Танец каменного волка

— Аврора, что происходит? — Не отрывая испуганного взгляда от Феликса, я задала вопрос близняшке, с разочарованием отметив, что мой голос задрожал. Я думала, теперь я сильнее этого, но, как выяснилось, одно дело говорить, что ты готова к смерти, и совсем другое — смотреть ей в глаза. Феликсу, пожалуй, разве что заточенной косы не хватало для завершения образа. Тебя сейчас убьют, Арановская. Тебя снова предали, и на этот раз родные сестры. Мне хотелось смеяться и кататься по полу в безудержной истерике.

— Я лгала. — Аврора, оторвавшись от котла, в который методично закидывала какие-то травы и микстуры, посмотрела на меня, и я, скорее, почувствовала это, чем увидела, загипнотизированная взглядом Феликса. — Мои видения всегда сбываются. Не существует никакой ветки судьбы, которую можно разрушить. Никаких магических решений. Помешать тебе навредить Каю можно лишь одним способом — убить тебя прежде, чем ты убьешь его.

— А как же сила трех? Как ты собираешься исполнить пророчество, если меня прикончишь?

— В пророчестве ничего не говорится о трех ведьмах. В нем говорится о силе, способной победить Искандера, которая будет дарована трем сестрам. А то, что ты достигла аптайка и великодушно и — прошу заметить — добровольно пожертвовала мне немного своей крови, позволит мне эту силу у тебя отнять. Пророчество будет исполнено, но, увы, без твоего участия. Впрочем, я не помню, чтобы ты когда-нибудь хотела по-настоящему нам помочь. И да. — Аврора заметила, что я сделала попытку пошевелить пальцами, чтобы заставить связывающие меня путы волшебным образом отпустить меня. — Я бы на твоем месте не слишком надеялась на магию. Веревки обработаны специальным эликсиром, основанным на ведьмовской крови. Так что твои руки связаны не только физически, но и фигурально.

Я сглотнула и глубоко вдохнула, чтобы не дать себе поддаться панике. Ничего еще не кончено, Берта. Ничего не кончено.

— Кай знает о том, что ты задумала?

— Нет. И не узнает. Сегодня утром ты, как и хотела, улетишь в Лондон, одарив нас напоследок своей магией. Я уверена, что Кай не будет вдаваться в подробности и пытаться тебя вернуть.

— А ты? Ты так легко готова убить меня?

Аврора снова отвернулась к котлу, принявшись помешивать бурлившую в нем жидкость.

— Я не убийца, Берта. Мне нужна лишь твоя сила, не более. Жизнь заберет тот, кто желает ее сильнее.

Феликс улыбнулся мне, обнажив клыки, и присел напротив меня на колени.

— Не бойся, лапочка. Я сделаю все быстро. Ты почти ничего не почувствуешь. Если, конечно, Фелиция не решит выпустить коготки. Она очень зла на тебя. Ты видела, что твоя магия сделала с ее милым личиком? — Я мельком глянула на вампиршу, заметив несколько незаживших шрамов у нее на шее, тянущихся вверх к лицу. — Бедняжка до сих пор не может прийти в норму, хотя у вампиров регенерация протекает гораздо быстрее, чем у вас, слабых ни на что не годных людей.

— На то, чтобы победить вас, сил у меня хватило. Как видишь, на что-то я все-таки годна.

— Победить? — Феликс, запрокинув голову, заливисто расхохотался. — Не обольщайся, ведьма. Один случайный побег, и ты уже возомнила себя не бог весть кем. Сегодня никто тебе не поможет, моя сладкая. Сегодня ты будешь только моей. — Феликс облизнулся, и я сморщилась от отвращения, отведя от него глаза.

Иветта, сгорбившись, ютилась в углу, избегая смотреть на меня. Она не хотела быть причастной к сегодняшней оргии смерти, я хорошо это понимала. Ей было страшно. Страшно, потому что вампиры рядом и потому что она не могла ослушаться сестру, поручения которой привыкла исполнять беспрекословно. Но для меня близняшка была последним шансом выбраться отсюда живой, поэтому я приняла решение попробовать разрушить сковывающий Иветту кокон и достучаться до нее.

