Глава 8
— Привет, мам.
Я зажала мобильный в дрожащих руках и глубоко вдохнула. В расколотом зеркале отражалось мое лицо, на котором застыло загнанное потерянное выражение; трещина проходила ровно посередине, разбивая меня на части.
— Берта, дочка, как ты?
Я закусила зубами нижнюю губу и зажмурилась — это был первый нормальный разговор с мамой за последний месяц. Столько всего изменилось за это время, столько всего нужно было рассказать, но вместо этого я как можно более бодро ответила:
— Все хорошо.
— Как учеба? Одноклассники? Тебя никто не обижает?
Нет, мам. Только хотят убить.
— Покажи мне человека, который посмеет меня обидеть, и я обещаю, что целый месяц буду примерной ученицей.
Мама в трубке неуверенно хмыкнула, как всегда не зная, как нужно правильно реагировать на мои слова. Она никогда не могла найти эту незримую границу между правдой и иронией. На самом деле, я и сама ее часто теряла.
— Если тебе что-то нужно, звони. И вообще... по любому поводу. Ты знаешь... Я всегда...
— Знаю. — Я намотала прядь волос на палец и до боли оттянула ее вниз. — Ладно, мам. Мне пора. Я позвоню. Позже.
Мама попрощалась и бросила трубку. Я уставилась на горящий экран телефона. «По любому поводу». Боюсь, со сверхъестественным убийцей ты не справишься, мам.
Над лесом опустилась ночь, окутав его мерцающим звездным туманом. Осень все увереннее вступала в свои права, но отопления в школе по-прежнему не было, так что, сняв с руки часы, я с удовольствием забралась в постель, укрывшись мягким чуть тяжелым одеялом. Вытянув ноги, я ощутила покалывающую боль во всех мышцах; тело жутко болело от изнурительных тренировок.
С трагического происшествия на Лапидеи прошла уже неделя, и каждый день с тех пор мы с близняшками, подгоняемые страхом, упражнялись в волшебном (и не только) спорте. Кто бы ни украл эту магическую книгу, цель его была предельно ясной — он хотел моей смерти. Конечно, с тем же успехом можно было прикончить Аврору или Иветту, но давайте будем честными — убить их гораздо сложнее. Близняшки выросли в мире магии, впитывая на протяжении многих лет ее по крупицам, я же, несмотря на врожденные способности, все еще во всех этих волшебных штучках полный дилетант. И когда смогу исправить сие удручающее обстоятельство ни мне, ни кому-либо еще неизвестно.
Кай и другие члены Совета считали, что в школе я нахожусь в полной безопасности. Искандер и большинство его приспешников (напомним, уверенные в том, что я мертва) — существа, в венах которых не течет человеческой крови — не могли попасть на Землю, а значит, опасаться мне стоило лишь неизвестного предателя, но в «Трилистнике» недалеко от меня всегда были Сваровские, Златокрылов и Морт, и я, не желая прослыть беспомощной обузой, не стала сообщать королевской свите, что из всей этой компании относительно доверяю лишь своим сестрам.
Так что причины отдавать все свои силы тренировкам у меня были довольно весомые. Я даже заставила себя начать читать книги с заклинаниями, которые мне дала Аврора — не самое веселое занятие, но я свято верила, что однажды оно поможет мне спасти свою жизнь.
Устало перевернувшись на бок, я удобнее устроила свою голову на подушке и посмотрела на неприбранный стол, на котором в хаотическом порядке были разбросаны учебники и тетради. Домашнюю работу я опять не сделала. Несмотря на все усилия близняшек мне помочь, логарифмы никак не хотели складываться в понятную картинку, оставаясь для меня непроходимым уровнем, и, закрывая глаза, я еще успела подумать, что завтра наверняка завалю очередную самостоятельную и что пора бы уже наконец серьезнее взяться за учебу.
***
Меня разбудил настойчивый шепот.
