Ошибка сценариста

— Мама, мамочка...

Детский, невероятно чистый и звонкий голосок пронесся в моей голове мягким, но отчетливым эхом, заставив сознание мгновенно вынырнуть из глухого и липкого небытия.

В следующее мгновение я резко распахнула глаза. В груди не хватало воздуха, а первая же реакция была чисто инстинктивной — я рывком села и судорожно схватилась за живот. Внизу живота пронеслась острая, тупая боль, отдающая в поясницу, от которой у меня на лбу мгновенно выступила холодная испарина.

— Эй, аккуратно! Назад, не дергайся! — Клаус, стоявший у высокого окна спальни и, судя по его взъерошенным волосам, дежуривший тут вечность, мгновенно сменил траекторию и в одну секунду подскочил к кровати.

Он без церемоний упал перед мной на колени, его сильные руки тут же аккуратно, но крепко зафиксировали мои плечи, не давая мне совершать резких движений. В его обычно самоуверенных глазах сейчас плескалась такая смесь паники и облегчения, которую я у гибрида не видела со времен нашей первой серьезной ссоры.

— Наконец-то ты очнулась, — прошептал он, бережно прижимаясь лобом к моей ладони.

Я морщась схватилась за раскалывающуюся голову. В висках с бешеной скоростью стучали виртуальные молоточки, в горле царила Сахара, а в теле ощущалась такая дикая слабость, будто из меня выкачали не просто магию, а всю жизненную силу до последней капли.

— Воды... — еле прохрипела я, чувствуя, как связки буквально скребут от сухости.

Никлаус сработал на опережение: стакан с тумбочки мгновенно оказался у моих губ. Я выпила всё до единой капли, даже не чувствуя вкуса, и только после этого смогла перевести дыхание. Но на смену жажде тут же пришел глубокий, голодный спазм где-то под ложечкой, от которого клыки сами собой начали удлиняться, норовя поцарапать нижнюю губу.

— Есть хочу... Кровь, — простонала я, когда Клаус мягко забрал пустой стакан и, проигнорировав мои слабые попытки протестовать, осторожно уложил меня обратно на подушки.

— Кай! — рявкнул Никлаус на весь особняк с такой мощью, что на потолке, кажется, осыпалась часть лепнины.

Паркер, естественно, не заставил себя долго ждать. С тихим «вжух» и абсолютно всклокоченной шевелюрой он тут же материализовался прямо в дверном проеме, держа руку на готове, будто сомневался, придется ли ему спасать мир или бежать за врачом.

— Принеси пакет крови. Живо! — скомандовал Клаус, и Кай мгновенно испарился в коридоре, даже не успев отпустить какую-нибудь из своих фирменных колкостей.

Спустя какую-то пару минут в комнату вернулся Кай с заветным красным пакетом, а вслед за ним в спальню бесшумно, но организованно ввалилась буквально вся наша семейная делегация. Такого аншлага моя спальня не видела со времен обсуждения плана по ликвидации Сайласа.

Кэтрин и Ребекка, отбросив все свои великосветские манеры, с двух сторон аккуратно присели на край моей кровати, с нескрываемым волнением разглядывая мое побледневшее лицо. Надя и Хенрик остались подпирать дверной косяк — Надя скрестила руки на груди, но по ее выдоху было понятно, как сильно она переживала, а Хенрик с облегчением переглянулся с Каем. Энзо молча встал по правую руку от Клауса, пока Элайджа, идеально выглаженный даже в атмосфере домашнего хаоса, обеспокоенно замер чуть позади. Финн монументальной статуей застыл посередине комнаты, скрестив руки и излучая свое привычное угрюмое спокойствие.

А Кол, проявляющий невиданную для себя заботу, устроился у тумбочки рядом с Кэтрин, держа в охапке сразу три запасных пакета с донорской кровью, будто собирался открывать в моей спальне банк крови.

— Ну и напугала ты нас, дорогая, — тихо, но с привычной саркастичной полуулыбкой протянула Кэтрин, поправляя мне одеяло. — Мы уже думали, придется заказывать золотой гроб с подогревом.

— Скажешь тоже, «гроб с подогревом», — пробормотала я, в два жадных глотка осушив первый пакет и тут же потянувшись за следующим, который с готовностью и почтительным поклоном поднес Кол. — Сколько я вообще провалялась в отключке?

Семейство дружно переглянулось. В воздухе зависла та самая тяжелая, неловкая пауза, после которой обычно сообщают пренеприятнейшие новости.

— Почти две недели, — монументально подал голос Финн из центра комнаты, словно зачитывал приговор.

— Ужас какой... — тяжело вздохнула я, откидываясь на подушки и прикладывая прохладный пакет к лбу. — Я опять пропустила плановый поход к врачу и УЗИ. Доктор меня точно в черный список внесет.

— Да забей ты на своего врача! — искренне возмутилась Ребекка, взплеснув руками так, что чуть не сбила со столика светильник. — Ты две недели лежала без сознания, мы тут чуть с ума не сошли, а тебя волнует какой-то там график планового осмотра?! Мы все тут едва не посидели, пока ты изображала спящую красавицу!

— Я бы, конечно, из принципа возразил Бекке, но в этот раз абсолютно с ней солидарен, — нахмурился Кол, передавая мне третий пакет. — Я лично трижды пересчитывал твои пульсы и был в полушаге от того, чтобы пойти и с горя спалить пару соседних городов.

— Ладно-ладно, не кипятитесь, у меня просто профессиональные приоритеты, — хмыкнула я, чувствуя, как с каждым глотком крови силы медленно, но верно возвращаются в тело. — А что там с Сайласом и его прекрасной леди? Последнее, что отложилось в моей многострадальной памяти перед тем, как выключили свет, — это то, как вы с Элайджей крайне поэтично вырвали им сердца.

— Кай на эмоциях и от большого избытка чувств сжег этот чертов склад дотла, — Никлаус заботливо сжал мои руки, нежно поглаживая пальцы. — Вместе с телами Сайласа, Амары и всем их двухтысячелетним хламом. Так что можешь быть абсолютно спокойна, любовь моя: их прах давно развеялся по ветру.

— Наконец-то... — я издала такой глубокий, облегченный вздох, будто с моих плеч сняли как минимум тонну древних магических проблем. — Одним бессмертным паразитом и его драматичной музой меньше. Если они попытаются воскреснуть в еще раз, я лично уйду в декрет на другой континент и сменю имя.

— Поверь, милая, после перформанса Кая там даже ДНК не осталось, — ухмыльнулся Энзо от двери. — Так что теперь наша главная задача — вытащить тебя на свежий воздух и проконтролировать, чтобы ты снова не решила спасти мир между завтраком и обедом.

— Больше не буду, честное слово, — я устало потерла лицо обеими руками, сбрасывая остатки оцепенения. — Как только немного оклемаюсь и перестану шататься от легкого сквозняка — начинаем собирать вещи.

— Куда это «собираться»? — Кэтрин брезгливо приподняла одну бровь, скрестив руки на груди. — Ты только что две недели изображала экспонат в склепе, а уже на чемоданах сидишь?

— В Новый Орлеан, как и планировали с самого начала, — ответила я, переводя взгляд с одного члена нашей дружной «мафии» на другого. — Кстати, пока я тут спала и просыпалась, вы хоть решили, кто едет сразу, а кто остается на хозяйстве?

— Я остаюсь здесь, — монументально подал голос Финн из центра комнаты. — Буду приглядывать за Давиной. Она изъявила твердое желание остаться в Мистик Фоллс, а оставлять юную ведьму без присмотра — верх неразумности. Дженну тоже.

— И я вынужден временно задержаться, — состряпал невинную мину Кол, но под моим выразительным, прищуренным взглядом быстро сдулся. — Ну что «что»? Я задержусь, пока Елена и Кэролайн не закончат школу. Им осталось буквально пару месяцев до выпускного, они так решили! Я просто... выступаю в роли ответственного сопровождающего.

— О да, Кол и ответственность — два слова, которые никогда не стояли в одном предложении, — фыркнула я, но спорить не стала. — Ладно, выпускной — дело святое, пусть доучиваются.

— Я, естественно, еду в Новый Орлеан, — Кай задорно ухмыльнулся, сделав шаг вперед и вальяжно развалившись у подножия кровати. — Ну не могу же я оставить свою любимую беременную мамочку без моего тонкого юмора и магической поддержки? К тому же, Французский квартал просто создан для моих перформансов.

— Мы тоже едем в первой партии, — Ребекка выразительно глянула на Энзо, и тот без лишних слов понимающе кивнул. — Хватит с меня этого провинциального городка, мне срочно нужен нормальный шоппинг и французская архитектура.

— Мне тут тоже абсолютно ловить нечего, — пожала изящными плечами Кэтрин, поправляя локон. — Провинциальная драма Мистик Фоллс себя исчерпала, пора покорять новые территории.

— Мы с Клаусом, само собой, едем, — степенно кивнул Элайджа, идеально поправляя манжеты. — Новый Орлеан — наш дом, и пора навести там порядок.

— А мы пока останемся здесь, — Надя мягко взяла Хенрика за руку, тепло улыбнувшись. — Приедем чуть позже, когда вы разложите все эти бесконечные коробки с детскими вещичками и отвоюете особняк у Марселя.

— На том и порешили, — удовлетворенно вздохнула я, аккуратно поглаживая свой животик, где малыш, кажется, тоже одобрительно шевельнулся. — Дайте мне недельку-полторы на восстановление, и я буду полностью на ногах, готова к великим делам.

— Торопиться абсолютно некуда, так что пока просто отдыхай, — Элайджа понимающе улыбнулся, слегка похлопал Клауса по плечу и самым красноречивым взглядом дал остальным понять, что аудиенция окончена.

Толпа наших родственников и друзей принялась организованно вываливаться в коридор, споря на ходу о том, кто будет нести чемоданы. Дверь тихо кликнула, и в спальне наконец воцарилась блаженная, долгожданная тишина.

***

Шестой месяц беременности — это время, когда ты осознаёшь две вещи: во-первых, твои ноги больше не принадлежат тебе, а во-вторых, любой стресс заставляет ребенка устраивать внутри настоящую чечётку.

За полторы недели я, конечно, кое-как пришла в себя, набралась сил и даже честно дошла до кабинета врача. Но вот новости оттуда были далеки от поэтичных.

Доктор, хмурясь, долго разглядывал показатели и с максимально строгим видом заявил, что моё тело официально требует режима «хрустальная ваза». Любое перенапряжение, магические выбросы или беготня по лесам за древними колдунами — и я рискую родить прямо там, где стою, со всеми вытекающими последствиями.

Я лишь судорожно сглотнула и мысленно пообещала себе, что отныне мой единственный экстрим — это выбор между ванильным и шоколадным мороженым. Даже думать не хотелось о том, что могло произойти, пока я две недели провалялась в отключке после ритуала.

Впрочем, домашняя драма в Мистик Фоллс тоже не стояла на месте. На прошлой неделе к нам на огонек заглянула Кэролайн — с огромным тортом в руках и едва сдерживаемыми слезами. Оказалось, у ее мамы, Лиз, нашли рак на ранней стадии. Лиз сразу же легла на интенсивное лечение, а Кэролайн, естественно, выпала в осадок от ужаса.

И тут, к моему искреннему удивлению, наш главный психопат и любитель свернуть пару шей — Кол — проявил невиданные высоты рыцарства. Он не просто утешал Барби все эти дни, но и без лишних слов полностью оплатил лечение Лиз в самой лучшей и дорогой клинике штата. Теперь наш древний романтик временно переехал к Кэролайн, работает там персональной моральной опорой, подает чай и бдительно следит, чтобы его будущая теща получала лучший уход. Ребекка, узнав об этом, ходила с гордым видом старшей сестры, а я лишь умилялась: надо же, как любовь превращает диких Первородных в шелковых зайчиков.

А вчера вечером с передовой наконец вернулись наши гибриды-разведчики, которых Клаус заранее отправил в Новый Орлеан «прощупать почву». Их отчет звучал как сценарий к очередному сезону кровопролитного блокбастера.

Пока мы тут спасали мир и нянчились с Сайласом, во Французском квартале вспыхнула полномасштабная война видов. Оборотни сцепились с вампирами, вампиры выместили злобу на людях, а в процессе этой милой междоусобицы весь людской совет приказал долго жить. Никто из чиновников эту битву титанов, естественно, не пережил.

Марсель тем временем прибывает в глубочайшей депрессии и бешенстве одновременно: он рвет и мечет в поисках Давины, перерыл весь город, но, разумеется, безрезультатно — юная ведьма-то с комфортом обживается у нас под крылом Финна.

Гибриды дождались, пока активная фаза резни слегка утихнет, и с чистой совестью свалили обратно, чтобы обрадовать нас новостями.

— То есть, давай подсумируем, — протянула я, лежа на диване в обнимку с подушкой и наблюдая, как Клаус задумчиво крутит в руках стакан с виски. — В Новом Орлеане разруха, власти нет, Марсель в печали, оборотни и вампиры косо смотрят друг на друга, а мы едем туда с кучей коробок, коляской и беременным еретиком, которому врач запретил даже громко ругаться?

— Именно так, любовь моя, — с хищной ухмылкой отозвался Никлаус. — Идеальные условия для семейного новоселья. Нам даже не придется ничего разрушать — там все уже разрушили до нас!

***

Прощание с Мистик Фоллс вышло в лучших традициях драматических сериалов, где каждый отыгрывал свою роль на все сто процентов.

