее сюда, а я скажу, что это был первый и последний раз. Он согласится. И все, у нас все прекрасно.

Югём внимательно смотрит в глаза другу, будто над чем-то раздумывая. Делает глоток, катает этот чуть вяжущий вкус на языке.
— Вот даже не знаю, вам позавидовать, потому что вы просто пиздец идеальные, как с обложки и любовного романа. Или посочувствовать, потому что у вас скука смертная и вы даже не ругаетесь. А как же секс после ссоры?
Тэхён смеется в голос, откидывая голову назад.
— Нет, у нас точно не скучно, поверь мне, — все еще смеясь отвечает Ким. — Чонгук терпит мои заскоки, а я его иногда слишком строгий и бескомпромиссный характер, но мы счастливы. А секс… Он всегда как после ссоры или долгой разлуки, мы по-другому не можем.
Ким облизывает губы и подмигивает, а Югём соблазнительно усмехается.
— Тогда завидую. Эх, поскорей бы мой вернулся. Тоже хочу поссориться и помириться.
Они громко смеются, а настроение начинает улучшаться. Тэхён чувствует, что понемногу расслабляется. И пора бы ему уже домой.

_______________________

— Тэхён, мы сто лет не были в клубе, — тянет чуть подвыпивший Югём, когда они выходят из бара и под руку идут по темной улице. — Ты сейчас уедешь, и мы еще хрен знает сколько времени не увидимся. Поехали, потанцуем часик и по домам, вернешься к своему красавчику.
Тэхён смеется и оборачивается, охрана идет сзади. Он уверен, что Чонгук знает о каждом его шаге. А Югём продолжает скулить и виснет на нем, Ким не может не смеяться, он так соскучился по другу.
— Я что, зря тебя приодел? — Югём дергает бровью и недовольно смотрит на Кима. — Сам зря наряжался?
Тэхён уже в голос ржет, но да, он уехал из дома в домашних шмотках, поэтому сейчас на нем из его вещей только черные кроссовки. Черные джинсы обтягивают так плотно, что выделяют каждый изгиб. Красная рубашка навыпуск, верхние пуговицы расстегнуты, а темные волосы зачесаны назад. На Югёме темно-синие джинсы и свободная рубашка белого цвета, он уложил свои русые волосы на косой пробор, оставив челку прикрывать лоб.
— Тебе нужно потолстеть, — смеется Тэхён. — Эти джинсы треснут на мне, если я слишком резко сяду.
— Ты шикарно выглядишь. Как и твоя задница, — звонкий шлепок по упомянутой точке громким звуком разлетается по улице, Тэхён даже подпрыгивает от неожиданности. — Твой Чонгук заценит, спасибо скажешь. Все, танцуем часик и домой.
— Боже, ты же не отстанешь, — закатывает глаза Тэхён. — Пойдем.

Какая ирония, думает Тэхён, когда они с Югёмом заходят в тот же клуб, откуда их похитили почти три года назад. И после чего он встретил Чонгука. Он не смог придумать объяснения, почему они не должны туда идти, да и Тэхён точно не собирается пить что-то, что заказано не им самим. Они заказывают по бокалу вина и сидят за барной стойкой, рассматривая людей, которые танцуют, сидят за столиками и перемещаются по клубу. Громкая музыка пробивает битами все тело, людей еще не очень много, только двенадцатый час ночи, и все только начинается. Но вот Югём, веселый и пьяненький, тянет Тэхёна на танцпол, тот успевает только бокал поставить на барную стойку.

Музыка заряжает, а танец расслабляет тело. Тэхён двигается, прикрыв глаза, и думает о том, как давно он не танцевал. Они с Югёмом раньше постоянно ходили в клубы, не пропускали практически ни одних выходных. Молодые, свободные и любящие веселье и танцы. И однажды вот этот самый клуб привел их сначала к вампирам, которые хотели ими закусить где-то в Европе, а Тэхёна потом и в дом Чонгука. Ким улыбается, поднимает руки, и начинает двигаться быстрее в такт музыке. Так много времени прошло и как многое изменилось. Он так счастлив и уже хочет к своему вампиру, ему не хватает его, хотя прошли только сутки, а кажется, что Тэхён Чонгука не видел уже неделю.

