Глава 23
Кай как заведенная кукла ходил по Совещательному залу кругами, огибая притихших старейшин — Август, подобно многим собратьям-эльфам, положив ногу на ногу, взирал на всех с завидным спокойствием, Иосиф хмурил густые сросшиеся на переносице брови, сжав кулаки и исподлобья глядя на обмахивающегося крыльями авиума. Алекс, не обращая никакого внимания на недружелюбного дверга, выстукивал пальцами неспокойную дробь по столу. Охрана Кая, застыв вдоль стен, еле заметно шевелила каменными усами.
Сегодня собравшихся было значительно меньше, чем в тот день, когда я впервые появилась на Лапидеи. Рядом не сидели ни подбадривающие меня близняшки, ни казавшийся тогда врагом номер один Морт, ни даже тот забавный чудик, которого я с тех пор так больше ни разу и не встретила. Столько воды утекло... Я помню, как смущалась, как нервничала, стоя перед жадно всматривающимися в меня десятками чужих и чуждых мне глаз. И что теперь? Теперь я стала одной из них, частью волшебного мира и его надеждой. Теперь я не стояла перед ними, а сидела на равных среди них.
— Что он сказал тебе? — Поймав мой усталый взгляд, Кай остановился, встав напротив меня. — Прости, но можешь повторить еще раз? Я просто пытаюсь понять хоть что-нибудь.
— Хотела бы и я что-то понять... — Вздохнув, я скрестила руки на груди, сильнее вжавшись в мягкий теплый пуховик, спасающий спину от каменного холода, и продолжила: — Он явно был не в себе. Все время повторял, чтобы я вернулась, что-то бормотал про мою кровь, повелителя и то, что они пошли за ним, а теперь она — кто она, я не знаю — требует души, и они все сгорят в огне. Это же бред, не находишь?
Кай присел на стул, положив голову на согнутые в локтях руки, и прикрыл глаза.
— Он был напуган, Кай. Сильно напуган. Мне показалось, что он чем-то болен, или... Знаешь, я думаю, он знал, что вы его поймаете. Только дурак бы не предположил, что мы, имея в запасе парочку ведьм, не обезопасим планету от вражеской телепортации. Он хотел быть пойманным, понимаешь? Он хотел, чтобы я получила эту печать.
— И эта печать, по его словам, позволит тебе беспрепятственно попасть на Лавур. Замечательно. — Не поднимая головы, Кай запустил руки в волосы, взлохматив последние сильнее обычного. — Мы не можем отпустить тебя на Лавур одну.
— Но я могла бы попробовать...
— Берта, я не отдам тебя ему. Кем бы он тебе ни приходился — отцом, братом, троюродным дедушкой — ты навсегда с нами, ведь так? — Кай посмотрел на меня своими пронзительными синими глазами, с тревогой ожидая ответа, и мое сердце сжалось от жалости к нему — он боялся. Боялся, что показывая слабину перед Советом Старейшин, роняет себя в его глазах, но не показывать ее не мог — слишком много на него всего навалилось, чтобы источать уверенность, боялся, что я, доверившись не тому человеку, сбегу на Лавур, тем самым разрушив хлипкое, но все еще вселяющее надежду пророчество.
— Я с вами, Кай, но... — Я невольно покосилась на Августа, который чересчур пристально наблюдал за нашей с принцем беседой в отличие от других советников, чувствующих, что они бессильны помочь и потому потупивших взгляд. — Я понимаю, что ты ненавидишь Искандера, но если он — действительно мой отец, я бы хотела поговорить с ним прежде, чем участвовать в его уничтожении.
— Если мы когда-нибудь сможет его уничтожить. Он знает о Лапидеи, знает, как сюда попасть, и... — У Кая вдруг заблестели глаза, и он, повернувшись вполоборота, командным сдерживающим волнение голосом произнес: — Совет Старейшин окончен. Я прошу пока не говорить никому о том, что нам удалось узнать. Мне надо все обдумать. Вы можете быть свободны. Генри. — Кай кивнул каменному волку, стоящему ближе всего к нему. — Оставьте меня одного.
