Танец каменного волка

Первые несколько секунд мы просто бестолково смотрели друга на друга, не зная, что сказать. Нет, пережить большое и светлое чувство Авроры и Кая я могла — эти два контрол-фрика, вероятно, были созданы для того, чтобы быть вместе. Но Мэл и Вафадар... Просто как белое и черное, солнце и луна, огонь и лед, эльф и дверг... Минуточку! Они же и есть дверг и эльфийка! Что вообще творится на этой планете? Все, кому ни лень, нарушают правила, но при этом именно я вечно чувствую себя виноватой в семи смертных грехах. Ну все. Достали.

— Может, уже опустишь ее на землю? Или у кого-то от страха коленки подкашиваются? — Я скрестила руки на груди и, рассеянно улыбнувшись, посмотрела на прижавшуюся друг к другу парочку. Мэл, словно очнувшись ото сна, неловко зашевелилась в объятьях Вафадара и, наконец, твердо встав на ноги, поправила съехавшее вниз плечо своего любимого комбинезона.

— Берта, а что ты тут делаешь? — Целительница нарочито бодро вскинула голову, вернув на лицо свойственную ему надменность, в надежде смутить меня, но не тут-то было — светло-зеленые глаза эльфийки, бегающие с места на место, не в силах задержать свой взгляд на чем-то чуть более чем на секунду, предательски ее выдавали. Попалась, деточка.

— Я искала Вафадара. Или как это говорится?.. Вафи? Просто, чтобы уточнить. — Закусив губу, я посмотрела на дверга. — Ты все еще не позволяешь ей так себя называть, или там, в вашем укромном месте где-то между делом в порыве страсти Вафи все же слетает с уст нашей мисс Я-всегда-все-делаю-правильно?

Щеки Мэл стыдливо заалели, приведя все мое естество в дикий восторг. Так по-детски приятно было хотя бы раз в жизни взять над ней верх.

— Берта. — голос подал Вафадар. Он говорил размеренно и тихо, отчего вся охота шутить как-то сразу пропала. Дверги вообще были мало похожи на существ, которые позволяют над собой потешаться, но окрыленная мыслью, что могу пожурить эльфийку, я как-то ненароком забыла о том, что своими издевками задеваю и Вафадара тоже. — Мы с Мэл...

— Да ладно, я все поняла. Не маленькая уже, можешь ничего мне не объяснять.

Дверг и эльфийка еще раз переглянулись, очевидно, пытаясь силой мысли дать понять друг другу, как следует вести себя дальше.

— Вы, вероятно, хотите попросить меня никому не рассказывать о вашем нелегальном рандеву? — Заскучав, рассматривая встревоженные лица влюбленных, я решила взять дело в свои руки и самостоятельно расставить все точки над «i». Знать, что прямо сейчас ты держишь в руках чьи-то судьбы, конечно, приятно, но для меня — человека, всю жизнь избегающего ответственности, - весьма накладно.

— М-м, да. — Мэл прочистила горло, театрально кашлянув в кулачок. — Но ты ведь никому не расскажешь, правда?

— На ваше счастье, братцы-кролики, мне очень нужна помощь, поэтому предлагаю вам сделку — я забываю обо всем, что сегодня здесь увидела, а вы взамен оказываете мне небольшую услугу.

— Чего ты хочешь?

— О, совершенный пустяк. Мне нужно увидеться с папой Елеазара.

— Что? — Мэл вдруг издала истерический смешок, ухватив вмиг напрягшегося Вафадара за рукав кофты. — Это невозможно, Берта. Папа Елика живет в самом центре поселения вампиров на Земле, и соваться туда без приглашения, равносильно смерти. Это очень опасное место. Если тебя встретят в одиночестве шатающейся по улицам, принадлежащим вампирам, поверь мне, никто не будет разбираться, кто ты такая — они просто съедят тебя, и все. Никто не подумает о последствиях.

— Ну, что ж. — Поджав губы, я покорно вздохнула. — Тогда... — Демонстративно повернувшись предположительно куда-то в сторону Кастры, я, повысив голос, отчетливо и громко произнесла: — Дорогой Август, вы не поверите, в каких кустах и с кем я сегодня нашла вашу дочь!..

— Ладно-ладно. Тише! — Мэл шикнула на меня, беспокойно оглянувшись на Вафадара, равнодушно наблюдающего за моим представлением. Кажется, я начинаю понимать, чем он так нравится эльфийке — держу пари, что он стойко переносит все ее заскоки и капризы, а это, знаете ли, по моему личному опыту немногим дано. — Зачем тебе понадобился господин Морт?

