Черная кровь

Наступало уже третье утро после той ночи, когда Энринна самостоятельно добыла кровь человека. И это было первое утро, когда Энри успела прийти к Кирме до того момента, как лавку посетили охотники.

Все это время они почему-то приходили в лавку очень рано. Даже без первых лучей рассвета. А сегодня, наоборот, заглянули удивительно поздно. С улыбками на лицах. Да и, к тому же, принесли с собой бутылочку вина...

Когда Кирма спросила, в чем причина их радости, Мирэлия, одетая на этот раз в бордовый плащ поверх брюк и белой рубашки, которая очень ей шла, ответила:

— А, мы словили того вампира, который выпил дочку Эдвига.

От этих слов Энринна, стоящая к охотникам спиной, побелела, а Кирма тем временем с ужасом уточнила:

— Дочку Эдвига выпили?

— Да, недавно, — ответил Венитор.

— Ужас какой, — ахнула Кирма.

— Все равно уже исправить ничего нельзя, — качнул головой маг. — Поэтому я предлагаю выпить за победу. Да, то, что мы нашли убийцу, не значит, что больше никто не объявится. Но, с другой стороны, это значит то, что пока у нас будет спокойно. Есть какие-нибудь бокалы?

— Сейчас принесу, — Кирма кивнула и скрылась за дверью.

Теперь в лавке оставались только Венитор, Мирэлия и Энри, которая так и не решалась отвернуться от полочки.

— А как у тебя освоение происходит, Рина? — раздался голос за ее спиной.

Энринна вздрогнула. Вопрос задавал Венитор, а с ним она вообще не могла разговаривать нормально. Но отвечать было нужно, поэтому она произнесла тихо:

— Вполне...

— Удачно? — подсказал слово маг. — Я слышал, что ты тут проездом.

— Да. Я прибыла из деревни.

— Из деревни?

Венитор приблизился к ней, и при его шагах пол тихо поскрипывал.

— Из деревни, — произнесла Энри, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Из какой деревни? — прозвучал голос Венитора у нее над ухом.

Энринна резко развернулась, чуть не столкнувшись с магом лбом, и спросила прямо:

— А какое это имеет значение?

Мирэлия, сидящая на стуле, положив ногу на ногу, рассмеялась. А Венитор сделал шаг назад, посмотрел Энри в глаза и ответил:

— Абсолютно никакого.

В следующий момент в комнате появилась Кирма, и атмосфера накалилась ещё больше. Но Кирма не обращала на смену настроения никакого внимания, будто бы и вовсе не замечала ее. Она поставила на стол четыре стеклянных бокала и уточнила, обращаясь к Энри:

— Рина, ты будешь вино?

— Будет, — вместо виры ответил Венитор. — Такое вино она ещё нескоро сможет попробовать вновь. Сорт вина «Рубиновая кровь» не так-то и легко достать... И производится оно на другом конце континента... Что же, выпьем?

Венитор одним движением руки вытащил из вина пробку и разлил ярко-красное вино по бокалам.

Оно и вправду походило на алую кровь.

Мирэлия элегантно поднялась со стула и, взяв один из бокалов в руки, произнесла:

— За победу?

И они чокнулись бокалами.

И только два человека в лавке точно знали, что все только началось.

Энринна сделала небольшой глоток вина, и тепло тут же разлилось по ее телу.

— Вполне неплохо, правда? — спросил у нее Венитор.

Энри кратко кивнула.

— А как ты думаешь, вампиры мешают вино с кровью? — вдруг поинтересовался маг. — Два таких необычных напитка смешать — это, пожалуй, довольно интересно.

— Какие ужасы ты говоришь! — ахнула Кирма.

А Энринна поняла, что он просто-напросто ее разыгрывает. Или пытается вывести на чистую воду. Находиться с Венитором в одной комнате стало теперь ещё страшнее. Он, наверное, думал, что Энри ответит что-то вроде «никогда не пробовала, но это хорошая идея»...

А она просто пожала плечами.

Мирэлия потянулась, став похожей на кошку, и спросила у Венитора:

— А ты хочешь попробовать, Вен?

— Думаю, если я попробую, то потом не смогу остановиться, Мира.

Она хмыкнула и, положив голову на руку, опирающуюся о деревянную стойку, прикрыла глаза. Зато маг вдруг встал с места и произнес:

— Мы, пожалуй, пойдем, чтобы не распугивать вам покупателей. А вино... Вино пусть остается здесь.

Венитор бросил на Энринну короткий взгляд, будто говоря: «Вдруг ты все же решишь смешать его с кровью».

Это уже не походило на шутки.

Нужно было бежать, спасаться... Но Энри даже предположить не могла, какая из бесчисленного количества неуверенных тропинок ведет если не к окончательной победе, то хотя бы к спасению.

