Глава 12
— Да, мам. Хорошо, мам. Все в порядке, мам. Честно, в порядке. Остались кое-какие дела в школе, поэтому я не смогу приехать. Я буду звонить, не скучайте. Нет, приезжать не нужно. Точно не нужно. Мне пора бежать. Да, да, и тебе пока.
Наконец положив трубку, я с облегчением швырнула телефон на кровать и, положив голову на стол, закрыла глаза. Почему так сложно донести до людей невероятно простую мысль — пожалуйста, оставьте меня в покое? Как дать им понять, что мне нужно время, чтобы разобраться в себе? Менее чем за двадцать четыре часа я чудом избежала смерти, признала, что прихожусь дочерью ужаснейшему злодею в истории Лавура, а потом навсегда отказалась от своей единственной подруги — это немного слишком для одного дня.
За сегодняшнее утро ко мне по очереди раза три постучались Аврора и Иветта, жаждая поговорить со мной и узнать, что в конце концов происходит, но у меня не было ни сил, ни желания объяснять им, почему я столько времени скрывала от них правду, и, честно сказать, я боялась, что это мое объяснение станет последним связующим звеном между нами, а я, хоть и не хотела себе в этом признаваться, такого развития событий всей своей эгоистичной и мелочной душонкой совсем не желала. Как-то незаметно близняшки стали важной составляющей моей жизни, почти семьей, и я с трудом представляла себе свое одинокое будущее, в котором нет их заботы и безграничного понимания — на самом деле, не так много человек на земле были способны стойко переносить перепады моего настроения и не самый лучший характер.
В дверь еще раз постучали.
— Ну сколько можно! — Я рванулась к двери и распахнула ее настежь. — Неужели нельзя просто оставить меня в... — Я запнулась, увидев на пороге Кая. — Покое.
— Берта. — Принц шагнул мне навстречу, и я неловко отступила назад. Спустя несколько часов после нашего последнего разговора Кай не стал выглядеть лучше — все та же рубашка была помята, все те же голубые глаза смотрели на меня с чуть усталым беспокойством, и я как обычно опустила взгляд, боясь потеряться в них. — Прости меня.
— Я... — Мой голос надломился и чуть задрожал, удивив меня непривычной для него интонацией. Что-то произошло со мной в тот момент, когда я поняла, что навсегда потеряю Нину, неведомый ранее страх поселился в душе — я не хотела больше никого терять. — По-моему, это мне стоит извиняться. Когда я сказала, что мне плевать на спасение Лавура, я не это имела в виду. Вернее, конечно... — Я тяжело вздохнула. — Мне просто страшно, понимаешь? — Я осмелилась поднять голову и посмотреть на принца. — Я не герой и не спасительница, я лишь... В последнее время я даже не понимаю, кто я.
— Но это ведь не повод отталкивать нас. — Из-за спины Кая вышла Аврора; на лице близняшки, чуть сером и уставшем после бессонной ночи, было нежное и вместе с тем суровое выражение. Иветта, всегда словно тень, следующая за сестрой, тоже выплыла из тьмы коридора и чуть заметным кивком головы поддержала ее слова. — Не замыкайся в себе. Вместе мы сможем разобраться в том, что означают твои сны, и справиться с Искандером. Уже слишком поздно отступать, Берта. Как бы тебе ни хотелось убежать, скрыться, ты в этой игре с самого рождения, и должна исполнить отведенную тебе в ней роль.
Три пары глаз, не моргая, смотрели на меня, а я не знала, что сказать. Человек не может стать героем просто потому, что кому-то этого очень сильно хочется (и речь сейчас вовсе не о желании самого предполагаемого героя).
— Слушайте, я... — Слова по-прежнему не шли. Я была не мастером придумывать жизнеутверждающие ответы на пафосные дифирамбы, зато лихо умела уводить разговор из не слишком привлекательной для меня гавани, так что следующий вопрос слетел с моего языка почти неосознанно. — Может, кто-то объяснит мне, каким таким чудесным образом Искандер вдруг оказался моим отцом?
