Танец каменного волка

— Ты уверен, что с ней все будет в порядке? Может, все-таки стоит как-то помочь, что-то сделать?

— Арановская, кто из нас вампир — я или ты? Твоя подружка, конечно, не отличается умом и сообразительностью, но...

— Ладно, проехали. Я поняла тебя, дальше можешь не продолжать.

Мы с Мортом вместе спускались по скрипучей деревянной лестнице к завтраку. Из столовой вверх не спеша бежали не самые приятные запахи, но что делать — голод был сильнее чувства самосохранения.

— Что ты вообще забыл на завтраке? Или я чего-то не знаю, и в школьное меню повара теперь стали включать и себя?

Морт состроил на лице ухмылку и чуть ускорил темп, заметив в опасной близости от нас стайку девушек, часть из которых кидала влюбленные взгляды на вампира, а другая в свою очередь полные огня праведного гнева — на меня. Жалкое зрелище.

— К твоему сведению, ведьмочка, кровь нужна мне лишь для поддержания долголетия. Похоже, ты не слишком внимательно читала книги Сваровской, или твой мозг просто не в состоянии усвоить такой большой объем информации.

— Еще слово, и твои воздыхательницы увидят, как объект их страсти растекается лужей по стенке.

— Арановская, юмор — это то, что я ценю в тебе больше всего. Я никогда не упоминал об этом?

— Нет. Ваше Кровососущее Величество, вероятно, были заняты восхвалением скелета, который вы непонятно почему называете телом Адониса, сошедшего с небес.

— Любой скелет выгодно оттеняет вечно слоняющееся рядом с ним заплывшее жиром тело. Ты заметила, что в последние месяцы в рядах моих поклонниц значительное пополнение?

— Что? — Задохнувшись от возмущения, я резко затормозила. — Это я-то — заплывшее жиром тело? Ну, держись, вампиророжденное недоразумение!

Я потратила пару секунд на то, чтобы окинуть взглядом лестничный пролет и убедиться, что рядом никого нет — воздыхательницы Морта остались позади, и половицы ни внизу, ни вверху подозрительно не скрипели. Всего один вдох, и этот специалист по объемным формам у меня получит.

— Приготовься, вампирчик. Сейчас заплывшее жиром тело тебя раздавит.

— Эй, Берта, я же пошутил. — Морт начал медленно отступать вниз по лестнице. — Кроме того, совершать убийства на голодный желудок — признак плохого тона.

— Ты только что это придумал? — В правой руке у меня появился бурлящий шар с водой. — Искупаемся? Или... — Я согнула в локте левую руку и раскрыла веером ладонь, в которой в то же мгновение загорелось красно-синее пламя. — Приготовим вампира с хрустящей корочкой?

— Ведьмочка, ты ведь не серьезно. — Морт сделал еще несколько шагов назад.

— Чувство юмора у меня так себе, не забыл? Вполне вероятно, что я даже не до конца понимаю смысл понятия «шутка». — Я соединила руки вместе, сплетя два магических шара в один. — Знаешь, о чем я подумала? Жареное вредно для здоровья, поэтому мы тебя потушим.

И тут вдруг в считанные секунды шар — абсолютно самостоятельно — разросся до размеров баскетбольного мяча и со стремительностью, которой даже я от него не ожидала, полетел в сторону Морта.

— Берта! — Вампир вовремя кинулся в сторону, и магическая субстанция пролетела мимо него, врезавшись в стену, по которой тут же побежала маленькая трещина. Я громко чихнула, стряхнув с носа побелку, посыпавшуюся на меня с потолка. Блеск, апчхи!

— С головой у тебя точно не все в порядке... — Морт встал с пола и, похлопав себя по штанам, отряхнул одежду. — Тебе что, мало тренировок со Сваровскими? Еще и меня решила угробить...

Я невинно пожала плечами, закусив зубами нижнюю губу.

— Прости.

— Елеазар, Берта! Можно узнать, что тут происходит? — Вверху лестничного пролета стояла Кукушка. На директрисе были халат и спальная шапочка, поэтому выглядела она до невозможности комично. Клоун-убийца — услужливо напомнило мне мое подсознание.

