Глава 30
Впереди меня, насколько хватало глаз, раскинулся лес. Громадные невиданной высоты деревья касались макушками звезд, поддерживая посеребренный лунным светом небосвод и не давая ему упасть. Рядом с лесом была деревушка; маленькие одноэтажные дома скрипели железными ставнями, лязгающими в такт порывам ночного ветра.
Я обернулась — за моей спиной находился портал, сияющий и электризующийся сгусток энергии, застывший над землей, словно зеркало дрожащей воды. Я, поежившись, засунула руки в карманы куртки и посмотрела на Морта.
— Это и есть тот самый Лавур, на который никто из сотен беженцев не мог попасть на протяжении последних двадцати лет?
— Да. И, как видишь, он не так уж хорошо изолирован, как нам. — Морт осекся, заметив оговорку. — Вернее, вам казалось. Если у тебя есть печать, то ты свободно можешь перемещаться на эту планету и обратно. Правда, есть небольшая загвоздка с порталами, но это детали.
— Хм, а печать, очевидно, есть далеко не у всех?
Вампир, беспокойно оглянувшись по сторонам, кивнул.
— Давай поговорим об этом в другом месте. Портал — не лучшее место для выяснения отношений.
Морт сделал несколько шагов по направлению к деревне, полагая, что я последую за ним, но я не сдвинулась с места. Я очень хотела верить Елику, но здравый смысл бил в колокола и просил быть осторожной. Вампир обманывал меня. Не важно, почему и насколько сильно. Он врал, а это значит, что, несмотря ни на что, я не могу полностью ему доверять и слепо идти туда, куда он скажет.
— Сначала поклянись, что не заманиваешь меня в ловушку.
— Берта, перестань. Даже если это и так, сбежать тебе все равно не удастся. И куда ты пойдешь? На ужин с Феликсом? Я уверен, он все еще ждет тебя и простит за опоздание. Не глупи. — Морт, тихо выдохнув, требовательно взглянул на меня. — Я — твой друг, Берта. Ты можешь мне верить.
— В этом и проблема, Елик. Я слишком долго тебе верила. Верила в то, что ты обратил Нину, для того чтобы защитить ее и себя, и в то, что ты в случае чего защитишь меня от злобного пришельца. И что в итоге? Нина мертва ровно, как и мои родители, а мы здесь, на Лавуре, и ты ведешь меня прямиком в руки к дорогому папочке.
Морт прикрыл глаза и, вероятно, мысленно досчитал до десяти, чтобы не выйти из себя. Какие мы нежные. Между прочим, это я тут жертва, которая должна вести себя неадекватно и заплетающимся голосом молить о пощаде. Но я так устала. Боже, я так устала. У меня больше не было сил плакать или впадать в истерики. У меня не было сил даже просто банально чувствовать. Словно мои нервные окончания притупились и навсегда потеряли способность что-то ощущать. Страх, ненависть, сожаление, что это? Только холодный расчет и цинизм, задача которых помочь мне сохранить свою никчемную жизнь.
— Берта, пожалуйста. — Морт открыл черные, сияющие во тьме глаза. — Пойдем со мной. Все не так, как ты думаешь. Дай мне шанс объяснить.
— Почему? Назови мне хотя бы одну причину, почему я должна это сделать.
— Потому что от этого зависит твоя жизнь.
В ночной тишине повисла неловкая пауза, и несколько мгновений мы с Мортом пытливо вглядывались друг в друга: вампир с надеждой, а я — с демонстративным подозрением.
— Ладно. — Смирившись с неизбежным, я соединила тыльной стороной ладони и поднесла их к губам. — В конце концов, одним предательством больше, одним — меньше. Как-нибудь переживу.
— Я всегда завидовал твоему оптимизму, Берта. — Морт, вздохнув, одернул куртку. — Пошли. Это Припорталье наиболее близкое к крепости. До Чернокаменного замка буквально десять минут.
Следуя за Мортом, я зашла в один из домов. Дверь оказалось открыта. Вампир слегка надавил на нее, и она поддалась, со скрипом отъехав в сторону.
