Танец каменного волка

В жизни каждого человека наступает момент, после которого он решает серьезно пересмотреть свои взгляды на мироздание. Расставание с любимым человеком, случайно отменившийся полет на самолете, впоследствии потерпевшем крушение, или просто утро понедельника — причины чувствовать потребность изменить что-то в себе или вокруг себя бывают разными. Моей отправной точкой в дороге к обновлению стало ясное осознание того, что за то, что я сейчас имею возможность дышать, заплачено четырьмя невинными жизнями. Согласитесь, когда кто-то там, наверху, великий и всемогущий, решает, что сегодня именно ты из миллионов людей заслуживаешь спасения, это наводит на мысль, что, возможно, в этом мире у тебя остались еще какие-то незаконченные дела. И когда ты начинаешь думать... В общем, друзья, как оказалось, незаконченных — а чаще даже не начатых — дел у меня было предостаточно.

Все выходные за окном лил дождь, так что речи о том, чтобы выходить в лес и искать там себе приключений на одно место, конечно же, не было, поэтому, укутавшись в мягкий плед, я поудобнее устроилась на кровати и занялась составлением списка под скромным названием «Дела предсмертные». Рядом с последним словом я нарисовала кривой набросок черепа, который походил на оригинал лишь отдаленно, и, удовольствовавшись этим, принялась за работу.

Итак, во-первых, милая Берта, я знаю, слышать это не очень-то приятно, но ты должна извиниться перед Его Каменным Высочеством. Аккуратно выводя на листе «принести извинения принцу», я снова и снова прокручивала в голове детали нашей последней ссоры и думала о том, что из нее плавно вытекает пункт «номер два» в моем списке — научиться контролировать свои эмоции. Иначе, если верить Морту, в ближайшее время мне придется провести пару ночей в каменной темнице. Хотя, матрасы в школе настолько жесткие, что я не вполне уверена, что почувствую разницу.

Третьим пунктом значился разговор с близняшками. Аврора и ее верная, не имеющего своего собственного мнения тень Иветта (пункт «номер два», Берта! вспомни про пункт «номер два»!) не разговаривали со мной вот уже несколько дней. Не то что бы у них было много возможностей завязать беседу — я бдительно контролировала обстановку во всех коридорах, стараясь исчезать из них сразу же, как только на горизонте появлялись сестры Сваровские.

Почетное четвертое место в моем списке занял мистер Адриан Ривьер — иностранец, приехавший откуда-то из Европы для того, чтобы вложить в наши неокрепшие умы толику новых «физических» знаний. Честно говоря, уже одно это обстоятельство звучало весьма и весьма подозрительно, но тот факт, что этот главный объект слухов и сплетен, гуляющих по всему «Трилистнику» всю последнюю неделю, вот уже как двадцать лет не стареет, не являясь при этом вампиром, настораживал нас с Мортом несколько больше.

Морт, пусть и нехотя, но поведал мне о том, что познакомился с мистером Ривьером — и знакомство это было отнюдь не близким — во время одного из своих путешествий на маленькую мало кому известную планету Постерра — мир, высокотехнологичный и полностью роботизированный, который, по словам вампира, чем-то походил на Землю в воображаемом и пока далеком будущем. И, не к ночи будь помянуто, понятие магии было на Постерре не более реалистичным, чем в нашем мире, поэтому то, что наш новый учитель физики был по-прежнему свеж как огурчик, вызывало большие вопросы. Секрет долголетия он открыл явно, не сидя в домашних тапочках на кресле дома у себя в гостиной.

— Может, мы просто подойдем к нему и спросим, где он хранит волшебный портрет Адриана Ривьера?

В ответ на подобные этому по наивности вопросы Морт лишь приподнимал брови и после короткого молчания говорил, что мистер Ривьер — имя вампир любил выделять особой интонацией — явно объявился в нашей школе не просто так — ему что-то нужно, а, значит, он будет держать карты в рукаве до тех пор, пока не сочтет угодным вскрыться самостоятельно.

