Танец каменного волка

Последний урок физики в полугодии подходил к концу. Адриан, неспешно шествуя по классу, размеренным и ровным голосом подводил итоги прошедшей четверти, делая акценты на тех деталях, на которые счел нужным обратить внимание. Низкий средний балл по первой самостоятельной работе и высокий — по итоговой контрольной, приближающиеся экзамены и маленький процент людей, собирающихся сдавать его предмет — я поражалась собранности и спокойствию постеррианца и тому, с какой ответственностью он подходил к делу, по большому счету не имеющему к нему никакого отношения. Физика была лишь предлогом попасть в «Трилистник», но никак не самой целью, хотя Адриан с упрямой методичностью и убеждал всех присутствующих на его занятиях в обратном.

Рядом со мной на стуле тихо посапывал Морт. Облокотившись на стену, вампир, подперев щеку тыльной стороной ладони, спал, ничуть не стесняясь присутствия преподавателя. Впрочем, я бы, наверное, тоже не сильно волновалась из-за возможных проблем с учителем, если бы жила на свете уже более ста лет и была на Земле лишь проездом.

Вжавшись в спинку стула, я устало зевнула, сетуя на то, что опять почти всю ночь провела за разучиванием очередного заклинания, которое, если верить людям сведущим в магических искусствах, должно было еще на один шаг приблизить меня к достижению аптайка, но, увы, тщетно. Нет, волшебный фокус я выполнила верно, что мог подтвердить, например, Елик, вчера чуть не задохнувшийся в крепких объятьях моей любимой толстовки, но, к сожалению, приложенные мной старания так и не побудили бурлящую внутри меня энергию ни к каким трансформациям. Я не понимала, что во мне должно измениться и что я должна почувствовать. Мне казалось, что магия уже и так является частью меня и без всякого аптайка, так что чуть ли не зеленела от злости, когда очередная попытка не приносила ожидаемых результатов. Сколько ночей мне еще не спать, чтобы наконец достичь этого треклятого магического единения?

От внутреннего монолога меня отвлек Морт, начавший медленно, с еле слышным шуршанием сползать по стенке вниз, заваливаясь корпусом на парту. С улыбкой вздохнув, я подтолкнула учебник под голову вампира. Елик тут же по-хозяйски обняв приобретение, пристроился на нем как на самой удобной подушке в мире.

Стоит отдать Елеазару должное — несмотря на то, что мы все еще не пришли с ним к консенсусу в вопросе, касающемся его дня рождения, он тоже почти все время не спал, помогая мне. После обнаружения шпиона на Лавуре Совет Старейшин во главе с Каем как никогда давил на Избранных, побуждая нас с близняшками ускориться и привести магические резервы в боевую готовность, но я тормозила эту операцию, не в состоянии достичь аптайка. Это обстоятельство не могло не злить принца, который и без того после нашей последней встречи стал еще более раздражительным, нервным и иногда до абсурдного непоследовательным.

Пару дней назад Кай вызвал меня к себе, чтобы поговорить о печати и о том, не появились ли у меня какие-то побочные эффекты после ее приобретения, хотя я уже рассказывала ему об этом буквально утром того же дня. Когда я поспешила обратить внимание принца на данное упущение, он на несколько секунд задержал на мне задернутый волшебной пеленой взгляд и, сморщившись, отвернулся, как будто я сказала вопиющую бестактность, после чего попросил покинуть его покои. Не став выяснять, в чем я на этот раз провинилась, я шмыгнула за дверь, чувствуя, как к горлу подступает комок, а сердце неприятно щемит. Я забуду его, обязательно забуду. Как только пророчество будет исполнено, необходимости в моем присутствии на Лавуре и уж тем более на Лапидеи не будет, и я со спокойной душой вернусь домой.