— Зáмок? Елик, ты что курил? Эта избушка на курьих ножках, конечно, старая, но до замка ей, как тебе до... — Открыв рот, я уставилась на возвышающуюся передо мной крепость, забыв от удивления вдохнуть.
Морт обернулся, осветив темноту ночи улыбкой триумфатора. О-бал-деть.
Я зашла в дом. Нет, серьезно! Я зашла в старую пыльную избушку, а оказалась...
Я стояла рядом с огромной каменной стеной, уходящей высоко-высоко вверх — настолько высоко, что когда я запрокинула голову, чтобы увидеть ее «в полный рост», я чуть не упала, наклонившись слишком сильно в детском стремлении постичь то, что в действительности постичь было невозможно. Черные с вкраплениями мерцающих камушков кирпичи замысловато переплетались, делая и без того завораживающую стену еще более волшебной. Держу пари, без магии при строительстве этого чуда природы совершенно точно не обошлось.
— Нерушимая. Так называют эту стену. Была построена древнейшими магами Лавура для защиты сосредоточенной за ней столицы, Волсивиты. Камни, вкрапленные в нее, наделены магией, одолеть которую под силу лишь самым сильным волшебникам. Нам сюда. — Морт указал рукой в сторону лиловатого свечения. — Попасть за стену можно только по приглашению. К счастью, я вхожу в круг тех, кто волен приглашать.
Ухватив мою руку, вампир потащил меня прямиком к обозначенному ранее свечению. Шагая по выложенной дроблеными камнями дороге, я с интересом всматривалась вперед. Мне казалось, что тот кусок стены, к которому мы приближаемся, расплывается у меня перед глазами и как будто мигает, словно я смотрю на него через толщу прозрачной воды. Но нет, так и есть. Стена действительно чуть пошатывалась, если, конечно, это не побочный эффект зелья, которым меня напоила Аврора.
Мысли об Авроре вернули меня на несколько минут назад, заставив воскресить в памяти сжимающую сердце картину — Иветта с переломанной шеей и кровавые пятна, растекающиеся по полу. Феликс даже не «осушил» ее. Он убил близняшку, не потому что был голоден и даже не потому, что запах крови сводит вампиров с ума. Он всего лишь хотел причинить боль, утолить сиюминутное желание. Как можно быть настолько бесчувственным? Как можно убивать так механично и апатично? Я сжала кулаки, на мгновение перестав видеть красоту возвышающейся передо мной стены. После потери родителей я чувствовала боль и опустошение. Сожаление, жалость, желание все изменить. Сейчас же все, о чем я могла думать, — это месть. В эту минуту, сейчас я поклялась себе, что однажды Феликс ответит за то, что сделал. Да, я сама сегодня сказала, что человек не вправе вершить судьбы себе подобных. Но, во-первых, Феликс – не человек, а, во-вторых, я уверена, что он даст мне еще не один повод осуществить вендетту, не выводя ее за рамки самозащиты с легким оттенком торжества справедливости. К следующей нашей встрече я буду готова.
— Задержи дыхание. Переход может быть немного... — Морт замялся, пытаясь отыскать нужное слово. — Немного неприятным.
И не дав мне времени испугаться, вампир толкнул меня в стену. Прежде чем я рефлекторно зажмурила глаза, я успела увидеть окутывающее меня лиловатое свечение, становящееся ярче, и расступающиеся передо мной пузырьки, на которые магическим образом распались камни. Секунда. Еще одна. И я почувствовала, как мои ноги снова обрели твердую опору, и открыла глаза.
То, что я увидела, оказалось в сотню, нет, в тысячу раз прекрасней леса в Припорталье и даже Нерушимой стены. Невиданной красоты замок, как будто украденный из самой волшебной сказки в мире — черный, угольно-черный и мерцающий, подобно охраняющей его стене, со спиралевидными башнями, устремленными острыми пиками к звездам, ажурными балконами, смотрящимися чуть вычурно на фоне геометрически выверенных форм. Величественный и великий. При виде него захватывало дух. К замку вела широкая дорога, по краям которой были высажены деревья, шелестящие черничной, источающий удивительно сладкий аромат листвой. Я шагнула вперед, намереваясь идти на зов замка, но Морт удержал меня, с силой сжав руку.