— Берта. Бе-е-е-р-та. Ведьмочка, да проснись ты уже наконец и хватит храпеть!
Кто-то бесцеремонно стянул с меня одеяло и больно толкнул в левое плечо.
— Милая пижамка. Не знал, что ты любишь слоников.
Плохо соображая, что происходит, я открыла глаза и несколько раз моргнула, стараясь сделать мигающую картинку более четкой. За окном светила луна, и ее мягкий свет падал на кого-то худого и высокого, стоящего прямо перед моей кроватью.
Я чуть не взвизгнула, решив, что за мной пришел тот самый неуловимый предатель, но тут предполагаемый убийца улыбнулся, и я увидела выступающие клыки. Мое сердце перестало плясать как бешеное — это всего лишь Морт. Хотя на самом деле вампир, пробирающийся к тебе в комнату ночью, это тоже еще не повод успокаиваться.
— Морт, что ты тут забыл?
— Не поверишь, тебя. Никак не мог уснуть от голода, и тут вспомнил, что через несколько комнат от меня как раз спит питательный мешок с кровью. — Морт оскалился и окинул меня оценивающим взглядом. — Я наверняка уже завтра утром пожалею об этом, но пока я не передумал, быстрее поднимай свою пятую точку и следуй за мной.
— С чего бы это? — Шестое чувство подсказывало мне, что вампир задумал очередную пакость, и к тому же я дико хотела спать. Сделав попытку снова уснуть, я положила голову на подушку, которая подсказывала мне тысячу и одну причину не идти с Мортом в холодные школьные коридоры.
— Хочу познакомить тебя с одним покойником.
— Морт, я не настолько отчаялась найти друга, чтобы тусоваться с твоими кровососущими приятелями. — Эти слова я практически прошептала, с каждой секундой все шире и шире открывая себе дверь в царство сна.
— Арановская! — Костлявые пальцы схватили меня за ногу, и Морт с силой дернул, так что я свалилась с постели. Врата сонного королевства с шумом захлопнулись, отрезав мне путь к миру радужных пони.
— Если бы сейчас у меня было чуть больше сил, я бы тебе врезала.
— Охотно верю. — Морт протянул мне руку, чтобы помочь встать, но я оттолкнула ее и с трудом, но поднялась сама.
— Надеюсь, твой покойник хочет сообщить мне что-то действительно важное или, клянусь, я испробую на нем одно из заклинаний, которые вычитала в одной из тех старых разваливающихся книг, которые мне притащила Аврора. — Я скрестила руки на груди и наклонила голову в направлении двери. — Нам со слониками нужно переодеться.
— Прекрасно. Даю вам пять минут, а потом, не спрашивая разрешения, тащу вас к себе.
— Смотри не надорвись.
Состроив на лице одну из своих отвратительных ухмылок, Морт, засунув руки в карманы, вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Бросив последний грустный взгляд на все еще источающую тепло и уют постель, я открыла шкаф и стянула с вешалки джинсы. Что за жизнь. В магическом мире мне нет покоя даже тихой почти застывшей ночью.
***
Комната Морта к моему глубочайшему удивлению оказалась примером идеальной чистоты и порядка. Книги, подогнанные по корешку, стояли на кристально чистых полках, вся одежда была убрана в шкаф, так что на полу я, как ни старалась, не заметила ни одного шального носка или опрометчиво брошенной рубашки. Аккуратно заправленная постель стояла в углу у стены, обклеенной темно-синими обоями, а шторы, сдвинутые по идеальной прямой, воплощающей в себе мечту перфекциониста, спадали ровной волной с деревянного карниза.
Довольный Морт, подперев спиной стену, стоял, подбоченившись.
— Я уверен, ты сейчас потеряла дар речи и не знаешь, каким образом выразить охвативший тебя восторг.
Спохватившись, я закрыла рот, который непроизвольно открылся в немом изумлении, и, почти насильно сведя брови на переносице, посмотрела на вампира.
