Глава 18
На новость о том, что я познакомилась с его мамой, Морт отреагировал, мягко говоря, не очень. Ну, по крайней мере, так я думала до тех пор, пока не назвала вампира Елечкой и не сообщила ему, что буду организовывать праздник в честь «Елечкиного ста пятидесятилетия», на который Кай пригласит его отца. Вот тут мне уже дали в полной мере и самых ярких красках понять, что такое действительно «не очень».
Да, я знала, что Морт умеет злиться (да еще как!). Да, прекрасно отдавала себе отчет в том, что время от времени вампир может быть довольно остр на язык (ну, а кто у нас не без греха). Но таким рассерженным я его еще никогда не видела.
Казалось, и не было этих нескольких месяцев трудного налаживания отношений — как только Морт услышал слово на букву «о», его зрачки сильно расширились, он помрачнел и змеиным шепотом прошипел, не отрывая взгляда от одной невидимой точки, расположенной где-то в области его сцепленных на поясе рук:
— Не лезь туда, куда не просят, Берта! И выкинь из своей сердобольной головки идею этого бредового праздника. Оте... Старик даже на смертном одре, на котором, я надеюсь, он окажется в ближайшем времени, не дождется моего прощения!
— Но твоя мама...
— Виновата не меньше него!
— Ей сказали, что совсем недавно ты приходил домой. Что ты там делал, если не искал случая помириться?
Морт не счел нужным удостоить меня ответом — с грохотом отодвинув стул, который, не выдержав напора, упал, завалившись на спинку, разъяренный вампир ретировался из столовой, не забыв на прощание одарить меня снопом колючих искр.
Я неловко опустила глаза в тарелку, стараясь сплести из воздуха хоть какую-нибудь защиту от насмешливо-заитересованных взглядов школьников (с особенным злорадством на меня смотрела женская половина, отчего-то на все сто процентов вот уже которую неделю уверенная, что между мной и Мортом что-то есть). Доев завтрак в рекордные сроки, я пулей вылетела из столовой. Фан-клуб вампира при этом бросил мне в спину маленькие пытающиеся проникнуть в сознание импульсы — девчата до сих пор негодовали по поводу того, что у меня в «Трилистнике» нет постоянной подруги, готовой разносить все свежие сплетни, полученные из надежного источника, по школе. Да, тринадцатилетнюю девочку истории о том самом мальчике интригуют порой ничуть не меньше — а иногда даже больше — самого этого мальчика. Но я не собиралась давать команду «отбой» фантазии воздыхательниц — с моей стороны было бы жестоко вот так, в одно касание, лишить их отличного повода перемыть мне все косточки и уже чистым разобрать мой скелет по запчастям.
Ну, Морт! И после этого я — неуравновешенный подросток, не умеющий контролировать свои эмоции? Но, как говорится, сам нарвался — теперь для меня это дело чести — узнать, за что вампирчик с такой радостью готов отправить в ад собственного отца. Запаситесь попкорном и прохладительными напитками — Берта выходит на охоту.
От мыслей о плане по захвату Морта со всеми вытекающими меня отвлек звонок, оповещающий о скором начале первого урока. Твою же бабушку — физика! Всю последнюю неделю я старательно делала вид, что нас с мистером Ривьером не связывает никакая общая магическая нить. Нет, я — не ведьма, он — не застывшее во времени нечто. Просто ученик и учитель, и блудный постеррианец, как ни странно, поддержал меня в моих начинаниях. Настоящий жук, и никакие «добрые глаза» этого не изменят. Я вообще это сказала, просто чтобы позлить вампира. (Не знала, глупая, что не в эту мишень надо было бить.)
Я быстро метнулась в свою комнату за тяжелыми учебниками, от которых, честно сказать, на занятиях не было совершенно никакого толку (разве что во время скучных объяснений я рисовала на их страницах какие-нибудь каракули, за что, даю голову на отсечение, поплачусь, как только Алефтина Генриховна узнает о сим надругательстве над святым и неприкосновенным), и, по дороге пытаясь справиться с легким волнением, побежала в класс.