— Мы... Мы-мы-мы... — Бестолково запинаясь от невольно охватившего меня страха, я замерла, не зная, куда деть свои чуть заметно дрожащие руки. Кукушка ведь не прихватила с собой кинжал, правда? Угомонись, Арановская, ты бы заметила его под столь тонкой материей. — Мы...

— Я упал. — Морт, оттеснив меня в сторону, взял инициативу в свои руки. — Берта бросилась мне на помощь, но вы помешали ей осуществить задуманное, словно ангел-хранитель, моментально материализовавшись рядом.

— Д-да. Вроде того. — Я вымученно улыбнулась, поддержав ложь вампира.

— В таком случае, надеюсь, с вами все в порядке, господин Морт? — Кукушка, плотнее запахнув полы халата, встала фертом, требовательно посмотрев на нас.

— Цвету и пахну, Маргарита Ивановна. — Морт галантно поклонился директрисе, незаметно ущипнув меня за лодыжку. Сигнал понят — отомри, Арановская!

Я, перестав заламывать пальцы, оторвала взгляд от пола.

— А как вы себя чувствуете? Выглядите слегка... неважно. — Закусив губу, я посмотрела на директрису, молясь всем богам на свете, чтобы она не приняла мой вопрос за полнейшую бестактность. Давай же, Кукушка! Раскрой нам хотя бы часть своих секретов.

— Мне немного нездоровится. Благодарю за беспокойство, Берта. — Черт, неудача. — А теперь живо на завтрак. Повара не обязаны ждать вас в столовой весь день. — Да-да, они даже готовить вкусно не обязаны, так что чего уж там.

Не став дожидаться повторного приглашения, мы с Мортом побежали вниз.

— Как нам узнать, кто и как проникает к ней в голову? — Взяв с полки поднос, я заняла очередь за омлетом. Морт пристроился следом за мной.

— Без понятия. Нужно поговорить с кем-то, кто хорошо знает Кукушку, чтобы хотя бы понять, с каких пор у нее начались эти приступы бешенства. Люди под гипнозом слегка неадекватны, кто-то обязательно должен был заметить за ней какие-то странности.

— У нее вроде есть дети, нет?

— Дети? Это мысль.

Я протянула поднос человеку в белом халате, который, не растерявшись, кинул мне на него тарелку, до краев заполненную чем-то желтым и полужидким.

— Пожалуй, сегодня я повременю с завтраком. — Морт скривился. — Приятного аппетита, ведьмочка.

Уныло опустив голову, я поплелась искать себе свободное место в столовой. Как там говорится — друг не оставит в беде? Ну-ну.

Несмотря на каникулы, в школе — как это ни прискорбно — осталось очень много учеников; все они, рассредоточившись, сидели за разными столами — привычные компании в связи с уездом некоторых их членов распались, а новые не спешили образовываться. Хоть какая-то стабильность в нашем неспокойном мире.

— Берта! — С дальнего стола, расположенного прямо напротив окна, рукой мне помахал Марк. Вот уж по кому я не сильно скучала все это время. Мысленно приказав своему организму взять себя в руки, я нацепила на лицо одну из максимально приветливых, но при этом ничего не значащих улыбок и направилась навстречу парню, который по-прежнему занимал у меня первое место в негласном списке подозреваемых, совершивших все семь смертных грехов сразу.

— Привет.

Марк как всегда дружелюбно ответил на мое приветствие, а мне захотелось вылить ему на голову противную жижу, которая так и норовила выпрыгнуть из моей тарелки, только бы этот псих под прикрытием наконец показал свое истинное лицо.

— Где близняшки?

— Аврора неважно себя чувствует. Иветта осталась с ней.

— Ясно.

За столом воцарилось молчание, и я, не выдержав пристального взгляда Марка, опустила глаза в тарелку и зачерпнула ложкой немного «изысканного» омлета. Боже, пахнет как... По крайней мере, сберегу фигуру. Не представляю, как этим завтраком (пожалуй, слишком громкое слово, но не я его так нарекла) можно объесться.