— О жизни поговорить с ним хочу. О сыне его нерадивом. Не тормози, Мэл. Чем я, по-твоему, занимаюсь тут уже целых два месяца?

Эльфийка неопределенно пожала плечами, шагнув мне навстречу.

— И что ты надеешься от него услышать? Если тебя интересует история их с Еликом разлада, то я могу просветить тебя сама. Была одна девушка...

— Да-да, версию о несчастной вампирше я уже слышала, только вот она никак не поможет мне примирить Морта с отцом.

— Версию? То есть ты полагаешь, что все это неправда?

— Я полагаю, что, во-первых, мама Морта — прекрасная, к слову, женщина — вряд ли смогла бы жить столько лет с ужасным чудовищем. И, во-вторых, чтобы делать какие-то выводы и судить кого-то, нужно знать историю не только с одной стороны.

Несколько мгновений мы с Мэл упрямо буравили друг друга взглядами, силясь расплавить соперника или как минимум прожечь в нем дыру. Первой не выдержала Мэл — с шумным выдохом сдавшись, она моргнула, и, словно признавая свое поражение, взмахнула руками, подняв их вверх.

— Хорошо, допустим. Допустим, я помогу тебе попасть в поселение вампиров. Что дальше?

— Дальше я найду там господина Морта. Думаю, главу Ночной Стражи все зубастики знают в лицо.

— То есть ты собираешься завязать разговор с первым встретившимся тебе на пути вампиром, узнать у него, где обитает отец Елеазара, и без приключений добраться до дома главы Ночной Стражи? А дальше уже действовать по ситуации. Все верно?

Я утвердительно качнула головой, соглашаясь. По-моему, план звучал предельно просто.

— Тогда ты окончательно рехнулась, ясно? Если Его Высочество узнает, что я помогла тебе совершить самоубийство, меня четвертуют. Боже, во что я вляпалась. — Мэл обреченно схватилась за голову, прикрыв ладонями глаза. Я невольно посмотрела на Вафадара, прекрасного в своей невозмутимости, и нервно провела рукой по шее.

— Успокойся, пташка. — Дверг ласково обнял эльфийку за плечи, но та вырвалась, недовольно стряхнув с себя его руку.

— Я абсолютно спокойна!

— Мэл, ну, правда, что ты, в самом деле? — Заметив некое подобие беспомощности на лице Вафадара, я сочла своим долгом вмешаться. — Я же ведьма. Наколдую там пару фаерболов если что. И опыт общения с вампирами у меня имеется.

— Какой, к черту, опыт? — В этом месте я аккурат вовремя прикусила язычок, который чуть не сболтнул лишнего об одной официально мертвой блондинке. — Берта, очнись! Морт он же!.. Он не такой, как все, понятно тебе? Реальные вампиры не будут мило беседовать с тобой о погоде и школьных завтраках. Оглянись вокруг, ты видела на Лапидеи вампира хотя бы раз? Нет, потому что они убийцы, профессиональные убийцы, встрече с которыми никто и никогда не рад. Они являются частью нашего мира только потому, что их боятся.

— Госпожа Морт не убийца. И Елик тоже.

— Неужели? Сколько ты с ними знакома? Неделю? Месяц? Может быть, я шокирую тебя, но они живут на свете уже сотни лет, и нужно быть полной дурой, чтобы думать, что за столько времени они так ни разу и не вонзили в кого-то свои клыки.

Почувствовав, что близка к провалу, я сделала несколько глубоких вдохов и не менее продолжительных выдохов и снова посмотрела на Мэл.

— Я знаю, кто они, и не настолько наивна, чтобы идеализировать их и делать безгрешными. Но знаешь что? Еще я знаю, что они оба несчастны и что я обещала помочь. Елик — мой единственный друг, и я не собираюсь судить его, боясь призраков из прошлого. Тебе ведь он тоже небезразличен. Так что, выходит, ты дружишь с убийцей?

Мэл не сразу нашлась с ответом, посмотрев на меня с такой грустью, что на мгновение я даже пожалела о том, что вообще задала последний вопрос.