— Ветта, ты ведь не хочешь отдавать меня ему. — Я кивнула на Феликса. — Не хочешь, чтобы я умирала. Помоги мне. Пожалуйста. Я клянусь тебе, я не собираюсь убивать Кая. Я хочу просто уйти. Заберите у меня магию, я готова отдать ее, она мне не нужна. Только отпустите. Я хочу жить. Хочу закончить школу, поступить в университет, влюбиться. Хочу семью, детей, о которых буду заботиться. Хочу стать лучшей мамой, чем была моя. Как думаешь, желание превзойти мертвую маму — это мерзко? Это не очерняет память о ней или, не знаю, не оголяет мою гордыню? Знаешь, Ветта. — Игнорируя, играющего с моей ладонью Феликса, я сделала паузу, чтобы справиться с дрожью, которую у меня вызывали его прикосновения. — Я никогда не ценила свою жизнь. Никогда. Буквально сегодня утром я сказала вам, что мне плевать на то, сколько мне осталось, помнишь? Мне кажется, я врала. В том смысле, что тогда мне действительно так казалось, но на деле... Наверное, это нормально, когда, теряя все, ты не хочешь катиться в пропасть и дальше, а наоборот желаешь чудесным образом вырваться из нее. Взлететь. Теперь я понимаю, что хочу летать. И я готова к этому. Но видишь, увы, уже слишком поздно. — Я увидела, как Иветта подняла на меня глаза, в которых я увидела надежду на избавление, и потому продолжила говорить с новой силой и дальше: — В Лондоне меня ждет другая, новая жизнь. Боль от смерти родителей со временем поутихнет. Я знаю это. Точно знаю. Несмотря на то, что сейчас, когда я вспоминаю о них, мне становится трудно дышать. Я понимаю, что виновата в том, что случилось. Мама и папа были бы живы, если бы я была другой. А еще я понимаю, что каждый заслуживает второго шанса, и то, что я не дала его Нине, — это роковая ошибка. Я взяла на душу грех, грязь от которого не смогу отмыть до скончания своего века. Но я хочу попытаться. Попытаться стать другим человеком. — Я втянула носом воздух, и на моих глазах выступили слезы. — Я прошу тебя, дай мне эту возможность. Я знаю, ты считаешь меня бессердечной, потому что я отказываюсь помогать вам возвращать Лавур, ставя на первое место себя, свои желания и приоритеты. Но пойми, я пришла в ваш мир не так давно. Я не чувствую себя в нем своей. Да, за эти четыре месяца я ко всем вам привыкла, привязалась, ощутила прелесть магии, но все равно не стала тем человеком, которого вы бы хотели видеть на моем месте. Не стала по-настоящему Избранной. И не смогу стать никогда. Во мне нет ничего такого, что делает людей героями. Я не храбрая, я не сильная, я не умная. Я не представляю из себя ничего. Вся моя жизнь, вернее то, что ей было, — это нежелание учиться чему-то новому и бесконечное нытье по поводу несправедливости бытия и равнодушия родителей. — Я горько усмехнулась. — Теперь, по крайней мере, равнодушие родителей можно исключить из этого жалкого списка. Не повторяй моей ошибки, Ветта. Не позволяй им заставить тебя поверить, что убийство может быть оправданным. Никто из людей не вправе судить им подобных, не вправе вершить чужие судьбы. И теперь, находясь на пороге смерти, я со всей ясностью это понимаю. Если бы у меня был шанс что-то изменить, я бы не убила Нину. Потому что все, что происходит в нашей жизни, на самом деле в полной мере нам неподвластно. И если судьба преподносит нам лишения, значит, мы заслужили их и должны стойко их выдержать, искупив совершенные грехи. Каждый из нас, несмотря ни на что, всегда получает по заслугам, даже если порой нам не дано это увидеть или понять. Ты можешь мне не верить. Не верить в то, что я сейчас предельно искренна. Я бы сама себе не поверила. Еще утром я вела себя совершенно иначе и думала абсолютно не так. Но я ошибалась. И в твоих руках дать мне умереть, успев лишь осознать эту ошибку, или все-таки позволить мне попытаться ее исправить. Твой выбор, Ветта. Сегодня ты — вершитель судеб.

Иветта вышла из угла, сделав шаг мне навстречу. В моей душе что-то всколыхнулась, когда я поняла, что да, она хочет помочь, хочет попробовать предотвратить сегодняшнее жертвоприношение.

— Иветта, вернись на место.

— Но так нельзя, Аврора!..

— Я сказала, не смей выходить оттуда, где я приказала тебе быть. Ты знаешь, что я права. Знаешь, что мы должны убить ее. Не заставляй меня повторять дважды. Прекрати капризничать и жди, когда я тебя позову.

Иветта продолжила упрямо стоять на месте.

— Я не хочу.