— На вкус это не так плохо, как кажется. — Марк отправил в рот очередную порцию омлета.

Сделав над собой титаническое усилие, я тоже заставила себя проглотить содержимое ложки. Нет, у Златокрылова-младшего что-то все-таки не так с вкусовыми рецепторами или честностью.

— Я готова смириться с тем, что я должна есть это, но что насчет тебя? Принца не обижает такое отношение к собственной персоне?

Марк неожиданно помрачнел и замер; ложка с омлетом остановилась примерно в десяти сантиметрах от его лица.

— Я никогда не был принцем и никогда не буду. Удел бастардов совсем незавиден. — Златокрылов-младший опустил ложку, которая громко звякнула, ударившись о керамическую тарелку.

— Бастард... Я думала, вы с Каем — братья.

— Сводные. Отец один, но только вот его мама была законной королевой, а моя — ведьмой, мимолетным увлечением. — Марк сжал кулаки, хрустнув пальцами. — Даже у королей бывают интрижки.

— Хм, ясно. Но ведь... Что если... Вдруг времени было бы чуть больше, и ситуация изменилась? Королеву на покой, ведьму на трон, и ты стал бы законным наследником. Совсем никаких шансов на голубую кровь?

Марк вдруг совершенно искренне рассмеялся, как будто я была маленьким ребенком, любая глупость, сказанная которым, вызывала улыбку.

— Берта, всегда забываю, что ты так мало знаешь о нашем мире. — Марк обхватил руками шею, чуть запрокинув голову. — На трон Лавура может взойти только каменный волк, кем я — полукровка — совершенно точно не являюсь. Ведьминская сущность сильнее, так что... Так что я ведьмак, а не волк.

Несколько секунд я сидела без движения, тупо смотря в одну точку, пока, наконец, не очнулась, поняв, что на самом деле меня так тронуло в рассказе Марка. О том, что Златокрылов-младший был ведьмаком, я и сама догадалась путем недолгих логических измышлений после лицезрения его буйства в лесу. Но вот то, что он лишен каменной ипостаси я за два месяца «пряток» так и не удосужилась выяснить, а эта новость наводила на определенные мысли.

— Выходит, союзы волков и ведьм практически незаконны?

— В каком-то плане. По крайней мере, королевской династии для поддержания чистоты крови союзы разрешены только с волками. К тому же ведьмы, уж прости, никогда не пользовались особым уважением среди народа Лавура, да и сейчас многие вас терпят лишь потому, что вы должны помочь победить Искандера. Как карты лягут дальше, никто сказать не может.

— И в твоем случае тоже?

По лицу Марка пробежала темная полоса.

— В моем — особенно.

Да уж, здорово получается. И почему за два месяца мне никто так и не успел сообщить, что роль Избранной — слегка ненадежна? А уж роль Избранной, которая, ко всему прочему, является дочкой Искандера... Похоже, иногда все же стоит держать свои тайны при себе. Мыслей о том, что значит сегодняшнее открытие для моей не совсем здоровой одержимости Каем, я старательно избегала.

— Кто это к нам пожаловал?

Я снова обратила свое внимание на Марка, который с интересом смотрел куда-то в окно. Я тоже перевела взгляд на мир за стеклом. На школьной парковке остановилась машина. Я плохо разбираюсь в моделях и марках, но выглядела конструкция весьма внушительно, а тонированные окна лишь прибавляли таинственности появившемуся из ниоткуда гостю.

Вдруг дверца автомобиля открылась, и из него вышел мужчина на вид лет тридцати. Высокий, с почти неестественно черными волосами и легкой щетиной, которая, вероятно, являлась продуманным дополнением к стильному образу. На незнакомце было черное пальто, плотно застегнутое на все пуговицы, а в руках он держал папку (возможно, с документами). Включив сигнализацию, мужчина пошел к входу в «Трилистник».

Я чуть слышно присвистнула.