— Пойдем другим путем. Я бы хотел по возможности остаться незамеченным. По крайней мере, до тех пор, пока мы с тобой не поговорим.
Путь до покоев Морта я почти не запомнила. Мы все время бежали, петляли, огибая стражников, стараясь не попадаться им на глаза. Вампир удивительно хорошо ориентировался в замке, так что нужной двери мы достигли без особых приключений. Я даже толком не успела насладиться отстраненной красотой и убранством каменных коридоров, дышащих магией и историей. Хотя, поверьте мне, посмотреть было на что — чудаковатые картины, изображающие диковинных существ, запертых в позолоченные рамки, струящиеся подобно виноградным лозам огоньки, слабым светом мигающие на стенах и железные доспехи, начищенные до блеска. Я как будто попала в детскую сказку, в мечту маленькой принцессы, в которой хотелось остаться навсегда.
— Проходи. — Морт, открыв дверь, пропустил меня вперед. — Все в замке спят. Тут нас никто не должен побеспокоить.
Прошмыгнув мимо вампира в комнату, я невольно усмехнулась, отметив поразительное сходство его покоев в замке и «Трилистнике». Тот же цвет стен, то же расположение мебели — разве что на Лавуре все выглядело богаче и изысканнее.
— Присаживайся. — Морт указал мне на стул. Последовав примеру вампира, я, стянув с себя куртку, присела, не переставая вертеть головой. На столе рядом со мной стоял графин, наполненный буро-красной жидкостью, происхождением которой я решила не интересоваться.
— Итак. — Елик, набрав в грудь воздуха, пристально посмотрел на меня и сразу же отвернулся. Сделав несколько шагов по направлению к вытянутому, высотой с него окну, вампир замер — его руки покоились в карманах джинсов, а спина была непривычно напряжена. — Берта, вначале я хочу сказать, что очень сожалею о том, что произошло с твоими родителями. И Ниной. Я не думал, что так получится. Пока пытался исправить одну ошибку, наделал кучу других. — Морт горько усмехнулся. — Всегда я так... — Елик резко дернулся, опустившись на стул напротив меня. — Я должен был рассказать тебе все намного раньше. Тогда, возможно, ничего бы этого не случилось. Но я не смог. Не захотел. Но я готов рассказать сейчас и надеюсь, что еще не поздно.
Смотря в испуганные бегающие глаза Елеазара, я невольно занервничала, и волнение и беспокойство мгновенно вытеснили из моей головы мысли о красоте и величии замка и необычном волшебстве. Как вообще я могла так быстро забыть о том, почему здесь оказалась и с кем разговариваю?
— Ты меня пугаешь, Елик.
Морт прикрыл глаза, с силой сцепив пальцы.
— Все началось с Лолы. Вернее, с ее смерти. В тот день, когда ее повесили, я поклялся отомстить. Помнишь, пару недель назад ты сказала мне, что король заслуживает моей ненависти не меньше, чем отец? Пятьдесят лет назад я подумал так же. Да, мой отец струсил, не стал тягаться с Его Величеством. — При этих словах я стиснула зубы и отвела глаза. — Но не он отдал приказ ее казнить. Он лишь согласился с ним.
— Но как отомстить королю? Убить его? Последнему идиоту, который пытался это сделать, отрубили руки и оставили его гнить заживо прямо на площади. Нужно было придумать план, не оставляющий шанса для проигрыша.
Морт встал со стула и принялся нарезать круги по комнате. Все его действия, все движения казались хаотичными и непоследовательными, что было крайне ему не свойственно. Что такого страшного Елик собирался рассказать мне, кроме того, что я уже знала? Что может быть хуже того, что он в какой-то момент перешел на сторону Искандера и предал своего короля?