Бедная Дженна рыдала в три ручья, судорожно обнимая меня так, будто меня отправляли не во Французский квартал, а в ссылку на урановые рудники. Бонни стояла чуть в стороне и, кажется, еле сдерживала победный вздох облегчения — с отъездом нашей дружной компании уровень аномальной мистики на квадратный метр городка снижался процентов на девяносто, и бедной ведьме наконец-то светил спокойный сон. Елена и Кэролайн грустно махали нам ладошками, причем Барби периодически бросала нежные взгляды на Кола, который покорно стоял ней и всем своим видом изображал верного рыцаря на жалованье.

И вот наш кортеж из несколько забитых до отказа внедорожников наконец взял курс на Новый Орлеан. Нас ждало то еще развлечение с Марселем и его карманным королевством.

Я, конечно, женщина оптимистичная, но питать иллюзии не привыкла. Навряд ли Марсель при нашем появлении смахнет скупую мужскую слезу, распахнет объятия и скажет:

«О, Клаус! Каллиста, дорогая моя знакомая! Вы решили вернуться и забрать у меня город, который я строил годами? Какая прелесть! Вот вам корона, вот ключи от Французского квартала, а я пошел на пенсию, удачи с гибридами и коляской!».

Нет, скорее всего, нас ждет кровавая, грязища и ужасно громкая война за власть. И даже когда Элайджа с идеально выглаженным галстуком и невозмутимым лицом уверяет меня, что «попытается уладить все дипломатическим путем», я лишь про себя нервно хихикаю. Элайджин «дипломатический путь» обычно заканчивается аккуратно оторванными головами, так что разницы, в общем-то, никакой.

Дорога заняла много часов, за которые я успела обсудить с Клаусом как минимум тридцать три варианта обустройства детской и столько же способов морального уничтожения местной элиты.

Когда мы наконец въехали в Новый Орлеан, город встретил нас липким южным зноем, мелодией джаза, ароматом свежих бенье из кафе и густым магическим фоном, от которого у меня сразу же привычно закололо в кончиках пальцев. Улицы кишели туристами, но под этой яркой оберткой отчетливо чувствовалось натянутое до предела напряжение. Город был похож на пороховую бочку, к которой мы так удачно приехали с пачкой спичек.

Наш особняк на плантации встречал нас прохладой и легким запахом заброшенности. Пока Клаус отдавал указания гибридам по выгрузке детских кроваток, коробок с моими платьями и оружия, а Кай восхищенно разглядывал лепнину на потолке, планируя, где лучше всего устраивать вечеринки, я тяжело опустилась в бархатное кресло в гостиной.

— Ну что, милый Новый Орлеан, — протянула я, поглаживая живот и с наслаждением вытягивая гудящие ноги. — Твой король вернулся, его беременная королева-еретик на шестом месяце и очень хочет есть, а Марсель еще даже не знает, насколько сильно у него сегодня испортится настроение.

— Сегодня мы отдохнем, отъедимся и хорошенько выспимся, а вот уже завтра наведаемся к Марселю, чтобы вернуть наш дом, — Никлаус мягко подошел со спины, обнял меня за талию и бережно положил свои широкие ладони на мой выпирающий животик.

— Мечтаю посмотреть на его лицо, когда он увидит всю нашу милую семейку, — ответила я, с наслаждением откидывая голову ему на плечо. — Главное, чтобы у него от такой радости инфаркт не случился раньше времени, нам всё-таки нужен вменяемый собеседник.

— Я приготовлю ужин! — гордо прошествовала через гостиную Кэтрин, помахивая пакетами из местного элитного супермаркета с таким видом, будто собиралась не запекать курицу, а как минимум завоевать Китай.

Следом за ней с истинно дворянским достоинством шел Элайджа, держится за ручки пакетов, забитых доверху отборной донорской кровью из центра переливания. Выглядел этот дуэт как пара из светской хроники, которая случайно зашла в продуктовый.

А Кай сжимал в руках жирный пакет со шкварками и чипсами, но Ребекка, проходившая мимо, с молниеносной вампирской грацией буквально вырвала у него этот трофей прямо из-под носа.

— Испачкаешь этик шкварками антикварное кресло девятнадцатого века — я тебя лично прибью и в подвале замурую! — шикнула она на него, даже не оглядываясь, и уплыла на кухню, чтобы отправить пакет Паркера в самый дальний угол мусорного ведра.

— Ну и бука! — с чувством показал ей вслед длинный язык Кай, развалившись на кресле и закинув ноги на подлокотник. — Никакого уважения к гостям и современной уличной культуре.

Энзо тем временем вальяжно подошел к огромному панорамному окну, выходившему на утопающий в зелени двор плантации, и задумчиво пригубил из бокала:

— А ничего так местечко, — разглядывал он пейзажи с легким одобрением. — Слушайте, а почему мы вообще не можем просто жить здесь, на плантации? Тишина, свежий воздух, никакой вампирской политики, Марселя и бесконечной грызни за власть?

— Потому что тот особняк во Французском квартале — это наш настоящий дом и символ нашей власти, — с кривой ухмылкой ответил Клаус, поудобнее прижимая меня к себе. — А это... ну, считай, что это наша скромная загородная дача. Для выездов на шашлыки, отдыха от кровопролития и воспитания наследников.

— Отличная «дача», — хмыкнула я, разглядывая огромные потолки и винтажные люстры. — Главное, чтобы на этой «даче» завтра не пришлось отмывать паркет от марселевских приспешников. А пока — несите мой ужин, я готова съесть всё, что не прикручено к полу!

***

Утро началось с того, что моё настроение решило сбежать еще до того, как я открыла глаза. Шестой месяц беременности плюс маячащие на горизонте переговоры с Марселем, которые с вероятностью в девяносто девять процентов перерастут в небольшую локальную войну, — не самый лучший коктейль для легкого пробуждения.

От мысли о том, как всё пройдет, в животе всё сжималось, поэтому на выбор гардероба я благополучно забила. Впервые за долгое время я даже не смотрела, что именно достаю из шкафа, хватая первое попавшееся. Впрочем, зеркало показало, что вышло вполне себе ничего: легкое, свободное платье с темными витиеватыми узорами и аккуратные босоножки на плоском ходу в тон. Каблуки сегодня отправляются в бессрочный декретный отпуск — у меня нет никакого желания вывихивать лодыжку, пока Клаус будет доходчиво объяснять Марселю правила передела власти.

Когда вся наша дружная делегация собралась в холле, я едва удерживалась от того, чтобы не расхохотаться.

Ник, естественно, был в своем классическом, неизменном стиле — образ мрачного, но чертовски харизматичного бунтаря, готового в любой момент превратить чей-то день в кошмар. Элайджа стоял рядом во всём блеске своего неизменного идеального костюма, всем видом показывая, что даже если Новый Орлеан начнет рушиться прямо сейчас, его галстук останется безупречно завязанным.

Кэтрин, естественно, проигнорировала все понятия о практичности и явилась во всеоружии: шикарное облегающее платье и головокружительные каблуки. Ну конечно, а вдруг по дороге на кровавую разборку случится спонтанная фотосессия для глянца?

Зато Кай превзошел сам себя. Паркер выкатился в помятых джинсах и футболке с огромной, капслоковой надписью: «PEOPLE ARE IDIOTS».

— Очень дипломатичный наряд для важнейших переговоров, Кай, — с чувством оценила я его стилистическое решение. — Марсель оценит твои глубокие социальные посылы.

— А что? Честно, лаконично и сразу задает нужный тон нашей беседе, — ухмыльнулся Кай, гордо расправляя плечи.

Энзо не стал изменять своей верной черной футболке и проверенным джинсам, а Ребекка, видимо, решила временно закосить под «простую смертную», выбрав элегантную блузу и строгие деним-брюки.

Посмотрев на нас со стороны, я поняла, что мы выглядим как угодно, но только не как серьезная дипломатическая миссия. Наш вид кричал: «Мы просто вышли прогуляться по Французскому кварталу, выпить кофе, порешать пару вампиров и, между делом, отжать город». И самое прекрасное во всём этом цирке было то, что сам Марсель о нашей запланированной «прогулке» еще даже не подозревал.

— Ну что, господа и дамы, — я поправила платье и сделала глубокий вдох. — Выдвигаемся?

***

Мы неторопливо подошли к особняку во Французском квартале — величественному зданию, которое еще век назад Майклсоны с гордостью назвали своим домом.

Я помнила это место еще с далеких пятидесятых. Но что тогда, что сейчас — в душе ничего не откликалось. Для меня это были просто старые стены с богатой историей, а не уютное гнездышко. Впрочем, я очень надеялась, что со временем, когда мы вытравим отсюда весь марселевский дух и расставим детские вещички, этот дом наконец станет родным.

Хотелось бы, конечно, решить всё с Марселем тихим, мирным и бескровным путем. Посидеть, обсудить условия, подписать акт приема-передачи города и разойтись. Но, судя по моему (не очень) четкому знанию сериального канона, Марсель делиться властью не просто не хотел — он мягко говоря стоял насмерть за свою корону, и отдавать Квартал без боя в его планы точно не входило.

— Боже мой, а когда тут в последний раз делали нормальный ремонт? — с нескрываемым сарказмом протянула Кэтрин, критически разглядывая потертые колонны и облупившуюся краску на кованых балконах. — В эпоху Великой депрессии? Наш «король» Новый Орлеана явно экономит на дизайнерах.

— Не привередничай, Пирс, — ухмыльнулся Кай, вальяжно поправляя свою футболку с надписью «PEOPLE ARE IDIOTS». — Немного свежей крови на стенах, пара фаерболов по углам — и интерьер заиграет совершенно новыми, зажигательными красками!

— Если ты посмеешь сжечь хоть один антикварный карниз, Кай, я заставлю тебя лично перекрашивать весь фасад зубной щеткой, — сухо и предупреждающе отозвался Элайджа, идеально поправляя манжеты своего костюма.

— Тише вы, — Клаус с хищной, предвкушающей улыбкой подошел к массивным деревянным дверям. Он нежно взял меня за руку, уберегая от возможных сюрпризов за порогом, а второй рукой вальяжно толкнул тяжелые створки. — Давайте же поздороваемся с нашим «мальчиком». Я уверен, он просто сгорает от желания устроить нам пышный прием.

Двери с громким, тяжелым скрихом распахнулись, и мы вальяжно вплыли во внутренний дворик особняка.

Внутри царил полумрак, густо пропитанный запахом дешевого бурбона и недавней резни. И, разумеется, нас встречали. Целая орава марселевских вампиров — так называемая «Ночная стража», или как там их наш доморощенный король гордо нарек, «ночные охотники» — мгновенно подобрались. Заметив, кто именно пожаловал без приглашения, ребята отреагировали чисто по инстинкту: сделали парадный шаг назад, но тут же оскалились, выставив клыки и натянув венки под глазами. Враждебность буквально висела в воздухе, смешиваясь с их легким, но отчетливым позывом наложить в штаны от вида всей семьи Первородных, Кэтрин Пирс и Кая в его красноречивой футболке.

— Ой, посмотрите, какие милые котики, — тихо ухмыльнулся Кай, вальяжно закладывая руки за голову. — Ребят, у вас тут что, клуб анонимных страдальцев или просто коллективный испуг по расписанию?

Никлаус даже не удостоил эту рядовую массовку взглядом. Он сделал шаг вперед, встав чуть впереди меня, и словно у себя дома громко, на весь особняк, раскатисто пропел:

— Марсель! Завязывай прятаться по углам! К тебе пришли старые друзья с нанесенным визитом вежливости!

Секундная тишина затянулась. А затем на балконе второго этажа, со звуком неторопливых шагов, появился сам хозяин положения.

Марсель вышел на свет, крепко оперся руками о резные кованые перила и сверху вниз окинул наш «декретно-карательный» отряд долгим взглядом.

Его лицевая мимика в этот момент — это был отдельный вид искусства. Сначала на его физиономии застыла абсолютная, нескрываемая растерянность — явно не каждый день в твой дом вваливается вся семья Майклсонов в компании еретиков и Кэтрин. Затем растерянность сменилась темной, глубокой обидой — видимо, вспомнил былые времена. Но в итоге всё это увенчалось широкой, саркастичной ухмылкой и легким, наигранным весельем.

— Надо же, — громко раздался голос Марселя под сводами двора. Он медленно спустил руки с перил и скрестил их на груди. — Какая неожиданная семейная идиллия! Клаус, Элайджа... Каллиста. Вы решили устроить мне сюрприз или просто заблудились по дороге на пляж? И, боже мой, Ник, ты правда приволок с собой весь этот цыганский табор, чтобы просто сказать мне «привет»?

— О, Марсель, ну что ты, какой табор? — с изысканным сарказмом протянул Клаус, сделав несколько шагов вперед и вальяжно расправив плечи. — Мы просто приехали проверить, как наш любимый мальчик справляется с управлением нашего города. И, глядя на этот пыльный замок и твоих напуганных котят по углам, я вижу, что без нас тут всё окончательно загнулось.

Марсель медленно, с показным невозмутимым видом начал спускаться по широкой каменной лестнице. В его глазах на мгновение вспыхнула старая, жгучая обида. Он всё еще отчетливо помнил тот вечер в двадцатых: как его фактически бросили умирать одного в огне, пока Клаус, Элайджа и Ребекка сбегали от надвигающегося Майкла.

Спустившись на последнюю ступеньку, он перевел взгляд с Клауса чуть левее — туда, где за моей спиной стояла Ребекка.

На секунду сердце Марселя буквально замерло. Время будто остановилось, а на лице проскользнула тень той самой древней, глубокой привязанности. Но почти сразу его взгляд опустился ниже — на её пальцы, крепко и переплетенно сжатые с ладонью Энзо.

