Танец каменного волка

Автомобиль с бешеной скоростью несся по израненной ямами дороге, с завидным постоянством трясясь, подпрыгивая и издавая противные скрипучие и грохочущие звуки. Один за другим мелькали повороты и узкие улочки, исчезая за окном, едва успев в нем появиться. Казалось, что снаружи стало еще темнее; пошел снег, и шаловливый танцующий ветер начал подхватывать воздушные хлопья, виртуозно жонглируя ими.

Не отводя остекленевшего взгляда от Артура, беспокойно оглядывающегося на огненный шар, висящий рядом с ним, я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь. По телу пробежал рой торопливых мурашек, и я поежилась. Оттаивающие конечности болели, из носа текло, а распущенные волосы спутались, крепко сдружившись с паутинообразными колтунами.

— Он ведь убьет меня, да? — Я адресовала вопрос пустоте, сглотнула и на несколько секунд задержала дыхание. На глазах выступили слезы, водяные предвестники порабощающего меня страха.

— Господин Морт? С чего бы это? Ты ведь подружка его сына. — Мэл состроила невинное лицо и переглянулась с Вафадаром. Игра в «гляделки» этих двоих уже начинала меня порядком раздражать, и потому слово «подружка» на фоне недавних событий лишь умножило мое недовольство.

— Не прикидывайся дурочкой. Ты прекрасно знаешь, о ком я.

Мэл вздохнула, отвернувшись к окну.

— Если ты о Феликсе, то он не посмеет. Этот вампир такой смелый только на своей территории. Что бы он ни говорил о принце, он прекрасно понимает, что может лишиться головы, стоит Каю только замолвить слово, а уж поверь мне — Его Высочество ценит твою жизнь едва ли не больше своей собственной, так что уничтожит любого, кто хотя бы пальцем тебя тронет.

Я чувствовала, что Мэл храбрится, не веря до конца в свои собственные слова — ее голос, прерываемый судорожными вдохами, ломался и дрожал. Эльфийка хотела верить в то, что я в безопасности, и хотела, чтобы в это верила я, но правда заключалась в том, что сегодня я вновь нажила себе еще одну проблему — лишенного жалости вампира, жаждущего меня убить.

— Долго еще? — Вафадар смущенно кашлянул, отвлекая меня и Мэл от невеселых мыслей. Целительница вздрогнула, оторвавшись от созерцания утопающего в снеге города, и вслед за другом посмотрела на Артура.

— Предупреждаю тебя, если ты везешь нас в ловушку, будь готов к превращению в бифштекс средней прожарки. — Я угрожающе увеличила фаербол, заставив его загореться ярче. Вампир, неотрывно следящий за моими действиями, сгорбился и крепче вцепился в обшитый кожей руль, почти ляг на него.

— Мы на месте. — Тембр голоса у Артура оказался невероятно отталкивающим, да и сам он, маленький, щупленький, трусливый и нервный, честно говоря, внушал всем своим видом какое-то неосознанное отвращение. Я не могла решить, что не нравилось мне в нем больше — по-крысиному злой и затравленный взгляд или привычка от страха прокусывать нижнюю губу, чтобы потом, причмокивая, судорожно слизывать с нее капельки алой крови.

Артур заглушил мотор, остановив машину у серой пятиэтажки, неприветливо взирающей на незваных гостей тщательно зашторенными окнами и решетками на нижнем этаже.

— И здесь живет глава Ночной Стражи?

Выйдя из машины, я запрокинула голову наверх, всматриваясь в не застекленные балконы, заваленные горами снега и мусора. Сзади ко мне подошли Мэл и Вафадар и тоже замерли, с интересом разглядывая старую потрепанную временем хрущёвку.

— Как вообще в таком можно жить? — Мэл скептически развела руками и сморщилась.