Старейшины с явным облегчением повставали со своих мест, так и не обронив за время всего совещания ни слова, но Кай был настолько растерян, что, похоже, даже не обратил на это внимания. Всех так поразила мысль о том, что час назад в катакомбах разорвали человека, прибывшего прямиков с их родной планеты, что всё, что «умудренные опытом старцы» могли делать — это с нескрываемым любопытством поглядывать на мое оголенное запястье, силясь взглядом сорвать с него печать и забрать ее себе. Дождавшись, пока все кроме Кая покинут зал, я тоже поднялась на ноги, и, стянув с каменного стула пуховик, посмотрела на сгорбленную спину принца.
— Кай, слушай... Возможно, сейчас и не самое лучшее время, но, так вышло, что у меня сегодня день откровений, и... Я хотела бы поговорить о том, что произошло между нами... тогда в катакомбах.
— В катакомбах? — Кай оглянулся на меня, сморщив лоб, будто пытаясь что-то вспомнить. — Ты о своем извинении? Я простил тебя, все в порядке.
— Эм, нет. — Я потерла шею, начиная краснеть от смущения. — Вообще-то я о нашем поцелуе.
— Поцелуе... Кто тебя поцеловал? Подожди, о чем? – Наконец, придя в себя, Кай резко подскочил на стуле, пристально на меня посмотрев.
— Ну, ты, я... Недели три назад... Ты еще забрал у меня мечи... — Чувствуя себя полной идиоткой, я смотрела на не менее ошарашенного, чем я принца и, чтобы избежать крайне неловкой паузы, истерически снимала с языка слова, как рассыпающиеся покореженные бусины. — Ты не помнишь?
— Берта, я... Я не целовал тебя. Я же говорил — волк и ведьма... Мы даже с Авророй... — Заметив мой помутневший взгляд, Кай тут же исправился: — Которая тут вообще не причем, поэтому прости, но ты ведь не...? — Принц приподнял левую бровь, как-то слишком заискивающе на меня посмотрев.
— Что не?
— Ну, не влюблена в меня?
— Оу, я... — Надув щеки, я громко выдохнула, делая вид, что само предположение Кая стало для меня неожиданностью. — Нет, конечно, нет. Просто решила прояснить ситуацию. Вдруг ты, не знаю... Честно сказать, не понимаю, о чем я вообще думала. Наверное, мне это приснилось или почудилось. Со мной так бывает, не бери в голову.
— То есть я тебя не целовал?
— Пф, что ты! Разумеется, нет!
— Ты уверена? Потому что если я тебя целую, а потом забываю об этом, я должен знать.
— Кай, я... — Честно сказать, после лицезрения такого неподдельного удивления на лице принца мне и самой стало казаться, что ничего не было. А ведь правда — могла ли я вдруг перепутать реальность со сном? Вероятно, могла... Или нет. Но если нет — с кем я, черт возьми, тогда целовалась? — Я пойду. Тебе нужно отдохнуть.
— Как знаешь... Только обещай мне не пытаться активировать печать.
Дать такое обещание принцу я не могла, потому что не была уверена в том, что смогу его сдержать, но и нервировать Кая лишний раз мне тоже не хотелось, поэтому, скрестив сжимающие пуховик пальцы, я проглотила слова «хорошо» и «до встречи» и выбежала из Совещательного зала.
Оказавшись во тьме, я, отмерив быстрыми шагами с десяток метров, застыла и, обессилев, прислонилась спиной к холодной каменной стене и медленно сползла по ней вниз. Мне было горько, обидно и стыдно. Дура, дура, дура. Ведь знала же, что это невозможно, и все равно позволила себе поверить в то, что Кай может вдруг быть в меня влюбленным только потому, что я этого очень сильно хочу. Зачем я вообще завела этот разговор? Ведь принц никогда не давал мне никаких надежд на нечто большее, чем просто теплую дружбу (за исключением поцелуя, которого, как выяснилось, и вовсе не было). Почему, почему же я, несмотря на все это, по-прежнему продолжала мечтать и верить? Глупая, наивная дура. Ударившись затылком о стену, я зажмурила глаза. Вместо того чтобы ныть, лучше подумала бы о том, кто решил крайне необычным способом поделиться с тобой микробами, неудачница.