Да, этот вопрос был уже решенным. Несмотря на то, что мне очень нравилась магия, я не горела желанием всю жизнь провести среди сказочных созданий, свято верящих в доисторические законы, послав на все четыре стороны семью, которую все еще считала своей, и цивилизованный мир. Возможно, иногда я бы наведывалась к старым знакомым в гости, но не более. Сомневаюсь, что когда-либо смогу жить на планете, на которой собственноручно убью родного отца. Пусть он и был и остается полнейшим тираном и чудовищем.

— Урок окончен. Желаю всем хороших каникул, и до встречи в новом году. — Адриан, стоя на преподавательском возвышении, окинул взглядом спешащий покинуть аудиторию класс, дав молчаливую команду «Свобода!», и все ребята тут же вскочили со своих мест, чтобы унестись навстречу ждущим их в коридоре приключениям.

Я легонько толкнула Морта, шепнув ему «просыпайся», и сгребла со стола тетради и ручки, ссыпав их все в рюкзак. Елик, потягиваясь, встал со стула, и я всучила ему в руки кулек с учебными принадлежностями.

— Я задержусь. Ненадолго.

— Тебя подождать?

— Нет, не стоит ради меня приносить в жертву горячий обед.

— Могла бы придумать причину получше, чтобы остаться наедине с учителем.

Пока я раздумывала над тем, что ответить, Морт молча покинул класс, не забыв на прощание пнуть ногой дверь, чтобы ее захлопнуть. В последнее время каждый раз, когда речь заходила об Адриане, вампир вел себя подобным образом — без причины злился, интересовался, что именно заставило меня поверить постеррианцу, и, скажем прямо, под этим «что именно» он не подразумевал ничего хотя бы отдаленно приличного. Из-за этого мы с Мортом постоянно ссорились, и если бы не его решимость помочь мне в достижении аптайка, то я не знаю, сколько бы еще перепалок выдержала наша дружба. И, что самое странное, Адриан вел себя примерно так же, отмечая, что я слишком много времени провожу в компании вампира. Можно подумать, что я когда-то успела подписать соглашение о вверении себя в руки одного из них и теперь безбожно его нарушала, и потому последние две недели мне приходилось отчаянно маневрировать, чтобы шаткая лодка, в которой мы все оказались, с трудом, но осталась наплаву.

— Берта. — Пока я упрямо гипнотизировала дверь, за которой исчез Морт, гадая, почему все мои отношения с личностями противоположного пола всегда идут как-то не так, как у всех нормальных людей, Адриан бесшумно подошел ко мне, встав совсем-совсем рядом. Что-то внутри меня по обыкновению всколыхнулось при его приближении, и я до крови прикусила губу, вонзившись в нее зубами с особенным усердием.

— Мистер Ривьер... Адриан. — Я повернулась к постеррианцу, сделав один облегчающий дыхание шаг назад. — Я хотела еще раз поблагодарить тебя за помощь. Если бы два месяца назад мне кто-нибудь сказал, что я буду счастливой обладательницей «хорошо» по математике, я бы ни за что не поверила. Так что огромное тебе спасибо. Ты не представляешь, как сильно помог мне. Если я что-то могу для тебя сделать. — Я пожала плечами. — Все, что угодно, то, пожалуйста, дай мне знать об этом и желательно в течение ближайших двадцати четырех часов, потому что завтра вечером за мной уже приедут родители.

Адриан улыбался, внимательно наблюдая за мной, и мне вдруг показалось, что, пожалуй, рано я решила, что привыкла к его пристальному взгляду — к тому, что при каждом разговоре с тобой тебя сканируют, запуская невидимые щупальца внутрь, вряд ли когда-то можно привыкнуть. А если, ко всему прочему, сканированием занимается чертовски привлекательный парень, который старше тебя по самым скромным меркам лет на семь, то тут, по-моему, вообще без шансов.

— Хм, то есть, если я все правильно понял, сейчас я могу попросить тебя о чем угодно, и ты без промедления это сделаешь, так?