Марсель коротко, сухо ухмыльнулся и издал тихий, горький смешок. Ему было чертовски, просто адски больно видеть её с другим, но он лишь сильнее сжал челюсти и вздернул подбородок, мастерски притворяясь, что ему абсолютно всё равно.

— Смотрю, времени вы даром не теряли, — тихо процедил он, а затем его взгляд переместился на меня.

И вот тут вся его наигранная броня с треском развалилась. Марсель замер, уставившись на мой отчетливо круглый, уже шестимесячный живот. Его глаза округлились так, будто перед ним стоял сам Дьявол в рождественском колпаке.

— Что за... — Марсель переводил дикий, шокированный взгляд с меня на Клауса и обратно. — Ты же вампир! Это что, какая-то магическая иллюзия? Накладной живот? Каллиста, как?! Вампиры не могут иметь детей! Это физически невозможно! И от кого он вообще?!

— Ой, ну началось, — тяжело вздохнула я, сунув руки в карманы платья и переступая с ноги на ногу. — Нежданные гости его не удивляют, а обычный декрет вгоняет в ступор. Объясняю для тех, кто прогуливал уроки биологии и сверхъестествознания: я, как недавно выяснилось, Первородный еретик. А Ник у нас — полноценный гибрид. Когда мы провели ритуал и полностью сняли его проклятие, то волчья природа взяла свое, и наша репродуктивная система решила, что пора радовать мир наследниками. Так что да, мы ждем ребенка.

Марсель отступил на шаг, хватая воздухом рот, а потом с диким ужасом и брезгливостью уставился на Никлауса:

— Стой... но вы же... Он же твой брат! Вы что, совсем с ума сошли?!

— Господи, Марсель, включи мозги и отмотай память назад! — с чувством воскликнула я, закатив глаза. — Мы НЕ кровные родственники! Я дочь Майкла, но не Эстер. А Клаус сын Эстер, но не Майкла. Во мне нет ни капли его ДНК, так что отставь эти свои морализаторские драмы для вечернего шоу. Всё абсолютно легально, гигиенично и генетически безопасно!

— А даже если бы и было иначе, мой дорогой Марсель, — Клаус с хищной, предупреждающей улыбкой подошел ко мне и с королевским достоинством положил руку мне на талию, — последняя вещь, которая должна тебя волновать, — это состав нашей семьи. А вот первая — это то, как быстро ты освободишь наш особняк.

— Шиш вам, а не особняк! — Марсель дерзко ухмыльнулся, словно только этого момента и ждал, и скрестил руки на груди. — Пока вы тут бегали от своих древних комплексов и семейных призраков, я подмял под себя Французский квартал и восстановил этот дом буквально из руин. Каждая кирпичина здесь держится на моем авторитете. Так что соберите свои чемоданы и ищите себе другое гнездышко.

Улыбка с лица Никлауса испарилась мгновенно. Его венки под глазами налились темным голодным цветом, а челюсти сжались с таким хрустом, что стоявшие рядом вампиры синхронно сделали еще шаг назад.

— Ой, как некрасиво, — подал голос Кай, сокрушенно качая головой и поправляя свою футболку. — А ведь взрослый мальчик! Марсельчик, ты бы поосторожнее с ультиматумами. Если кто-то продолжит так громко качать права, у кого-то может случайно отлететь голова. А я ведь только что выстирал футболку, мне чужая кровь на трикотаже вообще не уперлась.

— Полностью поддерживаю юношу, — с чарующей, но абсолютно ядовитой улыбкой протянула Кэтрин, критически разглядывая свой безупречный маникюр. — Вежливость — залог долголетия, Марсель. Мы же не хотим превратить этот милый дворик в бойню до того, как нам подадут обед?

— Тихо, — Элайджа сделал полшага вперед, слегка вскинув руку в жестком требовании молчания, и безупречно поправил манжеты. — Давайте не будем опускаться до банальных угроз. Мы приехали сюда как хозяева, но готовы решить все вопрос цивилизованно и без бессмысленного кровопролития.

— О да, цивилизованно, — хохотнул Энзо, вальяжно опираясь на дверной косяк и переплетая пальцы с Ребеккой. — Но если нашему уважаемому градоначальнику не нравится формат интеллигентной беседы, у нас в запасе всегда есть программа «Б»: вырванные печенки, горящие баррикады и легкий погром. Мы ребята гибкие, подстроимся под любые пожелания.

Марсель искренне и громко расхохотался. В его смехе не было ни капли страха — только чистый, наглый азарт.

— Посмотрите на них, — отсмеявшись, протянул Марсель, указывая на нас рукой. — Если вы так горите желанием тут жить, я, как главный в этом городе, даже не против. Так и быть, проявлю великодушие. Я даже могу провести вам личную экскурсию по дому и кварталу! Покажу и расскажу, как замечательно и эффективно я справлялся все эти годы без великих и ужасных Майклсонов. Но трон я вам не отдам. По крайней мере, без хорошей, кровопролитной драки.

Клаус уже приготовился сделать молниеносный рывок, чтобы впечатать «наглого мальчишку» в ближайшую колонну, но я вовремя перехватила его за локоть и жестко встала между ними.

— Так, брек, мальчики, — я тяжелым взглядом омерила обе стороны, затем погладила свой живот и устало вздохнула. — Отлично. Давай начнем с экскурсии, Марсель. Я как раз хочу посмотреть, куда вы спрятали нормальную кулинарию и есть ли в этом особняке хоть одна комната без запаха сырости и мужского эго. А там, глядишь, в процессе прогулки мы и придем к какому-нибудь общему, вполне устраивающему нас решению. Без мордобоя.

Марсель повел нас по особняку на предельной скорости, явно не желая лишний раз давать Кэтрин и Каю повод пройтись по его вкусу в интерьере. Забежали на пару секунд в главную гостиную, мазнули взглядом по балконам и подвалам — и сразу выскочили на оживленные улицы Французского квартала.

Оказавшись на Royal Street, Марсель буквально расправил плечи и включил режим «хозяин жизни на прогулке».

— В отличие от вас, я не просто жил тут, я держу весь этот город в ежовых рукавицах, — гордо чеканил Марсель, на ходу здороваясь кивком с парочкой напуганных вампиров. — У меня идеальная система контроля. Правда... в последнее время эти дикари-оборотни совсем страх потеряли. Вбили себе в голову, что им нужно равноправие, и начали требовать места в городском совете.

— Оу, какая трогательная забота о гражданских правах, — с ядовитой ухмылкой протянула Кэтрин, поправляя солнечнозащитные очки. — И как, дали им рабочие кабинеты?

— Они устраивали стычку за стычкой, — с раздражением поморщился Марсель. — В итоге в эту кровавую грызню втянулись абсолютно все. И, как вы уже, наверное, догадались, людской совет эту войну видов просто не пережил. Ибо нечего сунуть нос в дела сверхъестественного. Их всех вырезали подчистую в первой же серьезной драке.

— Ой, какая жалость, минус парочка чиновников, — задорно махнул рукой Кай, жуя на ходу сахарный пончик-бенье. — Город вздохнет свободнее.

— А что с ведьмами, Марсель? — с максимально невинным, даже слегка глуповатым видом поинтересовалась я, хлопая глазами. — Они же у вас тут вроде как главный магический двигатель. Как ты их в узде-то удерживал все эти годы?

Мы с Клаусом, Элайджей и Каем синхронно сделали самые непроницаемые лица, на которые только были способны, мастерски изображая полнейшее неведение.

Марсель на секунду тяжело вздохнул, и в его глазах проскользнула настоящая, глубокая досада.

— До недавнего времени у меня был свой козырь. Моё тайное оружие — молодая, но невероятно могущественная ведьма по имени Давина, — хмуро ответил Марсель, сжав кулаки. — Она чуяла любое колдовство в Квартале до того, как оно происходило. Ведьмы ее панически боялись и даже пикнуть не смели.

— И где же эта прелестная юная леди сейчас? — сочувственно протянул Элайджа, идеально поправляя манжеты и чуть приподняв бровь в наигранном любопытстве.

— Пропала, — сквозь зубы процедил Марсель. — Просто испарилась. Я перерыл весь Новый Орлеан, поднял на ноги всех своих парней, но от нее ни следа. Словно сквозь землю провалилась! И теперь мне приходится сдерживать этих обнаглевших ведьм лично и своими силами.

Мы с Клаусом переглянулись. Клаус с трудом сдержал хищную, торжествующую ухмылку, а Кай за моей спиной тихонечко хрюкнул в кулак, изо всех сил пытаясь не заржать во весь голос от осознания того, что наше «тайное оружие» сейчас пьет чай в Мистик Фоллс под присмотром Финна.

— Надо же, какая печальная и трагическая история, — я с глубоким фальшивым сочувствием вздохнула, покачав головой. — Бедный Марсель. То есть, подсумируем: совета людей больше нет, оборотни бунтуют, ведьмы готовы сжечь Квартал, а твоя главная магическая «дубинка» сбежала? И ты после этого утверждаешь, что держишь этот город? Да у тебя тут не контроль, а закипающий чайник с оторванной крышкой.

— Я, по крайней мере, не бросаю свой город при первых же трудностях, а борюсь за него до последнего, — отрезал Марсель, в упор глядя на Клауса с вызовом и застарелой обидой.

На губах Никлауса заиграла ядовитая, фальшивая ухмылка, но раздувшиеся ноздри и натянутые желваки выдавали его с потрохами — гибрид был на грани. Где-то глубоко внутри Клаус, возможно, и испытывал некое подобие тепла и радости от того, что его названый сын выжил в том ужасном пожаре двадцатых и не сгорел дотла. Но отдавать Новый Орлеан Марселю просто так? Ха, увольте! Пока Клаус дышит и в силах свернуть пару сотен шей, Новый Орлеан останется городом Майклсонов.

— Ой, да неужели? — наконец подала голос Ребекка, до этого хранившая гордое молчание рядом с Энзо. Она сделала шаг вперед, скрестила руки на груди и смерила Марселя строгим взглядом. — Марсель, посмотри правде в глаза. Городу давно пора вернуть его былое величие, а не превращать его в банальную арену для твоих разборок!

— Город и так величествен! При моем правлении! — гордо парировал Марсель, вздернув подбородок.

— Чтобы город был по-настоящему величествен, Марсель, в нем в первую очередь должен быть порядок, — плавно и веско вступил в разговор Элайджа. Он поправил манжеты своего безупречного костюма и посмотрел на Марселя с холодной мудростью древнего стратеги. — А не хаос, кровавые войны с ведьмами, бунты оборотней и вырезанный людской совет. Твоя тактика выжженной земли ведет Квартал к катастрофе.

— Я сам со всем разберусь, Элайджа! — рявкнул Марсель, жестко пресекая любые попытки его учить. — Без ваших великих советов и без вашей "помощи"! Это мой город, и я решу все проблемы сам.

— Ага, заметно, как ты решаешь, — протянула я с сарказмом, поправляя платье на выпирающем животе. — Скоро останешься королем над пустыми кирпичными стенами и кучкой перепуганных вампиров-перебежчиков. Зато сам! Потрясающее достижение.

Марсель уже не пытался изображать гостеприимного хозяина — его взгляд налился темной, кипящей злостью.

— Спасибо, конечно, что проведали, но к вечеру попрошу вас уехать из моего города, — холодно и чеканно произнес он, скрестив руки на груди и отсекая любые возражения. — Мне и без вашей семейной драмы есть чем заняться.

Никлаус опасным, хищным шагом сократил дистанцию, сократив расстояние между ними буквально до полуметра. Атмосфера мгновенно накалилась так, что, казалось, воздуха вокруг стало не хватать.

— И не подумаем, — чеканя каждое слово, абсолютно серьезно прорычал Ник. — Мы останемся здесь, нравится тебе это или нет. У тебя два варианта, Марсель: или мы отберем этот город силой, или ты отдашь его сам. Выбирай.

Марсель смотрел на всю нашу компанию так, будто мы были его злейшими врагами — кем, по сути, в его глазах мы сейчас и являлись. А ведь где-то в глубине души мне действительно хотелось решить всё это миром, без разбросанных по мостовой конечностей и выжженных фаерболами кварталов. Но, увы, гордость королей — вещь неизлечимая.

— Ну, что ж, жди нас, Марсель, мы скоро придем, — тяжело вздохнула я, без церемоний перехватывая Клауса за горячую ладонь и силой потянув его в противоположную от Марселя сторону. — А пока я пойду и наконец-то нормального поем. Ты тоже подкрепись, да и сверхсильных ребят-вампирят своих накорми. А то как воевать с хилыми и голодными? Даже не интересно будет побеждать.

Ребекка, Энзо, Элайджа и Кэтрин, синхронно закатив глаза на прощание, развернулись и неторопливо пошагали за нами. На опустевшей улице остался только сам Марсель и напрочь лишенный чувства самосохранения Кай.

— Побереги силы, дружище, — с искренним сочувствием похлопал Кай Марселя по плечу. — Они тебе очень пригодятся. Потому что у нас в боевом составе, если ты вдруг забыл математику: два Первородных вампира, один Первородный гибрид, один Первородный беременный еретик, легендарная стерва Кэтрин Пирс, ревнивый вампир — Энзо, и я — тоже, к слову, чертовски талантливый еретик. Так что ты собери своих людей побольше, прямо толпой, чтобы нам скучно не было. А то мы в последнее время что-то слишком мирно живем, даже заскучать успели.