— Всегда, когда я захожу в тупик, я иду читать. И в этот раз в своем стремлении отомстить я забрел в один из самых старых отделов лавурской библиотеки. То, что я нашел там, перевернуло мой мир. Ты никогда не задавалась вопросом, почему только волки из всех живущих на Лавуре существ, вынуждены связывать себя узами брака только с себе подобными? Почему межрасовые союзы запрещены только им?
Я молча мотнула головой, не понимая, к чему Морт клонит.
— Каменные волки оказались обычными завоевателями. Несколько сотен лет назад они просто захватили власть на Лавуре, явившись — угадай, откуда — с небезызвестной нам планеты Лапидеи. Каменные волки с каменной планеты. Некая логика присутствует, не правда ли? — Я сморщилась, припомнив наскальные рисунки, на которые как-то наткнулась в одном из туннелей. И снова, Берта, твоя невнимательность. Столько отгадок лежало прямо перед твоим носом, но ты так и не смогла ни до одной из них дотянуться. — И еще. Почему именно ведьмы всегда были презираемы при «каменной» власти? В книге был ответ и на этот вопрос. Потому что это ведьмы когда-то давно занимали престол. Когда волки напали, король и его приближенные были вынуждены бежать, оставив на Лавуре большую часть своих подданных. — Я прочистила горло, невольно отметив, что где-то я уже слышала эти слова. — Те, кто поддержал завоевателей, в итоге оказались у власти, а те, кто нет, — на задворках цивилизации. Все мы, сыны и дочери глав общин, — потомки предателей, покорившихся волчьей власти.
Морт замолчал. Тяжело дыша, он схватился за голову, запустив пальцы в волосы.
— И что... — Я сглотнула. — Что было потом? После того, как ты узнал обо всем этом.
— Я решил найти потомков изгнанного короля. Да, прошло сотни лет, но что если они до сих пор жили где-то и лелеяли мечту вернуться на родную планету? Я оказался прав. И самое удивительное — на мысли о том, где искать этого самого короля, меня навела Лола. Когда она рассказывала мне о своем мире, она упоминала о том, что на нем нет магии. Только сверхтехнологии, которые и позволили ей попасть на Лавур. Ее вроде как выбрали для проведения эксперимента, оказавшегося удачным. Портал, созданный без помощи волшебства, представляешь? Еще тогда это показалось мне странным. Вампир с планеты, лишенной магии. Что она там забыла? Я отправился на поиски ее старого дома и обнаружил поселение волшебных существ. Они скрывались от остального мира, вели очень тихую, скрытную жизнь. И выглядели несчастными. Знаешь, каково это быть ведьмой, не имеющей возможности практиковать магию, потому что на той планете ее просто-напросто не было, а, значит, и достичь аптайка не представлялось хоть сколько-нибудь реальным? Эти люди были словно заперты в клетку, из которой вот уже сотни лет не могли сбежать.
— Но они не забыли. Несмотря на то, что прошло столько времени, они все еще помнили о своих корнях и мечтали вернуться обратно. Отомстить. И я, опьяненный тем же желанием, увидел в них решение всех своих проблем. Все, что было необходимо сделать, — это помочь им попасть на Лавур — в место, где они могли бы спокойно практиковать магию. Набираться сил, чтобы однажды выйти из тени. И я дал им эту возможность. — Морт дернул цепочку, подцепив пальцами интрадор, сверкнувший в его руках металлическим блеском. — Тот портал, что они построили для Лолы, был безнадежно испорчен. После того, как она переместилась, он взорвался, а она так и не смогла найти способ восстановить его с другой стороны. Не успела.
Морт остановился, прекратив метания и устремив задернутый влагой взгляд на окно.
— А ты узнал, зачем она отправилась на Лавур? И вообще, почему она?
— Ее выбрали. Случайным образом. Она должна была помочь установить связь между двумя планетами, но... но не смогла.
