25 часть
утро было странным. не таким, как обычно.
я проснулась рано, но не от привычного звука шагов ромы по комнате, не от запаха его сигарет или случайных прикосновений, когда он ещё дремал рядом. нет. я проснулась в тишине, в чужой квартире, с пустотой в груди.
где-то на кухне раздавался тихий звон посуды. я натянула на себя кофту, пошла туда.
вадим сидел за столом. перед ним тарелка с едой. рядом дорогая, покупная еда, будто специально привезённая, чтобы я не думала, что готовить.
он поднял взгляд.
— доброе утро.
я ничего не сказала, просто села за стол, взяла чашку, налила себе крепкого кофе.
— будешь есть?
— нет, — ответила я глухо.
он не стал настаивать.
пока он ел, я пила кофе, смотрела в одну точку. в голове крутились мысли. как я по утрам вместе с ромой делала яичницу. как мы смеялись, как он обнимал меня со спины, пока я резала хлеб.
я зажмурилась.
не сейчас.
— какие у тебя планы на день? — спросил вадим.
я тихо вздохнула.
— в час похороны. остальное меня не волнует.
он кивнул, продолжил есть, а я вдруг вспомнила: репетиция.
я вскочила, пошла к телефону, набрала номер жени.
гудки.
раздался голос:
— алло?
— женя, это я.
— лика? — в голосе раздражение. — ты почему не на репетиции?
я закрыла глаза.
— меня не будет.
— что значит «не будет»?! — взорвался он.
— ты вообще соображаешь, что говоришь?! продюсер, который согласился взять тебя, очень успешный человек! он вышвырнет тебя за любую оплошность!
— женя, я...
— ты должна! нет, ты обязана быть на этой репетиции! поняла меня?!
я молчала.
— ты слышишь?! он снимет тебя с выступления! и всё! нет причин, по которым ты можешь пропустить!
я сжала трубку.
— я могу объяснить ему сама...
— да нету ничего такого, из-за чего ты могла бы пропустить!
что-то сломалось во мне в этот момент.
— да я сегодня брата родного хоронить иду! понятно тебе?! — выкрикнула я.
— этого хотел услышать?! это причина! понял меня?! и это мне дороже, чем какая-либо репетиция или выступление! если тебе что-то не нравится — сам пой на этой чёртовой сцене! убирайте меня, заменяйте!
в трубке повисла тишина.
женя хотел что-то сказать, но я перебила:
— да иди ты к черту. все к черту идите.
и сбросила.
руки дрожали. я стояла несколько секунд, сжимая трубку, затем резко развернулась, пошла в коридор.
вадим что-то спросил, но я не ответила.
накинула тёмное пальто, надела белый тёплый шарф на голову, взяла в руки тонкий, чёрный платок. он был для похорон. для того момента, когда придётся стоять у гроба никиты.
быстро обулась и вышла.
снег хрустел под ногами. я шла в сторону дома никиты.
лестница была холодной, пахло пылью и сигаретным дымом. я шла медленно, будто каждая ступенька давалась мне с трудом. на часах было примерно одиннадцать или полдвенадцатого — я явно пришла раньше, чем нужно, но разве могла я сидеть и ждать?
когда я дотянулась до двери квартиры никиты и дернула ручку, она легко открылась.
в нос ударил тяжёлый запах табака, алкоголя, старых стен. в прихожей — куча обуви. вся огромная, явно мужская. кроссовки, ботинки, кеды — словно весь район тут собрался.
я медленно разулась, шагнула внутрь.
на кухне, в коридоре, на стульях, прямо на полу — везде сидели парни. многие из них были мне знакомы. никита часто знакомил меня со своими, и я их хорошо помнила. скорлупа, старшие универсама, ребята из других группировок.
они молчали. кто-то курил, кто-то просто сидел, опустив голову.
я замерла в проходе. ком в горле стал огромным, глаза защипало.