Тэхён застывает в движении и распахивает глаза. Музыка начинает звучать будто вдалеке, а внутри ощущается, что он рядом. Он где-то здесь, Тэхён чувствует его нетерпение, небольшое раздражение и желание увидеть. Пришел. Тэхён закусывает губу и улыбается, когда чувствует, как теплые ладони проникают под рубашку и обхватывают талию, а сильное тело прижимается сзади. Тэхён начинает медленно двигать бедрами, откинув голову ему на плечо и прикрыв глаза. Потирается ягодицами о пах Чонгука, вампир начинает двигаться в одном ритме с ним, сжимает сильнее пальцы, проминая мягкую кожу.
— Привет, малыш.
Хриплый шепот на ухо пускает мурашки по телу, Тэхён облизывает губы и поворачивает голову, смотрит в любимое лицо и улыбается, не может сдержаться.
— Привет.
— Я соскучился.
Губы скользят по шее, ровные зубы прикусывают нежную кожу, а Тэхён вдох пропускает, он не может по другому реагировать на Чонгука.
— Я тоже соскучился, — выдыхает Тэхён. — И знал, что ты придешь.
— Я всегда к тебе приду, — Тэхён слышит, что Чон улыбается, когда шепчет ему в ухо. — Правда странный выбор клуба. Домой собираешься?
— Конечно, я очень хотел тебя увидеть.
— Зачем? — Чонгук подается бедрами вперед и вжимает в себя Тэхёна еще плотнее. — Хотел поругаться?
— Эта сука еще там?
— Ты же знаешь, что нет, — Чонгук прикусывает мочку уха с серьгой, лижет языком.
— Тогда не вижу повода ругаться, — отвечает Тэхён.
— Поехали. Я хочу провести эту ночь с тобой.

Чонгук разворачивает Тэхёна лицом к себе и впивается в губы поцелуем. Сутки он не ощущал их мягкость, их вкус, и кажется, с ума сходил. Тэхён — наркотик, любимый и самый необходимый. И как же ему нравится, как его малыш прогибается в его руках, обнимает за шею и целует в ответ, жадно и страстно.
— Молодые люди!
Громкий голос охранника отрывает их друг от друга, Чонгук резко оборачивается и смотрит ему в глаза.
— Я попрошу вас выйти…
Чонгук подается ближе, сверкает глазами и шепчет на ухо:
— Ничего не произошло, все нормально. А ты уже уходишь, понял?
Охранник моргает и кивает, разворачивается и уходит.
Тэхён смотрит на это с усмешкой, он так расслаблен алкоголем и хорошим вечером. Так счастлив снова быть в сильных руках, и очень хочет уйти отсюда. Чонгук тянет его за руку, выходит с танцпола. Они идут к выходу, а затем и выходят на улицу, где ночной летний воздух чуть охлаждает разгоряченное тело. Чонгук снова оборачивается и целует, не может оторваться. Тэхён жмется к нему и трется, будто в руки просится, Чонгук ощущает внутри, как он заведен, как скучал и хочет быть ближе.

— Подожди, Чонгук, — Тэхён разрывает поцелуй и дышит быстро, смотрит в черные глаза. — Там Югём… Он вышел позвонить, я должен вернуться и сказать, что уезжаю.
— Возьми ключи и иди в машину, — Чонгук отдает ему брелок. — Я его найду и все скажу.
Тэхён улыбается и чмокает Чона в губы, разворачивается и идет в сторону стоянки. Вот вроде была проблема, хотелось что-то обсудить, и они обсудят, он уверен. Чонгук просто так не оставит эту ситуацию, если почувствует, что Тэхёна что-то беспокоит. А он почувствует. Но вот сейчас, в этот момент, когда увидел его снова, нет никакого желания что-то обсуждать, хочется просто быть ближе, обнять, поцеловать, и как же Тэхён любит это ощущение счастья внутри.
Он с улыбкой идет по стоянке, опустив голову и крутя в пальцах брелок, когда слышит громкий смех небольшой компании, которая только приехала и выходила из машины. Четверо парней, Тэхён кидает на них взгляд и отворачивается, высматривая черный «Lexus» Чонгука.
— Тэхён?
Ким оборачивается, распахивает глаза, а затем поджимает губы и быстро осматривается. Еще этого не хватало. А его бывший с широкой улыбкой идет к нему, рассматривает с головы до ног. Тэхён начинает нервничать, не неделя, блять, а сплошные встречи с бывшими.
— Тэхён, — Сону улыбается и хочет обнять, но Тэхён отклоняется и делает шаг назад.
— И тебе привет, — усмехается Тэхён.
Глаза Сону блестят от алкоголя, а улыбка какая-то плотоядная, он взгляда не сводит с лица Кима, рассматривает тело.
— Ты пропал совсем, а я хотел встретиться, — Сону продолжает улыбаться. — Я, оказывается, соскучился. Ты просто охрененно выглядишь. Такой красивый. Пошли с нами, поболтаем, потанцуем.
— Сону, тебе лучше уйти, — спокойно отвечает Тэхён. — А у меня другие планы.
— Тогда оставь мне свой телефон, я очень хочу…

