Глава 19
На следующее утро, наконец, выпал долгожданный снег. В течение учебного дня вся школа беспокойно ерзала на стульях, то и дело порываясь с них сорваться и, прыгнув в окошко, нырнуть в первый попавшийся на глаза сугроб. Мне, прямо скажем, было не до всеобщего веселья — мой единственный друг упорно меня игнорировал, учитель физики при каждом удобном случае одаривал загадочной улыбкой, а будущая «я» еще и ко всему прочему собиралась убить парня, который нравился мне настоящей. И это только самые насущные из проблем.
Сразу после занятий я в отличие от всех моих одноклассников и возглавляющего их учителя, поспешивших вырваться из школьных оков, направилась к себе в комнату, чтобы — не поверите — сделать домашнее задание. На вечер у меня была запланирована тренировка с Авророй, так что другого случая поклевать носом перед учебниками, изображая старание и стремление понять хоть что-нибудь, сегодня могло и не представиться.
Повернув ключ в замке, я заперлась изнутри и, издав звук, напоминающий уставшую от жизни лошадь, упала на кровать. Из-за хорошо пропускающего звуки окна доносились смех ошалевшей от счастья детворы и тонкий писк девчонок, вероятно, убегающих от обстреливающих их снежками парней. Эх, хорошо им. Не нужно заучивать наизусть целые талмуды заклинаний и истерично вздрагивать каждый раз, слыша подозрительные шорохи, скребущиеся в дверь.
Стоило мне воскресить в памяти ночные кошмары, как что-то сильно громыхнуло внутри моего платяного шкафа, заставив его пошатнуться, а меня, вмиг пропитаться страхом и похолодеть. Я как можно более бесшумно присела на кровати и, зажав в руках интрадор, приготовилась сматываться из своей комнаты в частности и с этой планеты в принципе.
Тут дверца шкафа чуть качнулась и, со скрипом открывшись, выпустила на волю кучерявый клок рыжих волос.
— Прекрасные поля Андромеды, что за свалка! Я думала, что отдам душу солнцу в этом пыльном гробу.
Из шкафа, кряхтя и кашляя, совсем не изящно вывалилась моя старая знакомая эльфийка. Несколько раз забавно чихнув в кулачок, целительница поднялась с пола и, окружив себя метающим молнии ореолом презрения и недовольства, принялась с шумом отряхивать свою одежду. Одна штанина ее серо-синего вельветового комбинезона завернулась, а волосы с левой стороны стояли торчком, от чего Мэл напоминала актрису лавурской экранизации «Пеппи Длинныйчулок», о чем сама, вероятно, даже не подозревала. Я невольно прыснула, представив себе эльфийку в этой комичной роли.
— Что, смешно? Я бы посмотрела на тебя, если бы место, в которое ты должна была телепортироваться, тебе бы объяснили просто на словах, при этом неопределенно махнув рукой куда-то в направлении карты. Если ты не заметила, то я хотя бы не ошиблась комнатой. — Целительница вдруг замолчала, обратив внимание на то, что я все еще рефлекторно сжимала в руке интрадор. — А ты, я смотрю, думала, что кто-то явился по твою душу.
Я как можно более небрежно отпустила волшебный амулет в свободное плавание и, улыбнувшись, скрестилась взглядами с «платяной» гостьей.
— Ну, раз ты здесь, вероятно, это не так далеко от истины. Зачем пожаловала?
— Помогать тебе, разумеется. Ты ведь вызвалась организовывать ста пятидесятилетие Елика, а у меня и еще нескольких личностей с головой на плечах, есть большие сомнения, что ведьма справится с подобной задачей.
Плохо скрывая раздражение, я уставилась в пол, раздумывая над тем, как бы аккуратнее сообщить эльфийке, что никакого праздника не будет, потому что я понятия не имею, как заставить явиться на него непосредственно самого виновника торжества. Когда я пообещала маме Морта помирить отца с сыном, я, как выяснилось, не до конца осознавала масштабы катастрофы и теперь надеялась, что добрая женщина сможет войти в мое положение и великодушно меня простить.
— Понимаешь, дело в том, что Морт...
— Пришел в бешенство, когда узнал о твоей затее? Я бы удивилась, если бы он этого не сделал. За сто пятьдесят лет жизни вампир, увы, не научился прощать.