первым поднялся марат. он медленно шагнул ко мне, но я тут же протянула руку, помотала головой: не надо. если он меня сейчас обнимет, станет хуже.
он всё понял. кивнул, снова сел.
я развернулась и вышла обратно в подъезд.
лестничная клетка была пустой, тихой. я села на холодную ступеньку, стянула с головы платок, закрыла лицо руками и зарыдала. горько, беззвучно. так, как, наверное, ещё никогда в жизни не плакала.
в этот момент дверь квартиры снова открылась. шаги. кто-то сел рядом.
меня осторожно, но крепко обняли.
я не убрала руки от лица, но почувствовала что-то незнакомое: чужие духи, другие руки, другое дыхание.
не марат.
я открыла глаза и увидела вову.
резко дёрнулась, отстранилась.
— уйди... не трожь меня, — прошептала я, снова спрятав лицо в ладонях.
— сейчас у нас одно горе. одни чувства и боль, — тихо сказал он. — сейчас не должна быть вражда между нами.
я молча кивнула. сейчас не время для ссор.
он снова обнял меня. я на секунду замерла, а потом просто уткнулась в его плечо.
мы сидели так какое-то время. а потом он заговорил:
— я помню, как никита попросил меня встретить тебя.
я слабо улыбнулась.
— и что ты тогда подумал?
— что ты ему важна. что он тебе не просто брат, а... ну, почти отец.
я кивнула.
— он меня и воспитывал, и учил, и защищал.
— расскажи, каким он был в детстве.
я вздохнула, попыталась собраться с мыслями.
— он всегда был сильным. ещё с малых лет. мама работала, а он со мной сидел. менял мне одежду, кормил, заплетал мне косы. а когда я подросла, учил меня драться.
вова усмехнулся.
— это в его стиле.
— он мог быть жёстким, но со мной... со мной был всегда мягким. даже когда ругал, всё равно любил.
вова кивнул.
— а я помню, как мы познакомились. оба пацанами были, лет по тринадцать. я тогда уже по дворам шатался, а он подошёл ко мне, говорит: "чего один бродишь? хочешь — со мной будешь ходить".
я улыбнулась сквозь слёзы.
— он никогда не любил одиночек.
— ага. а потом мы с ним группировку свою сделали. сначала просто держались вместе, а потом... ну, сам знаешь, как оно бывает.
я кивнула.
— он тебя никогда не бросал, да?
вова покачал головой.
— никогда. он был тем, на кого можно было положиться.
мы молчали.
воспоминания делали только хуже. горьче.
но, наверное, без них было бы ещё больнее.
из квартиры начали выходить парни, все молчаливые, хмурые, будто за ночь постаревшие на несколько лет. марат, выдыхая, бросил негромко:
— там машина приехала... пойдёмте уже.
никто ничего не сказал. все просто двинулись к выходу.
когда мы оказались на улице, меня тут же обдало ледяным ветром.
у подъезда стояла чёрная машина. двери были открыты.
я накинула на голову чёрный платок.
из машины вышли несколько парней, открыли багажник.
гроб.
сердце в груди сжалось в комок, стало нечем дышать.
они осторожно вынесли его, поставили на землю. вокруг тут же встали пацаны, сомкнув плотное кольцо. я невольно замерла, понимая, что не смогу подойти.
и тут голос вовы прорезал тишину:
— тут сестрёнка его! пропустите!
он крепко сжал мою руку и повёл вперёд.
парни молча расступились, давая мне дорогу.
и я увидела никиту.
слёзы сразу же наполнили глаза, дыхание сбилось.
— нет... нет... — прошептала я, закрывая рот руками.
вова приобнял меня, но я даже не ощутила этого.
самые близкие люди никиты достали свечи, зажгли их.
мы стояли молча.
в какой-то момент вова попытался крепче обнять меня, но я отстранилась.
боль, обида, страх — всё смешалось внутри, не давая ничего чувствовать, кроме ужасающего холода.