Он не успевает договорить, как его уже прижимают спиной к капоту какой-то машины, Чонгук нависает сверху и сжимает его горло. Скалится и в глаза смотрит, его накрывает ужасом и паникой этого парня.
— Только не убей его, — обреченно бормочет Тэхён, осматривая темную стоянку.
— Что ты там хочешь, Сону? — рычит Чонгук, скаля клыки. — Увидеться? Позвонить? Я тебе позвоночник сломаю и яйца оторву, если ты еще раз подумаешь или вспомнишь о Тэхёне. Ты сейчас жив только потому, что мой малыш расстраивается, когда убивают людей. Но ты лично в моем списке смертников. Для тебя Ким Тэхён просто знакомый, у вас никогда и ничего не было. И поверь, в твоих интересах забыть все, что с ним связано. Пошел вон отсюда.
Чонгук, скривив губы, откидывает его на асфальт, Сону быстро поднимается, и, как в прострации идет в сторону клуба.
— Надеюсь, что ты не спалил ему мозги, — говорит Тэхён и смотрит в спину парню.
Чонгук обхватывает его талию, отрывает от земли и через пару мгновений прижимает к своей машине на краю стоянки. Целует быстро и глубоко, его просто разрывает от ярости внутри, потому что он слышал каждое слово. И потому что видел в голове этого урода картинки их прошлого, где его малыш был в руках другого. Это такую боль внутри причиняет, будто сердце в кулаке сжимают, и хочется, чтобы на этой планете не осталось никого, кто видел его Тэхёна таким. Он ранит губы клыками, не может успокоиться, жалеет, что ему не могут стереть память, чтобы забыть этот калейдоскоп картинок.

— Чонгук, пожалуйста…
Чон отклоняет голову Тэхёна вбок, клыки протыкают кожу. Он делает первый глоток, долгий и тягучий, а Тэхён стонет, не может сдержаться. Его тело начинает дрожать, колени подгибаются, он хватается за плечи Чонгука и если бы тот не прижимал его к машине, то, кажется, упал бы от этого напора и сладкой истомы, которая разливается по всему телу от шеи и ниже.
— Чонгук, боже, ааах…
Чон лижет языком ранки и поднимает голову. Смотрит в прикрытые глаза и начинает расстегивать джинсы Тэхёна, срывает пуговицу резким движением, не может себя полностью контролировать.
— Только мой малыш, навсегда, — приглушенно рычит вампир и рукой проникает под белье.
— Твой, только твой.
Тэхён сам целует, ранит язык о клыки, и двигает бедрами навстречу руке, которая обхватила его уже полностью твердый член. Он тает в этих руках, от этих поцелуев и как же обожает ту власть, которую Чонгук имеет над ним, над его разумом и телом. Хочется всего себя отдать без остатка. Что он и делает день за днем, месяц за месяцем.
— Не… не здесь, Чонгук, — Тэхён облизывает губы и продолжает двигать бедрами, Чонгук наблюдает за его лицом, не моргая. — Может кто-нибудь прийти…
— Как придет, так и уйдет.