Мистер Адриан Ривьер уже был там. К своему несчастью, я подоспела на урок одной из первых. По привычке кинув свои вещи на самую последнюю парту, я присела, сразу же озаботившись применением на практике всех известных мне методов слиться с местностью — потерянный взгляд устремлен в пол, учебник-барьер раскрыт и вертикально поставлен на стол. Мысленный сигнал в космос — меня здесь нет.
— Доброе утро, Берта. Почему, зайдя в класс, вы не сочли нужным со мной поздороваться?
От неожиданности я дернулась, задев ногой парту — учебник-барьер, пошатнувшись, после нескольких мгновений колебаний рухнул вниз.
-— Я... Ну, просто я... Я поздоровалась, но тихо. Вы, наверное, не заметили. Столько учеников! Не всем же уделять внимание. — Бормоча первое, что приходило на ум, я, подняв с пола учебник, наконец, выбралась из-под парты на свет божий и подняла глаза на постеррианца — тот смотрел на меня пристально и изучающее, плохо пряча улыбку в порезавшей лицо морщинке. На меня словно дыхнули огнем — в аудитории внезапно стало душно, и мои щеки предательски заалели.
— Я вполне уверен, что отметил ваш приход. Сложно пропустить ученицу, которую так сильно ждешь.
Мистер Ривьер одарил меня еще одним внимательным взглядом, медленно прошествовавшим по моему телу с ног до головы. Да кто же ты такой, черт возьми? Берта (которая, как вы помните, находилась на охоте) неожиданно решила принять еще один брошенный вампиром вызов.
— Мистер Ривьер, а можно вас кое о чем попросить?
Постеррианец молчаливо кивнул, соглашаясь.
— У меня проблемы с математикой. Большие проблемы. Настолько большие, что если в ближайшее время я их не решу, начнутся необратимые процессы. И я не очень лажу со своим преподавателем. Не могли бы вы позаниматься со мной? Совсем недолго. Я постараюсь освоить не осваиваемое в максимально короткие сроки. — Стараясь вести себя в лучших традициях девочек, я робко улыбнулась и с надеждой посмотрела на преподавателя, при этом старательно удерживая на лице выражение ищущей спасения мученицы.
— Хорошо. — Карие глаза насмешливо — и совсем недобро — сверкнули. — В пятницу, скажем, в семнадцать часов — вас устроит?
— Да, вполне.
Я искренне надеялась, что не подписала себе сейчас смертный приговор. Я ведьма. Я владею магией. И должна в случае чего уметь себя защитить. Пункт «номер три» — помириться с близняшками. Кто лучше Авроры научит меня всем этим волшебным фокусам?
Рассеянно бросив приветствие двум забежавшим в класс перед самым звонком девчонкам, мистер Ривьер, наконец, решил лишить меня своего приятного общества и, чуть пружиня на ходу, проследовал к учительскому столу. От облегчения я даже выдохнула.
Достигнув своей деревянной цели, мистер Ривьер остановился и, положив руки на стол рядом с каким-то странным круглым устройством, обвел взглядом класс — одна половина аудитории со скучающим видом считала мух на окне, другая старательно делала вид, что изучение физики — это одна из главнейших целей всей их жизни (жалкие подхалимы).
— Еще раз всем доброе утро. Начать урок я бы хотел с небольшого опроса — кто из вас, уважаемые дамы и господа, может мне с полной уверенностью сказать, что верит в магию? — Мистер Ривьер, прищурившись, уставился на нас, ожидая ответа — его пальцы при этом выстукивали по столу нестройную дробь. Класс некоторое время сохранял молчание, недоверчиво всматриваясь в лицо учителя — шутит он что ли? Магия. Каждый сходит с ума по-своему, физики, видимо, со временем начинают верить в какую-то псевдонаучную чушь.
— Мистер Ривьер, неужели все одиннадцать лет от нас скрывали, что «Трилистник» на самом деле русский Хогвартс? — Один из главных шутников класса, Колька Доренко, громко хохотнул — его дружки сначала неуверенно, а потом все более смело тоже поддержали гоготание.