— Мы с Еликом знакомы около ста лет. — Вздохнув, целительница присела на огромный валун, устремив взгляд куда-то в пустоту и, обхватив себя руками, вдруг замерла. — Когда я впервые увидела его, по человеческим меркам мне было, вероятно, около тринадцати. Вампиров на Лавуре не любили, да. Но их уважали. Из страха, конечно. Завести знакомство с вампиром, тем более таким родовитым как Елеазар, считалось великой честью, поэтому, когда он обратил на меня — маленькую рыжеволосую девчушку — внимание, мой папа был очень горд. Еще бы. Глава эльфийской общины теперь на короткой ноге с самим главой Ночной Стражи. Это автоматически делало отца непререкаемым авторитетом в глазах многих лавурцев.

— С детства мне рассказывали страшные истории о вампирах, которые поджидают своих жертв в ночи, хладнокровно убивают их, оставляя обескровленный труп гнить прямо там, где его лишили жизни, поэтому, когда я познакомилась с Еликом, я не сразу поняла, кто он. Он не был похож на вампира из ночного кошмара. Он был добрым. Все время улыбался, смешил меня и рассказывал истории, которые накануне вычитал в какой-нибудь новой книге. Елик обожал читать. Он мог сидеть над буквально любыми сочинения часами, считая, что не существует плохой литературы. Есть лишь невнимательный читатель, который просто не может или не хочет понять автора, вложившего в свое произведение душу.

— Родителей Елика я видела всего пару раз и то мельком. Разговаривал с ними в основном отец, а я, как и любой ребенок, была не слишком заинтересована в беседах взрослых. Но я хорошо запомнила, как в присутствии своей семьи Елик терялся, закрывался в себе. Он как будто боялся сказать неверное слово или что-то сделать не так. Все время ждал оценки каждому своему жесту, и почти никогда не смотрел на меня, пряча глаза. Словно он стыдился того, что вообще дружит с эльфийкой. Мне было обидно, конечно. Но я слишком восхищалась Елеазаром, чтобы в чем-то его упрекнуть.

— Время стирает многое, а с тех пор прошло столько лет, что ни в чем нельзя быть до конца уверенным, но мне все же кажется, что тогда я была немного в него влюблена. А потом появилась эта Лола, и Елик начал постепенно отдаляться от меня, с каждым днем проводя со мной все меньше и меньше времени. Последние несколько лет перед его исчезновением мы виделись не больше пары часов в неделю, в течение которых он рассказывал мне о том, что он самый счастливый вампир на свете, потому что встретил ее, Лолу. О, да. Он был дико влюблен. За несколько лет разлуки детская привязанность стала сходить на нет, так что я слушала его дифирамбы вампирше вполне спокойно. На самом деле, я была искренне рада за него.

— А потом ее поймали. Я помню, как Елик примчался ко мне. На нем лица не было. Он почти целый час пытался объяснить мне, что произошло, бормоча какие-то несвязные фразы и не слыша моих вопросов. Что-то говорил о том, что ходил к отцу, но тот отказался его принять. Это был первый раз, когда я увидела, как мой всегда добрый и улыбающийся вампир плачет, скаля от злости клыки. Я испугалась. Я хотела ему помочь, но не знала, как. А когда ее повесили... — Мэл вздрогнула, безраздельно предавшись воспоминаниям. — Я долго уговаривала Елика не ходить на площадь, но тщетно. Он как будто не слышал меня, не понимал и постоянно твердил как безумный, что ненавидит отца и должен быть с Лолой до самого конца, должен видеть, как веревка сожмется на ее шее. О веревке и шее он повторял настолько часто, что я стала видеть во снах, как вешают его подружку. Это было страшно.

— После ее смерти он долго не мог найти себе место. Скрывался ото всех, почти все время проводя на могиле Лолы, которую сам же для нее и выкопал. Изменников не принято было хоронить. Обычно они висели на площади, истлевая и жутко воняя, чтобы напоминать лавурцам о существующих на планете законах.

— Когда Елик решил покинуть Лавур, он не пришел попрощаться. Утром я нашла у себя в комнате письмо, в котором он просил меня не беспокоиться. И не ждать его. Жить своей жизнью. Я была разбита. Я настолько привыкла к нему за те пятьдесят лет, что мы были друзьями, что не могла представить себя без него. Я любила его, но не в романтическом смысле. Елик был мне дорог как брат, как очень близкий человек. И я до сих пор не могу простить его отцу, что он не захотел идти против короля, не захотел помочь сыну, отправив девушку, которую тот безумно любил, на плаху.