Я исподлобья посмотрела на Морта, разрываясь от желания сказать вампиру, что его ненаглядная вовсе не поиском портала занималась, а ждала случая убить кого-нибудь из королевской династии. Впрочем, этот аргумент Елика, наверное, тоже не слишком убедит. Ведь, выходит, что это Лола сражалась за «правильную» сторону, а вот его отец — нет. Но то, что Елеазару не сообщили об истинных целях его нежно лелеемой вампирши, наводит на определенные мысли.
— Хорошо. Получается, это ты привел Искандера на Лавур? Он ведь бы среди этих беженцев, да?
— Да. Нет. Не совсем. Искандер родился через несколько лет уже здесь, на Лавуре. Берта, ты должна понять: это не так просто — обучить ведьм, которые всю свою жизнь о магии только в книгах читали. Вспомни себя. Чего бы ты добилась, если бы Аврора и Иветта не помогали тебе ежедневно и еженощно?
Я провела рукой по затылку, громко выдохнув. Мое обучение магии — это вообще отдельная тема. С одной стороны, да, все заклинания мне невероятно легко давались, а с другой — я не всегда могла ими управлять.
— Беженцы поселились с лавурскими ведьмами, найдя среди них своих союзников. Угнетаемые волками, они тоже жили мыслью о мести, но были слишком запуганы. К тому моменту мне было уже более ста — ста! — лет, и за это время я ни разу не слышал ни от одного из ведьм или ведьмаков о событиях тех времен, когда волки только пришли на Лавур. Ведьмы боялись, но я привел к ним тех, кто помог им побороть свой страх.
— Искандер был потомком свергнутого короля, и он в отличие от своих предшественников, живших вдали от Лавура, с самого детства практиковал магию и знал, что однажды ему предстоит ее использовать, чтобы вернуть своему народу все, что он однажды потерял. Но все оказалось не так просто. Первую же битву ведьмы проиграли. Восстание жестоко подавили, и большинство мятежников моментально потеряли надежду на хотя бы теоретический успех. Искандеру в то время было уже около двадцати, он был молод и амбициозен, но во многом по-прежнему слушался меня. Я был для него наставником, другом, спасителем, наконец. Ведь это я, я вернул его народ на Лавур,
Морт сжал кулаки, на несколько секунд застыв, после чего продолжил говорить, но уже тише и отстраненнее:
— И когда мы зашли в тупик, я посоветовал Искандеру выкрасть книгу. Старинный фолиант, мощь которого была настолько сильна, что никто на целом свете не мог его уничтожить. Я буквально вложил Либру в руки Искандера, и, пожалуй, именно этот момент и стал точкой невозврата. Либра, она... она дает огромную силу, но взамен требует слишком многого. Человеческие жизни, покалеченные судьбы, души. Ослепленный местью, я... я не понимал, что творю. А Искандер тем более. Те люди, которые пошли за ним... они не знали, чем все обернется, и до сих пор расплачиваются за это. Магия Либры изменила Искандера, сделала его более жестким и жестоким, но помогла ему отвоевать трон. Вся наша вшивая аристократия — вернее, та ее часть, которой удалось спастись, — сбежала, а Искандер стал королем, и ведьмы снова оказались у власти.
— Так, выходит... — Я с сомнением посмотрела на Морта. — Выходит, ведьмы не погибли в Волме? Они просто сражались на стороне Искандера, поэтому никого из них не было на Лапидеи. Но как же пророчество? Я не понимаю...
Вампир с грустью посмотрел на меня и подошел ближе, легко коснувшись руками стола.
— Нет никакого пророчества, Берта. Это я его придумал. Ты удивишься, насколько просто пустить слух и заставить сотни людей в него поверить.
— Но зачем? Что вообще?.. Как?.. Я и близняшки, мы — сестры или нет?
— Это другая часть истории, до которой мы еще не дошли. — Морт снова сел на стул и остановил взгляд на своих сцепленных руках. — Ведьмы действительно жили в Волме, и именно там Искандер познакомился с девушкой, в которую безумно влюбился. Ее звали Лея.
— Лея? Это же как...