Я очень хотела спросить у эльфийки о причинах таких серьезных разногласий между отцом и сыном, в курсе которых она, очевидно, была, но, не желая светиться своей неосведомленностью, лишь угрюмо произнесла:
— Ты предлагаешь начать готовиться к празднеству, наплевав на мнение Морта?
— У тебя будет еще три месяца, чтобы его уговорить.
— Морт игнорировал отца пятьдесят лет, что я смогу изменить за каких-то три месяца?
— Не знаю, тебе виднее. Ты ведь дала обещание их помирить.
Я стиснула зубы, борясь с навязчивым желанием выпроводить целительницу из своей комнаты.
— Я ничего не обещала. Я просто...
— Просто что? Была не в курсе, что за свои слова нужно отвечать? Добро пожаловать во взрослый мир, солнышко.
Не знаю, что раздражало мне в тот момент больше — свисающая с потолка паутинка, привычка Мэл перебивать собеседника, не давая ему шанса самостоятельно сформулировать свои мысли, или то, что, в общем-то, она была права. Я, как и всегда, надеялась соскочить и избежать ответственности за происходящее, сделав вид, что все слова, что услышала от меня мама Морта, были сказаны не всерьез. Но, разумеется, признаться в этом постыдном намерении рыжеволосой бестии я не могла.
— Хорошо. Я организую это чертово трехсотлетие и сделаю все от меня зависящее, чтобы Морт на него явился. Но если что-то пойдет не так, имей в виду — я не всесильна.
— Не волнуйся, это и так видно невооруженным глазом, так что никто, кроме мамы Елеазара, не питает ложных надежд.
Что ж, друзья, похоже на звание короля язвительности в этой истории помимо меня и Морта теперь претендует еще один острый на язычок субъект.
— Слушай, Мэл, если я настолько сильно тебе не нравлюсь, зачем ты вызвалась мне помогать? По-моему, гораздо веселее было бы наблюдать со стороны над тем, как я облажаюсь.
Эльфийка улыбнулась, обнажив ровные белые зубы.
— А кто сказал, что дело в тебе?
— Но если не во мне, то... — Исподлобья глянув на целительницу, я замялась, слабо веря в то, что секунду назад собиралась сказать.
— У твоего друга от тебя секретов больше, чем ты думаешь, Берта. И, если ты все еще хочешь организовывать его день рождения, собирайся — мы отправляемся в Кастру.
— Но я хотела... — Цокнув языком, я тяжело вздохнула, кинув по-настоящему печальный взгляд на одинокий учебник математики, который, расправив крылья-страницы, лежал на столе. — Дай мне пять минут, чтобы переодеться. И предупреждаю сразу — в шесть у меня тренировка.
— Уверена, что нам хватит времени на то, чтобы насладиться обществом друг друга. — Целительница прошествовала к моему столу, села на стул и, положив правую ногу поверх левой, с интересом уставилась в окно, а потом еле слышно прошептала, наверное, больше для себя, чем для меня: — И почему люди так любят этот холодный пух?
— Ты имеешь в виду снег?
Эльфийка недовольно сморщила нос, видимо, устыдившись того, что в чем-то ведьма все-таки разбиралась лучше нее.
— У тебя осталось три минуты на наведение марафета. Поторопись.
Пряча за дверцей шкафа довольную улыбку, я наклонилась, чтобы найти любимую толстовку в том бардаке, что Мэл устроила в моем гардеробе. Я бы не сказала, что раньше в нем был полный порядок, но то, что он представлял собой сейчас — это уже вообще ни в какие ворота.
***
Кастрой на Лапидеи называли ту самую волшебную деревню, о которой некоторое время назад я уже как-то упоминала вскользь. Вот уж никогда бы не подумала, что знакомить меня с ней будет Мэл, но, как известно, экскурсоводов не выбирают — мне в любом случае было интересно посмотреть на поселение чудом спасшихся лавурцев.
Эльфийка телепортировала меня на берег реки, густо заросший камышом и осокой, и я, потеряв от удивления дар речи, бестолково уставилась на колышущуюся на ветру растительность.
— Но ведь...?
— А ты думала, что мы все двадцать лет только камнями тут и любуемся?
— Нет, но...
— Тогда можешь закрыть рот, пока в него не успел залететь жук-самоцвет.