— А два года назад Елик вдруг объявился на Лапидеи. Когда я увидела его, я не поверила своим глазам. Он очень изменился. Улыбка превратилась в ухмылку, глаза почернели. Ты знаешь, что вампиры умеют менять цвет глаз? Когда мы познакомились, глаза у Елика были нежно-нежно голубые... Он так и не рассказал мне о том, где был столько лет и почему вернулся, но я все равно почувствовала, что что-то в нем невозвратимо изменилось, сломалось что ли. Вернее, доломалось окончательно за эти пятьдесят лет. — Мэл сделала короткую паузу, сглотнула и облизала губы, продолжив говорить после перерыва уже более спокойно: — Вскоре Елик каким-то образом стал кем-то вроде делегата от вампиров, которые практически не участвовали и не участвуют в жизни Лапидеи. Изъявив желание помочь в поисках Избранной, он в итоге вошел в Совет.

— Честно сказать, и я за все это время тоже сильно изменилась. Не осталось больше той доброй доверчивой девчушки, скучающей по своему другу-вампиру. В тот день, когда я читала прощальное письмо Елика, я и представить себе не могла, что однажды моя жизнь так сильно изменится. Нас изгнали с родной планеты, и здесь на Лапидеи я встретила Вафадара. — Мэл кинула нежный взгляд на дверга, блестящий из-за влаги, застилающей ее глаза. — Я попросила Елика прикрыть нас с Вафи в память о когда-то крепкой дружбе. Теперь он периодически появляется со мной на публике, делая вид, что между нами что-то есть. Ну, а я, как ты успела заметить, всячески выказываю свое пренебрежение Вафадару, чтобы лавурцы, даже увидев нас вместе, не могли ничего заподозрить. Да, на Лапидеи границы частично стерлись, но я — дочь главы эльфийской общины. Я даже боюсь представить себе, что сделает отец, если узнает, что я влюбилась в дверга. Да что там влюбилась! Если бы я просто назвала дверга своим другом, он бы уже начал угрожать мне и кричать о том, что я гоню его душу прямиком к Андромеде.

Мэл замолчала, уткнувшись лицом в грудь Вафадара, присевшего рядом с ней. Дверг успокаивающе гладил эльфийку по спине, что-то еле слышно шепча ей на ухо. Мне показалось, что я услышала слово «пташка», которое в устах Вафадара теряло всякий оттенок пошлости или вульгарности, звуча до боли трогательно. Удивительно, как находясь рядом с Мэл, дверг преображался — из движений исчезала неуклюжесть, фигура больше не выглядела угловатой, а нос уродливо орлиным. Хотела бы и я, чтобы однажды кто-то посмотрел на меня так, как Вафадар смотрит на Мэл.

— Я и не знала, что вы были так близки. Мэл, слушай... прости меня. Если я вдруг когда-то тебя обидела. А я знаю, что обидела. Твоему характеру, чтобы испортиться, нужно было сто лет, а моему и семнадцати с лишком хватило. — Рассказ эльфийки тронул меня до глубины души, позволив по-другому посмотреть и на нее, и на Морта, вместе с тем укрепив в моей душе желание — умереть, но помочь другу. Да, со стороны все выглядит так, словно господин Морт сильно виноват перед сыном, но что если... Что если?

— На самом деле, Берта, — Мэл вытерла тонкими длинными пальчиками последнюю слезинку, блестевшую не щеке, — ты мне нравишься. И я понимаю, почему Елик с тобой так носится. Многие на Лапидеи считают тебя особенной. Не обижайся, но я не из их числа. Я считаю тебя настоящей, что, как мне кажется, намного более важно.

— Думаешь, я не умею притворяться и врать?

— Думаю, ты не любишь тех, кто умеет.

Я улыбнулась, признавая правоту эльфийки. Наверное, больше всего на свете я ненавидела фальшь, которой в окружении родителей, а, следовательно, и в моем окружении было так много. Поняв еще в детстве, что, будучи откровенной, не стоит ждать такой же откровенности от людей в ответ, я закрылась, перестав пускать кого-либо в свою маленькую уютную вселенную. Миру магии удалось частично разрушить возводимые годами барьеры. Я подружилась с Мортом, с сестрами. Черт возьми, даже Авроре, которую я по понятным причинам недолюбливала, я все равно продолжала верить, понимая, что, несмотря на все наши разногласия, она всегда на моей стороне.

Но когда после стольких лет отчужденности ты так близко подпускаешь к себе кого-то, в сердце поселяется страх. Страх, что однажды тебя снова обманут, и тогда ты уже больше не сможешь довериться никогда и никому.