Я неопределенно мотнула головой, прикидывая, чего мне будет стоить мое обещание.

— Да, выходит, что так.

— Хорошо. — Адриан сократил расстояние между нами, варварски уничтожив спасительный шаг, который я предусмотрительно сделала в самом начале нашего разговора. Дышать сразу стало ощутимо труднее. — Один поцелуй.

— Что?

— Это мое желание. Это то, что ты можешь для меня сделать. Ты обещала — все что угодно, помнишь?

Все еще не до конца понимая, что происходит, я уставилась на Адриана в надежде, что вот сейчас, сейчас он улыбнется и скажет мне, что пошутил, но вопреки моим ожиданиям лицо постеррианца оставалось непроницаемым и серьезным.

— Адриан, может... может, я лучше соглашусь на твое предложение о путешествии в какое-то загадочное место?

— Боюсь, что нет. Я ждал несколько недель, и, скажем так, потерял интерес к этой поездке. Хотя, если ты готова согласиться, я с удовольствием приглашу тебя куда-нибудь снова, но уже вне рамок моего желания, которое останется неизменным.

— Я не понимаю. — Я сделала еще одну попытку отступить назад и уперлась спиной в закрытую дверь. Проклятье! И почему мы с Мортом всегда садимся у самого выхода? — Я не понимаю, почему. Мы ведь с тобой почти не знакомы, и вообще...

— Разве длительность знакомства имеет значение, если два человека любят друг друга?

— Любят друг друга? Что? Адриан... Я ничего к тебе не чувствую. Вернее. — Я глубоко вдохнула, с ужасом осознавая, что постеррианец приближается ко мне, и начала паниковать. — Когда ты рядом, я что-то чувствую, но сильно сомневаюсь, что это любовь, потому что... потому что просто знаю это, и все. И... — Я подняла руки вверх, намереваясь по дурацкой привычке заломить пальцы, но Адриан перехватил мои запястья, сжав их одновременно настойчиво и мягко.

— Всего один поцелуй.

Прежде чем я успела возразить, Адриан накрыл мои губы своими, и из-за понесшегося по венам адреналина мое сердце, убежав в пятки, чуть не выпрыгнуло прямо из них. Я ответила на поцелуй. Рефлекторно и неосознанно, подчиняясь инстинктам, заложенным в человека природой. Что-то внутри меня, что-то сильное, дикое и необузданное, рвалось наружу — навстречу человеку, держащему сейчас мое млеющее тело в своих теплых руках.

Адриан отстранился от меня до того, как я успела понять, что сделала. Я поцеловала его. Черт возьми, я поцеловала Адриана.

Испугавшись самой себя и тех желаний, что высвободил этот поцелуй, я замерла, боясь пошевелить даже пальцем. Мне казалось, что любое движение, любой жест с головой меня выдадут, и Адриан поймет, что, говоря с ним о чувствах, я, как оказалось, не была вполне откровенной и искренней.

— Ничего?..

Адриан заставил меня посмотреть ему в глаза, которые словно просили меня о чем-то, глядя неожиданно робко и нежно.

— Ничего что?

Постеррианец выдохнул, выпустив меня из мучительно приятного плена своих рук, подняв их в молчаливом извинении.

— Уже неважно. Желание исполнено, так что, можешь идти. Если, конечно, не хочешь остаться.

Самое странное, самое пугающее и необъяснимое — я хотела остаться. Вернее, не я, а что-то сумасшедшее внутри меня — оно так сильно, так безумно желало этого, что я только невероятным усилием воли смогла заставить себя пробормотать:

— Да, мне уже пора. Надо собраться. Завтра же мама с папой... В общем, я пойду. С наступающим Новым годом, Адриан.

Нащупав трясущимися пальцами ручку двери, я слишком резко повернула ее и выскользнула в коридор, тихо затворив за собой дверь.

Господи, что происходит?

Что происходит, что происходит, что происходит?