Где-то совсем рядом вдруг раздались шаги, и я еле успела нырнуть за угол, чтобы остаться незамеченной — мимо меня, покрасневшей от непролитых слез, пронеслась Аврора. Угадайте, куда? Конечно, в сторону Совещательного зала. Недолго думая, я последовала за ней — если уж разрушать иллюзии, то все и сразу. Пристроившись рядом с входом в каменную залу так, чтобы мне были видны действующие лица драмы, я, укутавшись во тьму, замерла. Смотри, Берта. Смотри и запоминай, что тебе тут ничего не светит.
Кай по-прежнему сидел на стуле, смотря куда-то в пустоту. Аврора, пристроившись рядом, присела ему на колени, нежно поглаживая принца по голове.
— Почему ты сразу мне все не рассказал? Я могла бы помочь.
— Чем? Этот ненормальный хотел видеть только Берту. Вернее, Лею. Два имени, но один человек... Ро. — Кай сильнее прижался к близняшке, уткнувшись лицом в ее плечо. — Я запутался. Я больше не понимаю, что я делаю. Эта печать... Я столько времени потратил на поиск портала, на поиск заклинания, которое могли бы прочитать Избранные, чтобы его открыть, и выходит, все зря. У меня ничего не получается. Я не имею ни малейшего понятия, как создать эту печать. И еще Берта... Скажи, ты ей веришь? Ты можешь гарантировать, что она уже сегодня не убежит к Искандеру, думая, что он ее отец, и не выложит ему о нас всю подноготную?
— Я не знаю, Кай. — Я увидела, как Аврора прикрыла глаза, и на несколько мгновений они с Каем застыли, тесно-тесно прижимаясь друг к другу и дыша в унисон. — И он ведь и вправду может оказаться ее отцом. Мы так и не узнали, что значат эти сны.
— Ро. — Кай вскинул голову, пристально всматриваясь в глаза Авроры. Их лица находились совсем-совсем рядом, и я почувствовала, как к горлу подступает комок. — Что мне делать, если однажды на Лапидеи объявится не один случайный шпион, а целая армия? Как мне защитить народ, который так в меня верит? Все время, все эти двадцать лет я убеждал лавурцев, что здесь они в безопасности, что нам удалось спастись. И что в итоге? Нам не удалось спастись, просто этот ублюдок решил, что прикончить нас позже будет гораздо веселее!
Кай встал со стула, грубо скинув Аврору с колен.
— Аврора, я надеюсь, ты понимаешь, что Берта — наше главное оружие. Если Искандер хочет ее, я хочу ее больше. Берту нужно подготовить, необходимо еще раз четко и ясно объяснить ей, что за чудовище она считает своим отцом. Ты помнишь, по чьей вине погибли мои родители? А твои? По чьей вине мы все вынуждены были скитаться, проводя детство среди каменных катакомб?
— Помню, конечно. Как помню и то, что если бы не Искандер, мы бы с тобой, возможно, никогда не встретились. — Аврора грустно и виновато улыбнулась, скрестив пальцы на руках, сохраняя даже сейчас изящность и грацию в каждом движении и жесте.
— Мы уже говорили с тобой об этом. Ты и я... Мы в прошлом.
— Еще совсем недавно ты так не думал. — Я увидела на лице Авроры хорошо знакомое мне недовольство — близняшка по-детски выпятила губы и сердито посмотрела на принца. — Это все из-за Берты, да?
— Причем тут Берта? Аврора, я уже устал перед тобой оправдываться... — Кай махнул головой, сморщившись, словно близняшка уже не в первый раз заводила разговор на эту тему — а я и не знала, что так сильно волную нашу умницу и красавицу.
— Потому что мне надоело слушать ото всех и каждого, что Берта — это наш последний шанс. Кай, она — одна из Избранных. Всего одна! Она настолько же важна, как я или Иветта. Почему вы все вьетесь вокруг нее, словно она хрустальная? Я провожу с ней каждый день по несколько часов, я тренирую ее, и мне, как никому другому известно, что вся ее магия абсолютно посредственна. Она не показывает никаких особых талантов, она ни сильнее, чем я или Ветта. Берта уже несколько месяцев не может достичь аптайка, что при таких интенсивных тренировках, если хочешь знать, просто.... Да мы понятия не имеем, кто она вообще такая, Кай! Ты сам говоришь, что сомневаешься в ней, но при этом даришь ей интрадор, приглашаешь ее в свои покои... Что я после этого должна думать? Если я слышу от тебя «нет» только потому, что родилась ведьмой... — Аврора заплакала, проведя левой рукой по лбу, разглаживая пальцами морщины. — Я ведь... Я ведь все еще люблю тебя. И не могу забыть все только потому, что скоро мы вернем себе Лавур. А ты, ты, выходит, можешь? Вот так просто...