— Поверь мне, можно. Это вам не Лавур со рвами и замками. Это Земля. Артур, куда нам?.. — Я повернулась к машине, слишком поздно услышав утробный рык заводящегося мотора — пока мы любовались зданием, построенным в сухом советском стиле, трусливый вампир успел затворить все двери в машине и дать деру. Автомобиль, громко взревев, сорвался с места, уносясь в заметенную снегом темноту улиц. — Супер! — Выдохнув, я пригладила торчащие в разные стороны волосы, электризующиеся на морозе, и с немым вопросом на лице посмотрела на своих спутников. — Что будем делать дальше, друзья?

— Ну, вариантов у нас не так много. — Вафадар сжал и разжал кулаки, нахмурив брови. — Мы можем найти Корвуса, который, вероятно, все еще где-то рядом, и вернуться домой или, — я и Мэл синхронно повернули головы в сторону пятиэтажки, — все-таки попробовать найти господина Морта. Выбирать тебе.

В окне третьего этажа зажегся свет, и я подумала о том, что нужно, пожалуй, ускориться. Если и сматываться из поселения вампиров, то прямо сейчас. Конечно, убежать было проще, но я понимала — уйду, и тогда организация праздника, потраченные силы и нервы, встреча с Феликсом и Фелицией — все зря. И я подвергла опасности свою жизнь и жизнь тех, кто вызвался мне помочь, напрасно. Нет, я не могла отступить.

— Я не вернусь домой. Только не сейчас. Но вы должны знать, что не обязаны идти со мной.

— Хватит геройствовать, Берта. Мы пришли сюда вместе, вместе и уйдем. — Мэл решительно поправила съехавшую набок лямку комбинезона и шагнула к открытой двери подъезда. Вафадар поспешил оттеснить ее, нырнув в темноту первым. Эльфийка возмущенно фыркнула, но спорить с двергом не стала. Просто очаровательно.

Я ступила на лестницу следом. В подъезде неприятно смердело; я зажала нос, отчаянно борясь с проникающим в легкие воздухом, пахнущим свалкой с разлагающимися отходами, смешанной с приторно-сладким цветочным освежителем. Адская комбинация.

— У вампиров что, проблемы с обонянием?

Мэл молча пожала плечами, стараясь не дышать.

Двери квартир, расположенных на первом этаже были открыты настежь. Из них не доносилось ни звука, и потому, по возможности бесшумно миновав их, я, Мэл и Вафадар двинулись дальше на второй этаж.

Я не понимала, почему нас до сих пор никто не встретил. Спорю на что угодно, вампиры не могли не почувствовать трех нарушителей, один из которых поранил себя не более часа назад. Значит, нас ждут. Или, что хуже, заманивают в ловушку. Надо было уйти, сбежать. Но, увы, теперь уже слишком поздно.

На втором этаже двери были заперты, а на стене одиноко мигала лампочка, излучая слабый холодный свет. Мы замерли на лестничной клетке, не зная, что предпринять. Постучаться? Или продолжить бродить по пролетам, в надежде, что господин Морт сам выйдет к нам навстречу? Если он, конечно, действительно где-то здесь, в чем я, если честно, начинала сильно сомневаться.

Вдруг внизу послышались шаги, и Вафадар схватил меня и Мэл за руки, увлекая в темный закуток. Зачем прятаться? Нас все равно заметят. Но вопреки здравому смыслу, я не стала сопротивляться и прижалась к стене, затаив дыхание.

Каблуки все ближе и ближе стучали по ступеням, методично отсчитывая секунды, но, как ни странно, мне было абсолютно не страшно. Казалось, что лимит страха весь исчерпался, пока я ехала в машине, гадая, где и когда мне ждать Феликса, а вместе с ним и мою смерть.

Тень завернула за угол, и я вытянула шею, вглядываясь в нее. Господи, я знала, что ты существуешь!