Я прикоснулась к губам и на мгновение задумалась, а затем вздрогнула, пораженная внезапным открытием. Я наконец поняла, чем на самом деле так сильно тронул меня поцелуй Адриана.

Я была уверена — не знаю, почему и как, но точно уверена, — он уже целовал меня раньше, и то чувство, которое накрыло меня после осознания этого факта, было похоже на возвращение домой.

***

— Давай договоримся так. Ты уважаешь мой труд и приходишь на свой же праздник, а я не делаю больше никаких попыток затащить на него твоего отца. Сам он вряд ли придет, так что вероятность встретиться у вас практически нулевая.

В спешке я закидывала вещи в открытый чемодан, с минуты на минуту ожидая приезда родителей. Все самое необходимое никак не хотело должным образом утрамбовываться, так что мне то и дело приходилось перекладывать кофты из чемодана на кровать, с кровати в шкаф и обратно. Морт примостился посреди всего этого кавардака на стуле и, сгорбив худую спину, молча слушал меня, бестолково перелистывая страницы попавшейся ему под руку книги.

— Я не требую от тебя примирения с отцом. Я всего лишь прошу, чтобы ты не выставлял меня полной идиоткой перед сотней гостей, которых я пригласила по наущению Мэл, между прочим. Я вряд ли буду на каникулах появляться на Лапидеи, так что, скорее всего, увидеться с тобой до твоего дня рождения у меня тоже не получится, поэтому клятву верности и все к ней прилагающееся мне нужно услышать от тебя сейчас. Всего два слова, Елик. Нет, лучше три — хорошо, я приду.

Морт кинул книгу на стол и исподлобья посмотрел на меня.

— Ты ведь так просто не отстанешь?

— А похоже, что я собираюсь отстать?

— Хорошо, хорошо. Твоя взяла. — Морт вздохнул, взмахнув руками, признавая капитуляцию. — Я приду.

— Мне было достаточно и трех слов, но за дополнительные три — отдельное спасибо. — Я навалилась на чемодан, надеясь впихнуть в него не впихиваемое, и дернула за застежку, со скрипом застегнув молнию. — Фух, вроде, все. Поможешь спустить это вниз?

— У меня есть выбор?

— Тебе не надоело отвечать вопросом на вопрос? Если сложно помочь, так и скажи. Я могу воспользоваться телекинезом, только сам потом будешь объяснять Каю, зачем тебе пришлось стирать память у сотен школьников. — Я со вздохом присела на чемодан, обхватив голову руками. — Ладно, прости. Просто волнуюсь перед встречей с родителями. Впервые за семнадцать лет рассталась с ними так надолго. Глупо, правда? Так странно будет смотреть на них и знать, что искать схожие черты в наших лицах бесполезно. И еще, знаешь. Я тут вспомнила все скандалы и истерики, которые когда-либо им закатывала, и мне стало так стыдно. Просто представь — они взяли из детдома совершенно чужого ребенка, дали ему все, а взамен получили... — Я развела руками, не зная, каким словом лучше охарактеризовать свое отвратительное поведение. Черт возьми, да — я была трудным подростком. — Я ни разу в жизни не говорила родителям, что люблю их. Ни разу. Хотя, наверное, для вампира, который по доброй воле игнорировал предков пятьдесят лет, мои слова не так много значат.

Морт открыл рот, чтобы что-то ответить, но я была не в настроении устраивать каждодневную традиционную перепалку на вольную тему, поэтому предпочла сразу же ее закончить, не успев начать:

— Так, ладно. Времени мало. Потащили эту глыбу к выходу. Родители уже, вероятно, на парковке.

Морт, с самого утра будучи не разговорчивым, молча спихнул меня с чемодана и поволок последний вниз, оставив меня наедине с опустевшей комнатой.