И, совершив абсолютно немыслимый финт — намертво заключив одеревеневшего от шока Марселя в краткое, но крепкое прощальное объятие, — Паркер с довольной ухмылкой вприпрыжку побежал догонять нашу компанию.

***

Мы дружной и весьма колоритной толпой ввалились в «У Руссо» — тот самый знаменитый бар, пропитанный духом старого Нового Орлеана, запахом жареного мяса и легким нотками дешевого алкоголя.

Заняв самый большой деревянный стол в углу, мы принялись делать заказ, словно пришли не город отжимать, а устроить гастрономический налет.

— Мне, пожалуйста, какой-нибудь сытный салат, самый большой и сочный бургер с беконом и двойной порцией сыра, — продиктовала я официантке, поглаживая свой живот. Беременность — прекрасный поводырь в мире уличной еды, стесняться я не собиралась.

Клаус, даже не глядя в меню, заказал свой неизменный двойной бурбон. Кай, воодушевленный местным фастфудом, потребовал гигантский бургер и гору картошки фри с чесночным соусом. Элайджа, поморщившись от вида полупьяных посетителей за соседним столиком, сдержанно попросил двойной эспрессо. Кэтрин ограничилась элегантной чашкой американо без сахара. Энзо вальяжно взял большую тарелку начос с расплавленным сыром и соусом сальса, а Ребекка гордо потребовала стакан бурбона... правда, как только тарелку Энзо принесли, её изящная ручка стала с регулярностью раз в полминуты незаметно умыкать у него самые хрустящие чипсины. Энзо лишь снисходительно улыбался, пытаясь делать вид, что ничего не замечает.

Пока нам несли заказ, за стойкой бара мелькнула симпатичная блондинка с подносом. Я присмотрелась — Камила О'Кеннелл. Та самая святая барменша-психолог из сериала, которой в каноне предстояло выслушивать бесконечные душеизлияния Клауса и лечить его искромсанную детскими травмами душу.

Для всей остальной нашей компании Ками была просто очередной симпатичной смертной, разносящей напитки. Первородным на нее было абсолютно побоку — Клаус задумчиво крутил в руках стакан, Элайджа изучал чистоту скатерти, а Кэтрин с Ребеккой обсуждали местную моду.

Я же сидела и смутно пыталась вспомнить сюжетные повороты: кажется, где-то тут рядом должен быть ее дядя-священник, а сама Ками вот-вот окажется втянута во всю эту кровавую кашу между вампирами и ведьмами.

— Ты че так пристально разглядываешь эту блондинку? — шепнул мне Кай, запихивая в рот сразу три ломтика картошки фри. — Хочешь, я ее сглажу или превращу ее поднос в кролика?

— Оставь девушку в покое, сынок, — хмыкнула я, перехватывая принесенный бургер. — Ей и без твоей магии в этом городе скоро весело будет.

Камила тем временем подплыла к нашему столику, чтобы поставить дополнительный соус, и настороженно смерила нашу компанию взглядом. Профессиональное чутье психолога явно подсказывало ей, что за этим столом собралась концентрация людей с нулевым уровнем эмпатии и потенциалом к массовым разрушениям.

— Все в порядке? Напитки устраивают? — вежливо, но немного натянуто спросила Ками, переведя взгляд с нахмуренного Клауса на меня.

— Все просто замечательно, милая, — с королевской улыбкой ответила Кэтрин, даже не поднимая глаз от своего американо. — Особенно тишина, когда нам ее не нарушают.

Ками сглотнула, кивнула и предпочла быстро ретироваться обратно к барной стойке.

— Какой «дружелюбный» у тебя персонал в городе, Ник, — ухмыльнулся Энзо, пока Ребекка внаглую умыкала у него из-под носа начос с горкой гуакамоле. — Смотрят так, будто мы сейчас начнем крушить мебель.

— Если Марсель не одумается к вечеру, мебель — это самое малое, что пострадает в этом городе, — спокойно ответил Клаус, пригубив бурбон и бросив на меня мягкий, заботливый взгляд. — Ну как бургер, любовь моя? Стоил того, чтобы устраивать скандал на площади?

— Вполне, — промычала я с набитым ртом. — Но город мы у Марселя всё равно отберем. Хотя бы ради того, чтобы у меня был пожизненный бесплатный доступ к этой картошке фри, — я прожевала очередной сочный кусок и с удовлетворением забила на все правила светского этикета, облизав пальцы. — Но возвращаясь к нашим баранчикам... или, точнее, к нашему оленьем стаду во главе с Марселем. На каком этапе вечернего погрома мы планируем остановиться?

За столом мгновенно воцарилась рабочая атмосфера. Элайджа сделав аккуратный глоток эспрессо, поставил чашечку на блюдечко с тихим фарфоровым кликом.

— Порядок действий предельно прост, — ровным, лекторским тоном начал Элайджа. — Марсель соберет всех своих вампиров во внутреннем дворике особняка, рассчитывая на преимущество в числе. Мы войдем, предложим ему сложить полномочия еще раз, он гордо откажется, после чего мы с Николаусом обезоружим его верхушку, а Ребекка и Энзо перекроют пути к отступлению.

— А я с огромным удовольствием займусь тем, чтобы его мелкие приспешники забыли, как правильно пользоваться клыками, — ядовито ухмыльнулась Кэтрин, аккуратно попивая свой американо.

— И вот в этот самый момент, — перебил ее Кай, набивая рот картошкой фри и размахивая испачканным в кетчупе пальцем, — я запускаю пару качественных заклинаний паралича. Ну или просто поджогом пару задниц для создания праздничной атмосферы.

— Идеально, — Клаус пригубил свой бурбон, а затем его расслабленное выражение лица сменилось абсолютной, непреклонной серьезностью. Он повернулся ко мне и накрыл мою ладонь своей. — И именно поэтому, Калли, ты во время всей этой заварушки остаешься на плантации. В полной безопасности, с чашечкой чая и под охраной наших гибридов.

Я аж подавилась и уставилась на него, сложив руки на своем животе.

— Прости, что? Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно, — жестко отрезал Никлаус, и его поддержал Элайджа, понимающе кивнув. — Каллиста, врач ясно дал понять: никакой нестабильности и перенапряжений. Там будет бойня, море крови, магия и агонизирующие вампиры. Тебе нельзя даже близко находиться рядом с таким уровнем стресса.

— Ой, да ну вас в болото с вашей гиперопекой! — я фыркнула и демонстративно закатила глаза. — Вы правда думаете, что я буду сидеть на загородной «даче», грызть ногти и ждать, пока вы там устраиваете исторический передел власти? Нет уж, дудки. Я иду с вами.

— Каллиста! — рыкнул Клаус, но я даже ухом не повела.

— Не рычи на меня, Никлаус Майклсон, мне вредно волноваться! — парировала я с самым невозмутимым видом. — Во-первых, я Первородный еретик, а не хрустальная ваза. Во-вторых, я не собираюсь лезть в самый эпицентр рукопашного боя и отрывать кому-то головы — мне банально тяжело наклоняться! Я постою в сторонке, красивая и величественная. А во-третьих... если на меня кто-то хотя бы косо посмотреть посмеет, меня защитит Кай. Правда, Кай?

Кай, который в этот момент дожевывал последний кусочек начос, нагло стянутый с тарелки Энзо, на секунду замер под испепеляющим, обешающим медленную смерть взглядом Клауса.

— Э-э-э... ну вообще-то да! — Паркер гордо выпрямился, поправив свою футболку. — Я, между прочим, ходячая магическая батарейка и один из самых опасных психопатов этого континента! Я вокруг Калли возведу такой барьер из магии поглощения, что любой вампир Марселя, попытавшийся к ней подойти, превратится в изюм еще на подлете. Так что расслабься, папаша, твоя женщина и будущий наследник будут в абсолютной безопасности под моим чутким и слегка нестабильным контролем.

— Если с её головы упадет хоть один волос, Паркер, я буду сдирать с тебя кожу невероятно медленно, — прошипел Клаус, но по его вздоху стало понятно: спорить со мной, да еще и на шестом месяце — себе дороже.

— Договорились! — хмыкнула я, победоносно забирая у Кая последний ломтик картошки фри. — А теперь давайте доедаем, и пошли готовиться. Нам еще вечером Марселю корону сшибать.

***

Вернувшись на плантацию, наш боевой отряд первым делом отправился переодеваться. Ибо идти на штурм особняка во всеоружии, но в нарядах для утренней прогулки, было бы верхнепрактично.

Я выбрала предельно удобный образ: мягкие, растягивающиеся брюки, не давящие на животик, просторную темную футболку и свои любимые кроссовки. Правда, когда дело дошло до обувания, выяснилось, что шестой месяц беременности вносит свои жесткие коррективы в законы физики. Наклониться к собственным стопам стало задачей из категории «миссия невыполнима».

— Ну и чего ты там пыхтишь, любовь моя? — с теплыми бесиками в глазах ухмыльнулся Клаус, заходя в спальню.

Он неторопливо опустился на одно колено прямо перед моим креслом, бережно взял мою ногу и начал аккуратно завязывать шнурки, ловко выплетая идеальные бантики.

— В следующий раз заставлю тебя покупать мне обувь исключительно на липучках, — проворчала я, но ласково запустила пальцы в его вьющиеся волосы. — Спасибо, папочка. Без тебя я бы шла захватывать Квартал босиком.

— Всегда к твоим услугам, — Ник поднялся, мимоходом поцеловал меня в макушку и поправил свою неизменную кожаную куртку. Он, естественно, не стал изменять своему стилю «опасный брутал, готовый устроить погром».

Когда мы спустились в холл, остальная компания уже была в сборе.

Кэтрин и Ребекка, разумеется, проигнорировали концепт «практичности» в пользу собственного стиля. Пирс сменила одно шикарное платье на другое — чуть более облегающее, темное и кожаное, в комплекте с кожаной курткой и ботильонами на вполне ощутимом каблуке. Ребекка вырядилась в стильный брючный костюм с шелковой блузой, выглядя так, будто собралась не на разборку с бывшим, а на совет директоров крупнейшей корпорации.

Элайджа традиционно остался в своем безупречном костюме (кажется, у этого человека даже пижама скроена по лекалам Savile Row).

Ну а Кай... Кай остался Каем. Он лишь сменил футболку. Теперь на его груди красовалась новая надпись: «I'M NOT ALWAYS AN ASSHOLE. JUST KM/H» (с намеком на его скорость работы заклинаний).

— Очень элегантно, Паркер, — оценила Кэтрин, закатив глаза. — Твой чувство стиля поражает до глубины души.

— Главное, что стильно и со вкусом! — отозвался Кай, крутя на пальце заклинательский кинжал.

На заднем дворе нас уже поджидала подстраховка: пять самых преданных, проверенных и кровожадных гибридов из стаи Клауса. Парни выглядели так, будто им только что объявили о начале сезона охоты, и откровенно копытили землю от предвкушения.

— Значит так, — Клаус вышел на крыльцо, обведя свой маленький карательный отряд тяжелым взглядом. — Ребята, ваша задача — перекрыть периметр особняка, если кто-то из ночных щенков Марселя попытается сбежать. Все остальные — идем внутрь. Каллиста и Кай — держитесь чуть позади, но в поле моего зрения.

— Поняли, приняли, исполняем, — Кай отвесил шутливый поклон, встал рядом со мной и шутливо взял меня под локоток. — Не волнуйся, мамочка, если что, я сделаю вокруг нас силовой купол и буду отстреливаться фаерболами, пока эти джентльмены развлекаются.

— Смотри не спали мне кроссовки, сынок, Клаус их с таким трудом зашнуровывал, — хмыкнула я.

И, обменявшись последними переглядываниями, вся наша процессия выдвинулась обратно во Французский квартал — устраивать Марселю вечер незабываемых впечатлений.

***

Ночь накрыла Французский квартал, и мы снова подошли к особняку, но на этот раз атмосфера внутри напоминала натянутую до звона струну.

Мы вошли во внутренний дворик. Все до единого вампиры Марселя уже были во всеоружии. Они заполнили весь нижний ярус, выстроившись плотной, оскалившейся стеной с обнаженными клыками и потемневшими от вены глазами. Ребята честно пытались выглядеть грозно, но по тому, как у некоторых едва заметно поддрагивали плечи при виде Клауса и нашей подстраховки из гибридов, было понятно: полные штаны адреналина им обеспечены.

А сам Марсель вальяжно стоял на балконе второго этажа, оперевшись о перила. На его лице застыла ухмылка человека, который искренне верит, что уже выиграл эту партию еще до первого хода.

— Марсель, — плавно и громко произнес Элайджа, выходя чуть вперед и безупречно поправляя манжеты своего костюма. Он посмотрел наверх с глубоким, едва ли не отцовским спокойствием. — Я сделаю последнюю попытку обратиться к твоему разуму. Ты не передумал? Мы всё еще можем решить вопрос о передаче власти без пролития крови.

— Пошел ты куда подальше, Элайджа, со своей «дипломатией»! — громко и резко отрезал Марсель, переведя с него взгляд на всех нас. — Это мой дом и мой город. И то, что вы пришли сюда всей своей дружной компанией, ничего не меняет. Это ваш последний шанс свалить отсюда целыми и невредимыми. В противном случае моих парней не остановит даже ваша древняя кровь.

Кай за моей спиной тихонечко хрюкнул в кулак от такого пафоса и шепнул мне на ухо:

— Ой, мамочки, я сейчас расплачусь от этой суровой пацанской лирики. Можно я уже пущу в них парочку фаерболов?