Оскорбленно хлопнув челюстями, я засеменила следом за эльфийкой по узкой протоптанной дороге, с любопытством озираясь по сторонам. Поднявшись по склону, мы вышли на огромное, простирающееся, вероятно, до края света пространство. Каменное с редкими вкраплениями травы и мелких кустарников поле было сплошь заставлено невысокими тентами и шатрами, изготовленными из плотного, напоминающего клеенку материала, названия которого я не знала. Туда-сюда то и дело сновали самые разные существа, упоминания о которых, встретишь разве что в детских сказках.
Я чуть не упала, спотыкнувшись, когда мимо меня, с воплями пролетели два маленьких авиума — крикуны, сложив большие черные крылья, по-моему, даже не заметив меня, скрылись в украшенном подвесками из желтых, бликующих на солнце камней шатре.
Если раньше у меня и возникали некоторые сомнения о боеспособности и состоятельности народа Кая, то сейчас они все растаяли, как встретивший огонь снег. Я и не представляла, что на Лапидеи так много беженцев! К слову, наверное, стоит отметить, что среди сотен переговаривающихся, куда-то спешащих и безусловно занятых делом лавурцев, я, как ни старалась, не заметила ни одного вампира — бледнолицые кровопийцы, вероятно, отлынивали от работы, предаваясь исключительно аристократическим утехам.
— Для дня рождения Елеазара мы соберем вон в том месте, — эльфийка, остановившись рядом с высокой кучей ароматного сена, показала куда-то вдаль за горизонт, — большой шатер. Используя твою магию, сделать это будет гораздо проще, так что, думаю, конструирование подходящего нам по размаху помещения не займет у нас много времени. Ты ведь хорошо владеешь телекинезом?
Я неопределенно мотнула головой, и эльфийка, недовольно сощурив зеленые миндалевидные глаза, пробормотала что-то себе под нос и возмущенно фыркнула.
— Я все еще надеюсь, что от тебя будет хоть какая-то польза.
— Не сомневайся. Я найду применение своим многочисленным талантам.
Целительница демонстративно закатила глаза, тряхнув копной кудрявых рыжих волос.
— План действий такой — я пока займусь пригласительными, потому что ты здесь все равно никого не знаешь, а ты можешь начинать обдумывать само мероприятие — меню, развлечения, в общем, все, что захочешь. Только на твоем месте я бы все-таки периодически спрашивала совета у кого-то более понимающего в этом деле. — Уже по традиции сровняв мое эго с землей, эльфийка, очаровательно улыбнувшись, посмотрела на меня, ожидая ответа — держу пари, ей нравилась наша импровизированная игра «кто-кого».
Я напрягла все извилины, чтобы придумать достойную короля язвительности реплику, но Мэл вдруг отвлеклась, заметив кого-то за моей спиной.
— Вафи! А, Вафи! Папочка опять не доверил тебе ничего ценнее груды покореженных камней?
Несколько эльфов, оказавшихся поблизости, прыснули и расплылись в довольных улыбках, видимо, приготовившись к веселому зрелищу.
Я обернулась — передо мной стоял парень, облик которого неожиданно напомнил мне господина «номер два» — хмурого мужчину, присутствовавшего на Совете Старейшин. Не сильно привлекательный внешне: коротко стриженные угольные волосы, высокий массивный лоб, блестевший от пота, сросшиеся на переносице брови, нависшие над впалыми темно-карими глазами, выступающий заросший щетиной подбородок и — завершающий штрих — загнутый к низу нос, которому мог бы позавидовать самый придирчивый коршун. Парень был одновременно высок и широк, отчего казался неуклюжим. Подняв твердый и при этом чуть робкий взгляд на Мэл, он неожиданно вспыхнул.
— Меня зовут Вафадар, сколько тебе можно повторять.
Эльфийка, чуть ли не подпрыгивая на ходу, приблизилась к методично выбранной жертве и, взяв в ладонь горсть камней из тележки, которую вез Вафадар, принялась ловко тасовать их пальцами.