— Надо найти какой-нибудь другой способ попытаться вытянуть из него информацию. — Морт отправил в рот за раз чуть ли не половину плитки шоколада и с задумчивым видом задвигал челюстями. — Интересно, что именно привело этого замаринованного постеррианца к дверям «Трилистника»? И как он вообще попал на Землю? С твоим приездом, ведьмочка, похоже, активизировались дремавшие до поры до времени силы.

В тот день мы сидели с Мортом в библиотеке, спрятавшись от змеевидной хранительницы бумажных сокровищ за одним из стеллажей, поэтому разговаривать приходилось шепотом.

— Как думаешь, он может иметь какое-то отношение к Искандеру?

— Скорее нет, чем да. Искандеру нужно то ли убить тебя, то ли просто найти и спрятать под заботливым отцовским крылышком, а наш новый знакомый уже слишком долго бездействует. Тут что-то другое.

Отобрав у Морта оставшуюся часть шоколадки, которая вообще-то была моей, я с негодованием отметила, что от любимой сладости, осталась лишь упаковка, которую я, не подумав, резко скомкала — могильную тишину библиотеки тут же разорвал в клочья маленький шуршащий монстр.

— Молодые люди. — Из-за стеллажа выглянула Алефтина Генриховна и смерила нас с Мортом гневным взглядом зелено-желтых (на самом деле, просто жутких) узких, как щелочки, глаз. — Вы в библиотеке. Нарушать тишину и есть сладости, — при слове «сладости» лицо книжной змеи скривилось, — можно в другом специально отведенном для этого месте.

Вспоминая то, как, покидая библиотеку, мы с Мортом случайно задели восседающую на высокой тумбе стопку книг, несколько из которых с грохотом упали на пол корешками вниз, я улыбнулась. От возмущения Алефтина Генриховна даже не сразу нашла, что сказать, и, воспользовавшись этим ее минутным замешательством, мы с вампиром, скороговоркой извинившись и вернув томики на их законное место, быстро выскользнули за дверь. К слову, рекреацию, в которой находится библиотека, мы решили после этого случая хотя бы несколько дней обходить стороной. Просто на всякий случай.

Итак, вернемся к «Делам предсмертным». Пятым пунктом я написала всего одно слово — «Кукушка». Да, Маргарита Ивановна требовала к себе пристального внимания, как и тот аноним, что уже два раза пытался натравить ее на меня. Гипноз. Гипнозом обладают вампиры, но какому из них и почему я вдруг могла перейти дорогу, мне и даже моему боевому товарищу Морту было неизвестно, поэтому мы всё ждали удобного случая, чтобы перекинуться парой слов с ненаглядными чадами нашей директрисы. Одну из таких возможностей, как вам уже известно, я успешно профукала, потому что отдалась во власть дел сердечных. И нет, они не заслуживают отдельного списка, пропади они пропадом.

На несколько минут я задумалась, традиционно убеждая себя в том, что, конечно же, нет, Кай мне ни капли не нравится, и вообще сильной и независимой женщине пора подыскивать себе породистую кошку, но правда была в том, что... что вообще-то принц мне очень нравился. Гораздо больше, чем любой даже самый пушистый и замурчательный кот. Мне нравилось то, с какой уверенностью он обычно отдает приказы, нравилось, как после его слов у окружающих вдохновлено загораются глаза, нравилось тайком наблюдать за тем, как он на мечах сражается с Генри и никогда не дает себя победить. Мне нравилось то, как он на меня смотрит, уверенно и одновременно чуть робко, нравилось, как он улыбается моей шутке, даже если она, прямо скажем, была не очень. Иногда мне казалось, что мне нравилось в нем буквально все, даже его пунктики, вроде «я — король, и привык, что мои приказы не обсуждаются», и порой слишком навязчивое желание вернуться на Лавур.

Да, Кай мне нравился, и после того, как я, наконец, признала это, самое время, друзья, добавить щепотку реализма во всю эту историю — ты никогда не будешь нравиться парню, который нравится тебе. Просто смирись и пытайся как-то жить с этим. Я живу.

Именно отчаянная уверенность в том, что у нашей с Каем истории нет совсем никакого будущего, так долго и не давала мне перешагнуть стадию отрицания. Ведь это так противно и унизительно, день и ночь думать о человеке, который вспоминает о тебе лишь тогда, когда ему нужна помощь в открытии очередного портала или возвращении трона.