— Здравствуйте, госпожа Морт! — С сияющей улыбкой на лице я покинула закуток, перегородив дорогу маме Елика. Вампирша вскинула вверх густые черные брови, увидев меня, и выронила из рук свою ношу — стеклянная банка, ударившись об пол, разбилась, и вниз по лестнице потекли ручейки багряной крови.

— Берта, милая, что ты здесь делаешь? И кто это там с тобой? — Вафадар и Мэл смущенно вышли из тени. — Мелисса? И... простите, как вас зовут?

Вафадар было открыл рот, чтобы представиться, но госпожа Морт снова переключила свое внимание на меня, казалось, забыв, что вообще задала двергу вопрос.

— Берта, как ты сюда попала? Его Высочество знает, что ты здесь?

— Нет, Кай ничего не знает, но послушайте, я пришла, чтобы поговорить с отцом Елеазара. Вы не могли бы мне помочь и устроить нам встречу? Это очень важно.

Госпожа Морт на секунду опешила и неловко переступила с ноги на ногу, сочувственно на меня посмотрев.

— Берта, это не лучшая идея. Я понимаю, ты хочешь помочь Елеазару, и я сама тебя об этом попросила. Но мой муж... ему требуется время, чтобы прийти в норму. Я надеялась, что смогу это сделать ко дню рождения сына, но... — Госпожа Морт со значением посмотрела на растекающуюся по полу лужу крови, словно намекая, что я только что приложила руку к уничтожению естественного для вампиров лекарства. — Вам нужно уходить. Долго этот запах никто не сможет игнорировать.

Опустив плечи, я поникла, осознавая, что дело с треском проваливается. Я глупая, глупая девочка, которая не в состоянии решить ни одну возложенную на ее плечи задачу. Мне всего-то и надо было уговорить единственного друга прийти на организуемый мной же праздник, но я и с этим не справилась.

— Агнесса, у нас гости?

Вскинув голову, я во все глаза уставилась на пожилого вампира, спускающегося к нам с третьего этажа. Он ступал тяжело и осторожно, опираясь на толстую дубовую трость с позолоченным набалдашником и заметно хромая. Окинув меня и моих перепуганных спутников долгим взглядом, вампир сощурился, словно пытаясь лучше рассмотреть нас подслеповатыми белесыми глазами, и я нервно сглотнула, поняв, что старик не видит нас. Он лишь делает вид, что изучает гостей, часто втягивая носом незнакомые запахи.

— Гости? Ну что ты, Виктор. Ребята уже уходят. Они заглянули буквально на минутку, чтобы кое-что мне передать. Правда же, золотце?

— Да... — Я беспокойно оглянулась на Вафадара и Мэл, ища у них поддержки, но дверг и эльфийка лишь пожали плечами — они не знали, кто перед нами стоит. И я не знала. Но хотела узнать. Если это мой шанс, то я должна его использовать.

— На самом деле, я пришла к вам господин Морт. Меня зовут Берта Арановская. И я хотела поговорить с вами о вашем сыне. — Я наудачу ткнула пальцем в небо, надеясь, что не выставляю себя сейчас перед всей честной компанией полной идиоткой.

— Берта Арановская? Что-то не припоминаю я такого имени. Кто вы?

Чуть не подпрыгнув от радости, я даже не сразу обратила внимание на то, что то, что мое имя ни о чем не говорит главе Ночной Стражи — тревожный звоночек. Возможно, дела у вампиров обстояли не так радужно, как они хотели показать.

— Я ведьма. Избранная. Я учусь вместе с вашим сыном в земной школе. И ваша жена попросила меня организовать праздник в честь его ста пятидесятилетия, на который вас должны были пригласить.

— Ста пятидесятилетие? Елику исполняется сто пятьдесят лет? — Сильнее облокотившись на трость, господин Морт беззубо улыбнулся — его тонкие высохшие губы как будто свело судорогой. — Мой мальчик не звал меня на праздник. — Вампир пошатнулся, чуть не потеряв равновесие, и госпожа Морт кинулась ему на помощь, почти взвалив его тело себе на плечи.