— Ро, мы ходим с тобой по кругу. Ты не хуже меня понимаешь, что наши с тобой желания... Есть правила, и есть закон, который стоит выше нас.
— Но разве после всего того, что случилось... Разве мы... ты не в праве его поменять? — Аврора чуть слышно всхлипнула, опустившись на стул. Ее спина при этом, оставаясь идеально ровной, дрожала, а побледневшие пальцы теребили подол кремового платья, задравшегося выше колен.
Кай присел на корточки с ней рядом, взяв ее руки в свои.
— Ро. — Принц тыльной стороной ладони вытер слезы с лица близняшки и заглянул ей в глаза. — Ты самая лучшая девушка, которую я когда-либо встречал, ты ведь знаешь это? Ты невероятно красивая, умная, заботливая, добрая, и в любой другой реальности, я бы сделал все возможное, чтобы никогда не потерять тебя. Но зная, чем все закончится, зная, какая роль тебе уготована на Лавуре... Ты не заслуживаешь того, чтобы быть на вторых ролях. Я хочу, чтобы тебя любили безраздельно, а я не смогу дать тебе такую любовь, будучи обязанным взять в жены другую.
Аврора, всхлипнув, некоторое время молчала, гипнотизируя взглядом принца.
— Я много думала об этом, и, знаешь... — Я завидовала умению близняшки даже в такой ситуации не ронять себя. Она по-прежнему говорила спокойно, делая небольшие паузы, позволяющие ей ясно преобразовывать мысли в слова. — Лучше я буду твоей фавориткой, чем навсегда потеряю тебя. — Аврора потянулась к принцу, обхватив его шею руками. — Меня не страшит возможность быть опороченной в глазах всего народа, если ты рядом.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ро...
— Если ты любишь меня, то я готова на все.
Несколько мгновений Кай и Аврора жадно всматривались друг в друга с таким жаром, что даже я в своем укрытии порядком вспотела (хотя, возможно, я драматизирую, и виной всему наброшенный поверх меня пуховик). Потом Кай рывком притянул к себе близняшку, их губы соприкоснулись, и я, поняв, что увидела достаточно, и подглядывать дальше было бы настоящим извращением, осторожно засобиралась и, поднявшись на ноги, убежала во тьму.
***
Следующая неделя прошла без особых происшествий. Я благодарила судьбу за то, что так вовремя помирилась с Мортом, потому что без него, снедаемая мыслями о Кае, в конец бы зачахла. Вампир отвлекал меня, веселя шутками сомнительного содержания и оригинальными пантомимами, так что учиться мне удавалось только на занятиях с Адрианом, к пристальному взгляду которого я уже вполне привыкла.
Учителя в один голос предупреждали о приближении полугодовых контрольных, так что все подневольные обитатели «Трилистника» находились в постоянном нервном напряжении — в библиотеке в последнее время было совсем не протолкнуться, так что даже Алефтина Генриховна бросила переставшие приносить плоды попытки навести порядок в своих владениях.
Мыслями я уже была с родителями в уютном домике в горах, и только одно незаконченное дело не позволяло мне полностью предаться мечтам о семейном празднике — я должна была уговорить Морта посетить собственный день рождения, который должен был состояться через две недели после Нового года, а именно тринадцатого января.
Единственным способом надавить на вампира и узнать всю историю, наконец, целиком из первых уст мне по-прежнему казалась встреча с господином Мортом-старшим, и поэтому я вот уже несколько дней строила грандиозные коварные планы по ее реализации в обход желаний друга. В конце концов, возможно, Елик просто сам пока не понимает, что для него на самом деле лучше.
Первое, что было необходимо сделать — это выяснить, где вообще нынче обитают вампиры. На Лапидеи я никого, кроме Морта и его мамы, не встречала, так что волей-неволей начинала подозревать, что кровососущие долгожители — такой же вымирающий вид, как и лавурские ведьмы и ведьмаки, которых в настоящий момент в мире осталось всего четыре.