И даже если... (тут я обреченно вздохнула). Даже если предположить, что я могу нравиться Каю, волку и ведьме никогда не быть вместе. Так что, как вы уже, вероятно, поняли — никаких шансов на счастливый конец, поэтому мне нужно как можно скорее выбросить всю эту глупость из головы и вернуть себе душевное равновесие, которого я в последнее время достигала довольно редко.

Пункт «номер шесть» в списке — Марк. Казалось бы, добрый и милый парень, но проблема в том, что слишком добрый и слишком милый. Настолько слишком, что волей-неволей начинаешь подозревать его сразу и во всем — в похищении Либры, в запретных связях с демоноподобными монстрами и даже в желании свергнуть с престола собственного брата. А что? Душа бастарда — те еще потемки. Он же вечно то молчит, то улыбается, все чаще делая вид, что происходящее на Лапидеи его ни коим боком не касается, зато потом в порыве ярости сшибает деревья в лесу. И я не хотела оказаться следующим деревом у него на пути.

Однажды я рассказала о своих опасениях Морту, но вампир лишь отмахнулся от меня.

— Марк всегда был воспитанным тихоней и золотым мальчиком, а происшествие в лесу — простая случайность. Всем время от времени нужно выпустить пар. Высокоморальные зануды могут достать кого угодно, а его мать до сих пор обвиняют в том, что она чуть ли не совратила короля, околдовала, и именно поэтому Искандеру удалось его свергнуть.

— И какая связь между совращением и потерей трона? Ведьмы ведь тоже воевали против Искандера, разве нет?

— По официальной версии. Я не знаю, Берта. Но, в любом случае, Марк совершенно не причем.

Слова вампира меня не успокоили и не убедили, но я решила больше не приставать к Морту со своими подозрениями — с золотым мальчиком я и сама могу разобраться. Даже если в порыве гнева он и напоминает мне страшного старика, который довольно долго преследовал меня во снах.

Далее в моем списке неожиданно появился Морт. Медленно и аккуратно двигая ручкой, я вывела имя вампира на бумаге и глупо уставилась на него. Я так и не решилась задать Морту вопрос о количестве его жертв, но, смотря правде в глаза, понимала — вероятность того, что его руки чисты (разумеется, фигурально) равняется одной десятитысячной (не спрашивайте у меня, откуда такие точные цифры). Я понятия не имела даже о том, сколько вампиру лет. Очевидно, его возраст исчислялся несколькими столетиями, но узнать что-либо точнее было невозможно — Морт крайне неохотно рассказывал о своей семье.

Знания, почерпнутые мной из лавурских книг, говорили о том, что в реальном мире устройство жизни вампиров выглядит немного иначе, чем пишут в наших. Вампиры практически ничем не отличаются от нас — они также образуют семьи, рожают детей с одной лишь только маленькой особенностью — благодаря употреблению человеческой крови они могут жить очень много лет, поэтому двухсотлетние родители по праву считают себя молодыми.

В мире вампиров существует огромное количество самых разных законов и правил, созданных для того, чтобы ограничивать все и вся (в том числе и предельный возраст жизни вампира или количество детей в семье). Так что жизнь Морта нельзя назвать в полной мере веселой, а то, что он последние пятьдесят лет путешествовал, наталкивало меня на мысль о какой-то страшной грустной тайне в его прошлом, о которой он, видимо, мучительно хотел забыть.

Подержав несколько минут над листом ручку, которая чуть колебалась в дрожащей руке, я, подумав, провела слева направо сплошную жирную линию, вычеркнув имя вампира. Как это ни странно, но я действительно чувствовала, что могу доверять Морту. Да, наверное, еще месяц назад меня бы передернуло от одной только идеи завести с ним более близкое знакомство, но, как выяснилось, иногда следует проявить терпение и дождаться, пока человек — или вампир, неважно — снимет маску и покажет вам свое истинное лицо.

Окончательно дав себе волю, я замалевала кругами аккуратную запись «Морт». Плевать, каким он был раньше. В моем присутствии он еще ни разу никому не отвинтил голову, так что, как говорится, не пойман — не убийца (или как-то так).