***

После той ночи, когда Энри выпила кровь дочери Эдвига, прошло ровно девять дней. И на утро десятого дня без крови Энринна снова начала чувствовать слабость.

Если все пойдет так и дальше, то она протянет всего лишь два дня.

Один раз она уже спаслась от смерти. А что теперь?

Как же захотелось Энри стать простой девушкой, которой для того, чтобы выжить, нужен всего лишь хлеб, любезно предоставленной Кирмой!

Кирма... Если она и заметила, что самочувствие Энри ухудшилось, то не показала виду. И в этот день Энринна торговала, как обычно. Правда, в отличие от прошлой недели, сейчас на ней было оранжевое платье простого покроя, которое она вместе с Кирмой купили вчера на рынке за два энге. И в нем, что таить, Энри выглядела ещё бледнее, чем обычно.

Когда небо за окном начало темнеть и Энринна засобиралась в гостинку, Кирма, не выдержав, поинтересовалась:

— Тебе снова становится хуже?

— Да, — не стала спорить Энри.

— Может быть, сварить тебе отвар?

— Пока не надо.

Чтобы пресечь дальнейшие вопросы, Энринна вышла из лавки. А потом в ее голову вдруг пришла безумная мысль: надо кого-то выпить.

Следом за ней в голове всплыли слова Венитора, имевшего опасения по поводу Энринны. И если он сейчас ее увидит... Когда она будет кого-то пить...

К тому же, разве Энри вновь осмелиться на такое?

Если будет нужно, то осмелится.

Или за неё все сделает инстинкт...

Энринна шла уже привычным путем и смотрела на голубей, толпящихся вместе. Они, наверное, так согревали друг друга. Поддержка за поддержку, тепло за тепло, ненависть за ненависть, смерть... за смерть?

Нет, смерть за поступок, который не обязательно является смертью. А ненависть может прийти и за любовь.

Справедливость вообще явление редкое.

Интересно, а то, что ты родился вампиром — это уже поступок?

Энринна села на одну из лавочек, встреченных на пути. Спинка ее была удобно изогнутой, и Энри откинулась назад, прикрыв глаза. Ее тут же окружила приятная темнота.

Энри решила, что сначала она немного посидит, отдохнет, наберется сил... А потом пойдет дальше. Почему она так любила себя, когда была в Кровавом замке? Не задерживала прием крови? Может быть, так она смогла бы продержаться гораздо больший промежуток времени. Ведь жили же некоторые вампиры без крови и месяц, и два...

А она — что?

А она резко распахнула глаза, убеждаясь в том, что темнота теперь полноправно царит не только снаружи, но и внутри ее.

Наверное, уже наступила ночь. Но Энринна не слишком обратила на это внимания — все оно было прикована к глазам мага, который склонился к ее лицу.

Это был Венитор. Один, без Мирэлии. И первое грио Энринна не могла понять, что он тут делает.

А Венитор, убедившись, что вира проснулась, сел рядом.

— Спишь? — спросил он совсем просто.

— Спала, — ответила осторожно она.

Энри уже давно поняла, на кого он охотился вместе с Мирэлией. На таких, как Энри — вот на кого.

— Даже до комнаты своей не дошла.

— А мне и тут нормально.

Венитор кивнул, а после поинтересовался:

— Голод не мучает? Выглядишь неважно.

— Нет, я ела сегодня у Кирмы, — внутри Энринны все похолодело, и, чтобы перевести тему, она спросила:

— А где Мирэлия?

— У нее есть дела поважнее общения с помощницами травниц.

Энринна снова ощутила боль в голове, да и желание разговаривать с охотником в ней так и не появилось. Энринна поднялась с лавки, стараясь держаться ровно, но в глазах тут же начало темнеть, а в ушах зашумело, и вира ухватилась за спинку лавки, чтобы не упасть.

— Почему мне кажется, что сегодня мы ещё встретимся? — раздался голос Венитора за ее спиной.

— Тебе только кажется.

Энринна, чуть покачиваясь из стороны в сторону, пошла к гостинке, смотря себе под ноги. Встречаться взглядом с окутывающей ее Тьмой вире не хотелось.

***

Она лежала на мягком покрывале и разглядывала потолок.

Ночь только началась, а она уже успела выспаться и теперь лежала в мучениях.

Надо было что-то делать. Надо было срочно что-то предпринимать!

Энри вспомнила голубей, которых видела этим вечером. У них же тоже была кровь! Правда, достать ее из них будет мучительно...

На потолке появилась тень кошки, бегающей где-то во дворе.

Энринна мигом подскочила с места.

Да, выпить голубя ей не по силам, зато выпить кошку — вполне.

Энри, не медля ни секунды, покинула свою комнату, пробежала по темному холлу к выходу из гостинки — благо, в нем никто не сидел, и оказалась на улице.

Кошка, кошка, подожди, сейчас она за тобой придет, выпьет немного твоей крови, и ей станет легче...