— Симпатичный. Надеюсь, это наш новый учитель математики. Тогда мои шансы получить удовлетворительную оценку в этом семестре стремительно возрастут. — Я подмигнула Марку и тут же, вдруг бросив случайный взгляд на часы, вскочила из-за стола. — Черт! Тренировка! Я уже опаздываю.

Я ринулась к выходу из столовой, потом затормозила, вспомнив, что мне несколько минут назад говорил Златокрылов-младший, и снова вернулась к столу.

— Подожди, ты, кажется, упоминал, что с Авророй что-то не так.

— Да. Они с Иветтой у себя в комнате, можешь заглянуть.

— Класс.

Уже уходя из столовой, я крикнула Марку «спасибо» за то, что он отнесет мой поднос с завтраком. Наглость — второе счастье, и практика показывает, что кто-то очень неглупый придумал это несомненно работающее правило жизни.

***

Тренировки не будет — этими словами встретила меня Иветта, точнее ее голова, высунувшаяся в узкое отверстие между стеной и чуть приоткрытой дверью.

Привстав на носочки, я вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь.

— С Авророй что-то серьезное?

— Нет... Да... Не беспокойся. — Иветта старательно избегала моего взгляда, быстро перебегая глазами с одной доски на полу на другую. — Просто сейчас она не хочет никого видеть. Особенно... В общем, даже тебя не хочет. Прости. — Путаясь в словах, близняшка еще раз пробормотала какое-то невнятное объяснение, а потом, не дав мне даже рта раскрыть, закрыла передо мной дверь.

И что, стесняюсь спросить, все это значит? Наверное, лишь то, что все высокопарные речи о сестринской любви так и остались речами. Глупо было ожидать, что я, появившись из ниоткуда, за такой короткий срок вдруг смогу стать одной из них. Мой удел — странные личности вроде Морта, с которыми никто по-настоящему адекватный общаться не станет. Серьезно, эта мысль только что неожиданно пришла мне в голову — у вампира вообще кто-нибудь есть? Друзья, семья, девушка, наконец? Или за сотни лет существования он нажил себе только врагов?

Итак. Выходит, день у меня теперь полностью свободен. Конечно, можно пойти потренироваться самостоятельно. Отработать те заклинания, которые все еще получались у меня не очень, или разучить новые — в книгах Авроры можно найти великое множество самых разных волшебных фокусов.

Я зашла в свою комнату, села на кровать и, чуть наклонившись вперед, принялась раскачиваться, балансируя на краю; мои пальцы при этом рефлекторно теребили одеяло.

Почему они мне не доверяют? Что я сделала не так? Я ведь не виновата в том, что Искандер меня преследует, как не виновата и в том, что он — мой отец. Тем более что при детальном анализе последний факт шел вразрез с самой простейшей логикой и рассказом близняшек. Они ведь говорили, что наших родителей убили по приказу Искандера, но если я — его дочь, то какой смысл ему насылать на меня убийц? И вообще, как это возможно — наша мама, которая всегда представлялась мне чем-то вроде образца чистоты, любви и самоотверженности, и жестокий тиран-пришелец, поработивший ее планету, вместе? Что в таком случае случилось с отцом близняшек? Что если мы вообще не сестры? Что если нет никакой силы трех, и история об Избранных — лишь придуманная каким-нибудь сумасшедшим любителем поиграть шутка?

Вопросы-вопросы-вопросы... Только вот где найти на них ответы? (Включая ответ и на этот вопрос).

Я подняла взгляд от конфетного фантика, горделиво лежащего в углу комнаты и покрывшегося, наверное, за годы пребывания там толстым слоем пыли. Ни я, ни другие ученики «Трилистника» так и не решились его убрать, и, что-то мне подсказывало, что мы с ним не расстанемся до самого выпуска из школы. Я не страдала манией разрушать устоявшуюся экологию комнаты.

Проведя рукой по шее, я нащупала цепочку. Поразительно, я ведь совсем забыла, что у меня теперь есть свой собственный интрадор. И, по-моему, кое-кому я даже обещала его сегодня использовать.