— И где твой покойник? Настолько мертв, что уже стал невидимкой?
Внезапно одна из безупречно ровных штор чуть отодвинулась в сторону, и в центр комнаты вышла девушка: очень тоненькая и светлая, с почти полностью закрытым волосами лицом. «Покойница» сделала несколько шагов в моем направлении, и мне показалось, что в ней промелькнуло что-то смутно знакомое. Не может быть.
— Большое спасибо, что пришла.
Девушка заправила прядь волос за ухо и чуть приподняла голову, так что лунный свет попал ей прямо на лицо.
— Как... Как... Я... Ты? — Мой язык отказывался двигаться, и я, как выброшенная на берег рыба, бестолково глотала ртом воздух. Передо мной была Нина. Немного более бледная, худая и как будто неестественно угловатая, но, несмотря на это, все та же девушка, которую я не так давно нашла мертвой в лесу.
— Берта, только не кричи и успокойся. — Нина сделала еще одну попытку подойти ко мне, но я, испугавшись, резко отпрянула, врезавшись спиной в дверь.
— Если не успокоишься, я сейчас сам тебя успокою. — Морт лег на кровать, положив вытянутую правую ногу поверх левой. — Выдохни, Арановская. Сегодня, к счастью для тебя, не день донора.
Я нервно облизала губы и тряхнула плечами. Чего ты боишься, Берта? Это ведь Нина. Немного мертвая, правда, но ведь с Мортом ты как-то общаешься, а он ведь тоже чисто технически живой труп. И вообще — в некоторых фильмах зомби довольно милые.
— Ладно, хорошо, супер.
Ну вот, здорово, Берта. Набор слов, говорящий о твоем высоком интеллектуальном развитии, ты уже из себя выдавила. Морт, почти слившийся с ночью в углу комнаты, беззвучно хмыкнул.
— Кто начнет?
Нина, шумно вдохнув, внезапно кинулась ко мне и обняла, зарывшись лицом в мои спутанные после сна волосы.
— Я так рада тебя видеть, Берта.
Крепко стиснув зубы, я обняла блондинку в ответ.
— Я тоже очень рада.
Теснее сжав Нину в объятьях, я внезапно осознала, что плачу. Я и не представляла, что буду так рада снова увидеть этого белокурого болтливого ангелочка.
Нина вдруг неловко отстранилась. Я успела заметить, как она закрыла рот, спрятав острые выступающие клыки.
— Прости. Это все еще немного сложно.
— Так. — Морт возмущенно фыркнул, лежа на постели. — Если вас не остановить, вы еще полночи будете тут с удовольствием кушать сопли, а я позвал сюда ведьму совсем не для этого.
— Да, конечно, Елеазар. — При этих словах я демонстративно закатила глаза и цокнула языком. Жаль, Нина не сказала «мой господин». — Думаю, рассказывать лучше тебе. — Нина потупила взгляд, чуть отвернувшись от меня. — Я сама пока до конца не понимаю всех деталей этой истории.
М-да. Никогда не замечала за Ниной такой покладистости и покорности. Я снова посмотрела на блондинку, на этот раз более внимательно — что-то в ней изменилось, поломалось, и дело отнюдь не в экзотической внешности.
— Итак, ведьмочка. — Морт встал с кровати и танцующей походкой подошел ко мне. — Первое, что ты должна запомнить — о том, что твоя подружка жива, не должен знать никто кроме нас троих.
— Иначе что?
— Иначе тебе придется навсегда попрощаться и с ней, и со мной. Впрочем, наши головы тебе могут прислать в награду в качестве сувенира. Засушишь их, сделаешь чучела. Любые проявления извращенной фантазии только приветствуются Ночной Стражей.