Феликс иронично усмехнулся, отпустив мою ладонь.

— Кажется, у тебя проблемы, ведьма. Имей в виду, если твоя сестренка продолжит и дальше брыкаться, я перестану быть таким добрым и сделаю то, зачем пришел сюда, не дожидаясь, пока ты приготовишь свою магическую лапшу. — Феликс повернулся к Иветте, и у меня перехватило дыхание, когда я увидела красный блеск его глаз. Нет, только не это. — Позволь мне исправить ситуацию.

— Убери от нее свои руки! — Аврора оторвалась от котла и кинулась к сестре, оттолкнув от нее вампира. — Я сделаю все сама.

Аврора заняла место Феликса, встав напротив сестры, и пристально посмотрела ей в глаза. Я открыла рот в безмолвном изумлении — глаза Авроры сияли зеленым светом, слабым и чуть заметным, но природа его происхождения совершенно точно не вызывала сомнений. Во взгляде Иветты я увидела хорошо знакомую мне волшебную дымку. И тут я вспомнила. Я столкнулась с гипнозом в первый раз совсем не тогда, когда встретила Феликса, а гораздо, гораздо раньше — в день вечеринки. Тогда Аврора спрашивала меня об Искандере, о моих снах, смотря на меня точь-в-точь так, как она сейчас смотрела на Иветту. И я отвечала ей, совсем не задумываясь, почему это делаю. А потом в покоях Кая. Она почти, почти начала внушать мне бросить все, но я вовремя ее одернула, тем не менее, будучи несколько секунд безвольно прикованной к ее взгляду.

— Ветта, вернись на место. Жди, когда я тебя позову. — Иветта послушно проследовала в угол и, испуганно опустив голову, присела, закрыв руками лицо.

— Как ты это сделала? Только вампиры обладают гипнозом. — Феликс встретил мою реплику самодовольной улыбкой и молчаливым одобрением. Я дернула плечами, стараясь не обращать на него внимания.

— Наша мать была ведьмой, а отец — по крайней мере, отец меня и Иветты — вампиром, тебе никто не говорил об этом? И от него мне досталась парочка полезных талантов. К счастью, я узнала о них не раньше, чем поняла, что некоторые свои способности лучше держать в секрете, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений.

Я принялась лихорадочно размышлять, пытаясь осознать полученную информацию. Аврора обладает гипнозом. Что это меняет? На первый взгляд — ничего, но чутье подсказывало мне, что стоит копнуть немного глубже.

— Это ведь ты гипнотизировала Кая, да? Не Морт. Ему незачем это делать. И гипноз был как-то связан со мной, потому что только я видела следы внушения и никто больше.

— Ты видишь следы внушения? Впрочем, неудивительно. Гипноз вообще крайне странно на тебе работает.

— Не уходи от ответа. И что ты имеешь в виду под словом «странно»?

— Берта, ты задаешь слишком много вопросов. Но так и быть. Зелью нужно несколько минут настояться, и я в хорошем настроении. — Аврора придвинула к себе стул и аккуратно села на него, закинув ногу на ногу. — Под словом «странно» я подразумеваю то, что гипноз не действует на тебя так, как на других. Да, ты делаешь то, что тебе внушают, но при этом отдаешь себе отчет в том, что делаешь это под внушением. Помнишь, кто внушал тебе и почему. Обычно гипноз работает иначе. Он начисто стирает память о себе, сразу после завершения сеанса. Но с тобой все не так.

— И что это значит? — Я, не сумев скрыть любопытство, с интересом посмотрела на близняшку.

— Понятия не имею. Да и к тому же — теперь это уже не так важно. Эта маленькая особенность чуть усложнила мне жизнь, но не более.

— А что насчет Кая? Ему ты зачем внушала?

— Для его же блага. Он проявлял к тебе нездоровый интерес, не видя, кто ты такая. Не понимая, что ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. И его бы разрушила. Поэтому было просто необходимо отвадить принца от тебя, стереть ненужные воспоминания и подкорректировать те, которые создавали о тебе неправильное представление. Для получения правдивой картины.

— Как умело ты пытаешься скрыть под благородными мотивами свою ревность. Не честнее ли будет сказать, что Кай просто разлюбил тебя, а ты, бедная, так и не смогла с этим смириться? Скажи, за последние несколько лет он хоть раз поцеловал тебя, потому что действительно этого желал? Или каждый раз ты предварительно пристально вглядывалась ему в глаза, самолично внушая это желание?