Вероятно, самым простым вариантом было бы наведаться к принцу и уточнить информацию у него, но от одной мысли, что в ближайшие дни мне снова придется его увидеть, мое тело немело, а мысли накрывало сметающей все на своем пути волной ядовитой печали. Каждое утро, открывая глаза, я обещала себе, что сегодня, именно сегодня я навсегда выкину Кая из своей головы и перестану думать о нем, анализировать наши диалоги, мои и его действия, но, увы, терпела поражение — более чем стодневной одержимости требовалась не одна неделя, чтобы вырваться на свободу. Так глупо. Мне впервые в жизни действительно кто-то понравился, и этот кто-то оказался влюбленным в мою родную сестру. И все знаки внимания, которыми меня удостоили в начале... Наверное, я уже теперь никогда не узнаю, чем руководствовался принц, приглашая меня на танец, в свои покои или даря мне интрадор, потому что заводить разговор об этом первой я не стану — хватит с меня унижений — а Каю, похоже, сейчас было не до выяснения отношений с одной малоспособной ведьмой, обладающей крайне посредственной магией.
Да, вероятно, злопамятность — это грех, но, к сожалению, человечество погрязло в грехах, и я не исключение. Если на принца обижаться у меня не получалось, потому что, несмотря ни на что, я прекрасно отдавала себе отчет в том, что причина моих душевных терзаний — собственная глупость, то вот об Авроре сказать того же я не могла. Я всем сердцем ненавидела людей, которые, пытаясь быть со всеми добрыми и милыми, скрывают свои истинные чувства, заставляя тебя верить в их чистоту и непорочность, и, как ни прискорбно это признавать, Аврора оказалась одной из них.
Я до сих пор помнила, с какой завистью и злобой она выкрикнула слова о том, что во мне нет ничего особенного. Тоже мне, новость. Можно подумать, я не твердила ей об этом со дня нашего знакомства, но сообщить о том, что она, наконец, мне поверила, можно было и лично.
Иллюзии, иллюзии, кругом сплошные иллюзии. Новоприобретенная семья — ложь. Улыбки принца — ложь в квадрате. Пора делать ставки на то, кто обманет меня следующим.
Но я отвлеклась.
Возвращаясь к коварным планам о встрече с папой Елеазара, стоит сказать, что огромной удачей было бы появление в Кастре госпожи Морт, которая с большой долей вероятности снабдила бы меня всей необходимой информацией. Но, как назло, вампирша вот уже как недели две не объявлялась на Лапидеи, поэтому помощь пришлось искать в другом месте. И дислокация этого места с некоторых пор меня совсем не радовала.
Я не до конца понимала, в каких отношениях состоят Мэл и Морт, но что-то такое теплое и доверительное совершенно точно между ними было. Эльфийка заботилась о вампире, и, несмотря на всю ее колючесть, я чувствовала, что судьба организуемого дня рождения, ей тоже небезразлична. Мэл хотела, чтобы Елик помирился с отцом, но, увы, как и я не могла ничего для этого сделать. Попросить о помощи ее было бы, безусловно, логично, если бы не одно «но». После нашей последней ссоры Мэл категорически отказывалась со мной разговаривать, и ни мои извинения, ни небрежные уговоры Морта меня помиловать не помогали хоть как-то улучшить ситуацию. Честно сказать, я не чувствовала себя сильно виноватой перед эльфийкой, потому что, в конце концов, что я такого сказала? Она действительно относится к Вафадару, как...
Точно, Вафадар! И почему это я о нем забыла? Они с Мортом, конечно, не очень ладят и, похоже, откровенно недолюбливают друг друга, но, по крайней мере, дверг мало напоминает болтуна, способного разнести новости о моих планах по всем волшебным мирам. Так что, попытаться стоит.
Мысль о Вафадаре пришла ко мне как раз со звонком с последнего урока, раздавшимся на удивление неожиданно. Я вздрогнула, больно ударившись мизинцем о край парты, и чуть слышно застонала.
— Боже, Берта. Даже находясь рядом, я не успеваю следить за тем, чтобы ты себя не калечила. Что прикажешь делать, когда мы попадем в настоящую переделку где-нибудь на Лавуре?
Закусив губу, чтобы сдержать слезы и успокоиться, я наклонилась, уткнувшись головой в плечо Морта.