Я открыла рот, чтобы уточнить, что такое Ночная Стража, но Морт сделал мне рукой знак замолчать и продолжил:
— Ночная Стража — это совет, куда входят древнейшие вампиры в истории. В свободное от убийств время они развлекаются тем, что придумывают разные законы, которые мешают всем, включая их самих, жить. Один из таких законов звучит примерно следующим образом: «Любому древнему вампиру запрещено обращать людей, ведьм, эльфов, гномов, авиумов и прочих живых и неживых существ без особого на то разрешения. Нарушение сего правила карается смертной казнью всех и каждого, замешанного в совершенном преступлении».
— Древние вампиры — это вампиророжденные, — вставила Нина. — Такие как Морт.
Я кивнула.
— Ясно. То есть, обратив Нину в вампира, ты рискуешь и своей жизнью, и ее? — Я в изумлении подняла брови. — Но зачем?
— Вот тут начинается самое интересное.
Нина начала нервно теребить подол своего платья, и я принялась наблюдать за беспорядочным движением ее пальцев, готовясь услышать нечто невероятное.
— Я обратил Романову в вампира из-за тебя.
— Из-за меня? Что за бред?
Черные глаза Морта блеснули в темноте.
— Ну, если быть предельно точным, то из-за того, что Кукушка хотела тебя убить.
Не знаю, что сейчас отразилось на моем лице, но внутри кто-то безбашенный взорвал не одну петарду. Меня хотела убить директриса. Полагаю, это и есть пик школьной популярности.
— Маргарита Ивановна? — Мне казалось неправильным, что кто-то с таким красивым и главное мирным именем способен на убийство. Вот, например, Искандер — да, звучит. Такой парень вполне мог перерезать половину города. Но Маргарита, и тем более Ивановна. Она вообще должна бояться брать оружие в руки, потому что, не дай боже, испортит свой «когтистый» маникюр.
— Арановская, никогда не считал тебя особо сообразительной, но я надеялся, что клички учителей за пару недель учебы ты в состоянии запомнить. — Морт ненадолго замолчал, ожидая от меня хотя какой-то реакции, но я, как ни старалась, не могла выдавить из себя ни слова. Выходит, Нина — живой мертвец. И все из-за меня.
А блондинка все продолжала и продолжала теребить подол своего платья, устремив взгляд куда-то в пол. Она ведь должна ненавидеть меня.
— Зачем... Кукушке это было нужно?
— Понятия не имею. Кто-то основательно покопался в ее голове. Она была под сильным гипнозом, который даже я был не в состоянии снять, поэтому пришлось ее перенаправить. Установка убить осталась, вот только жертва стала другой.
— Понятно.
Комната погрузилась в тишину. Я по привычке принялась заламывать пальцы, Морт еле заметно покачивался на ногах как сломанные старые часы, с каждым новым колебанием теряя терпение.
— Что ж, раз все сказали все, что хотели, на этой немой сцене я предлагаю закончить свидание. Дорогу до своей комнаты, надеюсь, найдешь сама? — Морт снова уставился на меня, ожидая ответа. Я же в свою очередь смотрела на Нину, стараясь понять по ее сведенным губам и напряженным скулам, о чем она сейчас думает.
Я... Я же украла ее жизнь.
— Я пойду. — Я еще несколько секунд неловко помялась на месте, а потом, почувствовав себя очень неуютно в компании вампиров, вышла, в спешке забыв закрыть за собой дверь.
Я так хотела, чтобы Нина была живой, но разве то, что с ней сделал Морт, можно назвать жизнью?
Да?
Обмануть себя не так просто, как порой кажется.
***
Я сидела за партой в классе в ожидании начала первого урока и вертела в руках карандаш, то и дело упираясь острым заточенным концом в подушечки пальца. Несмотря на то, что прошлой ночью я так и не смогла сомкнуть глаз, спать мне совсем не хотелось — по венам с космической скоростью апатично бежала кровь, не давая моему замученному организму забыться.