Оставшись одна, я окинула взглядом ставшую родной кровать, стол, заваленный учебниками (за целое утро я так и не удосужилась их убрать), любимого мишку, которого я решила на время каникул оставить в «Трилистнике» и фантик, забившийся в самый угол. Моя комната, мой маленький мир, служивший мне оплотом целых четыре месяца.

С легкой грустью я затворила дверь, повернув ключ в замочной скважине.

Тогда я еще не знала, что больше никогда сюда не вернусь.

***

Мама, одетая в длинную лоснящуюся шубу, сшитую из нескольких десятков шкурок бедных беззащитных животных, радостно махала мне рукой. Папа стоял с ней рядом — на припорошенную седыми волосами лысину ложился снег и, надолго на ней не задерживаясь, таял, мелкими каплями стекая вниз по лицу.

— Ну что, до встречи. — Морт, засунув руки в карманы джинсов, подпирал спиной школьную стену, пытаясь в честном споре выяснить, кто из них холоднее. Очевидно, стена победила, потому что Елеазар, в конце концов, оставил ее и, громко шаркая ногами, подошел ко мне.

На мгновение потеряв из вида родителей, я улыбнулась вампиру — последние две недели наши с ним отношения не ладились, но, несмотря на это, расстаться мне хотелось по-доброму. Впереди свобода, море мандаринов и праздники. Меньше всего я желала омрачить долгожданные каникулы очередной ссорой.

— До встречи, Елик. — Отпустив ручку чемодана, я бросила его стоять на земле, а сама подошла к вампиру и, не оставив ему времени на сопротивления, обняла. — Знаю, что в последнее время не часто давала тебе это понять, но я очень рада, что ты — мой друг, и хочу, чтобы ты не забывал об этом. Хорошо?

— Столько добрых слов, Берта. Такое чувство, что ты прощаешься со мной не на пару недель, а навсегда.

— Ну, мы не можем знать, что день грядущий нам готовит. А вообще. — Так и не убрав рук с плеч Морта, я заглянула вампиру в глаза. — Приезжай ко мне на каникулах. Я уверена, что мои родители будут крайне счастливы узнать, что у меня наконец появился друг.

— Я подумаю. — Морт на несколько секунд задержал на мне взгляд, а потом отступил на крыльцо, спрятавшись под крышей от хлопьев падающего снега. — Все, иди давай. Родители ждут.

Попасть в объятья мамы было как никогда приятно. От нее пахло дорогими духами и мятным шампунем — кое-что в нашей жизни никогда не меняется, и сегодня это обстоятельство меня особенно радовало.

— Берта, солнышко, мы с папой очень скучали. Прости, что так и не удалось вырваться к тебе за эти месяцы. Ты не представляешь, сколько на нас навалилось работы. — Мама беспокойно щебетала, словно боясь, что если замолчит, покажется недостаточно любящей и заботливой, и я с легкой улыбкой на губах слушала ее с детства знакомый голос.

Я вдруг вспомнила, как ребенком прибегала к родителям в спальню, чтобы спрятаться там от монстров, поджидающих меня в темноте и кошмарах. Тогда мне казалось, что моего папу — большого и сильного папу — должны бояться все, и если он рядом — значит, я в безопасности. Я бы многое отдала, чтобы сейчас обрести ту же уверенность и спокойствие, находясь рядом с ним. Рядом с ними обоими — моими — кто бы что ни говорил — настоящими мамой и папой.

Папа затолкал мой неподъемный чемодан в машину и захлопнул багажник, отряхнув руки.

— Ну что, дочка. Поехали?

— Угу. — Я залезла на заднее сиденье и протерла рукой успевшее запотеть окно. Рядом с входом в «Трилистник» толпились школьники, их родители и учителя, следящие за тем, чтобы никто из младших ребят не поранился и — не дай Бог — не покалечился, ожидая, когда за ними приедут. Руководила действом Маргарита Ивановна. Кукушка, кутаясь в черный пуховик, беспрестанно перебегала с места на место, здороваясь и прощаясь с родителями и отдавая поручения учителям. Следом за директрисой как выводок утят семенили двое ребят лет тринадцати-четырнадцати; один навскидку был чуть старше другого. Я напрягла извилины, вспоминая, где я раньше могла их видеть, и — о, боги! ну конечно же — кукушата!