— При ударах советуют приложить к месту ушиба что-то холодное. Как мне повезло, что я дружу с ходячей ледышкой.
— Угу, только вот ударилась ты не головой. Ох, ведьмочка. — Не дожидаясь моего согласия, Морт взял меня за пострадавшую руку и крепко сжал. — Пошли. Будем оказывать тебе первую помощь.
Покидав свободной рукой учебники в мой рюкзак, Морт закинул его себе за спину и, заставив меня встать на ноги, потащил к выходу из уже опустевшего класса. По коридорам туда-сюда то и дело сновали школьники — две девчонки из младших классов с визгом убегали от мальчика, удерживая в маленьких ладошках увесистую стопку журналов о супергероях, Тина и ее новая подруга медленно шествовали вниз по лестнице в сторону столовой, еле сдерживая смех, наблюдая за красным от смущения Митей Жвакиным, туго затягивающим галстук на тонкой синеющей от его стараний шее.
— Елик, а, Елик. — Я заискивающе посмотрела на вампира, изогнув губы в слабой полуулыбке, зная, что сейчас мне следует вести себя максимально осторожно, чтобы Морт ничего не заподозрил. — Я тут хотела наведаться в Кастру. Не закинешь мои вещи в комнату, м? Пожа-а-луйста.
— Пять минут погоды не сыграют. Закинем вещи и отправимся в Кастру вместе. Или это уловка, чтобы от меня избавиться?
Мгновенно вспыхнув, я в душе посетовала на излишнюю догадливость Морта, за которую я вообще-то его любила и очень ценила в любое другое время, но только не сейчас.
— Ну, вампирчик. — Я постаралась вернуть голосу невинную интонацию и, остановившись, замерла прямо перед Мортом, чуть запрокинув голову, чтобы видеть его глаза. — Тебе ведь прекрасно известно, чем я занимаюсь в волшебной деревне. Ты ведь еще не успел сменить гнев на милость, решив, что мои труды заслуживают того, чтобы ты явился на свой день рождения?
— Берта, ты ведь не знаешь всей истории...
— Да, верно, потому что ты не хочешь мне ее рассказывать. Знаешь, Елик. — Почувствовав неожиданную решимость и одновременно страх, я отвела глаза и наклонилась к самому уху Морта, встав с ним совсем-совсем рядом — касаться вампира было все равно, что касаться холодной ледяной стены. — Неужели я похожа на человека, который разболтает все твои секреты, если ты попросишь меня этого не делать? Почему ты не доверяешь мне?
Ожидаемого эффекта долго ждать не пришлось. Морт, по-моему, первый раз при мне смешался, казалось, побледнев еще больше и напрочь забыв о том, с чего вообще началась наша беседа.
— Я доверяю тебе. Может быть, я просто... занесу твои вещи к тебе в комнату. — Разжав руку, которой он сжимал мою ушибленную ладонь, вампир криво улыбнулся и сорвался с места, чуть не упав у самой лестницы, споткнувшись прямо о первую ступеньку.
— Елик, все хорошо?
— Да, поговорим, когда ты вернешься.
Провожая вампира недоуменным взглядом, я случайно заметила в коридоре Адриана. Постеррианец стоял без движения, положив руки в карманы угольно-черных штанов. Кивнув ему головой в качестве приветствия, я так и не дождалась вежливого кивка в ответ. Отвернувшись от меня, Адриан пошел прочь, но заворачивая за угол, снова на мгновение обернулся — мое сердце пропустило удар, а по телу прокатилась волна жуткого липкого страха.
Постеррианец был зол. Очень зол. И все, что мне оставалось, так это надеяться, что объектом его злости была не я.
***
Решив не откладывать задуманное в долгий ящик, я, спрятавшись в первом попавшемся темном угле, поделилась кровью с интрадором и переместилась на Лапидею. Как и обычно, телепортироваться удалось только на берег реки, так как сама Кастра была защищена особым куполом, позволяющим проникать в нее только нормальным человеческим способом, то бишь пешком, поэтому я пулей припустила вперед, чтобы максимально быстро преодолеть расстояние между мной и волшебной деревней.