Я не хотела бояться. И не могла перестать.

— Мэл, я понимаю, что после всего сказанного, мои слова прозвучат, вероятно, как блеяние упрямой овцы, но я все же хочу встретиться с господином Мортом. Сегодня. Я должна услышать, что он предал своего сына лично от него самого.

— И куда же делась неуверенная в себе девочка, которая боялась самостоятельно принимать решения? — Мэл скептически хмыкнула, настроенная уже не так враждебно. — Отпустить тебя одну к вампирам я не могу, так что отправимся туда вместе. Лучше уж меня загрызут там с тобой рядом, чем повесят где-нибудь тут на глазах у тысячной толпы.

— Если идет Мэл, то и я тоже.

— Ой, брось. — Мэл легонько стукнула Вафадара по руке. — Ты собирался пойти в любом случае. Я поняла это, как только Берта заикнулась о вампирах. Оставить даму в беде — это же не по-мужски, верно? — В голосе эльфийки проскользнула гордость, которую она тут же постаралась скрыть за невинной усмешкой: — Так что, Берта, радуйся — юбка дает тебе право просить помощи у Вафи в любое время дня и ночи. Настоящий джентльмен никогда не откажет даме.

— Пф, товарищи. Я, конечно, тронута вашей заботой, но что-то мне подсказывает, что отряд, состоящий из ведьмы, эльфийки и дверга, совершенно точно привлечет к себе внимание. Может, я все-таки как-то одна, по-быстрому, туда-сюда смотаюсь... Я мигом, честно.

Мэл упрямо мотнула головой, не принимая возражений.

— Даже не обсуждается. Или ты попадаешь к вампирам с нами, или мы прямо сейчас закапываем тебя где-нибудь здесь, чтобы ты ненароком не выдала нашу тайну. Выбирай.

— Хм, смерть или вампиры? То есть, другими словами, смерть или смерть? – Я скептически хмыкнула, закусив щеку с внутренней стороны. — Ассортимент выборов прямо поражает своим разнообразием. Но поскольку после встречи с вампирами шанс выжить все-таки есть, я, пожалуй, выберу их. — Высвободив интрадор из-под блузки, я приготовилась совершить ритуальное кровопролитие. — Куда направляемся?

— Убери, пожалуйста, куда-нибудь свою колючку. Если ты думаешь, что я хоть раз в жизни была в поселении вампиров, то ты сильно ошибаешься, а эта штуковина позволяет попасть только в то место, которое визуально можно представить. — Мэл посмотрела на небо, словно ища там кого-то. — Впрочем, кому я объясняю. Ты ведьма, и сама это знаешь.

— Но как же мы тогда?..

Неожиданно небо над нами накрыла тень, и я вздрогнула, услышав карканье Корвуса, которое всегда магическим образом перемещало мое сознание на затерянное в задернутых туманом лесах кладбище где-нибудь в сельской глубинке.

— Корви, иди ко мне. — Ворон приземлился к Мэл на плечо, неодобрительно каркнув на Вафадара, вынужденного отойти от эльфийки на пару шагов. — Корви, нам нужно в поселение вампиров. Справишься?

Корвус расправил крылья, издав громогласный клич, напоминающий что-то среднее между вороньим «кар-р» и криком чайки. Мгновение, и вокруг нас стал собираться ветер, поднимая вверх столпы пыли и редкой опавшей листвы. Я сильнее вцепилась пальцами в пиджак, норовящий вырваться, улетев подобно бумажному змею к облакам, ввысь.

— Мэл, скажи, а вот когда ты чудесным образом попала ко мне в шкаф, это ведь Корвус постарался?

Не став перекрикивать шум ветра, Мэл недовольно отвела глаза, схватив меня и Вафадара за руки.

— Вот же обманщица...

Бешеный поток воздуха подхватил нас и, заставив потерять равновесие, поднял вверх над землей. Я рефлекторно зажмурила глаза, чтобы через мгновение открыть их уже совсем в другом месте. Корвус таки справился с поставленной перед ним задачей и переместил нас в поселение вампиров.

***

Мы оказались на окутанной ночью улице маленького заброшенного городка. Вокруг не было ни души, и холодный ветер гнал по пустой покрытой снегом дороге несколько рваных полиэтиленовых пакетов, испачканных чем-то липким и буро-красным. В черном, задернувшем звездные шторы небе ярко горела ядовито-желтая луна. Ее свет падал на разбитый уличный фонарь и мигающую вывеску «Пр-укты», украшенную старыми новогодними гирляндами.