Постеррианец в ответ нахмурился, очевидно, не совсем понимая, о чем вообще талдычит местный белобрысый хохотун. Так... Значит, на Землю вы прибыли не так давно, мистер Ривьер, или просто-напросто последнее десятилетие — или даже больше — жили в танке. Очень занятно.
— Итак, выходит, ваш ответ — нет. Все мы — взрослые и серьезные люди, не верящие в детские сказки будущие работники крупных корпораций, с чьих лиц не сходит выражение полнейшей апатии и скуки. Хорошо. — Мистер Ривьер перестал отбивать пальцами марш. — Тогда открываем тетради и записываем тему урока — токи Фуко.
Мистер Ривьер придвинул поближе к себе упомянутую мной ранее странную конструкцию, и класс, с интересом вытянув шеи, замер в ожидании чего-то невероятного.
— Перед вами электромагнит, в котором, я надеюсь, все видят несколько обмоток. — Постеррианец показал появившейся вдруг из ниоткуда указкой на толстый серый блин, лежащий на повторяющей его форму подставке. — По этим обмоткам мы будем пропускать переменный ток. А вот это, — мистер Ривьер поднял в воздух еще один кругляш, одна половина которого была закрашена красным, а другая синим, — довольно тяжелый алюминиевый диск. Сильно недоверчивые особы могут подойти и самолично убедиться в том, что диск весит не многим меньше одного килограмма. Далее подадим на обмотки электромагнита напряжение и пропустим по ним переменный ток. — Весь класс заворожено следил за тем, как мистер Ривьер взял в руки вилку и воткнул ее в розетку. В тот же самый момент диск на сером блине пришел в движение, начав самовольно подпрыгивать, пока, наконец, не завис в воздухе в нескольких сантиметрах от электромагнита. Мистер Ривьер провел пальцами по диску, крутанув летающий объект вокруг собственной оси.
Признаюсь, я в первый раз следила за ходом эксперимента с таким интересом. Диск в воздухе! Он самостоятельно держится в воздухе! Но это же...
— Магия! — Колька Доренко вновь рассмеялся, и на этот раз его улыбку подхватил весь класс.
— Неужели? — Мистер Ривьер усмехнулся и вынул вилку из розетки. Алюминиевый диск сразу же упал камнем вниз. — А мне казалось, что мы с вами еще в начале урока единогласно решили, что ее не существует.
— Ну так... Шутка же. — Колька пожал плечами, подперев щеку тыльной стороной ладони.
— Хм, шутка... — мистер Ривьер обошел стол, встав на краю возвышения, на котором по традиции всегда располагалось учительское кресло. — Почти каждое явление в нашей жизни можно объяснить с научной точки зрения, но разве то, что в мире все так здорово устроено, не доказывает, что он на самом деле и есть то самое настоящее волшебство, в которое мы все с таким остервенением отказываемся верить?
— Но ведь волшебство — это заклятия, зелья и прочая магическая чушь. — С дальней парты у окна подала голос чуть полноватая курносая девчушка с тонкими липнущими к голове волосами. (По-моему, ее звали Катя, но я не совсем уверена — с некоторыми ребятами в классе у меня был полнейший неконтакт.)
— До тех пор, пока вы так думаете, вам не удастся его найти.
— То есть ведьмы, вампиры и другие измерения — это все-таки выдумка? А магия подчинена обычным физическим законам?
— Отчего же? Возможно, среди нас сейчас находится тщательно маскирующая свои способности ведьма, которая просто не желает, чтобы любопытные ученые под шумок растащили ее на органы. — Все ребята в классе с улыбкой начали переглядываться, словно пытаясь прямо сейчас выяснить, кто же среди них та самая ведьма вне закона. К счастью, на меня, вжавшуюся в спинку стула, никто не обратил внимания. Что за игру вы затеяли, мистер Ривьер?
Тем временем постеррианец, облокотившись на стол, как ни в чем не бывало, продолжил:
— Это было маленькое отступление. Вернемся к теме нашего занятия. Опыт, который вы только что наблюдали, имеет непосредственное отношение к токам Фуко...
Я уже второй раз за день перевела сбившееся дыхание, с легким чувством свободы обмякнув на стуле.