— Вот так, хорошо, дыши. — Вампирша помогла супругу встать на ноги и, придерживая его за локоть, посмотрела на нас. — Помогите мне поднять его наверх. Молодой человек, не знаю, как вас по имени, но не могли бы вы... — Вафадар не став дожидаться объяснений или повторного предложения, подхватил господина Морта с другой стороны. — Нам нужно пройти пару лестничных пролетов до третьего этажа. Берта, солнышко, беги наверх и открой нам, пожалуйста, дверь в тридцать седьмую квартиру. И, если можно. — госпожа Морт на мгновение замялась. — На кухне ты найдешь нож. Виктору понадобится немного крови, а та, что я принесла, безнадежно испорчена.

— Да, да, конечно. — Я ринулась наверх, от волнения чуть шатаясь на ходу.

Дверь и без моего участия уже оказалась открытой, и потому я лишь чуть шире распахнула ее, забежав в маленькую уютную квартирку, оформленную в старом советском стиле. Ковры с геометрическим орнаментом на полу и стенах, зеркала в покрытых лаком железных узорчатых рамах, невысокие шкафы с покосившимися дверцами, закрытыми лишь благодаря ржавому загнутому гвоздю, и обитые засаленной тканью стулья — обстановка в обиталище вампиров напомнила мне дом моего прадедушки, который я посещала однажды в детстве.

Найдя кухню, я откопала в ящиках нож и керамическую кружку и, задержав дыхание, полосонула лезвием по руке — конечность свело от боли, но я приказала себе терпеть, позволив крови стекать в приготовленную для нее емкость. Ничего, ничего, Берта. Сейчас придет Мэл и тебя вылечит. Прочтет парочку заговоров, и сразу станет легче. А пока держись.

Набрав полную кружку крови, я затянула рану клочком рубашки дверга и присела на стул. В коридоре послышались шаги — госпожа Морт и Вафадар занесли отца Елеазара в квартиру и захлопнули за собой дверь.

— Берта, где ты? — Я еле слышно отозвалась на голос Мэл, чувствуя, что вторая потеря крови за день, похоже, пагубно скажется на состоянии моего здоровья. В глазах плясали черные точки, и, казалось, что еще немного, и я потеряю сознание. Но ведь я должна была помочь, должна.

— Потерпи немного, сейчас. — Мэл начала что-то шептать над моей рукой, быстро-быстро двигая губами и проводя пальцами по моей коже. Порез стал затягиваться, неприятно щипая и покалывая, и я стиснула зубы, чтобы подавить готовый вырваться стон.

— Где кровь? — На кухню заглянул Вафадар, и Мэл кивнула головой в сторону кружки, не отрывая взгляда от моей раны и продолжая колдовать над ней. Молча забрав со стола «вампирское лекарство», дверг снова исчез в коридоре.

— Пожалуйста, Виктор, совсем немного... — Я услышала, как госпожа Морт уговаривает супруга выпить кровь, а тот в ответ мычит что-то нечленораздельное. — Еще глоток, всего один глоток...

Мэл выдохнула и поднялась с колен, закончив врачевать мой порез. Я согнула и разогнула пальцы, пошевелив конечностью. Ну, ничего — жить буду.

— Почему господин Морт в таком состоянии? — Боясь быть услышанной, я зашептала, наклонившись прямо к самому уху Мэл. — Он же вампир, а они, конечно, стареют, но ему не так много лет, чтобы...

— Вероятно, господин Морт перестал пить кровь. Ну, или не перестал, но принимает ее недостаточно. Без крови вампиры превращаются в обычных людей и стареют настолько же быстро.

— Елик знает? — В памяти вдруг всплыл рассказ госпожи Морт о горничной, которая видела ее сына дома. Н-да. Вряд ли, говоря о доме, вампирша имела в виду эту затхлую темницу, в которой совершенно точно пахнет не прислугой, а кое-чем другим.