— Подожди, Кай, дай дослушать драму, — шепнула я в ответ, поудобнее устраиваясь рядом с ним в тени и поправляя футболку на выпирающем животе.

Никлаус сделал медленный, хищный шаг вперед. В его глазах вспыхнул тот самый опасный, золотистый огонь оборотня, а на губах заиграла ядовитая, задорная улыбка.

— Скорее уж я сам отправлюсь на тот свет, Марсель, чем я упущу глупейшую возможность преподать тебе хороший урок, — раздался раскатистый, бархатный голос Клауса, под сводами двора. — Я ведь отлично помню времена, когда ты был мал, наивен и смотрел на меня снизу вверх. Помню время, когда ты был мне как сын...

Клаус на секунду сделал паузу, и в его голосе проскользнула тень настоящей, глубокой, застарелой горечи, которая тут же сменилась ледяным презрением:

— И мне искренне жаль, Марсель. Жаль, что ты оказался настолько глуп, чтобы пойти против меня. Ты думал, что вырос и стал королем? Что ж... пришло время показать тебе, какая пропасть между королем из песочницы и настоящим дьяволом.

— Гибриды, перекрыть выходы! — скомандовала Кэтрин Пирс, хищно облизнув губы и сбрасывая с плеч кожаную куртку. — Мальчики, начинаем шоу!

Марсель коротко и жестко взмахнул рукой:

— Валите их!

Первая волна вампиров сорвалась с места с вампирской скоростью, оскалив клыки. Но для Первородных это выглядело как замедленная съемка.

Клаус лишь хищно оскалился. В следующее мгновение он уже был в центре толпы. Первому нападавшему он без лишних разговор вырвал сердце прямо на лету, даже не меняя выражения лица, а второго с оглушительным хрустом впечатал в ближайшую каменную колонну так, что по той поползли трещины.

— За маму и будущего наследника! — с задорным гиканьем возопил Кай.

Он небрежно крутанул кинжал в пальцах, и от его ладони во все стороны рванула мощная волна телекинеза. Троих вампиров, пытавшихся зайти к нам с фланга, сшибло с ног и со свистом впечатало в противоположную стену. Вокруг нас с Каем мгновенно вспыхнул прозрачный, чуть мерцающий фиолетовым светом магический купол.

— Сиди тихо, мамочка, и наслаждайся спектаклем! — ухмыльнулся Паркер, с азартом отсылая очередной фаербол в сторону балкона, отчего Марселю пришлось спешно отпрыгнуть в сторону.

Элайджа действовал с грацией палача-эстета. Он даже не расстегнул пуговицы на пиджаке: одной рукой увернулся от выпада, переломил нападавшему шею, а второй изящно перехватил деревянный обломок стула и вгнал его точно в грудь следующему бедолаге.

— Какие невоспитанные дети, — с чарующей, но смертоносной улыбкой пропела Кэтрин.

Она легко увернулась от удара, схватила вампира за загривок и с размаху насадила его головой на кованый элемент декорации. Ребекка и Энзо работали в идеальном дуэте, прикрывая друг друга: Ребекка буквально разрывала нападавших на части, а Энзо со смехом выбивал из них остатки спеси.

Гибриды Клауса, перекрывшие выходы, намертво блокировали попытки некоторых особо сообразительных «ночных» сбежать через ворота, превращая штурм в абсолютную ловушку.

Во дворе воцарился полный, восхитительный хаос из криков, хруста костей, вспышек магии и разлетающейся в щепки мебели.

Марсель, осознав, что его «непобедимая армия» тает на глазах буквально за считанные минуты, с диким рыком спрыгнул со второго этажа прямо в эпицентр драки, метя в Клауса.

Клаус встретил его прыжок идеальным ударом под дых, перехватив Марселя прямо в воздухе и с оглушительным грохотом впечатав его спиной в массивный дубовый стол. Дерево разлетелось в щепки, и по дворику разнесся сухой, отчетливый хруст.

— Это всё, на что способна твоя элитная гвардия, Марсель?! — прорычал Клаус, нависая над ним и тяжело дыша. Его глаза горели золотом гибрида, а венки под глазами пульсировали. — Ты правда думал, что кучка сброда на дешёвом бурбоне сможет остановить тех, кто создал этот город?!

Марсель, сплевывая кровь, попытался провести подсечку, но Никлаус мгновенно перехватил его за горло и тяжело прижал к каменному полу.

Вокруг них битву уже можно было считать оконченной. Прошло едва ли три минуты, а от вампиров Марселя осталась лишь живописная композиция из бессознательных тел, сломанных мебельных ножек и кучек органов.

— Ну вот, а ты переживал! — кайфовал Кай, расслабленно снимая магический купол и поправляя свою культовую футболку. — Даже не пришлось применять серьезную магию. Я надеялся хотя бы на один пафосный взрыв фасада, но вы, ребят, слишком быстро их утилизировали. Никакой драмы!

— Зато без лишней пыли, — Кэтрин брезгливо вытерла капли чужой крови с ботильона носовым платком и вальяжно присела на уцелевший подлокотник кресла. — Марсель, милый, твой «королевский двор» выглядит как после встречи с ураганом пятой категории. Мог бы хоть сопротивление получше организовать, для приличия.

Элайджа, который за всё это время каким-то чудом не посадил ни единого пятнышка на свой безупречный костюм, поправил манжеты и подошел к Клаусу и Марселю.

— Думаю, демонстрация окончена, — спокойно и строго произнес Элайджа, глядя сверху вниз на тяжело дышащего Марселя. — Ты показал преданность своим амбициям, Марсель. Но теперь пришло время признать очевидное. Этот особняк, этот город и этот трон возвращаются к тем, кому они всегда принадлежали.

Я сделала несколько шаг вперед, бережно придерживая живот, и встала рядом с Клаусом.

— Ну что, Марсель? — я с сочувствием и легким сарказмом оглядела разгромленный дворик. — Экскурсия получилась наглядно-практической. Мы посмотрели твои «ежовые рукавицы» в действии. Теперь давай по-хорошему: ты освобождаешь главную спальню, потому что мне нужен нормальный ортопедический матрас и покой, а ты сохраняешь жизнь и право остаться в Квартале... но уже не в роли короля.

Марсель лежал на полу, переводя тяжелый, полный бессильной ярости взгляд с меня на Клауса, затем на Ребекку, которая стояла чуть в отдалении, держа за руку Энзо и старательно избегая встречного взгляда.

— Ты... ты не сможешь удержать город, Клаус, — тяжело прокашлялся Марсель, пытаясь высвободить шею из хватки гибрида. — Ведьмы сожрут вас живьем. Оборотни разорвут. Вы не знаете, во что ввязываетесь!

— О, поверь, Марсель, — Клаус наклонился к самому его уху, и на его губах заиграла та самая, знаменитая оскалившаяся улыбка, — если кто-то и будет кого-то жрать в этом городе... то только мы. А теперь — поднимайся. Тебе предстоит передать нам ключи от города.

Марсель медленно, с трудом поднимаясь на ноги и тяжело дыша, смерил Клауса уничтожающим взглядом. Его гордость была растоптана, но в глазах всё еще тлел огонь упрямства. Он вытер рукавом кровь с разбитой губы и бросил короткий, полный разочарования взгляд на оставшихся в живых вампиров, которые теперь испуганно жмурились по углам дворика.

— Ключи от города? — Марсель горько и саркастично хмыкнул. — Какая банальность, Ник. Ты действительно думаешь, что если займешь этот особняк и сядешь в кресло, весь Новый Орлеан падет к твоим ногам? Город давно уже не тот, каким ты его помнишь. Здесь больше нет правил Майклсонов.

— Зато теперь есть новые правила, — подал голос Энзо, вальяжно опираясь на дверной косяк и подбрасывая в руке деревянный колышек. — И, поверь моему богатому опыту сидения в неприятных местах, у новых правил обычно куда более суровый авторский коллектив.

— Начнем с того, что главную спальню занимаем мы, — напомнила я, поудобнее перехватив Клауса под руку и выразительно поглаживая свой живот. — И если там окажется пыльно или, не дай бог, будет пахнуть твоим одеколоном, Марсель, я заставлю Кая перекрасить стены в розовый цвет с помощью магии.

— Эй, я вообще-то высококлассный еретик, а не маляр! — возмутился Кай, хотя по его довольному лицу было видно, что идея с розовыми стенами его искренне забавила. — Хотя за пару бенье и чашку хорошего кофе я могу превратить твой кабинет, Марсель, в детскую с аниматорами. Представляешь? Шарики, клоуны, и везде тычутся носом твои недобитые «ночные охотники».

Кэтрин небрежно стряхнула пылинку с плечо, прохаживаясь мимо стонущих вампиров, с чарующей улыбкой добавила:

— А еще, Марсель, дорогой, тебе придется составить для нас подробный список всех местных заведений с хорошей кухней. Беременным еретикам нужно много вкусностей, а если Каллиста будет голодной и капризной — поверишь ли, тебе не поможем даже весь твой бывший авторитет.

Элайджа, всё это время сохранявший безупречное олимпийское спокойствие, сделал пару шагов к Марселю и опустил руку ему на плечо. В этом жесте было одновременно и предупреждение, и сдержанное великодушие.

— Ты выжил тогда, в двадцатых, Марсель. Ты построил на этих развалинах нечто свое, и за это я тебя уважаю, — произнес Элайджа ровным, глубоким голосом. — Но время твоего абсолютного единоличия подошло к концу. У тебя есть выбор: остаться в Квартале на наших условиях, помогать удерживать порядок и сохранить жизнь... или собраться и уйти. Третьего варианта мы тебе не предоставим.

Марсель долго молчал, переводя взгляд с Элайджи на Клауса, затем на меня и, наконец, на Ребекку. На мгновение в его взгляде мелькнула старая боль, но он быстро взял себя в руки, сбросил руку Элайджи со своего плеча и вздернул подбородок.

— Я никуда не уеду из Нового Орлеана, — чеканя каждое слово, ответил Марсель. — Это мой дом. Но не думайте, что я буду вашей послушной собачкой. Если вы хотите этот город — забирайте его проблемы себе. Сражайтесь с ведьмами, усмиряйте оборотней. Посмотрим, на сколько вас хватит.

— О, поверь, друг, нас хватит надолго, — ухмыльнулся Клаус, победоносно обнимая меня за талию. — У нас впереди слишком много планов на эту жизнь. А теперь — свободен. Уборку во дворе твои ребята могут доделать завтра утром.

Марсель смерил нас напоследок тяжёлым, горящим от ненависти взглядом, круто развернулся и вместе с остатками своей помятой кучки вампиров, растворился в ночной темноте Французского квартала. Гордость его, конечно, была уязвлена смертельно, но здравый смысл вовремя шепнул, что с такой компанией лучше не перегибать.

— Ну вот, а раздували драму! — Кай разочарованно поправил футболку и пнул с дороги деревянный обломок стула. — Я даже не успел никого превратить в пепел. Никакого уважения к темным искусствам.

— Скажи спасибо, что тебе вообще разрешили поучаствовать, Паркер, — хмыкнула Кэтрин, изящно обходя лужу чужой крови на мостовой. — А теперь, господа и дамы, давайте вернемся на плантацию. Мне еще упаковывать мой гардероб, а это, поверьте, куда более трудоемкий процесс, чем свержение вашего градоначальника.

На плантацию мы вернулись уже за полночь. Гибриды Клауса, четко уловив настроение своего главаря, мгновенно взялись за организационные вопросы и коробки, пока я с чувством выполненного долга развалилась на мягком диване с подносом бутербродов. Клаус тут же примостился рядом, аккуратно уложив ладонь на мой живот и тихо шепча что-то на ухо под саркастичные комментарии Энзо и Ребекки, которые укладывали свои вещи в соседней комнате.

Утро следующего дня началось с масштабно организованного переезда.

Уже к полудню вереница машин с нашими вещами въехала во внутренний дворик особняка. Гибриды под чутким и крайне назойливым руководством Кая (который в основном раздавал указания и пил кофе) затаскивали сундуки, гардеробы и личные вещи всей нашей разношерстной компании.

Дом, который Марсель пытался выдать за свой личный трудовой подвиг, наконец-то снова дышал историей Майклсонов.

— Наконец-то, — прошептала я, под руку с Клаусом поднимаясь по широкой парадной лестнице на второй этаж. — Главная спальня наша?

— Наша, любовь моя, — ухмыльнулся Ник, открывая перед нами массивные резные двери в просторные, затопленные солнечным светом покои с огромной балдахинной кроватью. — И матрас, как ты и просила, идеальный.

Из коридора тут же донесся громкий голос Кэтрин, спорящей с Энзо за лучшую комнату с красивым видом, и жизнерадостные вопли Кая, который уже успел словить магией пару мух и с энтузиазмом исследовал огромный винный погреб.

— Замечательное новоселье, — хмыкнул Элайджа, появляясь на пороге с папкой документов и стаканом свежевыжатого сока для меня. — Особняк официально возвращен. Теперь осталась «самая малая» часть — заставить этот город жить по нашим правилам.

— Сначала обед, Элайджа, а потом — правила, — отозвалась я, со вдохом опустившись на шикарный бархатный диван в спальне и с наслаждением вытянув ноги. — И поверь мне, первое сейчас куда критичнее для выживания этого дома.

— Полностью поддерживаю мою королеву, — Клаус неторопливо подошел к балкону, на ходу расстегивая верхние пуговицы рубашки и с хищным удовольствием оглядывая свой родной Французский квартал. — Но Элайджа прав. Слух о том, что Майклсоны снова занимают особняк, уже разнесся по Кварталу быстрее, чем сплетни в Мистик Фоллс. Ведьмы в кладбищенских склепах уже, небось, жгут свечи и варят свои пакостные зелья, а оборотни зализывают раны после разборок Марселя.