— Берта, подожди, не перебивай. — Морт, напрягшись, взглянул на меня и тут же опустил глаза. — Только в сказках любовь — это оружие положительных героев. В жизни все немного иначе. Любить друг друга могут два конченных психопата и чувствовать себя при этом абсолютно счастливыми. Магия Либры строится на магии крови, а смесь крови двух влюбленных людей обладает огромной силой. Она-то и помогла Искандеру подчинить себе древний фолиант, магию которого он использовал, когда пошел штурмовать Чернокаменный замок, и, как видишь, вторая попытка увенчалась успехом. Короля с королевой убили. — Морт пожал плечами. — Я не жалею об этом. Они были плохими людьми. Но я жалею о том, что, по сути, на Лавуре ничего не изменилось. Я думал, что мы воюем за справедливость, а в итоге одни аристократы сменились другими, не менее жадными и алчными, а на месте угнетаемых ведьм оказались волки. Вот и все правосудие.
— Сила Либры опьянила Искандера, и в своем желании отомстить он стал заходить слишком далеко. Наделял поистине черной магией своих людей, которые даже не подозревали, какова будет плата за этот подарок. С одним из таких несчастных ты уже как-то встречалась. Либра требует души обратно по истечении срока договора, и я даже боюсь представить себе, куда она забирает их. Говорят... Возможно, договор можно расторгнуть, но для этого Искандеру нужно снова обрести власть над фолиантом и вернуть себе свою возлюбленную, которая была безнадежно утеряна более семнадцати лет назад.
Морт опять замолчал, и я, сгорая от любопытства и непонятного мне страха, была вынуждена побудить его продолжить рассказ:
— Утеряна? Что с ней стало?
— Когда я понял, что натворил и какого человека привел к власти, было уже слишком поздно. И теперь мне уже не у кого было попросить помощи, чтобы все исправить. Изгнанные лавурцы не знали о моем предательстве, а если бы узнали, то скорее бы насадили меня на пику, чем стали слушать. И тогда... Во время одного из восстаний несогласных, Лею убили. Возлюбленная покинула Искандера, и магия Либры оказалась для него недоступной. Ровно, как и возможность навсегда избавиться от нее. Решив перестраховаться, я, конечно, позаботился о том, чтобы книга своевременно пропала и вернулась только тогда, когда появился реальный шанс ее уничтожить или хотя бы просто разорвать с ее помощью договоры на крови.
Я увидела, как на лице вампира выступил пот.
— Это ведь ты... Это ты убил ее, да? — Мне казалось, что я вижу, как Елик подходит ко мне и вонзает в меня кинжал. Я почти почувствовала боль в левом боку и тепло крови, растекающейся по моей одежде.
Морт вскинул голову, посмотрев на меня со странной смесью сожаления и отчаяния.
— Я думал, что таким образом спасу всех. Несколько десятков жизней, связанных с Либрой, против жизней многих тысяч. Выбор казался мне очевидным.
Я скрестила ноги под столом и откинулась на спинку стула, переваривая выданную вампиром информацию.
— Ты так и не сказал ничего о пророчестве. Зачем ты его придумал?