и вот наступил момент прощания.
я шагнула вперёд первая.
рухнула на колени прямо в снег.
— я люблю тебя... — всхлипывала я.
— я люблю тебя, слышишь? ты же слышишь?
руки тряслись, губы онемели от холода, но я всё равно не хотела вставать.
вова вдруг резко схватил меня под руки, поднял со снега.
— нет! пусти! пусти, я сказала!
я сопротивлялась, пыталась снова рвануть к гробу, но вова держал крепко.
он буквально затащил меня в подъезд, прижал к стене.
— да что с тобой?! приди в себя! — вдруг сорвался он.
глаза его были тёмными, злые складки легли на лоб.
я зло выдохнула:
— я похоронила всех... всех! он был единственный близкий! и ты мне что сейчас говоришь, а?!
он молчал, тяжело дыша.
— просто приди в себя, лика, — тихо сказал он.
я отвернулась, но сопротивляться уже не было сил.
вова повёл меня обратно в квартиру, усадил на кухне.
— пей.
он протянул мне стакан воды.
я пила молча, не глядя на него.
— никита бы не хотел, чтобы ты себя так убивала, — сказал вова после паузы.
— а я бы хотела, чтобы никита был жив, но видишь, этого не случится.
он молчал, потом вдруг сел рядом.
убрал с моего лица прядь волос, аккуратно, нежно.
— дай платок, — попросил он.
я не успела среагировать, как он вдруг наклонился ближе.
губы, глаза, дыхание — всё стало слишком близко.
я резко оттолкнула его.
— ты с ума сошёл?!
он нахмурился.
— тикаешь, а?
— да ты в своём уме вообще? я только что брата похоронила, а ты что творишь?!
я вскочила на ноги, но он тут же загородил проход, не давая мне выйти.
— отойди.
он покачал головой.
— отойди, я сказала!
я попыталась его оттолкнуть. получилось.
развернулась, вылетела в подъезд.
но не успела сделать и двух шагов, как он схватил меня сзади.
развернул, прижал к стене, снова наклонился к лицу.
я закричала, начала вырываться, но он был сильнее.
и тут в подъезде раздался голос:
— ты че творишь, адидас, блять?!
вова тут же отпустил меня.
я обернулась.
в дверях стоял марат, глаза горели от злости.
не дожидаясь ничего, я выскочила из подъезда.
морозный воздух ударил в лёгкие, но я не останавливалась.
я бежала.
прочь отсюда.
домой.
к вадиму.
я не помнила, как добежала до квартиры.
не помнила, как на автомате сняла с себя обувь и пальто, как прошла в комнату.
и только когда почувствовала крепкие объятия, ощутила, как меня медленно, но настойчиво укачивают, я пришла в себя.
я сидела у вадима на руках, свернувшись калачиком.
он крепко прижимал меня к себе, проводил рукой по спине, гладил волосы, что-то шептал.
а я дрожала. не могла остановиться.
и в какой-то момент просто разрыдалась.
— я там стояла... — захлёбываясь слезами, пробормотала я.
— там был гроб... я плакала... а он... он поднял меня, силой... завёл на кухню... он пытался целовать... я убежала... в подъезде он прижал меня к стене... я плакала... а потом марат закричал...
я задыхалась от собственных слов, хватала ртом воздух, но продолжала говорить:
— и я побежала сюда... я не помню ничего...
рыдания душили меня.
я крепко сжимала одной рукой чёрный платок, а другой вцепилась в кофту вадима.
он держал меня крепко, укачивал, шептал что-то успокаивающее.
но я не слышала.
всё вокруг было как в тумане, как во сне.
где-то на периферии сознания звучал его голос, но я не понимала слов.
он говорил, говорил, а я только дрожала и бормотала что-то невнятное, сама не понимая, что именно.
со временем голос вадима начал убаюкивать.