— Придумал!

В комнату неожиданно ворвался Морт, и я, вздрогнув, тут же сложила пополам лист и спрятала его под плед.

— Что там у тебя? — Вампир подозрительно на меня посмотрел и тут же, не дождавшись ответа, продолжил говорить дальше: — Впрочем, неважно. Я придумал, как нам подобраться поближе к господину из Постерры.

— Я вся — внимание.

— Помнишь, ты просила помочь тебе с математикой? — Я кивнула. — Так вот — я не буду помогать.

— Эм-м-м... Чего? — На лице Морта сияла такая широкая улыбка, что где-то глубоко внутри у меня появилось желание его ударить. Сильно. Похоже, рано я вычеркнула из своего списка пункт «номер семь».

— Берта, ты подумай. Он же преподает физику, так? Значит, с математикой у него тоже должен быть полный порядок. Несколько взмахов ресницами и невинных вздохов, и — вуаля! — ты получаешь пару часов в неделю с ним тет-а-тет.

— И что я с ним там буду делать тет-а-тет, а? Каким образом мне вытягивать из него информацию? Тоже вздохами и взмахами ресниц? Плохая идея, Морт. И, вообще, это может быть опасно. Мы понятия не имеем, что он там замышляет, а мне всего лишь нужно подтянуть математику.

— Просто скажи, что ты трусишь.

— Сам устраивай с ним свидания тет-а-тет, ясно?

Морт плюхнулся на кровать рядом со мной и, улыбаясь, как черный лис, почти пропел:

— А кто говорил, что, цитирую, «у него глаза добрые»?

— Ну, я... — Я на секунду замялась. — А ты чего меня вообще слушаешь? Кому из нас немного за сотню — тебе или мне? Тебе. А ты тогда ответил, что, цитирую, «убивать он будет, смотря на тебя такими же добрыми глазами».

Закончив пламенную речь, я опустила глаза на Морта, слишком поздно заметив, что вампир с интересом смотрит на то место, куда я несколько минут назад спрятала список «Дел предсмертных». Не успев вовремя отреагировать, я лишь ударила ладонью по собственной ноге — в это время листок был уже в цепких пальцах Морта.

— Так, что тут у нас? Дела предсмертные... Очень интересно.

Морт встал с кровати, и я вскочила следом за ним, пытаясь отобрать у него листок (всегда знала, что составление всякой такой ерунды до добра не доводит, надо при случае все-таки перепрятать дневник). Попрыгав минуту вокруг вампира, я, в конце концов, выдохлась и хмуро отступила к двери.

— Ты куда, Берта?

-— Куда надо! — Я резко распахнула дверь, так что она, открывшись практически до предела своих возможностей, ударила по деревянной тумбочке, стоявшей прямо на ее пути.

Выбежав в коридор, я проверила наличие интрадора на моей шее и пошла в сторону пустовавших по субботам классов.

— Берта, а как же пункт «номер два»? Контролируй свои эмоции, ведьмочка!

В ответ на смех Морта я обернулась и, еле справившись с желанием послать вампира куда подальше в какое-нибудь захватывающее путешествие, уколола интрадором палец.

— Я думала, это у меня проблемы с математикой. Сначала идет «один», а потом уже «два».

В следующее мгновение я почувствовала щекочущее волнение внизу живота и начала растворяться, все еще наблюдая за тем, как Морт снова складывает листок с «Делами предсмертными» и возвращается в мою комнату. Нет, определенно, нужно в самое ближайшее время перепрятать дневник.

***

На этот раз я решила, что перемещаться сразу в покои Кая будет небезопасно — в последнюю нашу встречу я довела принца до крайней точки кипения и была не вполне уверена, что за несколько дней моего отсутствия он успел достаточно остыть.

Пункт «номер один» — извиниться перед принцем, пункт «номер два» — контролировать эмоции. Поехали, Берта.

Сегодня на Лапидеи было чуть прохладно, с моря дул сильный соленый ветер, и я плотнее укуталась в вязаную кофту, которую надела, потому что в здании школы было не намного теплее. В надежде не заблудиться в каменных катакомбах, я наколдовала себе магический факел — огонек получился совсем маленьким, но его вполне хватило, чтобы освещать дорогу впереди меня и гладко отполированные стены.