Оставшаяся часть урока прошла относительно спокойно — мистер Ривьер больше не пытался затащить аудиторию в непроходимые дебри философских измышлений, оставаясь исключительно в рамках безопасных физических понятий, и, если отбросить тот факт, что я немного опасалась этого хитрющего постеррианца, слушать его было довольно интересно. Он умел подать физику под особым соусом, делающим ее блюдом изысканным и понятным лишь избранным, и все в аудитории, как толпа обезумевших зомби, отчаянно желали войти в число тех счастливчиков, которым удастся его вкусить.
Сразу же после звонка я выскочила из класса, не став как обычно дожидаться его полного опустения. Мистер Ривьер как-то совсем ненормально волновал меня, и я уже несколько раз за последние полчаса успела похолодеть от ужаса при мысли, что в пятницу мне придется провести с ним наедине как минимум час. Час тет-а-тет с человеком, мотивы которого мне до сих пор непонятны. Знать бы хотя бы, что ему от меня нужно...
Заметив на горизонте сестер Сваровских, я встряхнулась и чуть приободрилась — если бы постеррианец хотел убить меня, он бы уже давно это сделал, делов-то. А живая я уж как-нибудь справлюсь с его пока не совсем ясными притязаниями.
— Ро! Аврора! — Я окликнула сестру, и близняшка, резко затормозив, вполоборота повернулась ко мне. Остановившаяся рядом с ней Иветта кинула на меня беглый, чуть затравленный взгляд.
— Берта, какая встреча. Буду откровенна — я удивлена, что ты решила заговорить первой. Видимо, и у юношеского максимализма есть свой предел. — Изумрудные глаза Авроры холодно сверкнули, пошатнув на мгновение мою решимость.
— Мы можем поговорить? Спокойно и без свидетелей. — Я кивнула в сторону Иветты. Да, конечно, потом Аврора все равно всё перескажет сестре, но я хотела, чтобы хотя бы во время нашего словесного брэйн ринга никто посторонний лишний раз меня не смущал.
Аврора легким кивком головы дала понять сестре, что согласна на мои условия — близняшка тут же исчезла, растворившись в толпе школьников, словно ее тут никогда и не было.
Найдя в одной из рекреаций свободный уголок, мы с Авророй примостились на скамейке — близняшка аккуратно опустилась на дощатую поверхность, сохранив при этом идеальную осанку, я присела рядом с ней, подобрав правую ногу под себя.
— Ро, давай поговорим начистоту — что, в конце концов, происходит? То ты из кожи вон лезешь, чтобы заставить меня тренироваться, то вообще решаешь отказаться от занятий со мной. Что я сделала не так?
— Берта... — Аврора расправила незначительную складочку на юбке и опустила взгляд в пол. — Я могу рассказать тебе... Объяснить причины моих действий, но ты должна пообещать мне, что все, что я скажу, останется между нами. Никто не должен знать об этом, ни одна живая душа. Даже Кай.
— Хорошо, я обещаю. Выкладывай, рыбка, что там у тебя стряслось.
Ни один мускул на лице Авроры не дрогнул — она лишь на автомате заправила прядь своих светло-русых волос за ухо и посмотрела на меня; в глазах близняшки полыхала опасная решимость.
— Ты ведь знаешь, что у меня иногда бывают необычные сны? Я вижу будущее. Например, когда мне было двенадцать, я увидела тебя и эту школу, я знала, что рано или поздно мы найдем тебя здесь. И в день перед твоим приездом я тоже видела сон... И вот, ты в «Трилистнике».
Я молча наблюдала за метаморфозами, происходящими на лице Авроры — оттенки самых разных эмоций от растерянности до злости незаметно сменяли друг друга как картинки в мыслечувственном калейдоскопе.
— И той ночью, перед тем, как я... — Близняшка сделала секундную заминку. — Заболела, я тоже видела сон. — Аврора замолчала, пожевывая губы, словно вдруг раздумав мне что-либо говорить.
— Что за сон, Ро?
— В этом сне ты убиваешь Кая, Берта.