сильные руки, тёплые, надёжные, держали меня, будто защищая от всего мира.
глаза начали закрываться сами собой.
и вот, в полной темноте, я увидела его.
никита.
он стоял прямо передо мной.
живой.
родной.
любимый.
— никита!
я кинулась к нему, обнимать, целовать.
запрыгнула, вцепилась в него, но он грубо толкнул меня назад.
меня аж пошатнуло.
он схватил меня за плечи, встряхнул так, что мир вокруг закружился.
— они все враги! — закричал он. — не верь никому! твой конец — смерть! они мне сказали, что ты скоро рядом со мной останешься...
— никита...
я сделала шаг к нему, но он снова толкнул меня.
на этот раз сильнее.
я начала падать.
ощущение было такое, будто земля ушла из-под ног.
я падала в бездну.
а потом...
глаза резко распахнулись.
я в комнате.
я в объятиях вадима.
его голос всё ещё тихо звучал, будто убаюкивая меня.
сердце бешено колотилось в груди.
ладони были холодными, покрытыми потом.
а в ушах всё ещё эхом звучал голос никиты:
"не делай ничего с собой... живи... рано тебе ко мне, ликушенька..."
я проснулась резко, как будто меня окатили ледяной водой. сердце бешено колотилось, дыхание было сбивчивым. в ушах ещё звенел голос никиты: «не делай ничего с собой... живи... рано тебе ко мне, ликушенька...»
меня била дрожь.
я резко села на кровати, обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то успокоить дыхание.
и тут дверь распахнулась.
— лика?! — вадим вошёл в комнату, явно встревоженный.
он был без футболки, только в спортивных штанах, видимо, выбежал сразу, как услышал мой шум.
— что случилось?
я открыла рот, но не смогла ничего сказать.
— лика? — он подошёл ближе, присел рядом, коснулся моего лица.
— эй, ты меня слышишь?
я пыталась объяснить. правда пыталась.
но слова путались.
— сон... никита... говорил... он... он... — я сглотнула, чувствуя, как снова начинают подступать слёзы.
— чёрт... — вадим взял меня за плечи, приподнял с кровати.
— пошли.
я даже не сопротивлялась, когда он повёл меня в ванную.
подвёл к раковине, наклонил меня, а потом включил холодную воду и провёл мокрыми ладонями по моему лицу.
я вздрогнула от ледяного прикосновения.
— давай ещё. — его голос был строгий, но заботливый.
я машинально зачерпнула воду руками и снова умылась.
дышать стало легче.
— всё? получше? — он посмотрел на меня пристально.
я кивнула.
— иди, садись.
мы вернулись в спальню и сели обратно на кровать.
он внимательно смотрел на меня, ожидая, когда я заговорю.
я глубоко вздохнула.
— мне приснился никита...
вадим нахмурился.
— он что-то говорил?
— да... говорил, что все вокруг враги. что мне не стоит никому верить. что мой конец — смерть.
на этих словах голос дрогнул.
вадим напрягся.
— чушь. — он покачал головой.
— не забивай себе голову этим, ясно?
я молча кивнула.
— ещё что-то?
— он сказал, что кто-то сказал ему, что я скоро буду рядом с ним...
в комнате повисла тишина.
вадим провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнул.
— он хотел тебя защитить. даже оттуда. но ты не слушай. ты будешь жить. ясно? ты не имеешь права сдаваться.
я снова кивнула.
он ещё немного помолчал, а потом сменил тему.
— я разберусь с вовой. — его голос был твёрдым, уверенным.
я вскинула на него взгляд.
— не переживай. он за это ответит.
я кивнула.
— сейчас уже вечер. я поеду в кафе, нужно уладить кое-какие дела.
он посмотрел на меня внимательно.
— поедешь со мной?
я замотала головой.
— нет, я останусь.
— хорошо.
он встал, накинул футболку, достал из кармана ключи и протянул мне.
— это запасные. если что, дверь закрывай.