Теперь была очередь моих оппонентов смущаться — Аврора и Иветта синхронно потупили взгляд, а Кай застыл словно мраморное изваяние (иногда мне казалось, что образ каменной статуи слишком прочно закрепился в его человеческой ипостаси).
— Мы... — Принц первым нарушил тягучую тишину. — Если честно, то мы не имеем понятия, что вообще значат твои сны. Пока нам ясно лишь одно — заставлять тебя копаться в них ради того, чтобы найти путь домой, небезопасно, потому что, вероятно, Искандер не хочет твоей смерти.
— Не хочет? — Я недоверчиво хмыкнула. — Странный способ он выбрал, чтобы это показать. Тогда чего этот безумный старик добивается?
На лице Кая заходили желваки.
— Разве это не очевидно, Берта? Он переманивает тебя на свою сторону. Возможно... Возможно, вся эта история с отцовством — совершенный фарс. Возможно, — на секунду в глазах Кая зажегся какой-то странный, даже неестественный огонек и тут же погас, — он просто хочет задурить тебе голову, запутать, сыграть на твоих чувствах. Не позволяй ему сбить себя с толку.
— И не подумаю! — Я скрестила руки на груди, став в оборонительную позицию. Что они все тут о себе возомнили? Я — не маленькая девочка и не пойду вслед за дедушкой, протянувшем мне леденец. В конце концов, у меня уже есть семья, и второй отец в ней мне совершенно ни к чему. Можно подумать, я умираю от нехватки родительских нотаций. — Только... Все это, конечно, отлично, но если не Искандер хочет мой смерти, кто тогда послал убийцу с кинжалом?
Ответом мне была очередная порция тишины. Сегодня вы хорошо покушали, не так ли, госпожа Арановская?
— Понятно. — Я вздернула вверх брови, закусив щеку с внутренней стороны. — Впрочем, не беда — моей тайной мечтой всегда было умереть молодой. А тратить свои силы на защиту дочери предателя было бы расточительством. Да, Ваше Высочество? Так что прошу покинуть мои покои. Внутренние часы как раз пробили полдень, а значит, впереди меня ждет долгожданный ведьмовской тихий час — поищу в книгах рецепт зелья, заживляющего колотые раны. — Я начала оттеснять своих гостей к двери, серьезно намереваясь остаться в гордом и неприступном одиночестве, но Кай проворно перехватил мои руки, упорно толкающие его во тьму коридора. По телу побежали мурашки, когда аккуратные и длинные (боже, заставь меня забыть, что я сейчас это написала) пальцы принца сомкнулись на моих запястьях. Кто-нибудь когда-нибудь обязательно должен заняться созданием лекарства от не вовремя пробуждающихся чувств, посредством неугомонных гормонов.
— Берта, почему ты всегда все обращаешь в шутку? Тебе грозит смерть, и, поверь мне, это очень серьезно. Плевать на свою жизнь? Отлично! Тогда подумай о жизнях людей, которым твоя жизнь дарит надежду на будущее. Возможно, до тебя до сих пор не дошло, но сотни лавурцев вот уже как два месяца каждый день просыпаются с мыслью, что ты — их единственное спасение. Неужели это для тебя совсем ничего не значит?
В тщетных попытках сосредоточиться на звуках, которые издавал Кай, я с трудом оторвала глаза от тех мест, где пальцы принца соприкасались с моими запястьями — кожа в тех местах почти горела, и я не знала, куда спрятаться от этого странного чувства. Господи, Арановская, верни себе контроль хотя бы над крохотным участком мозга. Подумай о том, что для принца весь твой сердечный вздор совсем ничего не значит. Последняя мысль неожиданно меня отрезвила, как и любой другой удар по моему нежно лелеемому самолюбию.
— Что, если я снова скажу — нет? — Я улыбнулась уголком губ. Момент слабости в минуту душевного отчаяния прошел. И да, какое отвратительное совпадение — прийти в себя мне снова помогло внушение о полном безразличии ко мне каменного сердца принца.
— Я тебе не поверю, Берта. Девушка, которая вчера, заплакав, убежала от меня, потому что я ранил ее чувства, просто не может быть настолько равнодушна к переживаниям других.