— Нет, откуда? Он же избегал встречи с ним последние пятьдесят лет.

В окно неожиданно постучали, и мы с Мэл синхронно вздрогнули, отпрянув друг от друга. На подоконнике примостился Корвус, ожидая, вероятного, когда его пригласят в дом. Эльфийка подошла к окну и, повернув ручку, впустила ворона внутрь — Корвус влетел в кухню и, взмахнув крыльями, осыпал нас талым снегом и обдал свежим морозным воздухом.

— Не закрывай окно. Пусть квартира хоть немного проветрится. — Погладив по клюву Корви, ставшего более терпимым по отношению ко мне за время нашего знакомства, я шагнула в коридор. — Пойду посмотрю, как там отец Елика. И все-таки попробую с ним поговорить.

— Я с тобой. — Дав знак Корвусу лететь за нами, Мэл проследовала за мной в коридор, а потом и в спальню. На кровати, застеленной старыми накрахмаленными простынями, лежал господин Морт. Его седая в проплешинах голова покоилась, по меньшей мере, на трех подушках, а руки длинными иссушенными пальцами сжимали тонкое одеяло. Госпожа Морт сидела с ним рядом, Вафадар стоял чуть поодаль, смущенно отводя глаза и морща нос — в помещении пахло старостью, гниением и смертью, и теперь я понимала, почему в подъезде так сильно смердело.

Я подошла поближе к кровати и, придвинув к себе скрипящий неустойчивый стул, присела на него, чтобы быть на одном уровне с вампиром.

— Господин Морт, вы слышите меня?

Отец Елеазара медленно повернул голову в мою сторону и еле заметно кивнул, уставившись на меня невидящими глазами.

— Я хотела спросить... вернее, попросить вас рассказать мне о вашем сыне. О том, что произошло между вами пятьдесят лет назад.

Господин Морт непонимающе нахмурил брови, словно до него не доходил смысл того, о чем я вообще говорю.

— Виктор, это девочка, Избранная. Она подруга Елеазара. Она может помочь вернуть его к нам, в семью, но для этого ей нужно знать, почему он... почему он так зол на нас. Я бы могла рассказать ей сама, но ты взял с меня слово молчать. Столько времени прошло, наш сын — и не только он — заслуживает знать правду. — На глазах госпожи Морт выступили слезы, и я подумала о том, как, наверное, ей было сложно почти целых пятьдесят лет не терять присутствия духа. Она — представительница древнего вампирского дома — вынуждена обитать в грязной, пропахшей смрадом квартире, поддерживать умирающего мужа и мириться с решением единственного сына до конца дней своих ее ненавидеть.

Господин Морт, закрыв глаза, некоторое время молчал. Его грудная клетка при этом почти не вздымалась, и потому создавалось впечатление, что я разговариваю с трупом.

— Нечего рассказывать. — Вампир неожиданно разлепил губы, взяв за дрожащую руку свою жену. — Мой сын полюбил не ту девушку, а я слишком поздно это понял. Не смог защитить его от этой чертовой бестии. — Господин Морт иступлено сжал пальцы, скомкав свободной рукой одеяло, и часто задышал. — Эта дрянь, в которой Елеазар души не чаял, хотела убить принца, уже почти всадила в него нож, но охрана вовремя подоспела. К счастью, мне, как главе Ночной Стражи, сообщили об этом одному из первых, и я сделал все возможное, чтобы слух о ее предательстве не просочился дальше тех, кто уже о нем знал. А люди... О, те люди умели держать язык за зубами, когда им хорошо за это платили. — Вампир закашлялся и, согнувшись, перевернулся набок — на одеяле остались сгустки бурой тягучей крови. — Достаточно того, что мой сын потерял ее. Незачем ему было знать, что его ненаглядная никогда его не любила, а только использовала, чтобы добраться до принца.

— Но разве... разве принц не приставал к Лоле? А она лишь защищалась...