я взяла их, просто чтобы он не настаивал.
— я буду в «снежинке». если что — звони.
— ладно.
он ещё раз посмотрел на меня, будто пытаясь понять, в порядке ли я, а потом вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.
в комнате стало тихо.
слишком тихо.
я не смогла долго сидеть в одиночестве. в квартире было слишком тихо, слишком пусто. казалось, тишина давила на меня со всех сторон. я металась по комнате, но ничего не могла сделать – ни лечь, ни просто спокойно посидеть. в голове звучали слова никиты: «они все враги... не верь никому...»
мне было невыносимо.
я быстро натянула куртку, сунула ноги в ботинки и вышла на улицу.
город жил своей жизнью: кто-то торопился домой, кто-то прогуливался по заснеженным улицам, смеялся, разговаривал. но мне было плевать. я просто шла.
куда – не знала.
ноги сами вели меня по знакомым улицам, дворам. я шла туда, где раньше бывала с никитой. двор, где мы катались на великах, подъезд, где он впервые дал кому-то в морду за меня.
а потом я свернула в переулок.
и остановилась.
рома и вова.
они стояли в конце узкого проулка, у стены какого-то гаража. тихо говорили.
я затаила дыхание.
что, блядь, они делают вместе?
в голове тут же всплыли слова никиты: «они все враги...»
мне стало холодно.
рома протянул вове бумажку.
они пожали руки.
потом – быстро обнялись.
я в ужасе уставилась на эту картину.
что это было?
в голове шумело.
я сделала шаг назад, потом ещё один.
ноги подкосились, я чуть не оступилась, но вовремя схватилась за стену.
нет, они не должны меня увидеть.
я развернулась и побежала.
бежала долго. сердце бешено стучало. дыхание сбивалось. но я знала, куда бегу.
в «снежинку».
внутри кафе было тепло и шумно. запах кофе, еды. людей уже нету.
я вбежала внутрь, тяжело дыша.
вадим, цыган и лапоть сидели за дальним столиком.
увидев меня, сразу встали.
вадим первым оказался рядом.
— лика, ты что тут делаешь? — в его голосе было беспокойство.
я пыталась отдышаться, но в горле жгло, воздух казался тяжёлым.
— где рома? — выдохнула я.
вадим нахмурился.
— уехал по делам. сейчас должен вернуться. потом мы позвоним адидасу и поедем разбираться.
я зажмурилась.
вот оно как...
— я видела его... с вовой... — начала я, всё ещё тяжело дыша.
парни одновременно нахмурились.
— что ты видела? — голос вадима стал ледяным.
— они стояли в переулке... переговаривались... рома передал вове бумажку... они пожали руки... обнялись...
я говорила быстро, запутанно, но меня слушали внимательно.
— ты уверена? — цыган смотрел на меня пристально.
— да, чёрт возьми! — я почти кричала.
— вы думаете, я бы придумала такое?!
они переглянулись.
— разберёмся. — коротко сказал лапоть.
— сядь. — вадим подтолкнул меня к столу.
— тебе нужно успокоиться.
я не сопротивлялась.
цыган вскоре принёс мне мороженое, лапоть — горячий шоколад.
— ешь.
я машинально взяла ложку, но аппетита не было.
вадим в это время вышел, кому-то звонить.
цыган и лапоть остались рядом, расспрашивали о деталях.
я рассказывала всё: и как они говорили тихо, и как рома передал записку, и как они пожали руки.
— странно всё это... — задумчиво проговорил лапоть.
— и очень хреново. — добавил цыган.
в этот момент дверь кафе открылась.
и зашёл рома.
он сразу увидел меня.
на его лице мелькнуло раздражение, а потом... потом он выругался.
я не слышала, но прочитала по его губам.
он понял. он понял, что я всё знаю.
— следи за ней. — быстро бросил вадим, перед выходом из кафе.
все вышли.