Бежать, прямо скажем, оказалось не очень удобно — на мне по-прежнему была плотно обегающая ягодицы юбка-карандаш, блузка и пиджак, жутко стесняющий движения, но, что поделать — на переодевания времени не было. Морт в любой момент мог очухаться и отправиться на поиски меня, а вести при нем разговор о его отце я не могла ни при каких условиях.
— Извините, м-м. — Оказавшись в Кастре, я окликнула первого попавшегося мне на глаза дверга, который, завидев меня, широко и как будто чуть неестественно (разумеется, неестественно для дверга) улыбнулся — все-таки иногда чертовски приятно быть Избранной. — Вы не подскажете мне, где я могу найти Вафадара?
— Добрый день, милая. — Случайно выбранный мной дверг оказался особью преклонного возраста — все еще массивной, пышущей силой, но уже, несомненно, стареющей. — Мне кажется, он пошел к реке.
— К реке? — Я, пожалуй, слишком громко задала вопрос, чем заставила несколько проходящих мимо меня созданий с любопытством покоситься в мою сторону. — Ох, хорошо. Спасибо вам огромное.
Почти дыхнув огнем от досады, я повернула назад, побежав туда, откуда только что собственно и примчалась. Эх, к реке, к реке, к реке... И где же мне искать его у реки? Впрочем, зная мою удачливость, может статься, что когда я доберусь до берега, Вафадар уже уйдет оттуда, скрывшись в неизвестном направлении.
Запыхавшись окончательно и вспотев в слишком жарком для Лапидеи пиджаке, я, притормозила и, тяжело дыша, пошла вниз по течению реки. На берегу было свежо и тихо, влажный ветер шелестел в волшебной светло-зеленой траве, нагибая ее к усыпанной камнями земле.
Ниже по течению стали появляться заросли кустарников, над которыми, вероятно, кто-то неплохо потрудился в свое время — вырастить такой мини-лес на Лапидеи мне представлялось делом довольно сложным. Пройдя еще несколько метров вперед, я свернула направо под тень ветвистых крон, чтобы перевести дыхание. Уф, как жарко. С каждой минутой солнце, казалось, начинало палить все сильнее, и даже дурманящая прохлада воды не спасала от его жгучих лучей.
Не без труда стащив с себя пиджак, я кинула его на землю и, вытянув вперед ноги, присела, весьма удобно на нем устроившись. Вокруг было пугающе тихо без привычного гомона птиц и стрекотания кузнечиков, не свойственных Лапидеи, поэтому покой заколдованной природы нарушали только плеск воды и шуршание и смех где-то совсем рядом то ли в кустах, то ли за кустами. Шуршание и смех... Стоп, что?
Я резко распахнула сомкнувшиеся от усталости глаза и выпрямилась в струнку, вся обратившись в слух. Недалеко от меня совершенно точно был кто-то, пока ничего не подозревающий о моем близком местонахождении. Интересно, какова вероятность того, что это именно Вафадар зачем-то забрел в кусты?
— Нам пора. — Совсем рядом я услышала девчачий шепот, показавшийся мне подозрительно знакомым. Встав на ноги, я подняла с земли покрывшийся пылью пиджак и направилась в сторону ставшего более громким шуршания.
Обогнув куст, я попала на затененную полянку, заваленную крупными камнями, понатыканными на ней в хаотичном порядке. Осмотревшись по сторонам, я, так и не решив, откуда доносился звук и куда следует двигаться, на несколько мгновений замерла, прислушиваясь к тишине. Может быть, у меня просто начались глюки? А что, вполне возможно. С такой жизнью и, правда, можно загреметь в давно проливающую по мне слезы психушку.
Глубоко вдохнув, я развернулась, приготовившись покинуть поляну, как вдруг сзади послышалось движение, заставившее меня повременить со скорым уходом.
— Вы?! Вы что совсем... Вы что здесь делаете? Вдвоем... — Открыв рот от удивления, я во все глаза уставилась на выбравшихся из-за камней Мэл и Вафадара. — Что тут вообще происходит?
Дверг и эльфийка кинули друг на друга испуганные взгляды, поспешно отпрянув в разные стороны. Мэл при этом поскользнулась на камнях, но Вафадар не дал ей упасть, вовремя кинувшись на помощь и подхватив ее на руки.
Ну, вот. Конечная станция. Ту-ту-у. Приехали.