Миллион мыслей сразу не давали мне покоя. Нина — новообращенный вампир, она отдала свою жизнь взамен моей. Морт... Знание того, что этот самовлюбленный кровопийца способствовал моему спасению, почему-то было просто отвратительным. И родители Нины — получается, в какой-то степени он действительно стер им память, чтобы забрать боль. Конечно, по-прежнему речь тут вовсе не шла ни о каком акте благородства, но, по крайней мере, Морт позаботился о том, чтобы никто не стал задавать лишних вопросов, и тем самым обеспечил сохранность жизни Нины (ну, и, разумеется, своей собственной). Все это никак не хотело укладываться у меня в голове.
И самое противное — я не могла ни с кем поделиться своими переживаниями, даже с дневником, потому что ставки в этой игре были слишком высоки. Подвергать Нину опасности, пусть и таким невинным образом — слишком рискованно. Если однажды она решит, что жизнь мертвеца не для нее — это будет ее выбор, а я не имела ровно никакого права делать его за нее. Ну, и Морт. Выходит, я должна сказать ему «спасибо». Представив себе такую перспективу, я невольно поморщилась.
— Доброе утро, ведьмочка. Оно ведь доброе, да?
Я еле заметно вздрогнула, когда Морт опустился рядом со мной на стул. Давай, Берта. Ты должна это сделать. Это просто банальная вежливость, и даже если этот... вампир ее не оценит, ты и твоя совесть будете чувствовать себя гораздо лучше.
— Спасибо.
Морт сморщился, как будто засунул в рот что-то острое и кислое одновременно.
— Что? Прости, я, кажется, ослышался. Потому что ты, Арановская, не знаешь таких слов.
— Большое спасибо... Елеазар... за то, что спас... мою жизнь. — Я с силой выдавила из себя эти слова, выдохнула и улыбнулась, — Фух, порядок. Теперь мы можем снова друг друга ненавидеть.
— Класс. А то я уже начал переживать. — Морт — спорю на что угодно, до невозможного довольный — откинулся на спинку стула и скрестил ноги под столом. — И боже, где мои манеры — тебе не за что меня благодарить.
Я подавила в себе невероятно сильное желание пнуть вампира побольнее и, открыв учебник по математике, уткнулась в него, надеясь, что в этот раз чернильные буквы пустят меня в непроходимый мир производных и логарифмов. Безрезультатно.
В кабинет вошла учительница математики — Ольга Петровна — тучная женщина в самом расцвете лет. Все в классе испытывали перед ней какой-то благоговейный трепет (я бы назвала это коллективным запугиванием), и математичка в глубине души, я уверена, наслаждалась этим.
— Ребята, достаем листочки. Проведем небольшую самостоятельную, которая позволит мне понять, кто из вас внимательно слушал меня на последних уроках, а кто витал в облаках.
Я чуть слышно застонала и почти легла на парту, стараясь по возможности слиться с ней и раствориться за спинами одноклассников. Что если сделать вид, что я смертельно больна? Ну, или хотя бы около смертельно. Еще одна плохая оценка действительно может меня прикончить.
— Что, ведьмочка? Проблемы с развитием жизненно необходимых извилин?
Я кинула на Морта испепеляющий взгляд.
— Не все живут на свете уже тысячу лет и разлагаются при ходьбе, привлекая насекомых.
— Морт, Арановская! Прекратить разговоры! — Ольга Петровна подошла к нашей парте и положила на нее два листа с самостоятельной работой. Один вариант.
Морт притянул к себе задание и принялся что-то быстро писать. Я смотрела на наборы цифр и букв, чувствуя, как по телу разливается отчаяние, и пытаясь понять, что от меня требуют составители номера. К сожалению, искусством чтения иероглифов я в свои семнадцать лет еще не овладела. Дело труба. Если из-за плохой успеваемости я вылечу из школы, мама меня убьет.
— До конца самостоятельной осталось пять минут. — Ольга Петровна, как надзиратель со стажем ходила между парт, то и дело бросая косые взгляды в тетради учеников. К счастью, она не утруждала себя длительными командировками к нам на галерку, так что я продолжала старательно делать вид, что невероятно увлечена работой.