Отметив, что Морт все еще мерзнет на крыльце, я распахнула дверцу машины и выскочила на улицу.

— Мам, пап, я тут вспомнила, что кое-что забыла передать другу. Подождете в машине несколько минут?

Понимая, что родители вряд ли смогут что-либо возразить мне в ответ, я, не став дожидаться официального разрешения, кинулась к школе, боясь потерять из вида Кукушку и ее чад. Морт удивленно взирал на меня, наблюдая за тем, как я несусь к нему навстречу, в процессе чуть ли не перепрыгивая через головы учеников.

— Что стряслось? Забыла поцеловать меня на прощание? Должен предупредить, что я — не фанат дружбы с привилегиями.

— Совсем с ума сошел? — Запыхавшись, я кинула недовольный взгляд на вампира и указала рукой себе за спину. — Видишь Кукушку?

— Допустим, вижу. И что?

— Открой глаза, дедуля. Она там не одна. С ней кукушата. Смекаешь?

Морт еще раз посмотрел на директрису уже с большим вниманием.

— Предлагаешь прямо сейчас устроить им допрос?

— А ты предлагаешь подождать еще несколько месяцев, чтобы дать директрисе с третьего контрольного раза таки меня прикончить? — Я вскинула вверх брови, не понимая, почему Морт бездействует. Мы же можем упустить их. Да, с ночи Хэллоуина никто больше не пытался меня заколоть, но это еще не значит, что мой поклонник успокоился. Возможно, он всего лишь выжидает, чтобы сделать последний решающий шаг, который добьет меня окончательно. Поэтому глупо, невероятно глупо упускать возможность выяснить хоть что-нибудь. Если, конечно, вампиру дорога моя жизнь, на что я искренне надеялась, иначе весь мой мир предстал бы в еще более грустном свете.

— Хорошо, но нужно увести их куда-нибудь. Я не могу внушать им на глазах у целой толпы. — Морт наконец очнулся, вынув руки из карманов джинсов.

— Если проблема только в этом, то смотри и учись.

Скопировав на лицо некое подобие будничной ухмылки вампира, я побежала к кукушатам, на ходу выдумывая легенду, по которой они могли мне понадобиться. Решение нашлось на удивление быстро — спасибо «богатому» жизненному опыту.

— Ребята. — Я окликнула мальчишек, отставших на несколько шагов от Кукушки, приветливо помахав им рукой. — Парни, не поможете мне? Чемодан дико тяжелый, и я надорву себе спину, если буду в одиночку тащить его с третьего этажа. Все друзья уже разъехались, и в школе настоящий сумасшедший дом, а вы вроде как Маргариту Ивановну ждете, да? Пожалуйста. — Я соединила тыльной стороной ладони, вымаливая помощи у бестолково глядящих на меня кукушат. — Не оставьте даму в беде.

Один из кукушат, тот, что постарше, гордо расправил плечи, убрав со лба кучерявые волосы.

— Конечно, поможем. Куда идти?

Да, Господи! Да! Я знала, что тринадцатилетний паренек не должен отказать старшекласснице.

Потопав обратно к «Трилистнику» уже в сопровождении кукушат, я победоносно посмотрела на Морта, юркнувшего в школу. Зайдя в помещение следом за ним, я окинула взглядом холл, гадая, куда подевался вампир и куда мне следует вести детей директрисы, но Елик, вынырнув из-под лестницы, прервал мои беспокойные колебания.

— Ребята, у нас к вам есть один разговор.