Аврора стиснула зубы, и я поняла, что попала в точку. Ревнивая стерва, заляпавшая грязью оперение ангела. Невероятно — Кай действительно интересовался мной, и я бы никогда не подумала, что эта новость вызовет у меня так мало радости. Любовь к принцу навсегда оставила меня. События последних дней начисто ее стерли, если она, конечно, вообще когда-нибудь существовала.

— Кай делал то, что хотел делать. И целовал, кого хотел.

Кого хотел, говоришь? Выходит...

— А тогда, в катакомбах? Неужели твое внушение дало брешь, и Кай ослушался тебя? Это ведь ты, ненормальная, стерла ему воспоминания о нашем с ним поцелуе, да? Где ты пряталась? Из-за угла наблюдала за тем, как я прижимаюсь к твоему благоверному? — Не знаю, почему, но мысль об Авроре, наблюдающей за нашим с принцем поцелуем, дико меня порадовала. Если я и умру сегодня, то, по крайней мере, зная, что хотя бы однажды смогла утереть нос этой ревнивой идиотке.

— Кай ошибся, и я помогла ему исправить эту ошибку. Связь с тобой не принесла бы ему ничего, кроме страданий.

— Правда? Ну, раз эта, как ты ее называешь, связь смогла преодолеть даже гипноз, выходит, она была сильной. А сильные чувства по законам сказок часто побеждают все препятствия, стоящие у них на пути.

— Тут дело не в связи. И не в сильных чувствах, — голос неожиданно подал Феликс, с унылой миной на лице наблюдающий за нашим с близняшкой диалогом. — Просто она — полукровка. Ее гипноз априори не может быть сильным. Вечно будут случаться какие-то сбои, ошибки. А Его Высочество просто хотел тебя, вот и вся любовь.

Слова Феликса пробудили у меня в памяти какие-то ускользающие воспоминания, и я даже зажмурилась, чтобы поймать их. Что-то такое... Сбои, ошибки... Кто говорил мне о них? Ну, конечно! Или нет, такого просто не может быть. Когда мы с Мортом допрашивали кукушат, он обмолвился о том, что мы имеем дело с неопытным гипнотизером или кем-то, кто хочет казаться таковым. Тогда я не придала этому значения, да и вообще — можно ли верить вампиру после всего того, что он сделал? Но что если...

— Аврора, могу я задать тебе один, последний вопрос. Но обещай, что ты ответишь на него честно.

Близняшка подозрительно посмотрела на меня, словно прикидывая в голове, стоит ли впутываться в рискованную авантюру, но в конце концов кивнула.

— Последнее желание умирающего. Как я могу отказать.

Получив разрешение, я набрала в легкие побольше воздуха, а потом на одном выдохе выпалила:

— Это ты натравила на меня Кукушку?

Аврора улыбнулась и закусила губу, чуть наклонившись вперед, сцепив пальцы и обхватив ими колено.

— А ты сообразительнее, чем мне казалось на протяжении последних четырех месяцев. — Близняшка снова отклонилась на спинку стула и внимательно посмотрела на меня. — Да, это была я. И, если тебя это утешит, то я рада, что наша директриса плохо старалась. Она могла помешать исполнению пророчества. И тут еще так удачно получилось. Морт оказался предателем, и всех собак сразу повесили на него. Даже ты поверила, что это он пытался тебя прикончить. Хотя, может, и пытался, кто знает. Он ведь работает на этого чокнутого пришельца.

Видя, с каким равнодушием, каким холодом Аврора рассуждает о моей смерти, я пришла в отчаяние. Я ведь верила ей. И даже могла понять, зачем она собирается убить меня сегодня. Для ее извращенного мозга это наверняка было единственным решением. Но Кукушка... Нет, это было слишком больно.

— За что? — я тихо выдохнула вопрос, уже окончательно перестав беспокоиться о том, что в глазах моих судий выгляжу до невозможного жалкой и никчемной.