— Держи. — Морт неожиданно подвинул ко мне листок с решенным заданиями. — Мама учила меня помогать больным и убогим.
Я удивленно посмотрела сначала на него, потом на его каракули и покачала головой.
— Нет, спасибо (да что за день сегодня такой!). Со своими проблемами я в состоянии справиться сама.
Морт беспечно пожал плечами и встал, чтобы отдать решенную самостоятельную математичке. Скоро за ним стал подтягиваться весь класс. Я беспомощно смотрела на свой кристально белый лист. Все хорошо, Берта. Ты уже несколько раз спаслась от смерти, неужели не сможешь справиться с логарифмами?
Оставшуюся часть урока я сидела, тоскливо опустив голову, то и дело замечая, что Морт время от времени пристально смотрит на меня. Я старалась не обращать на него внимания и сосредоточенно слушать преподавателя — может быть, хоть в этот раз мне удастся что-то понять.
Когда прозвенел звонок, я быстро покидала свои вещи в рюкзак и выбежала из класса. В коридоре меня окликнули близняшки, но я лишь вяло помахала им рукой и юркнула на лестницу. Проблемы надо решать по мере их поступления, и с первой я намерена расправиться прямо сейчас.
***
Добежав до двери в комнату Морта, я резко остановилась, чтобы перевести дух. А что если ее здесь нет? Может, стоит прийти ночью? Нет, Берта, хватит искать отговорки (даже если это и твое любимое занятие).
Я потянулась вперед, сомкнула пальцы на ручке двери и резко дернула вниз — чуть покосившаяся деревянная дверь плавно поехала в сторону (очевидно Морт не беспокоился о сохранности своих вещей, что странно, потому что наверняка за многие из них готовы сражаться исторические музеи).
— Нина? Это я. Ты здесь?
Я замерла на пороге, напряженно прислушиваясь к тишине. Никого. Я одновременно почувствовала горькое разочарование и неимоверное облегчение, судорожно вздохнула, а напряжение, в котором я пребывала последние несколько минут, мгновенно рассеялось — не сегодня.
Я тихо вышла из комнаты и уже почти закрыла за собой дверь, но тут кто-то потянул ее на себя с обратной стороны — от неожиданности я даже вздрогнула.
— Привет. Проходи. — При дневном свете Нина выглядела еще хуже, чем при лунном. Солнечные лучи, попадая на кожу, просвечивали ее почти насквозь, так что не оставалось никаких сомнений, что передо мной стоит или очень больной человек, или и вовсе какое-то неземное существо. Я сглотнула и заставила себя моргнуть. От Нины было сложно оторвать взгляд — нет, она не была красивой, скорее пугающей, и я тщетно пыталась найти в ней те знакомые черты, которые показались мне такими милыми при нашей первой встрече. Сейчас они словно притупились и стали совсем невзрачными. Ее волосы побледнели на несколько тонов и блестели сюрреалистической серебристой сединой, а пальцы вытянулись, чуть заострившись на концах.
— Я хотела поговорить.
— Слушаю тебя. — Голос Нины был дружелюбным, но напряженным. Она смотрела на меня, не мигая, своими большими почти красными глазами, и в них я видела молчаливый невысказанный укор. «Посмотри, какой я стала! Посмотри, какой ты сделала меня!»
— Нина, я... Я хотела извиниться. Я понятия не имела, что Морт пойдет на это, и вообще, то, что он решил спасти меня... я до сих пор не могу в это поверить. Прости, что из-за меня ты вынуждена жить... вот так. Пожалуйста... Я, правда, не хотела. Если бы у меня был выбор, я бы никогда не позволила этому случиться. Прости. — Все это я произнесла на одном дыхании, уставившись в пол. Я еще никогда в жизни не чувствовала себя ни перед кем настолько сильно виноватой. Возможно, это как-то связано с тем, что до этого никого не лишали жизни из-за меня.