Интрадор, как и все волшебные вещи обладал рядом занимательных особенностей. Например, несмотря на то, что вся его поверхность была покрыта маленькими шипами, пока ты не собираешься его использовать, почувствовать их было практически невозможно, поэтому я решила носить его в качестве кулона, чтобы он всегда был у меня под рукой. Иногда интрадор чуть менял цвет, подстраиваясь под одежду, которая была на мне — это свойство, наверное, было чем-то вроде встроенной системы безопасности, интрадор хотел привлекать к себе как можно меньше внимания (почти совсем как я).

Повертев волшебный телепортатор примерно минуту в руках, я, наконец, решилась — Лапидея ждет. Уколов указательный палец правой руки, я закрыла глаза и подумала о Кае, нарисовав мысленно образ его покоев в своем сознании. Спустя несколько секунд я почувствовала, как невидимая сила затягивает меня — мгновение — мои пальцы снова нащупали покрывало, только не пушисто-мягкое, каким оно было на моей постели, а грубое и очень тонкое.

Я находилась в покоях Кая, но самого принца здесь не было. Совсем близко к жесткой деревянной кровати стоял стол, на котором беспорядочной кипой были навалены книги — некоторые из них были открыты, а некоторые просто накиданы друг на друга, образуя гору, грозящую разрушиться при малейшем толчке. Я окинула взглядом заложенные страницы — порталы, заклятия и снова порталы — Кай по-прежнему искал способ разрушить завесу и найти дорогу обратно на Лавур.

Интересно, каково это — всю жизнь жить с чувством того, что твоя судьба еще до твоего рождения была предопределена?

Вдруг из коридора донеслись голоса, среди которых я с волнением узнала голос принца, низкий, с чуть слышными нотками бархата, совсем как у брата, открылась дверь, и в проеме показалась голова Кая с как всегда взлохмаченными волосами.

Принц не сразу заметил меня. Войдя в комнату, он осторожно прикрыл за собой дверь, потом еще некоторое время стоял неподвижно, будто прислушивался к затухающим в каменном подземелье шагам. Кай выглядел уставшим, и меня снова кольнуло чувство вины за то, что я, возможно, тоже являюсь причиной его душевных терзаний, проблемой, которую ему срочно нужно решить.

— Всегда знала, что быть королем не так круто, как об этом пишут в книгах. Вероятно, поэтому никогда не любила читать. — Я, наконец, решилась дать знать о своем существовании, потому что и дальше наблюдать за замершей статуей принца, о животном происхождении которой говорило лишь еле заметное колыхание грудной клетки, становилось одновременно неловко и неприлично.

Услышав мой голос, Кай поднял голову, и его глаза неожиданно просияли, задернувшись блестящей магической пленкой, которая всегда завораживала меня в его взгляде.

— Берта. — На губах Кая замерла улыбка. — Ты все-таки пришла.

— Как видишь. — Я спрятала руки за спиной, чтобы принц не видел, насколько я нервничаю, потому что заставить мозг контролировать заламывание пальцев, увы, не представлялось возможным. — На каникулах в школе смертная скука. Чем займемся?

— Ну, на самом деле, я так далеко не планировал нашу встречу, потому что слабо надеялся, что ты придешь. — На моем лице сейчас, наверное, отразилось что-то сильно напоминающее недовольство. Ну нет, серьезно, почему все настолько плохого мнения о моем характере? Я ведь обещала прийти — о чем я и поспешила напомнить принцу.

— Да, разумеется.... Разумеется. — Мне показалось, что Кай хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал, и поэтому, словно пытаясь дать себе время, чтобы придумать новый ответ, повторил это безразличное «разумеется». — Мы можем просто поговорить.

— О чем?

— Не знаю. — Кай пожал плечами и присел на стул, широко расставив ноги. Он уперся локтями в бедра, руки, сцепленные вместе, повисли в полуметре от пола. — Например, о тебе. Я мало знаю о жизни нормальных людей.