— Какая поразительная вера в мои душевные начала. — В очередной раз я не удержалась и закатила глаза, цокнув языком. — Но, к сожалению, дорогой принц, моя вчерашняя истерика не имеет к ним никакого отношения. Это просто был срыв. Ну, знаешь, со мной такое бывает. Жизнь достала, какой-то чудик чуть не прирезал в туалете — обычные переживания психологически неуравновешенного подростка.
Кай с чуть слышным вздохом опустил руки, освободив из мучительно приятных оков мои запястья. Совсем некстати я подумала о том, что Морта я бы так быстро из игры не вывела; вампир редко доставлял мне удовольствие оставить за собой последнее слово. С принцем же все было проще, и я поймала себя на мысли, что мне нравилось это почти беспомощное выражение на его красивом лице — он не знал, как со мной бороться, и от этого мне почему-то хотелось сдаться самой. Да уж, какой только бред не родится в сознании после того, как проведешь бессонную ночь, рыдая в постели вампира.
— Берта. — До сих пор молчавшие близняшки вновь подняли паруса, начав наступление. Право командовать сражением как всегда на себя взяла Аврора. — Давай, наконец, решим этот вопрос раз и навсегда — ты поможешь нам вернуть Лавур, или нет? Потому что если ответ отрицательный, то я не вижу больше смысла тратить время на твое обучение. Ты — наша сестра, и это никогда не изменится, но магия... Очень странно, но ты совсем не ценишь наличие у тебя особого дара.
В отличие от Кая, уже несколько раз обжегшегося при спорах со мной (да-да, он королевской крови, должен быть примером галантности и вежливости по отношению к даме), Аврора не стала нежничать. Чем дольше мы были знакомы, тем чаще я замечала отчасти даже пугающую твердость в ее характере; близняшка всегда, несмотря ни на что, упрямо шла к своей цели, и все люди вокруг нее, все события словно были деталями какой-то хорошо проработанной схемы идеального механизма. В этом они с Каем были похожи — два чуть съехавших перфекциониста, живущих в соответствии с законами чести и долга. Удивительно, как они до сих пор не сошлись.
Соблазн ответить Авроре «нет» был слишком велик. Всего одно слово, и моя жизнь найдет дорогу к привычным для нее берегам. Всего одно слово, и глаза Кая, смотрящие на меня с надеждой, навсегда потухнут. Всего одно слово, и все изменится, все снова вернется на круги своя. Все... кроме Искандера, моего происхождения, магии, бегущей по венам, Кукушки, ее смертоносного кинжала и Нины, которая через пару дней начнет новую жизнь где-то далеко отсюда. Аврора права, слишком поздно выходить из игры.
— Я помогу.
— Помнится, однажды ты уже это обещала. «Я помогу, но... но не так». — Иветта удивительно точно передразнила мой голос, неуверенно дребезжащий некоторое время назад на Совете Старейшин. Была бы моя воля, ударила бы ее сейчас чем-нибудь тяжелым по голове. Родство родством, но высмеивать меня, используя мои же методы — это, товарищи, слишком. Но поскольку я находилась в цивилизованном обществе и старалась хоть как-то ему соответствовать, близняшка отделалась лишь брошенным на нее уничижающим взглядом, чего, впрочем, оказалось вполне достаточно — Иветта тут же, словно сама испугавшись своей неожиданной смелости, смутилась и забегала глазами по предметам, расположенным где-то за моей спиной. Выходит, годы наблюдения за мамой не прошли даром — она была мастером зрительной атаки.
— На этот раз я понимаю, на что иду.
Иветта виновато улыбнулась. Держу пари, она еще пару дней будет приходить в себя после ее сегодняшнего всплеска «нескромности», а Аврора, не забыв пожурить сестру за поразительную бестактность, лишь подольет масла в огонь. Господи, ну что за семейка мне досталась. Теперь понятно, почему я такой немного чудаковатый интроверт-псих. Мы стоим друг друга.
— Что ж, отлично. Тогда завтра ровно в десять ждем тебя на тренировке. — Аврора аккуратным движением кисти заправила выбившуюся прядь волос за ухо. — Детство кончилось, Берта. Теперь ты — одна из нас. Не забывай это.