На моей памяти я впервые оказалась в подземелье одна — рядом не было ни вечно скандирующей нравоучения Авроры, ни тихой молчаливой Иветты, ни даже Кая. Ну а, в целом, эти катакомбы в принципе совсем не густо заселены. Лапидея — не такая маленькая планета, как могло показаться на первый взгляд. Основная масса спасшихся лавурцев жила в поселениях, расположенных где-то вблизи устья реки, которой из резиденции принца было не видно. Близняшки рассказывали мне, что в этой волшебной деревне то ли эльфы, то ли друиды нашли способ выращивать какие-то зерновые культуры, что в принципе было не свойственно каменному государству, но умелые руки в тандеме с магией воистину творят чудеса. Я уже как два месяца порывалась посетить сие чудесное место, но, как видите, до сих пор не собралась (о моей любви открывать что-то новое и неизведанное, наверное, уже ходят легенды).

Огонек нырнул за мной в очередной коридор. На мое удивление стены в этом ответвлении каменного туннеля не были привычно отполированы — я положила ладонь на шершавую поверхность, приманив магическое пламя поближе к себе. Всю стену испещряли крохотные наскальные рисунки, подобные тем, что можно увидеть в фильмах про первобытных людей. Я с трудом разбирала картинки, уткнувшись в них чуть ли не носом, но, готова поспорить, несколько раз мой ястребиный глаз поймал в фокус изображение волка.

— Вы заблудились?

Вздрогнув, я, потревоженная вдруг возникнувшим из ниоткуда человеком, чуть не впечаталась лицом прямо в стену.

— Э-э-э... Да. Я ищу покои принца.

— Я направляюсь туда же, милая. Следуйте за мной.

Я пустила магический фонарик вперед себя, и он, отлетев от меня на пару метров, выхватил из полумрака женское лицо. На вид особа была не старше моей мамы — среднего роста, худенькая и безупречно одетая. Длинные черные волосы густой волной спадали вниз и подчеркивали бледный аристократический цвет кожи.

— А кем вы приходитесь принцу? — После нескольких минут ходьбы и молчания дама, наконец, решила нарушить тишину.

— Я, вроде как, пытаюсь помочь ему вернуть трон. Предназначение, данное свыше.

— Так вы, выходит, одна из Избранных? Та девочка, которую нашли совсем недавно. Вы должны знать моего сына.

Уточнить, что именно за сына я должна была знать, дама не успела — мы достигли покоев принца, дверь в которые, как обычно, охранял Генри.

— Генри, золотце, как я рада вас видеть. — Мисс Люблю-все-уменьшительное-и-ласкательное развела руки в стороны, а потом заключила волка в объятия. Я с опаской посмотрела на Генри — тот, к моему глубочайшему и искреннему удивлению, чуть обнял женщину в ответ и даже улыбнулся.

— Я тоже рад вас видеть, госпожа Морт.

Госпожа Морт? Так она...! Привести свои мечущиеся в смятении мысли в порядок я так и не смогла, потому что совсем не вовремя открылась дверь, и в коридор вышел наследник престола Лавура.

Увидев меня, принц еле заметно напрягся и, наверное, уже почти рефлекторно сжал кулаки. Ой-ёй.

— Ваше Высочество. — Госпожа Морт лучезарно улыбнулась принцу, но обнимать его, к счастью, не стала. — Я знаю, что не предупреждала вас о своем приходе, но была бы безмерно вам благодарна, если бы вы смогли меня сейчас принять. Дело касается моего сына... — Тут губы женщины почему-то чуть заметно задрожали, и пальцы правой руки принялись теребить золотые, украшенные дорогими камнями кольца на левой.

— Да, конечно. — Кай сдержанно кивнул вампирше (хотя, по-моему, это слишком грубое слово не вполне подходит миссис Морт) и снова посмотрел в мою сторону. — Вы чего-то хотели, Берта?

Отстраненное и безличное «вы» слишком сильно по мне ударило, так что первые несколько секунд я просто глупо таращилась на принца, никак не находя ответа. Что ж, видимо, в этот раз я так легко не отделаюсь, и поделом мне.