— Ну, Вафи, не будь таким букой. Я всего лишь говорю то, что вижу. Твои братья уже давно работают ювелирами, а ты по-прежнему возишь эти горы мусора, помогая отцу строить никому не нужный дом. Вот, познакомься. — Мэл вдруг показала рукой в мою сторону, и глаза всех наблюдающих за представлением с интересом уставились на меня. — Это Берта. Ведьма, последняя из Избранных. Скоро она поможет всем нам покинуть это каменное болото, и тогда про построенную тобой лачугу никто даже не вспомнит. Кому нужна будет твоя развалюха, когда мы, наконец, вернемся домой?
Вафадар угрюмо посмотрел сначала на меня, потом на Мэл, а после, прикрыв глаза, хриплым голосом прорычал:
— Эльфы каждый год надеются на то, что скоро сбегут отсюда, но выбраться из-под камней не так-то просто. И мы, дверги, в отличие от вас, весенних пташек, это понимаем. Ты и сама не веришь в то, что эта девчонка сможет нам чем-то помочь. — Резко дернув свою тележку, Вафадар, сгорбившись, широкими шагами потопал дальше — туда, куда он собственно изначально и шел.
Все создания, собравшиеся у сеновала, заметно притихли. Я, стараясь казаться невидимкой, потупила взгляд, но не привлекать к себе внимания, стоя в центре совершенно ровной поляны — занятие неблагодарное и трудное.
— У-у, гномы! — Какой-то эльф в летах вдруг смачно сплюнул. — Или как они там себя нынче величают? Дверги — все одно! Демонское отродье. Ни капли света нет в этих темных головах.
Гневный возглас очень вовремя разрядил обстановку — создания вокруг как-то сразу оживились и принялись перешептываться друг с другом, время от времени посматривая то в мою сторону, то в след мелькающему черной точкой вдали гному.
— Мэл, а почему двергов называют гномами? Гномы же маленькие, толстенькие и с длинной бородой. А эти... — зашипела я на ухо подошедшей ко мне эльфийке.
— Ты в какой книжке это вычитала? — Мэл нервно дернула плечами, словно пытаясь скинуть с себя какое-то надоедливое насекомое. — Гномы или дверги — это однажды свернувшие не туда эльфы, с чего это им вдруг становиться коротышками?
Я мало что поняла из слов целительницы, но решила, что уточнять у нее, что конкретно значит «свернувшие не туда», именно сейчас не стоит — Мэл и в спокойном-то состоянии не сильно отличалась добротой и покладистостью, а уж чего ждать от нее после эмоциональной встряски — нет, я решительно не хотела исследовать грани ее непростого характера. Мне и своих пока хватало с лихвой.
— Ладно, пошли, красавица, пока толпа зевак не очухалась и не увязалась следом за своей потенциальной спасительницей. — Ущипнув меня за запястье, эльфийка, засунув руки в карманы комбинезона, направилась к большому светло-зеленому шатру, по всему основанию оплетенному узорами в форме крученых завитушек и причудливых листьев.
— У меня нет времени повсюду за тобой таскаться, поэтому, — эльфийка, пригнувшись, нырнула в шатер, пригласив меня следовать за собой, — я вверяю тебя в надежные крылья Корвуса. Корви, слышал? Если с ней что-то случится, будешь сам объясняться перед Его Высочеством.
Я начала с опаской осматриваться по сторонам, гадая, к кому же обращается Мэл, но обитель эльфов была абсолютно пуста — в помещении царил полумрак, испещренный несколькими десятками сумевших прокрасться в него солнечных лучей. По периметру шатра были расставлены набитые соломой тюфяки, уже изрядно помятые и в некоторых местах даже порванные — из дырок клочьями торчала давно засохшая трава.
— Корвус! — Эльфийка, подбоченившись, встала под самым куполом шатра, недовольно посмотрев куда-то наверх — проследив за ее взглядом, я, прищурившись, заметила в крыше средних размеров углубление, из которого угрожающе торчало что-то клиновидное и черное.
Неожиданно «тьма» пришла в движение, мой слух уловил чье-то недовольное гортанное ворчание, и с крыши прямо на меня спикировала внушительных размеров птица. Я на автомате прикрыла голову руками, почувствовав, как меня обдало сильным потоком горячего воздуха.
— Корви, ну зачем было ее так пугать? Хотя, признаю, появление получилось эффектным.