— Боюсь, моя история покажется тебе слишком заурядной. Никакой борьбы за престол, никакой магии, по правде говоря, даже никакой достойной цели в жизни. — Я тоже села, опустившись обратно на кровать. — Так что я предлагаю поговорить о тебе.

— Ты уже и так все обо мне знаешь.

— Ну, если это так, то, полагаю, ты все знаешь и обо мне, и тогда сейчас нам следует просто разойтись или найти себе занятие поинтереснее пока не очень содержательного диалога.

Кай внимательно на меня посмотрел, и у меня создалось впечатление, что он вдруг пожалел о том, что вообще пригласил меня на Лапидею и ужасно тяготится нашей встречей, но тут черты его лица разгладились, и он, по-прежнему не отводя от меня взгляда, произнес:

— В этом году я должен был исполнить танец каменного волка. — В голосе принца сквозила грусть. — Когда я был еще совсем ребенком, мама рассказывала мне, что однажды я вырасту и стану таким же большим и сильным, как мой папа. — При этих словах Кай улыбнулся, устремив взгляд куда-то в пустоту, где он, казалось, видел детали мозаики, из которых складывалось его уже давно растворившееся в реке времени прошлое. — Это старая традиция. Считалось, что, когда молодому человеку исполняется двадцать один, он становится настоящим мужчиной, а значит, готов взойти на трон и продолжить свой род. В королевстве устраивали бал, и на нем будущий король танцевал свой первый танец с избранницей, которая однажды должна была стать его женой. — Кай нахмурился и чуть откинулся назад, вжав корпус в спинку стула. — Наверное, это было что-то вроде помолвки. Первое взрослое решение принца, его танец каменного волка.

Кай замолчал.

— Хм, не думаю, что стоит грустить из-за того, что этот танец не состоится. Просто представь — ты молод, полон желаний и стремлений, а родители заставляют тебя выделывать па с какой-нибудь девицей благородных кровей, от одного вида которой все твое естество, возможно, уже тошнит.

Наши взгляды с принцем пересеклись, и мы одновременно прыснули.

— Я уверен, родители оставили бы за мной право выбора.

— Правда? Ты настолько хорошо их помнишь? А что если твой отец был полнейшим тираном?

— Каким бы страшным тираном он не был, до твоего ему все равно далеко.

С какой-то затаенной обидой или даже злостью Кай сказал эти слова. Если бы что-то подобное выдал Морт, я бы даже не обратила внимания. У вампира в принципе такая манера общаться — если он не язвит, то, пожалуй, пора бить тревогу и обращаться к врачу, потому что очевидно только на пороге смерти Морт соизволит поговорить с тобой, не пытаясь высмеять ежесекундно.

Кай был другим, поэтому некоторое время после его реплики я судорожно соображала, что ответить, натянув на лицо вымученную улыбку, пока наконец не разомкнула губы, выпустив на свободу тихое:

— Да, наверное. Я совсем не помню своего отца.

— Это чудовище и не заслуживает того, чтобы его помнили.

Наверное, принц заметил какую-то перемену на моем лице, потому что вдруг смутился и поспешно пробормотал:

— Прости, наверное, тебе не очень приятно это слышать.

— Не бери в голову. — Я постаралась проглотить до конца непонятную даже мне самой обиду. — Ведь ты, вероятно, прав.

Вдруг в центре комнаты заклубился туман, из которого в следующее мгновение появилась Аврора. Не заметив меня, близняшка кинулась к Каю.

— Кай. — Аврора с такой нежностью произнесла имя принца, что я даже на всякий случай мотнула головой, зажмурилась и снова открыла глаза, чтобы убедиться, что передо мной сейчас действительно мисс Я-контролирую-каждую-часть-своей-жизни-и-не-даю-волю-эмоциям. Но нет, близняшка никуда не исчезла — подбежав к Каю, Аврора неожиданно обвила руками его шею, а потом, прильнув к его груди, крепко-крепко обняла. — Ты в порядке, слава богу. Я бы раньше пришла, но не хотела, чтобы ты видел меня такой...