— Это сложно, Берта. Ты должна понять — я не желаю и не желала твоей смерти. Я хочу и хотела убить Избранную, и тебе просто не повезло оказаться ей. Я люблю Кая столько, сколько себя помню. И я хорошо понимала, что на Лавуре у нас крайне мало шансов быть вместе, поэтому ждала твоего появления, чтобы навсегда избавиться от тебя и не дать пророчеству исполниться. Но я не могла позволить, чтобы меня считали убийцей, и к тому же, не так уж сложно обвинить в потере Избранной кого-то, подделать кинжал — единственную вещь, которая у всех лавурцев ассоциируется с Искандером — вложить его в руки ничего не понимающей женщины и дать ей команду убить. В ту ночь в лесу я хотела быстро выведать у тебя все, что ты знаешь, и убедиться в том, что ты — именно та, кого мы искали, а потом направить тебя прямиком в руки к директрисе. Но твоя подружка все испортила, наткнувшись на нее первой. Кстати, кто ее обратил? Морт? Можешь не отвечать. Я уверена, что это он, потому что больше некому. Когда моя затея сорвалась, я была вынуждена некоторое время поломать комедию, поплакать, убеждая тебя довериться нам, потому что решила поменять план. Если мы, Избранные, все-таки поможем Каю возвратить престол, неужели Совет Старейшин не пересмотрит старые — вернее сказать, устаревшие — законы? Ведь это такая дикость — запрещать королю вступать в межрасовые браки. И Кай, он ведь так мечтал о возвращении домой, а я готова сделать все, что угодно, только бы он был счастлив. Поэтому я взялась тренировать тебя, учить использовать магию. Только вот ты оказалась неспособной и ленивой ученицей. Ты не желала нам помогать. А когда ты отказалась рассказывать Каю сон, когда начала говорить о принце с легким пренебрежением, несмотря на то, что я уже тогда видела, что ты по нему сохнешь, я поняла, что надо снова брать дело в свои руки. Единственное, о чем ты способна заботиться, Берта — это собственная шкура. Было необходимо надавить на эту твою маленькую слабость, заставить поверить в то, что тебе угрожает опасность, чтобы ты снова зашевелилась. И наступила ночь Хэллоуина. Ты ведь не думаешь, что та девчонка пришла на вечер в таком же платье, что и ты случайно? Случайно прошла мимо тебя, чтобы ты ее заметила? А потом случайно оказалась рядом с тобой в кабинке? Просчитать тебя оказалось проще простого. Ты так легко поверила, что Морт в туалете, не соизволив даже осмотреться, чтобы проверить, нет ли его в зале. А он миловался с какой-то куколкой в нескольких метрах от тебя. Когда вампир увидел, что ты помчалась наверх, он, конечно же, сразу оторвался от своей красотки и побежал за тобой, но, к счастью, мне хватило ума, чтобы на несколько минут его задержать, позволив Кукушке выполнить возложенную на нее миссию. Гениальный план, Берта, ты не находишь? Ведь сразу после этого происшествия ты с удвоенной силой взялась за тренировки, умудрившись добиться даже кое-каких результатов. Знаешь, я немного завидовала тому, как легко тебе дается магия. Ты с первого раза выполняла почти любые заклинания, но использовала их как-то бездарно. Огромная сила, попавшая не в те руки. Но сегодня мы все исправим. Я заберу у тебя то, что досталось тебе не по праву, а Феликс завершит начатое и навсегда избавится от тебя. Кстати, наше знакомство с ним — тоже большая удача. Честно сказать, я планировала убивать тебя собственными силами, но тут за несколько дней до Нового года столкнулась в «Трилистнике» с Феликсом, который искал — ни за что не поверишь — тебя. К тому моменту в моей голове уже созрел определенный план действий. Единственное, что мне было необходимо, — это чтобы ты достигла аптайка. Поэтому мы заключили с Феликсом сделку. Он немного подождет, а взамен получит тебя, избавив меня от необходимости марать руки. Я не убийца, Берта. Я никого никогда не убивала. Чего не скажешь о тебе. Так что если ты сейчас в душе проклинаешь меня, не забывай — это из-под своих ногтей ты никогда не отмоешь капли запекшейся крови.

Аврора, необычайно довольная собой, выдохнула и встала со стула.

— Надеюсь, ты простишь меня, Берта. Я не хотела причинять тебе зла. Ты сама во всем виновата. Не надо было тебе приезжать в «Трилистник», влюбляться в моего парня, а потом собираться его убить. Я бы отпустила тебя. Честно. Но не могу рисковать его жизнью. Кай и Иветта — это все, что у меня есть.

От фальшивой правильности Авроры меня тошнило. Самое ужасное, что она сама искренне верила в свои слова, не отдавая себе отчета в том, что творит. Господи, ну за что? Еще одна психопатка. И в данном конкретном случае я ни капли не виновата в том, что она стала такой. Крыша у Авроры поехала еще задолго до знакомства со мной.

— Знаешь, Ро, будь осторожна — небесам свойственно забирать у нас то, что мы больше всего ценим. Особенно, когда мы сообщим о своих предпочтениях вслух.