Я смиренно опустила глаза (чем, по-моему, удивила Кая — по крайней мере, густые темные брови принца на пару-тройку миллиметров вздернулись вверх) и еле слышно пробормотала:

— Я хотела бы принести вам свои извинения. В последнюю нашу встречу я вела себя не позволительно, и... Я обещаю вам — такого больше не повторится.

Пожалуй, это был перебор. Я, разумеется, чувствовала себя виноватой, но не настолько же. Кай чуть прищурился, молчаливо соглашаясь со мной — переигрываешь, деточка! Ну и черт с ним. Зато я первый раз в жизни принесла полноценное извинение. Молодец, Берта, духовно растешь, ведь признание ошибок — первый шаг к их исправлению. Боже, какая философская чушь.

— Я вас прощаю. На этот раз.

Я благодарно улыбнулась принцу, все еще стараясь сохранять на лице выражение покорности и смирения, чем заслужила его ответную улыбку. Он больше на меня не злился! Хотя, лучше бы, конечно, злился — выкинуть из сердца человека, который при каждом разговоре с тобой смеряет тебя ненавидящим взглядом, существенно проще.

Тут госпожа Морт смущенно кашлянула, стараясь привлечь к себе внимание, а я вдруг покраснела, почему-то испугавшись того, что она каким-то чудесным образом могла подслушать мои мысли. Что за вздор! Вампиры не могут проникать в сознание, а лукавый блеск глаз госпожи Морт — просто плод моего воображения (ну или я искренне на это надеюсь).

Кай, спохватившись, мотнул головой, чтобы снять какое-то известное лишь ему одному наваждение.

— Генри, проводи госпожу Морт в Совещательный Зал. Я подойду буквально через пять минут.

— Итак. — Как только Генри и госпожа Морт скрылись за поворотом, Кай, сбросив оковы официальности, чуть расслабился, став больше похожим на того парня, которого я знала. — И как все это понимать?

— Что именно? Если ты о маме Морта, то я понятия не имею, почему Генри ей так обрадовался.

— Берта, ты...

— Прекрасна и невероятно обворожительна? Ну, что вы, дорогой принц, не стоит, я ведь всего лишь принесла извинения.

Кай — по-моему, против воли — усмехнулся и, отведя взгляд в сторону, на несколько мгновений замолчал.

— Пойдем со мной. — Принц неожиданно взял меня за руку и потащил в том же направлении, в котором недавно исчезли уменьшительно-ласкательная мисс (вернее, миссис) и каменный волк.

— Эй, куда? — Я сделала слабую попытку вырваться (не то что бы прикосновения Кая были мне очень неприятны, но порядок есть порядок, и его надо соблюдать).

— Ты, вроде, неплохо общаешься с Елеазаром, нет? Возможно, тебе будет полезно услышать то, что хочет рассказать мне его мать.

Через несколько минут блужданий по каменному лабиринту (и бесконечного числа попыток воспринимать переплетение наших с Каем пальцев, как нечто само собой разумеющееся), мы с принцем, наконец, добрались до Совещательного зала, и я с удивлением обнаружила, что уже была здесь — в этом самом месте некоторое время назад проходил Совет Старейшин (следовало признать, что определенная логика в названии все-таки присутствовала).

— Госпожа Морт, прошу прощения, что заставил вас ждать. Вы не будете против присутствия Берты на нашей встрече? Она хорошо знает вашего сына, и, возможно, тоже сможет чем-то помочь.

— Как вам будет угодно, Ваше Высочество. — От меня не укрылось, что после заявления Кая о нашем тесном общении с Мортом, мать вампира кинула на меня пристально-подозрительный взгляд. Я еле удержалась от желания крикнуть, что, нет, я не покушаюсь на вашего сына, можете спать спокойно еще ближайшую сотню лет.

Госпожа Морт некоторое время хранила молчание, дожидаясь, пока мы с Каем займем свои места за каменным столом, а потом заговорила, время от времени делая огромные паузы между предложениями — было видно, что эта беседа давалась ей отнюдь не легко.