Чонгук силой мысли снимает блок с машины, та тихо пикает, а вампир уже садится на заднее сиденье и тянет на себя Тэхёна, слышится щелчок блокировки. Бардачок открывается и смазка оказывается в руке Чонгука, он целует Тэхёна, который сидит на нем, согнувшись в спине и нависая сверху. Нет сил терпеть до их квартиры, хочется сейчас Тэхёна своим сделать, полностью почувствовать и чтобы не думать ни о чем, ни о ком, кто был до. Потому что это до безумия больно и приводит в ярость. Тэхён только для него одного создан.

— Чонгук, я люблю тебя…
Тэхёна колотит от возбуждения, он целует шею и скулы Чонгука, расстегивает синюю рубашку, чтобы добраться до этого шикарного сильного тела. Вампир откинул голову на спинку сиденья и гладит спину Тэхёна под рубашкой, наслаждается теплым влажным языком на коже, Тэхён прикусывает ее и снова целует. Его дрожь передается Чонгуку, он пальцами обхватывает пояс джинсов и дергает в разные стороны. Джинсы рвутся, как листок бумаги, открывают соблазнительные бедра. Они тонут в глубоком поцелуе, Чонгук гладит и сжимает упругую плоть, легко рвет белье и снова обхватывает полностью возбужденный член Тэхёна.
Тот стонет ему в губы и разрывает поцелуй. Он не может полностью выпрямиться, потому что мешает низкий потолок, стонет и двигается навстречу руке. Чонгук дергает край рубашки одной рукой, пуговицы осыпаются вниз, а Тэхён грудью прижимается к его лицу, чувствует, как губы сжимают его сосок и посасывают.

— Господи, Чонгук, я не могу… Сними штаны, я готов, я хочу тебя.
Тело горит, а разум плавится, Тэхён отдается каждому ощущению, а их так много. Ласка и страсть, нетерпение и желание, ревность обоих. Каждый хочет взять, доказать, получить в ответ, а Чонгук под ним такой жадный, лижет второй сосок, прижимает к себе ближе.
— Готов, малыш?
Слышится усмешка, Тэхён смотрит вниз и дышит часто, черные глаза сверкают на этом прекрасном лице. Ким ладонями его обхватывает, прижимается губами к губам и шепчет:
— Я же хотел к тебе и хотел тебя.
— Прости меня, малыш, — шепчет Чонгук. — Ты был полностью прав…
— Все не важно, — прерывает его Ким. — Ты только мой.
И снова поцелуй, глубокий и медленный. Смазка стекает по двум пальцам, Чонгук гладит ими промежность и нажимает на сфинктер, края поддаются и он плавно входит ими внутрь.
— Ах, боооже…
Тэхён шипит и сам на пальцы насаживается, Чонгук следит за его лицом, его малыш так прекрасен, когда лицо пылает от возбуждения, а карие глаза смотрят с желанием. Вампир ранит свое запястье клыками, Тэхёна сразу двумя руками обхватывает его руку и приникает губами к ранкам. Посасывает и слизывает кровь, смотрит прямо в черные глаза, а Чонгук стискивает зубы и начинает быстрее двигать пальцами внутри. Когда Тэхён пьет его кровь, это такое наслаждение, но только для него. Он хищно наблюдает каждый раз за этим и заводится еще сильнее, потому что это невероятное ощущение — делиться с ним кровью. Внутри просыпается что-то хищное, хочется чтобы Тэхён в ответ проткнул его кожу клыками, сделал своим, наслаждался его кровью. Но он отгоняет эту мысль, потому что это так неважно по сравнению с тем, что они имеют.