— Кто? Эта иноземная шлюха? Принц, конечно, был тем еще фруктом, но барышни и без того вились вокруг него. На кой черт ему было тащить к себе в постель вампиршу?

Я посмотрела на Мэл, упрямо гипнотизирующую пол, и попыталась собраться с мыслями. Итак, выходит, я была права. Отец Елеазара оказался не таким чудовищем, каким вот уже пятьдесят лет считал его сын. Конечно, оставалась крохотная вероятность, что вампир обманывает меня, но наблюдая, как из уголка глаза старика вытекает кровавая слеза, мне почему-то очень хотелось ему верить.

— Получается, вы просто позволили сыну вас ненавидеть?

— У него был выбор — убиваться по своей благоверной или попытаться понять отца, вынужденного исполнить свой долг. Даже если бы все было так, как он думает, и эту девчонку действительно чуть не изнасиловали, я бы все равно не смог ослушаться приказа короля, иначе нажил бы себе кучу проблем. Я не позволял сыну ненавидеть себя. Он сам решил, что так будет правильно. — В голосе господина Морта отчетливо слышались горечь и обида, и мне стало дико жаль его — одинокого, беспомощного, находящегося на грани смерти старика.

— Если бы я могла... рассказать Елеазару о том, что случилось на самом деле, возможно... возможно, все вернулось бы на свои места.

— Ни к чему ворошить прошлое. Мне осталось недолго, а Агнесса... — Господин Морт крепче стиснул руку жены, смотрящей на него с нежностью и любовью, которых старик не мог видеть. — После моей смерти Елеазар как-нибудь простит свою мать. В конце концов, не она отдала приказ повесить чертовку.

— Но...

— Девушка, я рассказал вам все это только потому, что так захотела моя жена. Поклянитесь, что мой сын разве что на смертном одре услышит от вас правду о своем прошлом. — Говоря, господин Морт распылился, приподнявшись на локтях. В его интонациях сквозили уверенность и мощь, которые старость и болезнь смогли почти полностью искоренить, поэтому я не смогла возразить. Я просто не имела на это право.

— Я клянусь. Ваш сын ничего не узнает.

Господин Морт, успокоившись, снова опустился на постель, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина.

— Я думаю, ребятам уже пора. Я сейчас провожу их и сразу же вернусь, хорошо? — Госпожа Морт расцепила мертвенно-бледные пальцы мужа, сжимающие ее ладонь, и встала с кровати, прошептав: — Ему нужно отдохнуть, а вам следует немедленно возвращаться домой. Этот район города почти всегда пустует, но если кто-то все же почувствует живую кровь, я не смогу вас защитить.

Тихо прикрыв за собой дверь, я, Вафадар, госпожа Морт и Мэл с сидящим на ее плече Корвусом вышли из комнаты и застыли на пороге квартиры.

— Спасибо, что пришла, Берта. И спасибо, что заботишься о Елеазаре. — Вампирша сжала мое плечо с каким-то паническим отчаянием — да, встреча принесла отнюдь не ожидаемые результаты. — И тебе спасибо Мелисса. И тебе...

— Вафадар.

Госпожа Морт благодарно и вместе с тем грустно улыбнулась двергу.

— Отцу Елика еще можно как-то помочь?

— Помочь? Боюсь, что нет, золотце. Виктор сам выбрал свою смерть уже много лет назад. После ухода сына он практически перестал принимать кровь, с каждым годом все сильнее снижая ежедневную дозу. Сейчас я еле-еле уговариваю его сделать пару глотков хотя бы раз в неделю, чтобы он время от времени мог появляться на советах Ночной Стражи, но... не всегда выходит. Я надеялась, что смогу убедить его встать на ноги и сходить на день рождения сына... — Госпожа Морт всхлипнула, закрыв лицо руками. — Виктор хочет умереть, и я его понимаю.

— Но вы ведь держитесь. Почему он не может?