— Ваше Высочество, вам, наверное, известно о не совсем простой ситуации в нашей семье. Мой сын, он... Елечка уже вот как почти пятьдесят лет не разговаривает со своим отцом. Он не появляется дома, не пишет, и я... — Госпожа Морт судорожно вдохнула, сдерживая всхлип. – Я никак не могу на него повлиять.

— Что вы хотите от меня? Я не имею никакой власти над Елеазаром. Я ведь не могу просто приказать ему помириться с господином Мортом.

— Да, разумеется. Разумеется, Ваше Высочество. — Госпожа Морт вдруг достала из рукава блузки маленький носовой платок и начала теребить его пальцами. — Но пару недель назад Елик объявился дома. Я его не видела, но горничные сказали, что он приходил, и я подумала, что, возможно, это знак и он готов простить отца.

Я уже было открыла рот, чтобы уточнить, чем это таким страшным и ужасным господин Морт провинился перед своим сыном, что тот не разговаривал с ним аж почти целых пятьдесят лет, но вовремя включила мозг — не слишком-то правильно и прилично прерывать чуть ли не плачущую женщину, чтобы утолить свое праздное любопытство.

— Госпожа Морт. — Кай, скрестив руки на столе, исподлобья посмотрел на маму Морта. Казалось, он был смущен, видя перед собой крайне жалкое и потерянное создание, которое еще несколько минут назад встретило его появление широкой улыбкой. — Я думаю, вам лучше поговорить об этом с сыном. Он учится вместе с Избранными и моим братом в школе на Земле.

— Он не станет меня слушать! — Госпожа Морт неожиданно повысила голос и, резко дернувшись, выронила из рук носовой платок. Генри, моментально среагировав, кинулся к ногам женщины и поднял его. — Тогда, пятьдесят лет назад, я поддержала его отца, и этого он мне так и не простил.

— Что в таком случае я могу сделать?

— Елечка. — Ну, держись, Морт, твоя мама подкинула мне новое пространство для шуток. — Он же — сын уважаемого человека. И через три месяца ему исполняется сто пятьдесят лет. Вы могли бы организовать вечер в его честь и пригласить его отца. Мой муж, он не должен... не посмеет ослушаться официального приглашения.

— А что насчет самого Елеазара? Я не в том положении, чтобы требовать от всех и каждого безоговорочного подчинения. Король без королевства... Простите, госпожа Морт, но я не думаю, что у меня сейчас есть время заниматься воссоединением вашей семьи.

В одно мгновение госпожа Морт как будто потухла — ее руки безвольно опустились, плечи поникли, а на глазах выступили слезы. Я, наверное, не слишком вежливо уставилась на бедную женщину, думая в основном о том, как черты ее лица напоминают мне Морта. И этот вампирчик еще меня уму-разуму учит, в то время как его мама места себе не находит, скучая по нерадивому сыну!

— Я могу помочь.

Госпожа Морт резко вскинула голову, посмотрев на меня с заблестевшей в глазах надеждой (а, может быть, это были всего лишь слезы).

— Я поговорю с Мо... В смысле, с Елеазаром. Почти уверена, что за три месяца сумею его как-нибудь уговорить. А званый ужин — дело не хитрое. Однажды я помогала отцу организовывать мамин юбилей. Ни один гость не ушел с праздника в плохом настроении, так что можете на меня положиться.

— О, спасибо вам, золотце.

— Пока еще не за что.

Несмотря на то, что я была отчаянным ненавистником всякого рода «солнышек» и «милых-дорогих», от ласкового обращения ко мне госпожа Морт в душе почему-то потеплело — с такой искренностью она произносила все эти слова, что не оставалось сомнения, что тебя действительно считают «золотцем» и при этом мысленно не проклинают в душе.

— Значит, решено. Берта займется организацией ста пятидесятилетия вашего сына. Лишняя доза ответственности ей не повредит. — Кай встал из-за стола, и, откланявшись и попрощавшись со всеми, удалился.

Госпожа Морт снова деликатно кашлянула, заставив меня оторваться от созерцания зияющего чернотой проема, в котором только что исчез принц.

— Милая, не сочтите мой вопрос за грубость, но в каких отношениях вы находитесь с моим сыном?

Ой, пфф. Боже мой, во что я ввязалась.