Громко каркнул Корвус, скрипнули несколько не запертых дверей магазинов и с шумом захлопнулись, разорвав в клочья ночную тишину.

— Зимой, конечно, темнеет рано, но мне казалось, что сейчас около четырех часов дня. — Отряхнув от пыли внезапно ставший ценным пиджак, я поспешно натянула его на себя. — Корвус точно переместил нас туда, куда нужно?

— Корвус никогда не ошибается. — Мэл, с беспокойством озираясь по сторонам, рассеянно погладила ворона. — Пошли, тут мы у всех на виду. Нельзя долго оставаться на одном месте. — Эльфийка натянула рукава водолазки до костяшек пальцев и дыхнула паром на покрасневшие руки. — Прекрасные поля Андромеды, как же холодно.

Нырнув под сень невысоких, понатыканных вплотную друг к другу магазинов, мы не без опаски двинулись вперед. Корвус, взмахнув крыльями, спрыгнул с плеча Мэл, полетев в паре метров над нами.

Что же это я такое затеяла? Честно сказать, убеждая Мэл отправить меня в поселение вампиров, я не вполне представляла себе, в какое в реальности попаду место. Я нафантазировала себе уходящие пиками к звездам башни старинных особняков и обшитые бархатом гробы в спальнях, а не декорации для второсортного фильма ужасов. На месте вампиров я бы открыла здесь парк аттракционов и вообще сделала бы поселение в целом более привлекательным хотя бы для неразумных подростков, а то ведь так и с голоду можно умереть, сгущая краски и приводя всех гостей в благоговейный ужас.

— Мы знаем, куда идем?

— Нет.

— Отлично. Тогда если не встретим никого в ближайшие пять минут, предлагаю забежать куда-нибудь и немного погреться. Иначе мы все тут просто околеем от холода.

— По твоей вине, между прочим. — Мэл плотнее придвинулась к Вафадару, так что теперь они шли рядом практически шаг в шаг, а я семенила следом, стараясь поспевать за ними. — Если увидишь вампира, умоляю тебя, молчи. Разговаривать с ними нужно чрезвычайно осторожно, иначе никто из нас не выберется отсюда живым.

— Да поняла я, поняла. Буду молчать как рыба.

Мы прошли еще несколько метров вперед, в унисон клацая зубами. Даже дольше всех храбрившийся Вафадар стал чаще передвигать ногами, в надежде заставить кровь бежать по сосудам быстрее. Я чувствовала, как у меня начинают неметь пальцы, превращаясь в лишенные нервных окончаний отростки, и гореть от боли ничем не прикрытые уши.

— Нет, так не пойдет. Сколько мы еще будем здесь бродить? Нужно позвать вампиров.

— Позвать? Как ты собираешься их позвать? — Мэл судорожно дернула плечами, растирая руками коченеющее тело. — Вампиры не ручные собачки. Ты не можешь свиснуть, чтобы они... Что ты делаешь?

Заметив на противоположной стороне дороги разбитую витрину, я выбежала из-под охраны темноты на освещенную редкими фонарями трассу. Вампиры не собачки, нет. Но они все-таки животные. И привлечь их внимание можно лишь одним способом — кровью. Подобрав с земли показавшийся мне наиболее острым осколок, я поднесла его к руке. Давай, Берта. Это просто. Все как с интрадором — один порез, и готово.

— Нет, Берта, нет, постой. — Поняв, что я собираюсь делать, Мэл кинулась ко мне, с огромной скоростью пересекая дорогу.

— Прости, но иначе мы все тут замерзнем или уйдем, так ничего и не узнав. — С этими словами я полосонула себя по ладони, стиснув зубы от резкой боли. На снег брызнуло несколько капель крови, и я повернула руку навстречу ветру. Ну же! Найдите меня!

На несколько секунд время как будто замедлило ход. Мэл замерла, так и не добежав до меня, Вафадар остановился с ней рядом, а я застыла на тротуаре, со странным спокойствием вглядываясь во тьму, чувствуя, как кровь медленно струйками стекает с ладони вниз к локтю по моему запястью, пачкая блузку и пиджак и впитываясь в них.

Вдруг вдалеке я увидела машину. Желтые фары черного скользящего в ночи автомобиля стремительно приближались к нам, предупреждая об опасности. Инстинкты вопили — бежать! Но здравый смысл подсказывал, что пытаться уйти бесполезно. Возможно, это не так уж и плохо — самостоятельно выбрать собственную смерть. Только бы они отпустили Мэл и Вафадара, удовольствовавшись мной...