— Нет проблем. Я на тебя не в обиде, честно. — Нина взяла меня за руку и чуть сжала ее — от прикосновения веяло почти могильным холодом.
— Ты ведь так на самом деле не думаешь. Я понимаю, ты пытаешься быть милой и благодарной, но...
И тут блондинка взорвалась, в ярости отступив от меня на пару шагов.
— А что ты хотела услышать, Берта? Может быть, что я ненавижу то, кем я сейчас являюсь? Или то, что мне противно даже думать о крови, но при этом я не могу выкинуть из головы мысль о ней ни на секунду? Ты знаешь, как это сложно, находиться сейчас рядом с тобой и уговаривать себя не вцепиться тебе в глотку? — Нина тяжело дышала, все ее тело сотрясалось от сильного возмущения. — Но... но если после всего, что случилось, я буду ненавидеть тебя, если я лишу себя единственного человека, с кем могу поговорить, с кем... — У блондинки по щекам побежали маленькие торопливые слезы. — С кем смогу вновь почувствовать себя человеком... Это убьет меня, неужели ты не понимаешь?
Правда была в том, что я хотела понять, но не могла, потому что на самом деле никогда по-настоящему не дорожила жизнью. У меня не было никаких заветных желаний, я не мечтала стать космонавтом или художником, я просто существовала, день за днем прожигая время, надеясь, что завтра — да, именно завтра — обязательно произойдет нечто особенное, что заставит мой мир перевернуться и разорваться на куски. Но, к сожалению, вселенная не способна измениться сама, для этого ей нужна человеческая искра, которая, увы, не дана мне от рождения, и, если бы я была на месте Нины, я бы не боролась со своими демонами, нет — я бы покорилась им и выбрала смерть, потому что вижу в ней безграничную свободу, а не конец. Нина же отчаянно цеплялась за последние крупицы жизни, и я не могла лишить ее надежды — мое равнодушие было бы равносильно для нее осиновому колу в сердце.
— Я просто хочу, чтобы ты знала — я рядом, и я не забыла и не забуду никогда, что ты для меня сделала. На что пошла и кем стала.
— О, Берта. — Нина, торопливо вытерев слезы, заключила меня в свои объятия, и я подумала, что, пожалуй, всякого рода нежностей и сентиментальностей стало слишком много на квадратный метр моей жизни, но, черт возьми, мне это нравится.
***
— Ваше Величество, к вам граф Троерукий с докладом. Велите пустить?
Он поднял глаза, быстро спрятав в руках золотой медальон — тонкая резная крышка захлопнулась, спрятав под собой крохотный рисунок.
— Да, я ждал его. Пропустите.
Он поправил маску, скрывающую лицо, и устало наклонил голову, с надеждой всматриваясь в открывающуюся дубовую дверь. Скрипнули створки, и в зале появился чуть сгорбленный мужчина средних лет. Его волосы уже успела поцеловать седина, а лицо исполосовать змеевидные морщинки. Мужчина, соблюдая правила, поклонился, сложив руки вместе и соединив ладони.
— Мой повелитель, сегодня я встречался с нашим осведомителем. Нужное заклятие в Либре найдено, требуются некоторые приготовления, которые могут занять несколько месяцев, и все будет готово.
— Рад это слышать. А завеса? Что показали исследования ваших людей?
— Завеса крепка, как и прежде. Без печати через нее не пройти. Будьте покойны.
Повелитель, задав советнику еще несколько интересующих его вопросов, удовлетворенно кивнул, получив на них ожидаемо правильные ответы.
— Хорошо, можете быть свободны.
Граф Троерукий вышел, оставив его одного.
Он снова достал медальон, открыл крышку и с любовью провел пальцем по рисунку, часто заморгав увлажнившимися глазами.
— Ты вернешься ко мне, Лея. Обязательно вернешься. И когда ты придешь, я буду готов.