В котле, закипающем на магическом, не дающем ощутимого тепла огне, вдруг что-то запенилось и зашипело, и Аврора кинулась к нему, принявшись колдовать над ним и что-то шептать. Похоже, времени у меня почти не осталось. Ну что, Берта. Вот ты и на смертном одре.

Я горько усмехнулась, почувствовав руки Феликса, сжавшиеся вокруг моей шеи. Вампир наклонился ко мне, обдав холодным дыханием.

— Очень скоро ты станешь моей. Очень скоро. Знаешь, как это будет? Я внушу тебе не двигаться, не бояться, ты сама пойдешь навстречу мне, прильнешь к моей груди и подставишь шею для укуса. Мои зубы войдут в тебя сначала неглубоко, а потом резко вонзятся глубже, побудив тебя вздрогнуть и прижаться ко мне сильнее. Я буду смаковать твою кровь, медленно и неспешно ее лакая. Возможно, поделюсь с Фелицией. Только, боюсь, она не будет такой галантной, как я. Если бы ты изуродовала мое лицо, я бы раздирал тебя заживо, заставляя неистово кричать, чтобы ты умирала, жалея о том, что сделала, каждой клеточкой своего тела.

Я обреченно опустила голову, не чувствуя в себе сил даже на то, чтобы заплакать. Какой в этом смысл? Никто и ничто мне уже не поможет. Это конец. Так или иначе, Берта, если Феликс сделает все так, как обещал, то ты почти не почувствуешь боли. Все, что будет тебя заботить, — это желание отдаться ему, доставить удовольствие, предложив своей крови. Ты будешь умирать в чьих-то объятьях. Можно заставить думать себя, что это объятья того, кто тебе по-настоящему дорог. Можно представить на месте Феликса другого вампира. Предателя, воскресшего в твоем сердце.

Да, Морт обратил Нину. Да, он работал на Искандера. Но он не желал моей смерти. По крайней мере, я очень надеялась на это, отчаянно желая, чтобы наша дружба оказалась правдой. Я бы так хотела увидеть его. Всего один единственный последний раз.

Аврора, закончив кашеварить, достала откуда-то пустую колбу и налила в нее густое вонючее месиво.

— Давай поторапливайся. Твоя настойка перебивает даже запах крови. Еще несколько минут, и у меня пропадет аппетит. — Феликс гнусавил, зажав нос, и свободной рукой пытался наладить вентиляцию воздуха вокруг собственной персоны. Я злорадно хмыкнула, посмотрев на Аврору, поднесшую колбу к моему лицу.

— Выпей, Берта. Ты знаешь, что сопротивляться бессмысленно. Я все равно волью в тебя это зелье, так или иначе. В твоей власти сделать процесс менее болезненным.

Я, чуть наклонив голову назад, приоткрыла рот, и Аврора влила мне в него буро-зеленую кашицу. Я поперхнулась, пытаясь протолкнуть ее внутрь себя, сглотнула — на языке остался мерзкий привкус, и я невольно поморщилась.

— Ничего, это скоро пройдет. Ветта, иди ко мне. Необходимо прочитать заклинание.

Аврора взяла за руки подошедшую сестру, и они встали друг напротив друга, образовав вокруг меня своеобразное кольцо. Я закрыла глаза, приготовившись к тому, как из меня насильно будут вырывать магию. Мне не будет больно, нет. А если и будет, я сделаю, все возможное, чтобы не дать моим мучителям понять, что я внутренне разрываюсь на куски и умираю. Я не доставлю им такого удовольствия.

Вокруг меня начало сгущаться силовое поле; я почувствовала, как магия, став физически ощутимой, давит на меня, и сморщилась, сгорбив спину. Казалось, что кто-то запустил мне в грудь тиски и теперь с силой тащит из нее внутренности, пытаясь вырвать их с корнем. Только не кричи, Берта. Только не кричи.

Неожиданно напряжение спало, и я закашлялась, жадно глотая ртом воздух. Неужели все?

— Я не могу, Аврора. Она же наша сестра. Что мы делаем? В кого превращаемся? Я не хочу становиться убийцей. — Я открыла глаза и увидела Иветту, которая, отойдя от сестры, разорвала магическое кольцо, опустив вниз свои руки.

— Ты не станешь убийцей, Ветта. Мы не собираемся ее убивать. Просто заберем силу и все. — Аврора сделала шаг, пытаясь подобраться поближе к сестре, но та отстранилась от нее.