мы с цыганом сидели за столиком в пустом кафе, он что-то рассказывал, старался отвлечь меня, но я почти не слушала. мысли хаотично метались в голове, тревога нарастала, мне было не по себе. вадим ушёл с лаптем и ромой, и я знала, что ничего хорошего это не значит.
— эй, лик, ты тут вообще? — цыган щёлкнул пальцами перед моим лицом.
я вздрогнула, моргнула.
— да...
— тебе надо успокоиться. вадим всё решит.
я тяжело вздохнула. нет, не решит. он сделает так, что станет только хуже. я знала его характер. знала, на что он способен.
минут через пятнадцать дверь кафе распахнулась, и в помещение вошёл вадим. его лицо было сосредоточенным, холодным, в глазах — ледяное спокойствие.
— пошли.
— куда? — осторожно спросила я.
— потом скажу. иди.
цыган без слов встал, подал мне руку, но я её не взяла. поднялась сама и пошла за вадимом.
на улице уже стемнело. холод пробирал до костей, но мне было всё равно.
и вот я увидела их.
вова стоял в круге, вокруг него — парни вадима. рядом валера и марат. их лица были напряжёнными, но они не вмешивались.
— ставьте его на колени.
— слышь, ты чё? — зашипел вова, дёрнувшись назад, но его тут же схватили за плечи.
— на колени, я сказал.
он сопротивлялся, но его всё равно поставили.
— извиняйся перед ней. — голос вадима был спокоен, но в нём слышалась угроза.
я почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди.
вова медленно повернул голову в мою сторону. губы его тронула насмешливая улыбка.
— пошла ты нахуй.
тишина.
мне стало страшно.
а потом вадим ударил его.
я вздрогнула от звука удара.
вова пошатнулся, но снова усмехнулся.
и тогда вадим ударил ещё. и ещё. и ещё.
вова перестал смеяться.
я сделала шаг вперёд, но тут же почувствовала, как чьи-то сильные руки резко отдёрнули меня назад.
— не лезь.
это был цыган. я вжалась в него спиной, не в силах оторвать взгляд от происходящего.
марат смотрел прямо на меня. его губы дрогнули, и я тихо прошептала:
— извини.
он понял по губам. медленно кивнул.
но я не могла просто стоять и смотреть.
— цыган, скажи ему! пожалуйста, скажи! — я схватила его за руку, умоляюще сжала пальцы.
он посмотрел на меня с сочувствием, но покачал головой.
— он меня не послушает, лик. попробуй сама.
я судорожно вздохнула.
сделала шаг вперёд.
— вадим...
он не слышал. или не хотел слышать.
— вадим, хватит!
он продолжал. кулаки снова и снова врезались в лицо вовы, по земле капала кровь.
марат дёрнулся, словно собирался кинуться вперёд, но валера удержал его.
— сделай что-нибудь! — закричал марат.
я бросилась вперёд, схватила вадима за плечо.
он резко отмахнулся, но когда увидел, что это я — остановился.
тяжело дышал, сжав кулаки.
— он должен извиниться.
— не будет он извиняться. ты это знаешь.
вадим молчал.
а потом медленно потянулся к карману, достал нож.
у меня перехватило дыхание.
— притащите его брата.
я почувствовала, как в груди всё похолодело.
марат напрягся, его лицо побледнело.
— подойди сюда. — голос вадима был спокойный, но в нём слышалась угроза.
но марат не шелохнулся.
и тогда я сделала единственное, что пришло в голову.
встала перед маратом. закрыла его собой.
— вадим, попробуй только тронуть его! я тебя сама потом изобью! он не виноват, что у него брат такой!
тишина.
вадим смотрел на меня, не двигаясь.
и вдруг... улыбнулся.
— ладно.
и спрятал нож.
я выдохнула.
— пусти их.
вадим кивнул.
я взяла марата и валеру за руки, отвела в сторону.
— валите отсюда. пока можете.