Убрав руки от лица, я во все глаза уставилась на огромного черного ворона, приземлившегося напротив меня на один из тюфяков. У него было темное с сине-зеленым металлическим отливом оперение и внушающие опасения мощный острый клюв и загнутые цепкие когти. Ворон сидел, чуть расправив свои широкие крылья, лениво колеблющиеся в такт его ровному дыханию, и, не мигая, смотрел на меня темно-бурыми глазами.
— Корви, проводи, пожалуйста, Берту к моему отцу. Скажи, что я попросила его дать ведьме несколько эльфов для помощи в организации праздника. И, если не сложно, загляните по дороге к Кларе — передай этой несносной прорицательнице, чтобы немедленно ко мне явилась. На днях она опять предсказала какой-то полоумной мамаше очередное несчастье, которое вот-вот должно произойти с ее ненаглядным чадом — просто сладу с ней никакого нет.
Ворон издал согласное «кар-р» и, расправив крылья, вспорхнул, приземлившись мне на плечо. Птица оказалась на удивление невесомой, так что вопреки моим ожиданиям я, на мгновение потеряв равновесие, не рухнула вниз.
— Ну что, Корви? Пошли что ли. — Покинув шатер и получив напоследок какие-то сомнительные наставления от эльфийки, я сделала попытку погладить птицу, но ворон предостерегающе открыл клюв, вынудив меня одернуть руку. — Какой ты противный, Корвус. Показывай тогда хотя бы, куда идти.
Ворон, соскочив с моего плеча, стремительно полетел вперед, рассекая воздух мощными широкими крыльями, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. После нескольких минут интенсивного бега, я напрочь сбила себе дыхание, ощутив, что еще немного и мне снова потребуется помощь целительницы, но, к превеликому счастью, Корвус вдруг замедлил темп и, словно издеваясь надо мной, сделав несколько пируэтов вокруг крохотного черного шатра, снова сел на мое дрожащее тело.
— Хочу заметить... кх... Корви, что мы... кх... ведьмы, не такой выносливый народ, как эльфы. Фу-ух. И если ты сегодня устроишь мне еще пару таких пробежек... кх... то возвращать твою хозяйку на родную планету... кх... будет некому.
Ничего более вразумительного, чем «кар-р» я от ворона так и не дождалась, поэтому, вздохнув, заглянула в шатер.
— Эй, есть тут кто-нибудь? Клара?
Некоторое время не происходило ничего, и я лишь с усилием вглядывалась в зияющую, смотрящую на меня враждебно тьму, не решаясь шагнуть дальше — шатер был настолько маленьким, что больше напоминал детскую походную палатку, поэтому я просто-напросто боялась в нем не поместиться.
— Я знала, что ты придешь. Последняя из Избранных. Связанная с тьмой кровью.
В полумраке загорелись большие желтые глаза, и на свет вышло странное существо, представлявшее собой пугающую смесь маленькой, тонкой и хрупкой девочки лет десяти и сразу нескольких животных. У прорицательницы были витые бараньи рога серо-молочного цвета, опоясывающие маленькие плотно прилегающие к голове уши, покрытые тонким слоем шерсти; в приоткрытом в рассеянной полуулыбке рте виднелись частые и острые, с желтым отливом зубки и раздвоенный на конце язычок. Ногти Клары на руках и на ногах чернели, как крохотные треугольные пики, а золотые волосы, доходящие до пят, вились непослушными локонами и сияли, играя на солнце.
— Я м-м-м... Мэл...
— Не трудись бросать слов на ветер. — Прорицательница чуть наклонила голову набок; ее вертикальные зрачки при этом на секунду расширились и, поменяв цвет с черного на фиолетовый, сверкнули. — Ворон уже обо всем мне поведал. Птицы летают высоко в небе и знают больше людей.
— Ну, раз так, то я, пожалуй, пойду.
— И ты не хочешь ничего спросить у меня, Лея?
— Лея? — Я мотнула головой, заставив ворона беспокойной заерзать у меня на плече. — Вы, наверное, ошиблись. Мое имя — Берта.
— Ты видишь то, что хочешь видеть. Я вижу суть.
— И что, по сути, — я прыснула, выделив насмешливой интонацией последнее слово, — меня зовут Лея? Знаете, не хочу вас обидеть, но, по-моему, все эти ваши прорицания — полная чушь.
Клара вдруг схватила меня за руку, повернув ладонь тыльной стороной вверх и проведя по ней острым когтем.