— Ты обманываешь себя. То, что мы оставим ее на съедение вампирам, ничего не меняет. Кровь будет на наших руках.

— Так, ведьмы. — Феликс устало помотал головой. — Мне осточертели ваши разговоры. Сваровская, если ты сама не можешь разобраться со своей сестрой, то отойди в сторону и дай взрослым дядям довести до ума работу, которую ты не в состоянии выполнить. Иди ко мне, маленькая. — Феликс поманил к себе Иветту. — Феликс скажет тебе пару слов, и мы спокойно завершим начатое.

Иветта кинулась в сторону, не дав вампиру заглянуть ей в глаза.

— Нет! — Взгляд близняшки пылал решимостью, и я видела, каких трудов ей стоило сохранять спокойствие. Всю жизнь на вторых ролях, всю жизнь в тени сумасшедшей сестры. Если бы я была внимательнее, то заметила бы, что ей, как никому другому, все это время была необходима поддержка и помощь. Но все умные мысли, к сожалению, приходят ко мне с огромным опозданием.

— Ветта, не глупи! Вернись на место. Нам нужно завершить заклинание. Если ты сейчас же... — В проходе вдруг вскрикнула Фелиция, и я, потревоженная шумом, обернулась — вампирша, нокаутированная, валялась на полу, потирая голову и шипя от боли.

— Я думал, Ро, что предатель достоин приглашения на вечеринку, на которой собираются убить девушку, за которой он так долго охотился. Ты ведь не думала, что я так легко сдамся и оставлю ее в покое?

Рядом с поверженной Фелицией стоял Морт, и при виде него в моей душе всколыхнулись столько враждующих друг с другом чувств, что у меня на мгновение перехватило дыхание от переизбытка эмоций. Радость, от того, что он пришел, страх, что он может оказаться опаснее моих пленителей, злость на то, что он так долго меня обманывал и еще ряд других надежд и сожалений, которые я не могла понять, взрывались во мне беспокойным бушующим фейерверком.

— Елеазар, какая встреча. — Феликс, казалось, искренне обрадовался нежданному гостю. — Зачем пожаловал? Неужели проведать папочку? Должен огорчить тебя и сказать, что твой старик неважно себя чувствует. Практически гниет заживо, знаешь ли. А твоя глупая мамаша верит, что если она увезла его в вонючую квартирку, то никто в поселении вампиров этого не заметит. Как думаешь, когда он отправится на тот свет, кто будет прикрывать твою паршивую шкуру? Ничто больше не спасет тебя от гнева нашего дражайшего принца. Опрометчиво было приходить сюда. Или ты надеешься, что тебя защитит твой пришелец? Что он предложил тебе, для того чтобы ты встал на его сторону? Вонючий предатель. — Последние слова Феликс практически выплюнул, с отвращением глянув на Морта, но Елик никак не отреагировал на его тираду. Ни один мускул на его лице, выражающем полнейшее равнодушие, не дрогнул.

— Я предлагаю вам сделку. Вы отдаете мне Берту, а я, так и быть, отпускаю вас, забыв расквасить ваши носы.

— Ты ополоумел, щенок? — Феликс наигранно расхохотался, а затем сразу произошло несколько вещей.

Феликс кинулся на Морта, свалив последнего с ног. Вампиры покатились по полу, мимо шипящей Фелиции, пытающейся разлепить один единственный не тронутый шрамами глаз. Аврора шагнула к сестре, схватив ту за руку, но Иветта вырвалась, неожиданно запустив в сторону меня фаерболы. Огненные шары, не опалив мою кожу, лизнули пламенем связывающие меня веревки, превратив магические путы в пепел, и я, резко встав, оказалась свободной. Аврора зарычала от ярости и бросилась на меня, почти припечатав к стене, но Иветта вовремя ей помешала, отбросив мощной силовой волной в сторону.

— Что ты делаешь, глупая? Она убьет Кая, если ее не остановить.

— Ты ничего не сделаешь Берте, пока не победишь меня. А я — не она. Я знаю все твои трюки и уловки. Давай, попробуй обвести меня вокруг пальца. Я — твое отражение. Мне известен наперед каждый твой шаг.