— Быстрее, — выдыхает Тэхён.
Он отрывается от запястья Чона, ранки уже зажили, а Ким облизывает губы. Чонгук сразу целует и вводит три пальца, двигает ими внутри быстро и резко, а Тэхён стонет громко, нет никакого дискомфорта, только наслаждение и желание. Он трясущимися руками расстегивает ширинку Чонгука, тот чуть приподнимается и его одежда спускается вниз на бедра. Тэхён хватает смазку с сиденья, давит на ладонь и начинает быстро двигать сжатой ладонью по твердому члену Чона в одном ритме с ним.
— Черт, да, малыш!
Чонгук стискивает зубы и смотрит на Тэхёна, который нависает сверху, насаживается на его пальцы, двигая бедрами.
— Садись на меня, я не могу…
Тэхён сам не может, его всего трясет и до боли в паху хочется разрядки. Хочется внутри ощутить Чонгука, хочется наслаждения и взрыва в конце. Он медленно опускает бедра и стонет протяжно, Чон держит свой член и убирает руку, когда Тэхён полностью садится на него.
— Как же хорошо, Чонгук, боже…
Тэхён грудью прижимается к лицу Чона, в пальцах сильно сжимает черные волосы на затылке. Чувствует, как Чонгук сжимает его ягодицы, раздвигает их и нажимает с силой вниз. Двигает бедрами навстречу и полностью насаживает на себя, загоняет до основания, громко шипит от наслаждения, слышит томное «Даааа». Внутри так плотно и жарко, влажно от смазки, а запах крови его малыша туманит мозг.
— Двигайся, малыш, давай, — сквозь зубы говорит Чонгук.
Он продолжает сжимать его в своих руках, подгоняет и сам двигается навстречу, Тэхён скользит быстро на нем, не поднимая ягодиц, ощущая всю длину полностью в себе. Глаза закатываются от удовольствия, он только ближе прижимается и стонет громче, когда Чонгук начинает резче двигать бедрами вверх. Ускоряется, все сильнее и быстрее, Тэхён задыхается, не может подстроиться под такой бешеный темп, растворяется в каждом толчке, в каждом резком движении.

— Люблю тебя, малыш, — зубы вампира стиснуты, он губами прикасается к горячей коже на груди, не останавливается ни на секунду. — Обожаю, не могу без тебя…
Тэхён пытается улыбнуться, но только стоны, громкие и томные, слетают с губ, кажется, он отключается от реальности, полностью отдаваясь во власть любимому вампиру. Раз за разом тонет и с ума сходит, ощущая Чонгука внутри. Он отклоняется и целует, опуская голову, Чон сразу отвечает и останавливается, все так же вжимая ягодицы Тэхёна в свой пах. Тэхён дышит ему в губы, и снова целует, не может оторваться, Чонгука волнами накрывает его желание и наслаждение, ожидание и предвкушение.
— Укуси меня, — шепчет Тэхён в губы. — Давай, я так хочу…
Вампир улыбается и снова начинает двигаться, срывая стоны с раскрасневшихся губ. Он лижет сосок, затягивает его в рот, Тэхён вновь грудью прижимается к его лицу и стонет громче. Вскрикивает резко и громко, когда клыки протыкают кожу вокруг ореола, и жар расплывается по всему телу от груди, бьет с силой в пах.
— Чон-гук… Да, еще, да!
Второй глоток, Чонгук стонет от вкуса его крови, самого невероятного, который все тело поджигает и заряжает, но при этом опускает в истому наслаждения. Он вбивается в Тэхёна резче и делает третий глоток. Тэхён вскрикивает и кончает ему на живот, сжимает его волосы с силой и продолжает двигаться на нем. Его крупно трясет, а перед глазами вспышки от наслаждения.
— Вот так, малыш, — голос хриплый и чуть рычит, — сильнее, да!
Тэхён сжимает его внутри и выдыхает громко, когда после пяти жестких толчков Чонгук выходит из него и пачкает его ягодицы, дрожит под ним и откидывает голову назад на спинку сиденья. Вампир делает один-единственный глубокий вдох, Тэхён приподнимается и смотрит на ленивую улыбку, сам улыбается в ответ. Он знает, как его вампир любит их запах секса. Запах его крови, их тел и аромат наслаждения, которые смешиваются в воздухе. Он говорит, что это прекрасно, и Тэхён ему верит.
— Самый лучший, — шепчет Чонгук и открывает глаза.
Он рассматривает довольного и затраханного Тэхёна, его щеки пылают, а прекрасные глаза блестят и смотрят с такой любовью, что только ради этого взгляда стоит жить.
— Самый лучший малыш, — с улыбкой повторяет Чонгук, рукой нажимает на затылок Тэхёна и целует.
Нежно, плавно и ласково, прижимает к себе ближе. Вот сейчас обоим стало спокойнее.