— Что? Да нет, не может быть. — Я поднесла руки к лицу и принялась массировать пальцами виски, отказываясь верить словам Авроры. — Не может быть...
Воображение невольно нарисовало в сознании образ Кая — холодные голубые глаза, сильные руки, очаровательная улыбка, ровный, уверенный бархатистый голос, завидная решительность и отвага — я не могла представить себе, что когда-нибудь в жизни смогу решиться причинить ему вред.
— Бред какой-то. С чего мне вдруг желать Каю смерти? Твои сны, они вообще... Они всегда сбываются? — Казалось, даже кровь в ожидании ответа близняшки, остановила свое бесконечное движение по моим венам.
— Да, так или иначе. Через день или через несколько лет. Но мне еще никогда не снилось ничего такого, что я настолько сильно хотела бы предотвратить. — Глаза Авроры заблестели, выдавая страх и растерянность своей хозяйки. — Берта, он ведь тебе нравится, да?
Не было смысла отрицать очевидное, поэтому я лишь как-то неопределенно мотнула головой, пожав плечами, а потом больше для себя пробормотала:
— Вероятно, как и тебе.
Аврора хмыкнула в ответ, на мгновение став совсем на себя не похожей, а потом тихим, полным ясности и искренности голосом произнесла:
— Нет, Берта, ты не понимаешь. Мне не просто нравится Кай — я его люблю.
— Нравится, влюблена, люблю — никогда не понимала эти тонкие грани. В любом случае, — я шаркнула висящей над полом ногой по скрипучим деревяшкам, поежившись. Я еще никогда не вела разговора более некомфортного и неловкого, — у ведьмы и волка нулевые шансы быть вместе.
— Но ты ведь все равно надеешься?
Аврора грустно улыбнулась, прочитав в моих глазах не желающий быть найденным ответ.
— Надежда... Знаешь, я тоже надеялась, довольно долго. — Аврора, сглотнув комок в горле, облизала губы. — Я знаю Кая столько, сколько себя помню. Он всегда был таким... ни на кого не похожим. Сильный, смелый, добрый, красивый — настоящий сказочный принц. Мы проводили столько времени вместе, что, наверное, я не могла в него не влюбиться. И, пока мы не нашли тебя, возвращение на Лавур казалось чем-то призрачным, неуловимым. Заветная мечта, исполнения которой мы ждали так долго, не вполне понимая, что будет, когда то, чего мы хотим, наконец, произойдет. И вот, мечта уже близко, но при этом позади осталось нечто, неожиданно оказавшееся для меня более важным. Для меня... — Аврора опустила плечи и смахнула рукой побежавшую по щеке слезинку. — Но не для принца. Больше всего на свете Кай хочет вернуть себе престол, и все, что я знаю, так это то, что отдала бы свою жизнь, только бы он был счастлив.
— Но без силы трех завесу не снять.
— Да, именно. Поэтому с завтрашнего дня мы возобновляем тренировки. — В мгновение ока снова став девушкой, привыкшей контролировать каждую часть своей жизни, Аврора, приосанившись, встала со скамейки. — Встречаемся завтра в шесть на стадионе Лапидеи. Раз уж у тебя теперь есть свой собственный интрадор. — От меня не укрылось, что последнюю реплику близняшка произнесла с легким недовольством.
— А как же твой сон?
— Я что-нибудь придумаю. Найду способ все изменить. И Берта. — Аврора, сделав паузу, провела пальцами по ремешку висящей на плече сумки. — Прости меня. Нужно было сразу все тебе рассказать.
— Ну, я повела себя не лучше, так что... — Встав на ноги, я улыбнулась близняшке, лелея в душе лишь одно желание — навсегда забыть обо всем, что она мне только что рассказала.
Аврора, услышав звонок на урок, вдруг вздрогнула и встрепенулась, вероятно, собираясь скорее бежать на занятия, но в последний момент передумала и снова посмотрела на меня.
— Берта, мой тебе совет — не пускай Кая в свое сердце. Поверь, ничем хорошим это для тебя не кончится.
И так и не дождавшись моего ответа, Аврора, повернувшись на каблуках, убежала прочь.