Кукушата скинули капюшоны, синхронно хлюпнув носами. Вблизи они оказались на удивление похожи — оба рослые — хотя старший все же чуть выше младшего — жилистые и кудрявые.

Скрестившись взглядом с пареньками, Морт поманил их за собой поближе к лестнице, чтобы скрыться от возможных посторонних глаз. Кукушата наклонили головы набок в стиле а-ля зомби и двинулись в том направлении, которое им указал вампир. Да уж, глупо я, вероятно, выглядела в тот день, когда мной чуть не закусил Феликс. Проследовав за лунатиками под лестницу, я пристроилась за спиной вампира, стараясь не мешать разворачивающемуся на моих глазах представлению. Помочь я вряд ли чем-то могла, а вот понаблюдать — да, это определенно моя тема.

— Друзья, сейчас я буду задавать вам вопросы, и все, что от вас требуется, — отвечать на них предельно честно. Это понятно?

Кукушата молча кивнули головами.

— Отлично. Тогда поехали. Как давно вы живете вдали от мамы?

— Около трех лет.

— Три года назад вы все вместе жили в городе?

— Нет, в «Трилистнике». Пока мама не настояла на том, чтобы мы переехали к бабушке, чтобы учиться в нормальной школе.

— Нормальной школе? — Не удержавшись, я фыркнула, выглянув из-за плеча Морта. — Не высокого мнения наша директриса о собственном детище.

— Не мешай, Берта. — Глаза Морта снова сверкнули, приковав к себе взгляды кукушат. — Расскажите мне о своей маме. Может быть, иногда она ведет себя странно, делает какие-то вещи, о которых позднее не может вспомнить. Все, что вы посчитаете важным.

— Это началось около трех с половиной лет назад. Однажды утром мама не вспомнила, как нас зовут, встретив в коридоре школы. А уже через пять минут не вспомнила и об этом случае. Много разных мелочей. Мама всю жизнь ратовала за то, чтобы мы находились с ней рядом, а потом сама же отправила нас к бабушке. Перестала звонить, перестала интересоваться нашей жизнью. Иногда мне кажется, что она тяготится тем, что мы у нее есть. — Отвечал все время старший кукушонок, упрямо глядя в одну и ту же невидимую точку, создаваемую гипнотическим сиянием вампирских глаз. Если честно, то со стороны зрелище выглядело жутко. Складывалось ощущение, что я наблюдаю за бездушной говорящей куклой, которую лично завела серебряным ключом.

— Елик, а это вообще возможно? Я имею в виду, зачем кому-то забирать у нее память о собственных детях?

— Скорее всего, мы имеем дело с неопытным гипнотизером. Ну, или с кем-то, кто хочет таковым казаться. Когда вампир только осваивает азы внушения, зачастую он многие, скажем так, фокусы выполняет не совсем верно и, пытаясь заставить человека делать что-то, затрагивает те участки памяти, которые находятся на поверхности, которые хранят в себе то, что является для человека наиболее важным. В случае Кукушки — это, очевидно, ее семья.

— И что дает нам это знание? Судя по всему, какой-то вампир, возможно, неопытный, начал копаться в голове нашей директрисы три с половиной года назад. Есть идеи, кому я могла перейти дорогу, будучи еще даже не в курсе своей принадлежности к миру магии?

Морт вздохнул и пожал плечами, показывая полнейшую беспомощность. И так уже две, черт возьми, две недели! Казалось, что после разговора о своем отце Морт потерял интерес к жизни или пресытился ею, почти на все реагируя безэмоционально и апатично.

— Пф, ладно, отпускай ребят. Вряд ли они скажут нам что-то еще полезное.

Сфокусировав свой взгляд на кукушатах, Морт медленно, выговаривая слова по слогам, произнес:

— Вы сделали то, о чем вас попросила эта девушка, и вернулись к маме. Вы не видели меня, и мы не разговаривали. Можете идти. — Кукушата мотнув головами, развернулись и, чуть качаясь на ходу, направились к выходу.