— Запомни эту улыбку, ведьма. — Прорицательница дотронулась пушистыми кончиками пальцев до уголка моего рта. — Скоро она навсегда тебя покинет. Я уже вижу в сиянии звезд твой конец. Будь готова — он близок.
Ворон вдруг взмыл вверх, оглушительно каркнув, и я вздрогнула, пытаясь скинуть с себя пробирающее до костей оцепенение. Прорицательница, аккуратно отпустив мою руку, чуть поклонилась мне и, слегка покачиваясь на ходу, удалилась, оставив после себя лишь эхо глухого шипения.
«Твой конец близок».
***
Узнав в отце Мэл господина «номер один», я, в общем-то, не сильно удивилась — командный тон целительницы не двусмысленно намекал на то, что она являлась дочкой как минимум какого-то важного на Лапидеи индивида, как максимум — давно почившего короля. Глава эльфийской общины оказался на редкость приятным собеседником, и его ровный мелодичный голос заставил меня ненадолго забыть о Кларе и ее страшном пророчестве.
Август — а именно так звали отца Мэл — вежливо поинтересовался, как у меня самочувствие, осторожно подметив мой бледный вид, задал мне пару вопросов о жизни на Земле, на которой он, по его словам, был лишь однажды, а потом, угостив Корвуса каким-то необычайно сладким фруктом, позвал двух очаровательных эльфиек, наказав им во всем мне помогать. За час напряженной работы мы вместе с ними составили примерный список блюд и существ, которых следовало уведомить о том, что эти самые блюда надо будет приготовить, так что обратно к рыжей ворчунье я возвращалась в приподнятом настроении.
— Вот видишь, Корви, мир не без добрых пришельцев. — Подмигнув ворону, я перепрыгнула небольшую рытвину и остановилась, заметив справа от себя Клару, бредущую куда-то, не разбирая дороги — на лице прорицательницы не двигался ни один мускул, а глаза казались застывшей зеркальной водой. — Как думаете, мистер Ворон, этой сумасшедшей можно верить? Я уверена, что нет. Аврора же придумала или придумает что-то, чтобы предотвратить смертоубийство принца, значит, и с моей преждевременной кончиной тоже что-нибудь можно сделать, да?
Корвус громко каркнул, и мне оставалось только гадать, что этот звук означал на его языке.
Не без помощи доброжелательных обитателей Лапидеи, всегда готовых помочь Избранной, я в кратчайшие сроки добралась до шатра эльфийки, что не могло меня не радовать — я и так уже опаздывала на волшебную тренировку, поэтому нужно было как можно скорее отчитаться перед Мэл, чтобы потом не выслушивать очередную лекцию от Авроры.
— Держу пари, Корви, твоя хозяйка удивится, когда узнает, насколько хорошо я справилась с партийным заданием.
Подойдя к шатру, я на мгновение замешкалась, заметив, что на одном из моих кед развязался шнурок. Наклонившись вперед, я присела, но, так и не исполнив задуманного, замерла, услышав рядом знакомые голоса.
— Елик, сколько уже можно по ней убиваться? Почти пятьдесят лет прошло, а ты все никак не можешь ее забыть. Твой отец не виноват, что она...
— Если я и явлюсь на это сто пятидесятилетие, то только для того, чтобы вогнать осиновый кол в сердце старика, если, конечно, оно у него все еще есть. Дебаты окончены, Мэл.
— А как же девчонка? Она так старается, чтобы из этого праздника хоть что-то получилось, на нее тебе тоже плевать? Ты хотя бы рассказал ей о том, почему так ненавидишь своего отца? Или, как обычно, просто накричал и хлопнул дверью прямо перед ее носом?
— Берта не имеет к этому никакого отношения. И вообще, Мэл, я пришел к тебе не ругаться.
— Рядом никого нет, так что тебе необязательно...
— Возможно, я слишком сильно полюбил свою роль.
В проходе мелькнула тень, и я, поспешив скрыться, забежала за шатер, обогнув его с правой стороны. Часы на моей руке показывали без пяти шесть, и особого желания встретиться сейчас лицом к лицу с Мортом я тоже за собой не наблюдала, поэтому, уколов палец интрадором, подумала о школе, предварительно шикнув на ворона, чтобы согнать его с моего плеча.
Ей-Богу, лучше бы я провела полдня, уткнувшись в учебники.