Аврора беспомощно посмотрела на сестру, не зная, что ей предпринять дальше, а я, решив не терять времени, бросилась на помощь Елеазару. Я понятия не имела, могу ли доверять ему, но позволить вампиру умереть, спасая меня, я была точно не намерена. Стоит сказать, что мое вмешательство Морту практически не требовалось. Пригвоздив Феликса к земле, он навис над ним и со всей силой зарядил вампиру по лицу, оставив на мертвенно-бледной коже кровавые подтеки. Феликс сплюнул и обмяк под натиском Елеазара, перестав сопротивляться. Я кинула взгляд на Фелицию — вампирша испуганно смотрела на меня, словно боясь, что я прямо сейчас направлю на нее несколько огненных шаров. Меня кольнуло внутри что-то вроде чувства вины и раскаяния, но я постаралась тут же погасить его и тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

— Ты как? — Морт, оставив на земле корчащегося Феликса, встал и, подойдя ко мне, взял за руку, но я инстинктивно одернула ее, не зная, чего ожидать от вампира дальше. Справа от нас с Елеазаром продолжали сражаться близняшки, и мы с ним, не сговариваясь, кинулись на помощь Иветте, вручную оттащив брыкающуюся Аврору от сестры.

— Вы не понимаете! Она убьет его! Убьет! Мои видения всегда сбываются. — Аврора извивалась, пытаясь ногами отбиться от нас с вампиром. Я охнула, когда коленка близняшки угодила мне в бок, и отпустила ее, но Морт оказался проворнее — он крепко держал Аврору, не давая ей снова добраться до меня.

Иветта с сожалением посмотрела на сестру и отошла от нас, чуть не наступив на все еще валяющегося на полу Феликса. Вампир, злобно зыркнув на близняшку, вдруг схватил ее за руку, и, стремительно поднявшись вверх, обхватил ее шею руками.

— С меня хватит ваших обещаний! Я пришел сюда убить Избранную, и я сделаю это. Плевать мне на ваше пророчество и чертовы планы, которые никогда не работают. Смерть — это очень просто. Раз, и все. — С этими словами Феликс вгрызся Иветте в шею и резко наклонил ее голову вправо. Я услышала хруст, и близняшка безвольно обвисла в руках вампира, а лихорадочный блеск навсегда покинул ее сияющие после битвы глаза.

Все произошло так быстро, что никто не успел почти ничего понять. Буквально секунду назад Иветта была жива, на ее щеках играл здоровый румянец, а по виску тек пот — свидетельство напряженной борьбы. А Феликс взял и вдруг одним движением сломал ее, разрушил. Я уставилась на вампира, чувствуя, как к горлу подступает комок. Иветта, как тряпичная кукла, упала на пол, обагрив прогнившие деревяшки своей кровью.

— НЕТ! — Истошный крик Авроры больно резанул уши, и Морт разжал пальцы, позволил близняшке кинуться к сестре. — Нет, нет, Ветта. Сестренка. — Аврора закрыла рот руками, заглушая всхлип. — Очнись, Ветта. Я прошу тебя, очнись. — Аврора, как безумная, иступлено заорала, прижав к себе бездыханное тело сестры, и я спешно вытерла бегущие по щеке слезы и отвернулась, зажмурив глаза. Все не должно было так для нее закончиться. Нет, не должно. Она помогла мне. Она спасла мою жизнь. Господи, Иветта. За что, за что?

— Берта, нам нужно уходить. Ты слышишь меня? Берта! — Морт затряс меня за руку, вынуждая посмотреть на себя.

— Я никуда с тобой не пойду. Ты предал меня. Ты предал нас всех.

— Я прошу тебя, поверь мне. Последний раз. Я обещаю, что с тобой ничего не случится, но если мы останемся здесь, то через пару минут сюда нагрянут вампиры, и тогда мы уже никогда не выберемся из этого места живыми.

Я заглянула в глаза Морту, с удивлением отметив, что рядом со зрачком на месте обычной черноты появилась голубая окаемка, нежная и воздушная как предрассветное небо.

— Я, наверное, полная идиотка, потому что хочу поверить тебе. Как мы телепортируемся? У меня нет интрадора.

— Он тебе и не нужен. — Морт оголил правое запястье, указав мне на печать. — Ты должна поставить указательный, безымянный и средний пальцы на соответствующие зрачки и сосредоточиться. Думай о том, что ты хочешь исчезнуть.

— Но это значит, что мы попадем...?

— Верь мне. Он ничего с тобой не сделает, если кое о чем не узнает. Я все расскажу тебе, но нам нужно уйти отсюда. Пожалуйста, Берта.

Не отрывая взгляда от нежно голубой окаемки в глазах Морта, я прикоснулась к своей печати. Тело подхватил знакомый магический поток, и я почувствовала, что растворяюсь в воздухе.

Теперь дороги назад нет.

Я возвращаюсь домой. На Лавур.