Дверг и эльфийка ушли с дороги, встав со мной рядом. Целительница, взяв меня за пострадавшую руку, начала что-то быстро шептать, на ходу прося Вафадара оторвать клочок от его рубашки. Я, как загипнотизированная наблюдала за уже почти настигшим нас автомобилем, не обращая никакого внимания на то, что порез на ладони затягивается и перестает болеть, перевязанный плотным куском темной колючей ткани.

— Предупреждаю еще раз, говорить буду я. Пожалуйста, Берта, я прошу тебя — молчи. — Уже видя машину в шаговой доступности, Мэл быстро зашептала мне на ухо предостережения, дрожа как осиновый лист то ли от холода, то ли от страха.

Двери остановившегося прямо напротив нас автомобиля открылись, выпустив на волю двух вампиров — светловолосую коротко стриженую девушку, одетую не по погоде в молочно-кремовые шорты и в тон им распахнутую на груди клетчатую рубашку, и похожего как две капли воды на нее парня в классическом смокинге. В левом ухе у вампира блестела маленькая серебряная сережка. Они оба не были красивы, обладая рядом нечеловеческих черт, совсем как Морт, но, несмотря на это притягивали к себе каким-то экзотическим обаянием.

— Так, так, так. Кто тут у нас? Фелиция, похоже, сегодня нас ожидает славный пир. — Парень издевательски улыбнулся и облизнулся, покосившись на мою руку. Его светлые глаза при этом сверкнули, став кроваво-красными. — Детка, я сожалею о том, что ты поранилась, но ты не представляешь, насколько дурманит запах твоей крови. Мы с Фели почуяли его за милю и сделали все возможное, чтобы добраться до тебя первыми. Иди ко мне, маленькая. Я обещаю, больно не будет.

Не отрывая взгляда от глаз вампира, я пошла ему навстречу, каким-то отдаленным уголком сознания слабо понимая, что сейчас на самом деле происходит — меня гипнотизировали, внушали мне не бояться, делая мое тело податливее. Я хотела, чтобы он выпил моей крови. Я, черт возьми, так этого хотела.

— Берта, куда ты? Эй, стой. — Мэл схватила меня за руку, пытаясь удержать, но я, стремясь выполнить желание вампира, вырвалась, устремившись вперед к сиянию красных глаз. Девушка-вампирка — очевидно, Фелиция — засмеялась, от всей души наслаждаясь представлением.

— Вот так, моя хорошая. Феликс тебя не обидит. — Оказавшись рядом с вампиром, я, покорно смотря ему в глаза, подняла руку, безвольно протянув вперед ладонь. Сейчас он вонзит в меня свои клыки, и наступит покой. Так хорошо и так просто.

— Подождите. Прошу вас, выслушайте меня. Мое имя Мелисса Лаириэль. Я...

— Дочка главы эльфийской общины? Как интересно. — Феликс на мгновение отвел взгляд от меня и моей руки, позволив мне мыслить более ясно. — И что же, Мелисса, ты забыла среди вампиров? Тебе ведь известны правила. Любой, кто без приглашения попал на нашу территорию, принадлежит нам. И ни каких исключений даже для высокопоставленных особ.

— Девушка, которая стоит рядом с вами, последняя из Избранных. Ее зовут Берта, хотя вам она, возможна, известна как Лея. — Краем глаза я увидела, как Фелиция смерила меня внимательным взглядом, спрятав клыки. — И она явилась сюда, чтобы поговорить с главой Ночной Стражи.

— С этим старым болваном?

— Больше уважения, Фели. Ты ведь не хочешь, чтобы наши гости подумали, что мы не чтим нашего дражайшего лидера. — Феликс кисло улыбнулся и, прикрыв глаза, взял меня за руку, чуть отодвинув в сторону клочок ткани, скрывающий затягивающийся порез. — Кровь Избранной. Соблазн слишком велик, чтобы сдерживаться. — Вампир глубоко вдохнул, проведя языком по засохшим каплям, почти дрожа от наслаждения. — К нам так редко приходят люди.

— Избранные находятся под защитой короны. Если вы причините ей вред, то Его Высочество...