В дверях спальни материализовалась Кэтрин. В одной руке она держала бокал явно недешевого розе, найденного в подвалах Марселя, а второй изящно опиралась на дверной косяк.

— Ой, да ладно вам нагнетать, — Пирс сделала маленький глоток и искренне ухмыльнулась. — У нас на руках идеальный расклад: три Первородных, один гибрид, двое еретиков, вампир и я — для красоты и стратегии. Какое вообще дело до мелких городских шестерок? Посылаем гибридов передать старейшинам ведьм приглашение на чай. Не придут — Кай спалит их главный алтарь. Придут — мы просто покажем им, кто теперь выписывает разрешения на колдовство.

— Мне нравится эта идея! — из коридора донесся радостный окрик Кая, сопровождаемый грохотом упавшей коробки. — Спалить алтарь — это прямо мой профиль! А можно я еще превращу их ритуальные чаши в суповые тарелки? Для морального подавления!

— Паркер, заткнись и тащи коробки на второй этаж, пока я тебя сам в тарелку не превратил! — крикнул из холла Энзо, судя по звукам, перетаскивающий огромный гардероб Ребекки.

— Никаких сожжений алтарей без моего предварительного согласования, — строгим, но довольным тоном вмешался Элайджа, идеально поправив манжеты. — Мы действовать будем тонко. Первым делом мы соберем лидеров всех фракций здесь. Ведьмы, оборотни, оставшиеся вампиры. Мы покажем им, что эпоха хаоса Марселя окончена.

— И что наступила эпоха абсолютной монархии Майклсонов, — добавил Клаус, повернувшись к нам с искрящимся опасным азартом в глазах.

Он подошел ко мне, сел на подлокотник дивана и бережно взял мою руку, аккуратно поглаживая большим пальцем мою ладонь.

— Но перед тем, как мы созовем этот чертов совет, — Клаус взглянул на Элайджу, — мы устроим нормальный обед. Моя королева и мой будущий ребенок не будут слушать политические речи на пустой желудок.

— Аминь! — хохотнула я, откидываясь на подушки. — Ну что, Майклсоны... с возвращением домой!

***

Прошло пару дней. Особняк Майклсонов снова засиял прежним величием: гибриды вычистили дворик от следов разгрома, Кэтрин переставила половину мебели, а Кай на пару с Энзо выгреб из винных подвалов Марселя лучшие запасы.

И вот настал день «Совета».

Атмосфера во внутреннем дворике особняка была натянута, как струна перед взрывом. По периметру молчаливыми теньями стояли гибриды Клауса, а в центре, вокруг массивного дубового стола, собрались представители всех фракций Нового Орлеана.

От людей пришел отец Киран — тот самый дядя Камилы, суровый священник с тяжелым взглядом и крестом на груди, явно привыкший защищать свой людской приход от зубастых и клыкастых «ночных гостей».

От ведьм явилась Софи Деверо — дерзкая, нервная и жутко дерганая ведьма, которая оглядывала особняк с такой ненавистью, будто мечтала испепелить его одним взглядом.

А вот от оборотней пришли двое. Джексон — статный, хмурый вожак стаи Полумесяца, и его молодая жена Хейли.

Майклсоны вышли к гостям во всем своем блеске.

Клаус в вальяжной позе восседал во главе стола, держа в руке стакан с бурбоном. Рядом с ним, на удобном мягком кресле с подушкой под спиной, восседала я — Первородный еретик на шестом месяце беременности, в уютном, но элегантном платье. Элайджа стоял чуть позади, выверенно поправляя манжеты. Кэтрин с чарующей, ядовитой улыбкой потягивала розе, а Кай, развалившись в соседнем кресле и нагло закинув ноги на подлокотник, задорно крутил на пальце заклинательский кинжал.

— Итак, — плавно и веско начал Элайджа, обводя присутствующих холодным взглядом. — Мы собрали вас здесь, чтобы официально объявить: эпоха хаоса, которую устраивал Марсель Жерар, окончена. Новый Орлеан возвращается под управление семьи Майклсон.

— О, как замечательно! — с сарказмом выплюнула Софи Деверо, скрестив руки на груди. — На смену одному тирану пришли сразу семеро! Марсель хотя бы не давал вампирам жрать всех подряд на улицах, пока мы сидели в страхе!

— Софанья, милая, закрути кранчик с эмоциями, — небрежно протянул Кай, даже не поднимая глаз от своего кинжала. — А то у меня от твоих высоких ноток магия в пальцах начинает чесаться. Поверь, тебе не понравится, если я случайно отниму твою способность говорить.

— Я — Софи!

— Давайте без угроз, — басом вмешался отец Киран, крепче сжав свой четки. — Людей в этом городе вырезают последние полгода без разбора. Марсель не справился. Совет людей уничтожен. Если вы хотите, чтобы в городе был мир, Первородные, нам нужны гарантии безопасности для смертных.

— Смертные получат свою защиту, отец Киран, — спокоен ответил Элайджа. — Мы установим четкие границы и жестко ограничим охоту вампиров.

— А что с оборотнями? — подал голос Джексон. Он сделал шаг вперед, заслоняя собой Хейли. В его глазах горела гордость вожака. — Марсель загнал нас на болота и травил, как зверей. Но мы больше не прокляты. Кто-то снял с нашей стаи заклятие Полумесяца, и теперь мы сильны как никогда. Мы не согласимся на роль изгоев. Нам нужно равноправие и место в городском совете!

Хейли молча, но твердо кивнула, поддержав мужа, и на мгновение встретилась со мной взглядом. В ее глазах читался вопрос: кто эта беременная девушка, восседающая рядом с самим гибридом, и почему от нее исходит такая дикая, подавляющая магия?

Я чуть улыбнулась, аккуратно поглаживая свой животик.

— Место в совете оборотни получат, — спокойно произнесла я, перетягивая все внимание на себя.

Джексон и Хейли удивленно переглянулись.

— Каллиста... — предупреждающе начал Клаус, но я легко накрыла его горячую ладонь своей, заставляя замолчать.

— Оборотни — часть этого города, — продолжила я, глядя прямо на Хейли и Джексона. — И раз уж стая Полумесяца больше не сидит в шкуре волков по триста дней в году и умеет вести себя цивилизованно... вы получите свою территорию и право голоса. Но с одним условием: никаких кровавых набегов на Квартал и уважение к правилам Майклсонов.

Хейли нахмурилась, пристально разглядывая меня.

— Откуда ты знаешь про наше проклятие? — тихо и подозрительно спросила Хейли. — О том, что его сняли, знали только люди из нашей стаи.

— Скажем так, у меня хорошая агентурная сеть и отличный вкус на добрые дела, — с легким сарказмом ухмыльнулась я. — И замечательный сын-еретик, которому иногда бывает скучно, — я кивнула на Кая.

Кай сделал шутливый книксен пальцами:

— Всегда к вашим услугам, пушистые!

Софи Деверо гневно всплеснула руками:

— Потрясающе! Оборотням — права и земли, людям — гарантии, а ведьмам что?! Нам по-прежнему запрещено колдовать во Французском квартале?!

— Колдовать вам будет разрешено, — подал голос Никлаус, и в его тоне прорезался металл. — Но исключительно для бытовых и ритуальных нужд. Любое темное колдовство, направленное против нашей семьи или жителей города, будет караться мгновенной и очень мучительной смертью. Спросите у Марселя, он подтвердит.

— А где сам Марсель? — спросила Хейли, обведя нас взглядом.

— Марсель ушел зализывать раны и обдумывать свое поведение, — подала голос Кэтрин, изящно допивая розе. — И вам советуем заняться тем же. Контракт предложен. Вы получаете мир, порядок и свои права. Мы получаем город. Вопросы есть?

И по наступившей тишине во дворике стало понятно: вопросов ни у кого больше не было.

Когда Совет официально завершился и лидеры фракций начали расходиться, я поднялась со своего кресла, придерживая рукой поясницу.

— Хейли, задержись на минутку, — спокойно окликнула я девушку, когда они с Джексоном уже подходили к выходу из внутреннего дворика.

Оборотни синхронно обернулись. Джексон сразу же слегка заслонил жену плечом, а Хейли посмотрела на меня с легкой настороженностью. Я неторопливо подошла к ним ближе, пока Кай вальяжно прислонился к каменной колонне за моей спиной, покручивая в пальцах массивный серебряный перстень с черным камнем.

— У меня есть для вашей стаи предложение, от которого вам будет глупо отказываться, — прямо сказала я. — Я знаю, что проклятие волков снято и вы снова можете контролировать форму. Но полнолуние все еще остается проблемой, верно? Полная луна заставляет вас обращаться и проходить через эту адскую боль, хотите вы того или нет.

Джексон нахмурился, а Хейли пристально посмотрела мне в глаза.

— И что ты предлагаешь? — тихо спросила она.

— Кольца Черного Клыка. Или Кольца Луны — назови как хочешь, — я кивнула на Кая. — Мы с Каем можем зачаровать для твоих людей украшения из специального камня. Они будут блокировать принудительное обращение. С этими кольцами ваши волки смогут использовать силу и скорость оборотня в любое время, но в полнолуние не будут ломать себе кости и мучиться от боли. Вы получите полную свободу над своим телом.

Я знала, что Клаус где-то глубоко в душе все еще вынашивал мысль о создании собственной армии гибридов. Но я была категорически против превращения стаи Полумесяца в его верных рабов на крови.

— И какова цена? — подал голос Джексон, крепче сжав руку Хейли. — Вампиры ничего не делают просто так.

— Цена проста, — я посмотрела вожаку прямо в глаза. — Клятвенный договор. Вы скрепляете его от лица всей стаи Полумесяца. Вы клянетесь в верности нашему союзу и даете слово, что ни один ваш волк никогда не поднимет руку и не вонзит клыки в кормящую руку — то есть в семью Майклсон. Мы даем вам силу, безопасность и земли. Вы даете нам верность и защиту наших границ.

Хейли переглянулась с мужем. В ее глазах читалась сложная гамма эмоций — от изумления до вполне понятного сомнения.

— Это... слишком серьезное решение, — выдохнула Хейли. — Мы должны подумать и посоветоваться со стаей. Мы не можем решать за всех прямо сейчас.

— Разумеется, — спокойно кивнула я. — Подумайте. Но не затягивайте, предложения такого уровня на дороге не валяются.

Хейли кивнула, взяла Джексона под руку, и они повернулись, чтобы наконец покинуть особняк. Но у самых ворот Хейли резко остановилась. На секунду она замнула, а затем медленно развернулась ко мне обратно. В ее глазах горело искреннее, почти детское любопытство, переплетенное с диким изумлением.

— Извини, если это звучит дико... — Хейли сделала шаг назад по направлению ко мне, окинув взглядом мой отчетливо виднаый округлый живот. — Но в стае ходят слухи. Скажи... это правда? Ты правда беременна, хотя твое тело... ну... формально мертво уже очень давно? И это действительно ребенок Клауса?

Я невольно хмыкнула, чувствуя, как Ник, стоявший неподалеку у балкона, хищно и с нескрываемой гордостью приподнял подбородок.

— Правда, — с мягкой, но уверенной улыбкой ответила я, бережно накрыв живот ладонями. — Наше маленькое сверхъестественное чудо. Так что можешь не переживать, Хейли: у Клауса скоро появится слишком много забот с пеленками и детскими игрушками, чтобы устраивать вам бессмысленные войны.

Хейли на мгновение замерла, еще раз глубоко и потрясенно взглянув на мой живот, после чего тяжело вздохнула, еле заметно улыбнулась и коротко кивнула:

— Рада за вас. Мы вернемся с ответом про кольца.

И, развернувшись, оборотни быстро скрылись за массивными деревянными воротами особняка.

Едва за оборотнями закрылись тяжелые дубовые двери, из тени арочного прохода выступила Софи Деверо. Судя по всему, она специально выждала момент, пока уступят место более шумным гостям, чтобы поговорить со мной один на один.

Ее лицо выражало смесь отчаяния, застарелого страха и затаенного гнева.

— Ты очень щедра на обещания, — тихо, но с вызовом произнесла Софи, приближаясь ко мне. — Оборотням — кольца и свобода, людям — защита. А для ведьм у вас найдется хоть грамм милосердия, или мы так и останемся для Майклсонов лишь опасным магическим сорняком, который нужно постоянно подрезать?

Я неторопливо развернулась к ней, поправляя ткань платья на животе. За моей спиной Кай мгновенно прекратил крутить перстень и подался вперед, с ленивым любопытством изучая ведьму, а Клаус у балкона напрягся, готовый в одну секунду оказаться рядом.

— Софи, милая, давай без драмы, — ровным тоном ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Ты прекрасно знаешь, как работает этот город. Марсель держал вас в страхе, потому что у него был свой «детектор колдовства». Мы же предлагаем вам мирное сосуществование, но с четкими правилами.

— Правилами, которые выдумываете вы! — перебила Софи, сжав кулаки. — Вы не понимаете... Магия Нового Орлеана — это не просто трюки. Это связь с Предками. Нашим ведьмам нужно проводить ритуалы, нам нужна предсказанная сила! Жатва была сорвана, сила четырех девушек застряла в небытии, а предки требуют баланса!

При упоминании Жатвы Кай тихонько хмыкнул и заложил руки за голову:

— Ой, да ладно тебе, Жатва-шматва. Мы все знаем, чем обычно заканчиваются эти ваши древние кровавые перформансы с резанием девчонок — тонной трупов и кучей испорченного настроения.