— Когда Лея умирала, Искандер... Он оказался рядом, и применил магию крови последний раз. Лея не умерла в нормальном понимании этого слова. Искандер переместил ее душу в другое тело. Тело новорожденного ребенка, но какого именно — никто не знал. В том числе и он сам. Это мог быть любой ребенок в любой точке нашей бесконечной Вселенной. Но таким образом Искандер, по крайней мере, сохранил своей возлюбленной жизнь. И тогда я понял, что единственный способ все исправить — это добраться до новой Леи первым, сделать ее другим человеком, не способным на то, на что была способна ее предшественница. Поэтому я и придумал это пророчество. Аврора и Иветта оказались на Лапидеи, потому что их тетя была любовницей убитого короля, и единственная из многих ведьм не поддерживала Искандера, потому и увела своих племянниц из-под его покровительства. Для меня все сложилось как нельзя кстати. Мать близняшек находилась с Леей в дальнем родстве, что значило, что их магия и магия Леи вместе будет давать необычный эффект, который лавурцы и сами сестры и приняли за ту самую силу трех, упоминавшуюся в пророчестве. Обособленный образ жизни ведьм сыграл мне на руку — никто из живущих на Лавуре существ не знал об этой маленькой колдовской особенности. Две ведьмы и еще одна, потерянная в каком-то мире. Люди в отчаянии готовы поверить во что угодно. Ведьмак против ведьм. Это показалось всем честным. Я хорошо понимал, что в одиночку, не обладая никакими особыми талантами вряд ли смогу добраться до Леи, поэтому и пустил слух, заставивший лавурцев отчаянно желать найти ее. Лучшего способа сложно было придумать. Кто бы отказался ждать пусть и мнимого, но все же спасения, ко всему прочего переложенного на чужие плечи
— Когда Лея пропала, Искандер заперся в замке, никого к себе не пуская и все время колдуя в надежде отыскать ее. Он пытался добраться до Леи во снах, но она лишь отталкивала его, боялась, и это приводило его в исступление. Его поданные, как и он сам, стали меняться, все меньше и меньше походя на людей в часы использования магии. Либра пропала, да, но та сила, которой она уже одарила тех, кто заключил с ней договор, никуда не исчезла, и они оказались привязанными к миру, в котором отдали фолианту свою кровь. Даже Искандер, всегда повелевавший магией Либры и никогда не подчинявшийся ей.
Я во все глаза смотрела на Морта, медленно начиная понимать, что на самом деле значит все, что он говорит.
— Ты хочешь сказать, что я — не дочь Искандера, а его... его возлюбленная? Почувствуй зов крови... Он говорил не о родстве, а о магии Либры. И тот пленник в катакомбах. Он сказал, что моя кровь примет печать. Все дело в Либре, да? Искандер и Лея создали завесу и печать с помощью нее. Боже мой, это же... Это ненормально. Я его даже не помню. Я не могу быть возлюбленной столетнего старика.
— Берта, я еще не закончил историю. И, во-первых, Искандеру чуть больше сорока, а, во-вторых, то заклинание, которое он прочитал, должно было переместить душу Леи в тело новорожденного ребенка, созданного при помощи темной магии. Но я думаю... Нет, я уверен, что что-то пошло не так.
— Что ты имеешь в виду?
— Как только я тебя увидел, я сразу понял, что это ты. Ты двигалась, как она, вела себя, как она. Например, заламывание пальцев. Этот жест был одним из любимейших у Леи, она всегда так делала, когда нервничала. И, в общем-то, именно потому, что ты так сильно мне ее напоминала, поначалу наши с тобой отношения не клеились, и я вел себя, как настоящий придурок, потому что примерно так мы всегда и общались с Леей. И, честно сказать, тогда я подумал, что мой план провалился, и новая Лея-Берта ничем не отличается от предыдущей. Но потом... Несмотря на кажущееся сходство, ты была другой. Доброй, хоть всегда и отрицала это, веселой, забавной. Но я не сразу понял, в чем подвох. Потом началась вся эта кутерьма с твоим аптайком, которого ты все никак не могла достичь. И не только ты не понимала, почему. Все заклинания давались тебе удивительно легко, и по всем признакам все должно было быть в порядке, только...
— Только все мои усилия были напрасны.
— Верно. И объясняется это необычайно просто — тебе не надо было достигать аптайка, потому что ты уже достигла его. Вернее, не ты, а... Потом кукушата. Какой бы сильной ведьмой ты не была, ты не могла видеть следы внушения. Это подвластно только вампирам. Если, конечно, внутри тебя не был еще кто-то другой, кто видел все и рассказывал об этом тебе.
— Внутри меня? То есть...