Госпожа Морт задержала взгляд на сцепленных ладонях, покрутив драгоценные кольца на пальцах — они были последним, что связывало ее со сгинувшим навсегда миром прошлого.

— Потому что именно он выносил приговор. — Вампирша часто-часто заморгала глазами, смахивая слезы. — Вам пора. Легкой дороги, и еще раз спасибо за все, что вы сделали для моей семьи.

Госпожа Морт отошла в сторону, освободив для нас пространство для телепортации. Корвус взлетел, взмахнул крыльями, открывая мистический портал в другой мир, и вдруг налетевший из ниоткуда ветер подхватил нас, переместив на знакомый берег реки.

Я тихо вздохнула, ощущая внутри полнейшее опустошение.

— Все, что вы сделали для моей семьи... Госпожа Морт слишком добра, потому что мы ничего не сделали.

И пнув от отчаяния и злобы камень, я, присев на корточки и уткнувшись головой в колени, разрыдалась. Я никогда не смогу помирить друга с отцом.

***

В «Трилистник» я вернулась уже ночью, тихо телепортировавшись сразу в свою комнату. Стянув с себя пиджак, я кинула его на кровать, на которой началось слабое шевеление. Слишком расстроенная и уставшая, чтобы испугаться, я зажгла лампу над столом и наткнулась на заспанную физиономию Морта, щурящего глаза из-за яркого света.

— О, кто пожаловал. И где же вас целый день носило, мисс?

— Подвинься, пожалуйста. — Легонько пихнув Морта в бок, я растянулась рядом с ним на кровати и уставилась в потолок. — Я сегодня видела твоего папу, Елик.

— Прости, что?

Да, господин Морт взял с меня клятву ничего не рассказывать Елеазару о его прошлом, но речи о том, чтобы в принципе скрывать факт нашей встречи не было, поэтому я все-таки решилась начать этот разговор. Ночь вообще часто способствует откровениям.

— Я видела твоего папу. Он еле говорит, Елик, и он жутко по тебе скучает. Твоя мама все время плачет, и... ты знаешь, где они живут? Крохотная квартира, в которой стоит такой запах, что... глаза слезятся, и кругом грязь и пыль. Он умирает, понимаешь? Твой отец умирает. — Глубоко вдохнув, чтобы снова не разрыдаться, я посмотрела на вампира. — Ты должен с ним увидеться. Последний раз. Поверь, он очень сожалеет о том, что не помог тебе спасти ту девушку пятьдесят лет назад. — Последнее утверждение было ложью, но ложью во благо. Это ведь неправильно, когда близкие люди ненавидят друг друга из-за гордости и глупых недоразумений.

— Ты хочешь сказать, что наведывалась сегодня в поселение вампиров? Одна?

— Нет, не одна. И вообще. Это далеко не главная мысль, которую ты должен был вынести из моего рассказа. Я же вернулась. Живой.

Морт присел на кровати, окончательно проснувшись. Н-да, что сказать, новости действительно оказались необычайно бодрящими. И даже у меня после всех сегодняшних приключений сна не было ни в одном глазу.

— Кто рассказал тебе о Лоле?

— Это имеет значение? Прости, если задела твои чувства, но мне нужно было знать.

— Знать зачем?

— Потому что ты мой друг. Потому что мне было очень жаль твою маму. И потому что иногда я делаю что-то, просто потому что хочу и чувствую, что так надо, не думая о последствиях. — Подобрав под себя ноги, я тоже присела, пристроившись напротив Морта, чтобы видеть его глаза. — Пожалуйста, скажи, что ты дашь отцу второй шанс.

— Я не могу, Берта. Не могу. Уже слишком поздно.

— Почему? Потому что ты хотел его подставить, поменяв Нине родословную? — Наслаждаясь замешательством на лице вампира, я беспечно произнесла: — Да уж, как удачно моя подружка кого-то прикончила, дав тебе возможность осуществить свою месть. Жалко только, что об ее жизни ты не подумал.