— Тебя никто не спрашивал, еретик! — прошипела Софи, бросив на Кая уничтожающий взгляд, а затем снова повернулась ко мне, чуть понизив голос: — Каллиста, ты ведь сама полу-ведьма. Ты несешь в себе жизнь, которая априори не должна была существовать. Неужели ты не чувствуешь, как закипает этот город? Если вы не дадите ведьмам завершить ритуал и вернуть магию Предков... последствия накроют всех вас. И твоего ребенка тоже.

Воздух во дворике мгновенно вымерз до нуля. В то же мгновение рядом со мной с глухим звуком материализовался Клаус. Его рука легким, но железобетонным щитом легла мне на плечо, а глаза вспыхнули зловещим гибридным янтарём.

— Ты сейчас пожалела о том, что сказала, Деверо, или мне помочь тебе осознать ошибку? — тихо, с вибрацией ядовитого рыка в голосе произнес Ник, нависая над Софи.

— Клаус, тише, — я спокойно накрыла его руку своей ладонью, заставляя гибрида слегка умерить пыл, хотя внутри меня тоже колыхнулась холодная опасная магия. Я посмотрела на Софи с ледяным сарказмом: — Угрожать беременной женщине с Первородными, парочкой вампиров и еретиком за спиной — не самое умное решение, Софи.

Я сделала маленький шаг к ней.

— Мы не против ваших Предков и не против вашей магии. Связь с землей — ваше право. Но если хоть одна ведьма из твоей ковена попробует использовать Жатву или силу Предков против моей семьи, я лично попрошу Кая высосать из вас всю магию до последней капли, а оставшихся Предков отправить на вечный покой. Ты меня услышала?

Софи сглотнула, нервно переведя взгляд с моего животика на оскалившегося Клауса и ухмыляющегося Кая, который уже демонстративно разминал пальцы.

— Я... я услышала, — выдохнула ведьма, сделав шаг назад. — Но помни: Новый Орлеан никому не прощает долгов. Даже Майклсонам.

Развернувшись, Софи практически побежала к выходу из особняка, оставляя нас в звенящей тишине.

— Какая приятная и позитивная обстановка у нас в городе! — задорно нарушил тишину Кай, потягиваясь. — Сначала волки с вопросами о непопорочном зачатии, теперь ведьмы с угрозами из склепа.

Оставив компанию в гостиной, я сделала знак Каю следовать за мной. Мы поднялись на второй этаж, вошли в небольшую дальнюю библиотеку и плотно прикрыли за собой тяжелые дубовые двери.

Кай вальяжно плюхнулся в глубокое кожаное кресло, продев ноги через подлокотник, но его глаза блестели от искреннего любопытства. Я подняла руку и шепотом произнесла заклинание тишины — прозрачная волна магии мгновенно обволокла стены, потолок и дверной проем. Ни Клаус с его идеальным гибридным слухом, ни Элайджа с Кэтрин не смогли бы услышать даже звука из этой комнаты.

— О-о-о, секретики! — задорно ухмыльнулся Кай, потирая ладони. — Зачарованная комната, отсутствие твоего ревнивого муженька... Калли, если ты позвала меня сыграть в монополию, я буду глубоко разочарован.

— Заткнись, Паркер, я серьезно, — я тяжело опустилась в кресло напротив, бережно поддерживая живот. — Нам нужно поговорить о Софи Деверо и Жатве.

Кай мгновенно сменил паясничанье на собранную внимательность, хотя на его губах все еще играла легкая ухмылка:

— А что с ней не так? Девчонка бьется в истерике, потому что их великий ритуал накрылся медным тазом.

— В том-то и дело, Кай. По канону Жатва должна быть завершена, чтобы сила Предков вернулась в землю, а четыре принесенные в жертву девочки — включая Давину Клэр — воскресли. Без этого магия Предков в Новом Орлеане превратится в нестабильную тикающую бомбу. Но тут есть огромная проблема.

Я посмотрела на него в упор.

— Ты.

— Я? — Кай состряпал невинное выражение лица и приложил руку к груди. — Что я-то сразу? Я же само самообладание и очарование!

— Ты забрал в себя всю колоссальную магию Жатвы, которая скопилась в Давине, — напомнила я ему. — Ты высосал её до последней капли. И теперь вся эта древняя, разрывающая сила четырех стихий сидит внутри тебя, как в гигантской батарейке.

Кай сладко потянулся и блаженно зажмурился:

— О да-а-а... Это было вкусно. Невероятный приток энергии, до сих пор в пальцах колет! Поверь, я не планирую отдавать эту прелесть каким-то дохлым предкам.

— Кай, если ритуал не завершить, сила не вернется в землю, и ведьмы Нового Орлеана сойдут с ума. А главное — если Жатву не закончить правильно, остальные девочки останутся мертвы навсегда, а предки начнут мстить всем живым, включая нас и моего ребенка, — жестко произнесла я. — Но и отдавать всю магию из тебя, мы не можем.

Кай нахмурился, размышляя, и подпер подбородок кулаком. В его глазах мелькнул азарт настоящего магического гения-психопата.

— То есть, дай угадаю твой гениальный план, мамочка, — медленно начал Паркер. — Нам нужно надуть древних духов Нового Орлеана. Завершить ритуал чисто формально, чтобы вернуть девочек к жизни и успокоить земную магию, но при этом оставить основной кусок силы Жатвы мне?

— Именно, — я хитро улыбнулась. — Нам нужен обряд-обманка. Трюк с перераспределением энергии. Ты отдашь обратно лишь тонкий «заряд», необходимый для воскрешения девушек и подпитки земли, а всю основную сущность заклятия заблокируешь в себе с помощью специального сифонного узла. Софи и ее ковен будут думать, что Жатва завершилась, девочки вернутся, предки заткнутся... а ты останешься супереретиком.

Кай на несколько секунд замер, переваривая информацию, а потом по его лицу расплылась широкая, абсолютно безумная и довольная улыбка. Он резко подался вперед и всплеснул руками:

— Каллиста, клянусь своими идеальными волосами, ты гений! Надуть целый ковен дохлых ведьм и остаться с добычей — это же просто поэзия!

— Главное, чтобы Клаус и Элайджа ничего не заподозрили раньше времени, — предупредила я. — Клаус не должен знать, что мы рискуем. А Софи нужно направить по нужному нам сценарию, чтобы она сделала всю черновую работу за нас.

— Считай, что всё уже сделано, — Кай заговорщически подмигнул мне и сщелкнул пальцами, снимая заклинание тишины с комнаты. — Я подготовлю заклинание-паразит для сифонирования. Ну что, пошли вниз? А то твой гибрид скоро выбьет эту дверь, думая, что я тебя тут съел.

***

Прошло пару недель. Новый Орлеан, вопреки всем мрачным прогнозам Марселя, погрузился в непривычный, практически идиллический мир. Майклсоны жесткой рукой навели порядок во Французском квартале, а оборотни Полумесяца, предвкушая получение обещаных колец, сидели тихо на своих болотах и не провоцировали стычки.

Я была уже на седьмом месяце. Животик заметно округлился, и передвигаться с каждым днем становилось все сложнее, зато статус «беременного Первородного еретика» давал мне абсолютную неприкосновенность и легальный предлог избегать любой нудной рутины.

Улучив момент, когда Клаус отправился на очередную встречу с остатками городской верхушки, а Элайджа был занят бумагами, я объявила, что нам с Каем срочно необходима «освежающая пешая прогулка для здоровья малыша». Ник, конечно, попытался выставить с нами конвой из трех гибридов, но я наградила его таким тяжелым взглядом, что он предпочёл уступить, ограничившись строгим приказом: «Возвращаться через час, или я переверну весь город».

Естественно, гулять по сувенирным лавкам мы не собирались.

Мы с Каем свернули в тихие переулки и направлялись прямиком к небольшому склепу на кладбище Святого Людовика, где нас уже поджидала Деверо.

Софи встретила нас нервным, дерганым взглядом. Внутри склепа уже горели десятки свечей, а на каменном алтаре лежал ритуальный кинжал.

— Вы опоздали, — прошипела Софи, оглядывая нас. — И зачем ты приволокла его? Если он снова попытается высосать мою магию...

— Заткнись, Софилье, и слушай сюда, — перебил её Кай, вальяжно опираясь на надгробие и поправляя рукава. — Мы пришли сделать то, на что у твоего ковена не хватило мозгов и силы. Завершить вашу драгоценную Жатву.

Софи потрясенно уставилась на нас:

— Что? Но как? Ведь Давина не здесь! Сила Жатвы застряла!

— Сила Жатвы сидит во мне, милая, — Паркер подмигнул ей и продемонстрировал кончики пальцев, на которых вспыхнули фиолетовые искорки. — Но сегодня у нас день благотворительности. Калли придумала гениальный план, как вернуть энергию Предкам, оживить ваших девочек и закрыть этот ритуальный долг.

Я сделала шаг вперед, бережно поддерживая живот руками, и посмотрела на Софи с ледяным спокойствием:

— Мы проведем ритуал прямо сейчас. Кай отдаст в землю именно тот объем магического импульса, который нужен для воскрешения оставшихся девочек и успокоения духов. Предки получат свой баланс, ковен — своих ведьм, а Новый Орлеан — покой. Но если ты попробуешь схитрить или после этого натравишь духов на нашу семью...

— Я сделаю из твоих Предков магическую батарейку для своего айфона, — жизнерадостно закончил за меня Кай.

Софи тяжело сглотнула, переводя взгляд с моего животика на ухмыляющегося еретика, но в её глазах вспыхнула надежда:

— Хорошо... Что от меня требуется?

— Просто читай свои заклинания и не мешай взрослым работать, — хмыкнул Кай, подступая к алтарю и протягивая руки над ритуальной чашей.

Софи затянула хриплое, вибрирующее заклинание на древнелатынском. Свечи в склепе мгновенно вспыхнули ярким пламенем, а воздух внутри каменных стен сгустился настолько, что стало тяжело дышать. Земля под ногами ощутимо задрожала — Предки Нового Орлеана почувствовали приближение своей долгожданной магии и ринулись за ней с голодным яростным ревом, слышимым только на магическом уровне.

— Кай, давай! — крикнула я, перекрывая гул поднимающегося духовного ветра.

Кай опустил руки над ритуальной чашей. Его вены на шее и руках надулись, почернев от колоссального напряжения. Заклинание-паразит, которое он подготовил для сифонирования, сработало, но Предки оказались куда агрессивнее, чем мы рассчитывали. Слишком долго эта сила была заперта, и теперь древние духи буквально начали с мясом вырывать энергию из тела Паркера, пытаясь забрать не рассчитанный «дозированный импульс», а всё до последней капли.

— Черт... Калли! — сквозь зубы прорычал Кай. Его лицо мгновенно побледнело, а из носа потекла тонкая струйка крови. — Эти дохлые твари... они не хотят частями! Они тянут ВСЁ!

— Держи узел, Паркер, не смей отдавать им основную магию! — крикнула я, делая шаг к нему.

Но духовная жажда Предков оказалась настолько мощной, что магическая волна рикошетом ударила по всему склепу. Стены покрылись трещинами, а меня обдало жаром. Мой живот пронзила резкая, тянущая боль, от которой у меня перехватило дыхание. Малыш внутри беспокойно забился, реагируя на бушующий вокруг хаос из чужеродной магии.

— Каллиста, назад! — испуганно закричала Софи, которая уже едва удерживала ритуальный круг, оседая на колени от давления.

— Кай, смотри на меня! — преодолевая резкую боль внизу живота, я вплотную подошла к алтарю и выставила руку, вклиниваясь своей магией еретика прямо в поток между Каем и землей. — Поглощай их обратную связь! Сделай сифон на их же собственном давлении!

Кай дико рыкнул, его глаза потемнели. Он перехватил поток, буквально ломая волю древних духов и насильно отсекая основной пласт энергии. Он силой вбил отданную часть магии Жатвы прямо в ритуальную чашу.

Склеп озарился ослепительной вспышкой. Стеклянные плафоны свечей разлетелись в пыль. Порыв ветра выбил тяжелые железные двери склепа, и в ту же секунду наступила оглушительная, мертвая тишина.

Кай тяжело рухнул на колени возле алтаря, тяжело дыша и вытирая кровь с подбородка, но на его губах, несмотря на дикую усталость, снова заиграла безумная ухмылка.

— Я... я сделал это, — тяжело дыша, прохрипел Паркер, глядя на свои подрагивающие пальцы. — Узел выдержал. Кусок магии у них, но основной банк... все еще у меня.

Софи с замиранием сердца уставилась на чашу, из которой вверх поднялись четыре золотистых луча света, уходящих в землю — знак того, что Жатва замыкается, и погибшие девочки-ведьмы скоро вернутся в этот мир.

— Получилось... — выдохнула Софи, не веря своим глазам.

— Отлично... — прошептала я, но в следующий миг в глазах потемнело, и я вынуждена была опереться о край каменного алтаря, тяжелым вдохом пытаясь сбить подступившую тошноту и боль.

Кай мгновенно вскочил на ноги, позабыв о собственной слабости, и подскочил ко мне, придерживая за локоть:

— Калли? Эй, мамочка, ты чего? Если твоя малявка решит родиться прямо на этом кладбище, Клаус из меня сделает кожаный коврик!

— Всё... в порядке, — прошипела я, медленно выпрямляясь и переведя дух. Боль постепенно утихала, но усталость накатила дикая. — Просто стресс. Сила Жатвы слишком тяжелая. Пошли отсюда, Паркер... Пока мой «любимый гибрид» не поднял по тревоге весь Новый Орлеан.