На последних силах добежав туда, где мелькала тень кошки, Энри остановилась. Потом присмотрелась — благо, вампирское зрение позволяло это сделать — и обнаружила, что ее давняя знакомая свернулась клубочком под кустом и мирно уснула. Выглядела она донельзя мирно и, что таить, жалко.

Вообще-то рушить все мирное — довольно любопытно.

Энринна со всей той осторожностью, что была присуща вире, подошла к своей жертве. Потом она подняла кошку на руки — та казалась совсем невесомой, с легко прощупываемым скелетом. Кошка не показывала никакого сопротивления. Не удержавшись, Энри провела по ее пушистой спине ладонью, и кошка кратко замурчала в ответ, приоткрыв свой желто-зеленый глаз.

Они, охотница и ее жертва, наверное, чем-то походили друг на друга. Обе хрупкие и беззащитные. Но преимущество было на стороне Энринны. Кошка, конечно, могла воспользоваться своими когтями, но разве от голодной виры смогут спасти когти, сточенные твердой, словно камни, землей, черепичными крышами и корой деревьев?

Кошка, кошка, бедная, несчастная кошка... Энринне было жалко и себя, и ее, и весь мир вокруг.

Но кровь предков...

Разве Энри не может противостоять какой-то там крови?

Она прижала кошку как можно ближе к себе и заплакала.

Потом опустилась на землю, как раз туда, где лежала кошка. Она продолжала гладить ее, а слезы так и текли из глаз виры.

А Венитор, который неожиданно сел рядом с Энринной, не вызывал никакого удивления. Энри лишь смерила его кратким взглядом, убеждаясь, что это — не иллюзия.

— Что же случилось у вас такое, уважаемая Энринна?

Вот как, значит. Он знает ее настоящее имя.

Маг сидел, одну ногу распрямив, а другую согнув. Сверху на согнутой ноге лежала его рука. Взгляд Венитора был задумчивым — это Энринна видела даже в темноте.

Он, наверное, думал, что Энри будет ругаться и возмущаться, но не получил должного эффекта.

— Каюсь, я не сразу понял, что, или, если быть точнее, кто вы такая, вира. Но потом, узнав от одного нашего работника о том, что у Владыки, оказывается, была племянница, которая сбежала... Мне дали ее, а, вернее, твое описание, и тогда все стало ясно.

— Замечательно, — равнодушно отозвалась Энринна. Слезы уже перестали бежать из ее глаз, но кошка, которую она держала на руках, так и продолжала мурчать.

— Ты, пожалуй, думаешь, что сейчас я тебя схвачу, — Венитор провел рукой по темным волосам и вздохнул. — Поведу на казнь. Что там ещё в твоем воображении делают с вампирами? Но, знаешь, если бы я действительно хотел это сделать, то сделал бы ещё несколько часов назад. И...

Энри наконец повернула голову в ее сторону. Несмотря на то, что со стороны ее окна на улицу по-прежнему лился желтый цвет, который должен был стать в ее глазах отражением, взгляд Энри был полон льда.

Так, наверное, смотрят только на очень плохих людей.

— Мне все равно, — призналась она холодно. — Совершенно все равно. Не нужно меня запугивать. Можете хватать меня и прямо сейчас вести на огонь, на пытки, под венец, в жертву — да куда угодно.

— А мне — не все равно! — неожиданно воскликнул Венитор. — Я знаю, что это ты выпила дочь Эдвига. Я знаю, что тебе ничего не оставалось. И это я подстроил все так, чтобы Мирэлия и остальные маги поверили, что это сделала не ты.

— У меня болит голова, и я не понимаю, что ты хочешь мне этим сказать. И не хочу понимать.

— Да. Хорошо. Я — понял. — Венитор поднялся с земли. Потом, будто спохватившись, он достал из кармана бутылку, одну из тех, в каких обычно находится вино, и протянул ее вире.

— Зачем мне это? — поинтересовалась она.

— Это кровь. Без вина.

Энри чуть изогнула левую бровь и переспросила:

— Кровь?

— Вампиры — моя работа. Поэтому я имею доступ к тому процессу, когда вам собирают кровь. Тебе должно хватить этого на месяц, а, может, и больше.

— Больше.

— Вот видишь. А вообще, Энри, — он вдруг склонился к ней, — я советую тебе подумать над моим предложением.

— Каким?

— Переехать ко мне. Может, этим я и ограничиваю твою свободу, но, знаешь, в случае чего я смогу тебя защитить. Я пошел.

Не дожидаясь реакции Энринны, он скрылся за углом гостинки. И Энри даже не успела спросить, почему он вдруг решил взять виру под свою защиту, если учесть, что она была для него совершенно никем.

Нет, не так.

Она была дня него врагом.

Энринна поставила бутылку, ещё хранящую тепло рук Венитора, рядом со своим бедром.

Кошка на ее руках давно уснула.