— Последней каплей стало открытие, которое я сделал несколько дней назад. Я поднял старые архивы, и... Тебя не удочеряли, Берта. Ты родилась в самой обычной семье самым обыкновенным ребенком, но при рождении, очевидно, не знаю, как и каким образом, в тебя попала душа Леи такой, какой она была тогда, когда ее убили. В твоем теле две души, Берта, одна из которых и втянула тебя во всю эту историю. По моей вине. В этом причина, почему заклинания давались тебе легко, но плохо слушались. Ты использовала не свою магию, а магию Леи, которая вместе с ее душой переместилась в тебя.
— Оу...
Я не находила слов, чтобы выразить охватившие меня эмоции. Как вообще можно когда-нибудь свыкнуться с мыслью, что в тебе живет другой человек? Это нереально, это противоестественно. Так не бывает. Как получилось, что я, не имея никакого отношения к Лавуру, оказалась в итоге втянутой во всю эту историю? Мои родители, Нина — все они погибли, потому что какой-то инопланетный псих не дал своей подружке умереть. Псих, который пришел к власти благодаря Морту...
— Господи, Елик. Ты хоть сам понимаешь, что натворил? И все из-за какой-то девчонки.
— Берта, не надо. Не говори так о Лоле.
— Что, прости? Елик, очнись. Ты отдаешь себе отчет в том, что это твоя глупая месть разрушила сотни судеб? Она привела к власти Искандера, к смерти моих родителей, в конце концов, к тому, что моя жизнь теперь полностью разрушена.
— Ты думаешь, я сам об этом не знаю? — Морт, разъярившись, вскочил со стула. — Я пытаюсь все исправить. Я хочу, чтобы волчонок победил в этой войне. И мы с тобой ему поможем.
— Как? — пробормотала я севшим голосом.
— Пока не знаю, но мы что-нибудь придумаем. Вместе. С твоей помощью, может быть, мы сможем разорвать заключенные на крови договоры или уничтожить Либру. Просто пока... пока ты должна делать все возможное, чтобы Искандер ничего не заподозрил. Потому что если он поймет, что ты — не Лея, я уверяю тебя, он найдет способ и поменяет соотношение сил. Он убьет тебя, Берта. Он сделает все что угодно, чтобы ее вернуть.
Я заломила пальцы и тут же одернула себя, опустив руки вниз. Это не мой жест. Ее. Человека, ведьмы, убийцы, которая сидит во мне. И как теперь понять, где кончаюсь я, и начинается она? Какие мои поступки были спровоцированы ее влиянием, а какие принадлежали исключительно мне? Мне казалось, что мое тело сейчас разорвется, наконец, осознав, что две души ему не вместить. Искандер был влюблен в Лею. То есть сейчас он влюблен в меня. О, черт. Че-ерт.
— Елик, а на какой планете, ты сказал, были эти беженцы?
— Я не говорил, но на Постерре.
Чувствуя, что начинаю дрожать, я свела ноги вместе, стараясь успокоиться. Но не мог же он?.. Конечно, мог, Берта. В этом все и дело. Он мог.
В покои Морта вдруг постучались, и вампир, вздрогнув, встрепенулся и побежал открывать, шикнув мне сидеть тихо.
— Кого там носит в такой час? Что у вас опять стряслось? — С притворным недовольством, за которым скрывался плохо скрытый страх, вампир открыл дверь и замер на пороге. — Ваше Величество, простите. Я как раз хотел идти к вам, чтобы сообщить... — Морт шире открыл дверь, пустив в комнату человека, облаченного в дорогое одеяние. На госте была маска, умело скрывающая его лицо.
— Я знал, что однажды ты услышишь зов крови и вернешься ко мне.
Его Величество снял маску и улыбнулся. В этот момент я, вероятно, должна была сильно удивиться. Может быть, даже вскрикнуть. Упасть в обморок. Но нет, нет, нет.
— Когда ты говорил о путешествии, ты ведь имел в виду Лавур, да? — Не знаю, откуда я нашла в себе силы говорить, но мой голос даже не дрогнул. Я боялась человека, стоящего передо мной, но я его знала. Или думала, что знала. — Являться ко мне во снах в образе жуткого старика была не лучшей идеей, Адриан. Или лучше сказать... Искандер?