— Что сделает Его Высочество? — Снова отпустив мою руку, Феликс, раздраженный тем, что его прервали, оставив меня позади, шагнул навстречу Вафадару, заслонившему собой Мэл. — Короли не связывались с вампирами даже на Лавуре, а что может сделать жалкий волчонок, который вот уже почти двадцать лет отсиживается на каменной планете? Правильный ответ — ничего, дверг. Кстати. — Феликс и Фелиция одновременно усмехнулись, словно прочитав мысли друг друга. — Дверг, эльфийка и ведьма. — Вампир заливисто расхохотался. — Боже, что вообще творится на Лапидеи? С каких это пор представители испокон века враждующих рас работают вместе, да и еще и в такой, — Феликс задержал взгляд на сплетенных руках Вафадара и Мэл, — непосредственной близости друг от друга. Может, пора наведаться к вам и навести в каменном королевстве порядок?

Мои спутники ничего не ответили вампиру, проигнорировав его вопрос. Что же делать, что же делать? Я по-прежнему не могла найти в себе силы пошевелиться, но, когда Феликс не смотрел мне в глаза, по крайней мере, имела возможность думать. Соображай, Берта, соображай!

Что мы имеем? Нас поймали два кровожадных вампира, которые совершенно точно не горят желанием вести нас к господину Морту. Если затеять с ними драку, в которой я, прикованная к земле, участвовать не смогу, поднимется шум, на который сбежится еще с десяток особей, жаждущих отведать моей, а, возможно, и не только моей крови. Вампиры сильнее, умнее, опаснее... Ситуация казалась безвыходной, а я, находясь под внушением, еще и ко всему прочему не вполне осознавала, что балансирую на грани между жизнью и смертью, что еще больше осложняло наше положение.

— Что ж, милые мои. — Феликс подошел ко мне сзади, мягко обхватив за талию. — Мне кажется, вы жутко замерзли. Пить кровь из окоченевшего тела омерзительно, поэтому, не сочтите за труд, присядьте в машину. Артурчик отвезет нас в какое-нибудь уютное тихое место, где все мы сможем спокойно поужинать.

Я сделала неуверенный шаг в сторону машины, и вдруг — как же я забыла о самом главном участнике нашей экспедиции! — нас с Феликсом накрыла тень, и вампир закричал, отпустив меня, яростно пытаясь от кого-то отбиться. Почувствовав, что снова владею своим телом, я обернулась — Корвус, вцепившись в вампира когтями, клевал его, пытаясь добраться до глаз. Я содрогнулась, невольно представив, какие нечеловеческие мучения может причинить клюв такого гигантского размера.

— Садись в машину, живо!

Мэл толкнула меня вперед, чуть не сбив с ног. Вовремя удержав равновесие, я дернулась, налетев на разъяренную от злости Фелицию.

— Не так быстро, лапочка.

Хорошо помня, чем закончилась моя последняя встреча с вампиром, я не дала Фелиции сделать ход первой. Как только вампирша оскалила клыки, я кинула наспех наколдованный огненный шар ей куда-то в область переносицы и изо всех сил налетела на нее, припечатав к машине.

Из автомобиля выглянул Артур — маленький щупленький вампир небольшого роста с пугающе впалыми скулами и огромными черными глазами, — видимо, собираясь помочь своим то ли друзьям, то ли хозяевам, но я грозно посмотрела на водителя, направив прямо на него фаербол.

— Или ты сядешь в машину и отвезешь нас к главе Ночной Стражи, или эта штука прямо сейчас полетит в тебя.

Колеблясь лишь мгновение, перепуганный Артур нырнул обратно в машину и завел мотор.

Мэл и Вафадар тем временем подсобили Корвусу, оттеснив взбешенного Феликса внутрь заброшенного здания, и захлопнули за ним дверь, заперев ее с помощью деревянной швабры, валявшейся внутри магазина «Все для дома».

— Бежим, бежим, скорее!

Я запрыгнула на переднее сиденье, держа на прицеле водителя, который — кто знает — в любой момент мог выкинуть какой-нибудь фокус. Мэл и Вафадар следом за мной юркнули в машину, с грохотом захлопнув за собой двери.

— Артур, к главе Ночной Стражи.

Когда автомобиль тронулся, я невольно на мгновение обернулась. Фелиция валялась на земле, истошно вопя и закрывая обгоревшее лицо руками. Феликс, уже успевший выломать дверь, не мигая, смотрел нам вслед.

— Я найду тебя, ведьма, слышишь? Где бы ты ни была. Я найду тебя и отведаю твоей крови, и, держу пари, она будет необычайно сладкой на вкус.