марат дёрнулся.
— там брат мой! как я уйду?!
я посмотрела ему в глаза.
— я обещаю, что он будет жив. иди.
— не уйду я! —рявкнул он, глядя прямо мне в глаза.
— за угол уйдите! сейчас я приведу брата твоего... — прорычала я.
— но если он ещё раз хоть пальцем тронет меня, я уже вам помогать не буду! — добавила я.
он колебался, потом кивнул.
— спасибо...
и они ушли.
я направилась обратно. теперь надо было решить, что делать с вовой.
вадим склонился над вовой, продолжая бить его. его лицо было злым, перекошенным, он что-то зло шептал сквозь зубы, но я не могла разобрать слов.
я шагнула вперёд, сердце колотилось в груди, но я решительно схватила вадима за плечо.
— хватит!
он рванулся, пытаясь освободиться, но я не отпустила.
— ликуша, отойди. — голос вадима был низким, предупреждающим.
— нет! ты его убьёшь, дурак!
он зло посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на вову, который тяжело дышал, стиснув зубы от боли.
— ему по-другому не доходит.
— а мне по-другому не доходит, что ты сейчас какой-то маньяк, а не мой вадим!
он замер.
я быстро оглянулась на остальных. парни стояли в растерянности. никто не знал, что делать, но все ждали. ждали, что скажет вадим.
но я не собиралась ждать.
— поднимите его. — я кивнула на вову.
двое парней, чьих имён я не знала, переглянулись, но молча схватили его под руки и поставили на ноги.
— лик… — тихо начал вадим, но я не дала ему договорить.
— все в кафе. живо.
никто не спорил. они просто развернулись и начали расходиться.
вадим стоял, глядя на меня исподлобья.
— иди. — твёрдо сказала я.
он помедлил, но потом тоже ушёл.
остались только я и вова.
я вздохнула, потом аккуратно взяла его под руку.
— пошли.
он не сопротивлялся, но плёлся еле как. я буквально тащила его на себе.
— и че ты творишь, дура? — хрипло выдавил он, скривившись от боли.
— помогаю тебе, пень старый! — прошипела я.
он коротко усмехнулся, но тут же закашлялся.
— и нахер, а?
я резко остановилась и повернулась к нему.
— ты сейчас довыёбываешься, и я тебя тут брошу. и всё.
он посмотрел на меня снизу вверх.
потом коротко кивнул.
и молча пошёл дальше.
я увидела марата и валеру за углом. они тоже заметили меня. их лица отразили сначала удивление, а потом тревогу.
как только я с вовой подошла ближе, они одновременно бросились ко мне.
— бля, вов, ты как? — марат схватил брата под руку, помогая удержаться на ногах.
— чё с тобой сделали, а? — валера нахмурился, поддерживая его с другой стороны.
вова болезненно поморщился, но ухмыльнулся, будто это всё была обычная шутка:
— да херня. царапины.
но было видно, что ему плохо.
и тут он снова посмотрел на меня.
— я вот не пойму... нахуй ты это делаешь?
его голос звучал хрипло, но в нём всё равно сквозило недоверие.
валера и марат тоже уставились на меня. их взгляды требовали ответа.
я молчала пару секунд. не знала, как сформулировать. всё, что произошло за этот день, пронеслось перед глазами. кладбище. гроб. холодная земля. крики. рыдания. толпа. и я, стоящая там одна.
я сделала глубокий вдох.
— я сегодня похоронила брата.
парни замерли.
— и я не хочу, чтобы марат чувствовал то, что чувствовала я сегодня.
я говорила ровно, но голос дрожал.
— убирайтесь отсюда, пока можете.
они переглянулись. я видела в их глазах вопросы. недоверие. непонимание.
но я не дала им ничего сказать.
— надеюсь, это станет последней точкой всего этого цирка.
я развернулась и ушла, даже не оглянувшись.
прода на 15 звёздочек!)