— И это все? Они и правда теперь ничего не вспомнят? — Я не так часто сталкивалась с явлением гипноза, и оттого оно по-прежнему казалось мне настолько фантастичным, что не так просто было взять и поверить в то, что мальчишки действительно сейчас забудут все подробности нашего с ними разговора.

— Если сомневаешься, можешь пойти и проверить.

— А вот и проверю. Парни! — Подгоняемая любопытством, я снова окликнула ребят, затормозивших при звуке моего голоса. — Парни, не видели тут моего знакомого? Темненький, с нахальной ухмылкой. Вы разговаривали с ним буквально минуту назад.

— Минуту? — Кукушата встревожено переглянулись. Младший, испуганно на меня посмотрев, начал натягивать вниз рукава куртки. — Мы ни с кем не разговаривали. Помогли вам спустить чемодан и пошли к маме.

Я как завороженная смотрела на глаза кукушат, замечая, как при разговоре со мной они задергиваются блестящей волшебной дымкой. Кукушата, бросив мне «пока» скрылись за входной дверью, а я так и замерла, продолжая тупо смотреть им вслед.

— Эй, Берта, в чем дело? Ты как будто приведение увидела.

— Морт, скажи, а вот это дымка или пелена на глазах. Что это?

Морт открыл рот, уставившись на меня как на умалишенную.

— Ты видишь следы внушения?

— Я вижу дымку, блестящую дымку. Что она означает?

Вампир, не отводя от меня внимательного взгляда, некоторое время молчал, словно изучая меня, застывшую, почти не дышащую и не верящую в происходящее.

— Это дымка, как ты ее называешь, значит, что к человеку был применен гипноз, и ты сказала или сделала что-то, связанное с тем, что ему внушили. Откуда ты вообще про нее знаешь? Ты уже видела ее раньше? Когда? Когда Кукушка что-то чудила?

— Нет, не Кукушка. — Я стиснула зубы, судорожно перебирая в голове воспоминания, снова и снова убеждаясь в том, что права — ошибки быть не может. Столько раз, столько раз я видела его глаза, и столько раз они меня завораживали, а я так ни о чем и не догадалась, будучи ослепленная флером любовной чепухи. — Боюсь, Елик, у нас серьезные проблемы. Кай... Его Высочество все эти месяцы был под гипнозом, что значит, что, вероятнее всего, человек, похитивший Либру, предатель в Совете Старейшин и мой преследователь — это одно и то же лицо.

— Ты сейчас серьезно? Кай под гипнозом? И я, вампир, этого не заметил?

— Да, Морт. Именно так. Нам нужно срочно сообщить об этом кому-то. И Каю в первую очередь. — Я уже достала интрадор, но Елеазар остановил меня, спрятав телепортатор обратно под мою куртку.

— Возвращайся к родителям, незачем заставлять их ждать. Я сам сообщу все Совету и Каю.

Беспокойно оглянувшись на дверь, я хотела возразить вампиру, но поняла, что он прав. Предки скоро начнут беспокоиться, а с гипнозом и с тем, как лучше сообщить о нем, вампир справится и без меня.

— Ладно, хорошо. Если будет возможность, держи меня в курсе. В случае чего, попробую ночью слинять на Лапидею. И на каникулах жду тебя в гости. До скорого. — Помахав на прощанье Елеазару, я выбежала на улицу.

Было страшно. Дико и адски страшно, хотя, разговаривая с Мортом, я и старалась этого не показывать. Невидимый враг, он вечно рядом. Он преследует меня, пугает, тянется ко мне своими костлявыми пальцами. Чтобы убить.

Я глубоко вдохнула и натянула вымученную улыбку на лицо, прежде чем сесть в машину к родителям.

Кто же ты такой, черт возьми, неуловимый вампир, жаждущий добраться до меня — а, может быть, и не только до меня — всеми возможными способами?