— Я бы с радостью, но вы все не устаете мне об этом напоминать. — Аврора позволила себе чуть изогнуть губы, так что, если не придираться, это сокращение мышц вполне можно было принять за улыбку. — Ну все, теперь точно можете отправляться по своим делам. Миссия по становлению меня на путь истинный прошла успешно.
Близняшки незаметно исчезли в темном коридоре, а Кай чуть задержался на пороге.
— Берта, просто еще раз хотел сказать, что то, что ты, возможно, — дочь Искандера, не значит, что мы больше тебе не доверяем. — Принц засунул руку в карман штанов и что-то оттуда достал. — Вот, держи. — Кай взял в руки мою ладонь и вложил туда что-то маленькое и блестящее. — Можешь путешествовать между мирами столько, сколько захочешь. Кто знает, может, ты найдешь способ открыть портал и на Лавур.
Я раскрыла ладонь и на мгновение даже забыла, как дышать. Кай подарил мне интрадор!
— Я думала... Это же большая редкость. Близняшки рассказывали мне, что на Лавуре их почти ни у кого не было. — Я впервые за сегодняшний день искренне улыбнулась и, наверное, почти физически светясь от счастья, посмотрела на Кая. — Спасибо. Даже не знаю, что сказать.
— Пожалуй, то, что ты потеряла дар речи, и есть для меня лучшая благодарность. — Принц обнажил зубы, и на щеках у него появились ямочки. — До встречи, Берта. — Кай уже повернулся, чтобы уйти, но в последнюю секунду передумал и снова шагнул ко мне в комнату. — И да, где находятся мои покои, ты знаешь.
— Это приглашение?
— Ну... Если ты вдруг однажды решишь, что я, наконец, достоин прощения... Я, конечно, не сильно надеюсь. После нашей предпоследней ссоры ты обижалась месяц, а теперь еще добавился вчерашний срыв психологически неуравновешенного подростка, так что я даже не знаю, когда тебя стоит ждать. — Кай подмигнул мне, и я не нашла в себе силы сдержаться и не ответить на его улыбку.
— Завтра. Жди меня завтра. Ну и, Ваше Высочество. — Я сделала паузу и шагнула вперед, оказавшись вплотную к Каю. — Можно наконец попросить вас меня покинуть?
Кай открыл рот, чтобы что-то ответить, но я, чуть подтолкнув принца вперед, заставила его перешагнуть порог моей комнаты, и тут же закрыла перед ним дверь.
Я бы не пережила, если бы он еще хотя бы секунду смог наблюдать эйфорию счастья, питающую меня изнутри и отчаянно рвущуюся наружу. Слишком рано, мой принц. Слишком рано.
***
На каменный город опустилась ночь. «Трилистник» спал, окутанный шелестом холодного осеннего ветра и струящимся серебристым светом полной луны. Все окна погасли, задернув шторы, закрывающие врата в сотни маленьких миров — мир сходящей с ума директрисы, мир девушки, потерявшей себя и свое предназначение, мир древнего вампира, который не мог закрыть глаза этой ночью, терзаясь непонятными ему муками. А еще мир двух сестер, который через несколько секунд пошатнется и, потеряв равновесие, упадет и навсегда разобьется, разлетевшись на куски.
— Ро! Ро! Аврора! Господи, да проснись же!
Кричащая девушка, резко открыв глаза, села на кровати, обхватив свои плечи руками. По щекам у нее бежали еще не успевшие остановиться слезы.
— Ветта, она его убила, она убила его... Она убила, убила...
Ветта прижала сестру к себе, обняв.
— Я ничего не понимаю. Кто она? Кого убили? У тебя опять было видение?
— Она убила, убила его... Она убила... — Аврора, как заведенная кукла, не переставая говорила одно и то же. Соленая влага жгучими каплями разъедала ее кожу, но она, мелко дрожа и качая головой, не обращала на это никакого внимания. — Ветта, она убила, она убила его... — Тело девушки снова сотрясли громкие рыдания. Отстранившись от сестры, она встала, кинулась к окну и распахнула шторы. — Я не должна была, не должна... Это все моя вина, понимаешь, Ветта? А она убила. — Аврора, осев на пол, сжала колени руками. — Она убила его.