— Такой больной, да? — Господа, нижайше прошу прощения, но я не смогла удержаться — это было выше моих сил. — Буквально час назад Иветта не пустила меня к вам в комнату, потому что ты чувствовала себя настолько ужасно, что была не в состоянии даже просто поговорить со мной. Что ж, на наследных принцев эти запреты, видимо, не распространяются. Спасибо за уточнение.

Аврора глубоко вдохнула и обернулась, посмотрев на меня.

— А ты что здесь делаешь?

— Прости, я, кажется, не совсем правильно тебя услышала. Что я здесь делаю? Проснись, сестренка. Удивить мир своим чудесным выздоровлением сейчас может лишь одна из нас. Внимание, спойлер! Это не я.

— Ро. — Кай положил руку Авроре на плечо и слегка сжал его. Не знаю, почему, но мой взгляд буквально приклеился к тому месту, где пальцы принца соприкоснулись с участком кожи близняшки, который был свободен от плена кофты. — Я дал Берте интрадор. Забыл сказать тебе, прости.

— Что ты сделал? Нет, Кай, нет... — Аврора, словно забыв о моем присутствии, обхватила руками голову. — Ей нельзя давать интрадор!

Сказать, что я была удивлена поведением сестренки, — это не сказать ничего.

— Почему? — По-моему, этот вопрос мы задали с Каем одновременно, одинаково удивленно посмотрев на близняшку, с которой прямо на наших глазах происходило что-то странное — Аврора массировала пальцами виски, то и дело нервно вздрагивая. Она несколько раз открывала и закрывала рот, жадно глотая воздух, пока, наконец, на ее глазах не выступили слезы.

— Берта. — Аврора неожиданно кинулась ко мне, обхватив мои кисти руками. Тиски оказались настолько сильными, что я даже вскрикнула — ногти близняшки впились мне в кожу. — Берта, пожалуйста, отдай мне его. Отдай. — Умом я понимала, что Аврора говорит об интрадоре, но, казалось, что взгляд близняшки молил о чем-то другом. — Просто поверь мне. Так будет лучше для всех. Возможно, мы поспешили. Возможно, твоя помощь нам совсем не нужна. И магия, я знаю, ты...

— Аврора, прекрати! Что происходит?

Громкий голос Кая разрушил какую-то невидимую связь, которая, казалось, образовалась между мной и Авророй. Возможно, моя помощь не нужна... Что если это действительно правда?

— Почему? — Я снова повторила свой вопрос. — Что заставило тебя передумать?

— Я... — Аврора осеклась, вздрогнув, как напуганная шорохом лань. — Я не могу тебе сказать.

Вот тут близняшка совершила серьезный прокол — все наваждение разом спало, несмотря на то, что мгновение назад я была согласна сделать все, о чем Аврора меня попросит. Черта с два я исполню чье-нибудь желание просто по доброте душевной. Отказываться от магии, отказываться от своих обещаний, только потому, что кто-то не может мне чего-то сказать... Смелый ход, но, увы, ведущий к проигрышу.

— Аврора, я не знаю, что случилось, но я не собираюсь ничего тебе отдавать. И мой интрадор ты не получишь. — Резким рывком высвободив свои руки, я смерила близняшку взглядом, полным плохо скрытых разочарования и даже злобы. А я ведь думала, что мы доверяем друг другу, сестренка. — Приятно было встретиться, Ваше Высочество. И на будущее — вам следует учиться лучше скрывать свои чувства. Боюсь, не все с таким же равнодушием, как я, отнесутся к тому, что королевской династии волков скоро придет конец.

Я достала интрадор и уколола палец, подарив магическому агрегату каплю своей крови.

— Берта, я не понимаю, о чем ты.

— Правда? А я вот думаю, что встречаться со мной втайне от своей девушки, было плохой идеей. Ее припадки вполне могут быть вызваны обыкновенной ревностью.

— Ты все не так...

Уже чувствуя знакомое волнение в животе, я встретилась глазами с Авророй, взгляд которых красноречивее любых слов дал мне ясно понять — да, все именно так, как мне показалось. Вернее, мне ничего не показалось вовсе.