Софи проводила нас долгим, ошарашенным взглядом. В её глазах всё ещё читались остатки страха и гордости, но когда золотистые лучи магии окончательно впитались в землю склепа, она тяжело вздохнула, переступила через собственную спесь и едва заметно склонила голову.

— Спасибо, — тихо, почти сквозь зубы выдавила Софи, не поднимая глаз. — Каллиста... Кай. Я не верила, что вы правда сделаете это. Вы вернули наших девочек и спасли ковен от гнева Предков.

— Ой, да ладно тебе, не разводи тут сырость, — фыркнул Кай, вытирая рукавом остатки крови из-под носа и победоносно ухмыляясь. — Главное — помни наш уговор: никакой суеты вокруг, иначе я вернусь за процентами от отданной магии.

Мы вышли из прохладного полумрака склепа на залитую солнцем кладбищенскую аллею. Воздух Нового Орлеана после ритуальной гари казался невероятно свежим, но радоваться победе в полной мере мне мешало неприятное чувство внизу живота. Низ тянуло с упрямой, ноющей периодичностью — дикий всплеск магии Жатвы и эмоциональная встряска не прошли бесследно для моего пуза.

— Так, мамочка, давай-ка отставить панику, — Кай заботливо, хоть и немного топорно завел мою руку себе за локоть, помогая удерживать равновесие. Он бдительно косился на меня с боку. — Мы же пошли на «освежающую прогулку»? Вот и идём. Медленно, чинно, с чувством собственного достоинства.

— Заткнись, Кай, от твоих причитаний только сильнее ноет, — проворчала я, но крепче вцепилась в его рукав, придерживая второй рукой нижнюю часть живота. — Просто отдает откатом после ритуала. Малыш крутится, ему явно не понравился этот магический фейерверк.

Мы неторопливо вышли с территории Святого Людовика и побрели по мощеным улочкам Французского квартала. Вокруг кипела обычная жизнь: играли джазмены, пахло свежесваренным кофе и знаменитыми бенье, туристы со смехом фотографировались у ярких фасадов.

— Слушай, а давай купим тебе пару этих сахарных пончиков? — предприимчиво предложил Кай, указывая подбородком в сторону известного кафе. — Глядишь, уровень сахара поднимется, карапуз внутри успокоится, да и у Клауса будет меньше поводов устраивать нам допрос с пристрастием, почему мы гуляли так долго.

— Купи, — с облегчением вздохнула я, останавливаясь у небольшой скамейки под тенью пышной магнолии и аккуратно приседая на нее. — А я пока постою... то есть посижу. И только попробуй зажать мой пончик, Паркер, я тебя сама засифонирую.

Кай хихикнул, шутливо отдавая честь, и пошел к ларьку, а я прислонилась к деревянной спине скамейки, глубоко дыша и пытаясь мысленно успокоить ноющую боль, пока наш «прогулочный» таймер неумолимо стремился к концу.

Я аккуратно гладила животик и ждала Кая с пончиками, когда шуршание дорогого шелка заставило меня повернуть голову.

Рядом со мной вальяжно опустилась статная, ухоженная женщина среднего возраста. На ней был безупречно скроенный светлый брючный костюм, брендовые очки и ювелирные украшения, буквально кричащие о солидном банковском счете.

— В такую жару прогулки на большом сроке беременности — настоящий подвиг, — с мягкой, невероятно располагающей улыбкой произнесла она, поворачиваясь ко мне. — Прошу прощения за бестактность, милочка. Я Франческа. Франческа Корреа.

В моей голове мгновенно щелкнул тумблер памяти. Всплыли смутные кадры из сериала: клан Корреа, картинное «меценатство», фальшивое добродушие и... стая оборотней-аристократов, тщательно скрывающих свою настоящую, паршивую сущность за фасадом успешного бизнеса. В каноне эта дамочка была еще той змеей, жаждущей власти и готовой вырезать каждого Майклсона при первой же возможности.

Франческа же, естественно, понятия не имела, что я знаю о ней больше, чем ее собственный психотерапевт. Она продолжала «ненавязчиво» излучать дружелюбие:

— Я владею несколькими казино и мебельными салонами в городе, — плавно, как по писаному, продолжала Корреа, сочувственно глядя на мой живот. — После того, как Марсель ушел, а власть вернулась к вашей семье, многие бизнесмены занервничали. Но я считаю, что с Майклсонами нужно дружить. Новый Орлеан требует процветания, а не войн. Я бы очень хотела наладить с вами тесный, теплый контакт... возможно, помочь с обустройством детской или поддержать ваши социальные проекты? Женщины всегда быстрее найдут общий язык, верно?

От ее фальшивого тона и запаха дорогого парфюма, смешанного с едва уловимым, специфическим запахом оборотня, меня буквально затошнило. Франческа не нравилась мне на каком-то подсознательном, физическом уровне.

— Как мило с вашей стороны, Франческа, — с ледяной, предельно вежливой ухмылкой ответила я, даже не повернув к ней головы и продолжая поглаживать животик. — Но у Майклсонов обычно нет проблем с обустройством комнат. И уж тем более мы не нуждаемся в «друзьях», которые слишком сильно стараются казаться святыми.

Франческа на секунду осеклась, ее улыбка едва заметно дернулась, но она быстро вернула себе маску идеальной бизнес-вумен:

— Оу, вы слишком подозрительны. Это, долно быть, гормоны...

— Эй, дамочка, отвали от беременной, пока я не превратил твои дорогие очки в кусочки сахара! — раздался громкий голос Кая.

Паркер материализовался рядом, держа в руках бумажный пакет с горячими бенье. Он смерил Франческу таким уничтожающе-высокомерным взглядом еретика, что та невольно нахмурилась.

— Я просто выражала уважение, — поднимаясь со скамейки и поправляя пиджак, спокойно произнесла Корреа, хотя в ее глазах на мгновение вспыхнул опасный, собачий оскал. — Рада была познакомиться, Каллиста. Надеюсь, мы еще увидимся. В более благоприятной обстановке.

— О да, обязятельно встретимся, — тихо пробормотала я ей вослед, глядя, как Франческа отбывает на своем премиальном авто. — Когда придет время пустить тебя на подстилку для собак...

— Что за цирк? Кто это вообще такая? — спросил Кай, протягивая мне долгожданный пончик.

— Франческа Корреа, — ответила я, с наслаждением откусывая кусочек сахарного бенье. — Местная «бизнес-леди». А по совместительству — скрытый оборотень и редкая тварь. Держи ее на прицеле, Кай. Эта сучка еще попытается укусить.

— Скрытая оборотень и редкая тварь, говоришь? — раздался за нашими спинами бархатный голос Энзо с неуловимым британским акцентом.

Я от неожиданности едва не подавилась сахарным бенье. Повернув голову, я увидела Энзо, вальяжно прислонившегося к стволу магнолии с ядовитой ухмылочкой, и Ребекку, которая стояла рядом, скрестив руки на груди и с подозрением разглядывая нас с Каем.

— Вы что, материализуетесь из воздуха, когда слышите слово «оборотень»? — проворчал Кай, на всякий случай пряча пакет с пончиками за спину, будто Ребекка могла их отобрать. — У вас что, специальный семейный локатор на неприятности установлен?

— Мы просто шли из ювелирной лавки и случайно увидели, как наша драгоценная беременная невестка вела милую беседу с самой скользкой дамочкой Квартала, — Энзо сделал пару шагов вперед и склонил голову, пристально глядя на меня. — И судя по твоему выражению лица, Калли, ты уже вынесла ей смертный приговор. Что ты снова удумала?

— И почему от тебя несет кладбищенской гарью, а? — сощурилась Ребекка, переводя тяжелый взгляд с меня на бледного Кая. — Вы двое... вы только что были на кладбище? Если ты, Паркер, втянул её в какую-то очередную магическую авантюру, я вырву твое сердце и заставлю тебя его съесть!

— Эй-эй, попридержи коней, блонди! — Кай выставил руки вперед в защитном жесте. — Во-первых, это была полностью её гениальная идея. Во-вторых, мы только что спасли этот чертов город от гнева древних Предков и закрыли ритуал Жатвы. А в-третьих — мне вообще нельзя волноваться, у меня от ваших семейных допросов сахар в крови падает!

Ребекка потрясенно замерла, переводя взгляд с Кая на меня:

— Вы... что сделали?! Завершили Жатву?!

— Завершили, Бекка, — тихо вздохнула я, тяжело поднимаясь со скамейки и снова бережно придерживая подтянувший низ живота. — Девочки скоро вернутся, Софи Деверо больше не бьется в истерике, а магия Предков больше не угрожает моему ребенку. Но разговор про Корреа сейчас куда важнее.

— Так-так, вернемся к нашей светской львице, — Энзо подошел ближе и подставил мне локоть, чтобы помочь идти. — Франческа Корреа действительно оборотень? Она же позиционирует себя как меценат и главный инвестор городского фонда. Вся ее семья держит половину легального бизнеса Квартала.

— Это лишь фасад, Энзо, — прошептала я, пока мы всей компанией медленно побрели в сторону особняка Майклсонов. — Клан Корреа — это древняя стая, которая столетиями скрывала свою сущность и ждала момента, чтобы нанести удар. Франческа пытается втереться в доверие, чтобы усыпить нашу бдительность, а потом ударить в спину, когда мы меньше всего будем этого ждать. Она хочет занять место Марселя, но действовать куда более грязно.

Ребекка нахмурилась, и в ее голубых глазах вспыхнул опасный огонёк:

— Значит, эта паршивка решила, что может разыграть карту «дружбы», пока ты в положении? Какая наивность. Может, мне стоит наведаться в ее мебельный салон и доходчиво объяснить правила приличия?

— Нет, Бекка, пока ничего не делаем, — я покачала головой, чувствуя, как с каждым шагом боль внизу живота понемногу отступает. — Пусть думает, что её игра работает. Если мы нападём первыми без явного повода, это поднимет шум среди городских бизнесменов и людей отца Кирана. Мы просто будем держать её на коротком поводке.

— О-о-о, обожаю тактические заговоры! — расплылся в улыбке Кай, доедая очередной пончик. — Только давайте сначала дойдём до дома, а то если Ник увидит, что мы возвращаемся такой большой и пафосной процессией, у него точно возникнут вопросы, почему наша прогулка затянулась на полтора часа.

Мы медленно шли по мощеным улочкам Французского квартала под тихое переругивание Кая и Ребекки. Я шла под руку с Энзо, чутко прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Низ живота постепенно отпускало, а малыш внутри, словно успокоившись после нашей магической авантюры, лишь тихонько толкнулся где-то под ребрами.

В голове крутилась пестрая вереница мыслей.

Если оглянуться назад, последние несколько недель были похожи на безумный калейдоскоп. Переезд из плантации в этот исторический особняк, свержение Марселя с его «королевского трона», переговоры с фракциями, колечки для волков, а теперь еще и обманка с Жатвой... В каноне все это сопровождалось бы тоннами пролитой крови, предательствами и бесконечными драмами. А у нас — ничего, прорвались. Да, с боем, с хаосом, с вечными язвительными выходками Кая и упрямством Ника, но прорвались.

Особняк снова принадлежит Майклсонам. Город замер в хрупком, осторожном мире. Давина цела и невредима в Мистик Фоллс, девочки из Жатвы скоро очнутся, а Софи Деверо получила свой долг и теперь вряд ли посмеет втыкать нам нож в спину (надеюсь).

Но я слишком хорошо знала этот мир, чтобы верить в вечную идиллию. Новый Орлеан не умеет долго спать спокойно.

Появление Франчески Корреа было прямым звоночком. Слишком гладкая, слишком ухоженная, с этой своей картинной, насквозь фальшивой улыбкой и запахом дорогого парфюма, не способным скрыть звериное нутро. Она пришла не просто поговорить — она пришла принюхаться. Узнать, насколько слаба беременная «королева» и насколько глубоко Майклсоны увязли в своих семейных разборках. Паршиво то, что за Франческой стоит не просто кучка уличных волков, а целый клан оборотней-аристократов, привыкших действовать под прикрытием денег и легального бизнеса. И они явно будут выжидать удобный момент.

А ведь впереди еще восьмой и девятый месяцы.

Дальше будет только тяжелее. Живот растет, магия внутри меня из-за ребенка становится все более нестабильной, а Клаус... Ох, Никлаус. Чем ближе роды, тем больше он превращается в гиперопекающего монстра, готового сжечь весь Французский квартал за один мой косой взгляд или глубокий вдох. Попробуй удержи его на цепи, когда Франческа или кто-то из ведьм решит сделать глупость.

И ведь это еще не все. Нам еще предстоит разобраться с ответом Джексона и Хейли по поводу колец Луны. В каноне эти кольца стали началом катастрофы, но здесь мы с Каем переписали правила игры. Волки должны стать нашими союзниками, а не ночным кошмаром.

Я легким движением накрыла живот ладонью и едва заметно улыбнулась.

«Ничего, — подумала я про себя, глядя на то, как Кай победоносно показывает Ребекке язык, а Энзо бережно поддерживает меня под локоть на повороте к дому. — Мы Майклсоны. У нас в запасе Первородные, хитроумный еретик, Кэтрин Пирс, Лоренцо Сент-Джон и мое смутное знание будущего. Пусть эти орлеанские интриганы пробуют играть в свои игры. Клянусь, мы устроим им такой прием, какого этот Новый Орлеан еще не видел».