— Боже мой, а об этом-то ты как узнала? — Морт положил голову на колени, обхватив шею руками.

— Елик, неужели ты, правда, не понимаешь? Если Ночная Стража найдет Нину, вампиры убьют ее. А вместе с ней и твоего отца, потому что и ежу понятно, что она не может быть его дальней родственницей. Фамильное древо Мортов известно всем до первого колена.

— Ничего с моим отцом не случится. Никто не сможет доказать, что это он заменил твоей подружке родословную, поэтому максимум, что ему грозит — это исключение из рядов Ночной Стражи, и, знаешь, лучшей мести сложно представить. Все, о чем когда-либо заботился мой отец, — это положение. Посмотрим, что он почувствует, когда в мгновение ока потеряет его.

— А как же Нина? На нее тебе совсем плевать? Она ведь живой человек! Или была им. — Начиная злиться, я повысила голос, забыв про то, что в «Трилистнике» уже как два часа назад объявили отбой. — И мне кажется, ты меня не слышишь. Твой отец умирает, Елик! У-ми-ра-ет! Плевать ему на Ночную Стражу, власть и положение. Он отказывается пить кровь, отказывается от лечения. И, не обижайся, но есть что-то мерзкое в том, что какая-то девчонка, канувшая в лету давным-давно, тебе дороже собственного отца.

На мгновение мне показалось, что мои слова дошли до вампира и хоть как-то подействовали на него. Он некоторое время пристально на меня смотрел, покусывая нижнюю губу, и я ждала, что он вот-вот скажет мне, что все-таки встретится с отцом.

— Уже поздно, Берта. Ты устала, тебе нужно выспаться. — Встав с кровати, Морт направился к двери. — Завтра поговорим.

— Я не хочу говорить завтра! — Я вскочила на ноги вслед за вампиром, не дав ему уйти. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне здесь и сейчас, что поговоришь со своим отцом. — Я с мольбой посмотрела на Морта. — Пожалуйста.

Елик выдержал драматическую паузу, после которой со вздохом, наконец, сказал:

— Я не могу тебе этого пообещать, Берта. Прости. Если ты не любила кого-то по-настоящему, ты никогда меня не поймешь.

— Но Лолы нет, Елик. Ее больше нет. А твой отец есть. И он ведь только косвенно виноват в ее смерти. Нельзя спускать на него всех собак. Тот же король больше заслуживает твоей ненависти, но ты же помогаешь его потомку вернуть себе трон.

Морт сморщился, как будто я влепила ему крепкую пощечину, и поправил манжеты рубашки, сильнее натянув рукава.

— Отец прекрасно жил без меня столько лет. Проживет и еще немного. По твоим словам, ему ведь уже недолго осталось? — Мой язык сковали возмущение и отчаяние, так что прежде чем я нашлась с ответом, Елик успел скороговоркой пожелать мне доброй ночи и выскользнуть за дверь.

Похоже, еще той штучкой была эта Лола, раз из-за нее Морт готов ненавидеть целую вечность собственного отца.

***

Она бежала по лесу, не разбирая дороги. По ее телу текла липкая горячая кровь. Она впитывалась в кожу, дурманила и сводила с ума. Ее было так много, пугающе много и одновременно мало.

Чья это кровь?

Она не помнила и не понимала. Всего одна яркая вспышка, пелена ярости, застилающая глаза, и они упали замертво с переломанными шеями. Люди, которые, кажется, были близки ей когда-то... Или все-таки нет.

Она прижала к груди потрепанную, испачканную кровью тетрадь и раскрыла ее, принявшись с голодным остервенением перечитывать записи, выведенные небрежным крючковатым почерком. Ни слова жалости, ни капли вины не затерялось на этих пожелтевших страницах.

Она ответит за все, что сделала.

Придет время, и она пожалеет о том, что до сих пор жива.