24 часть
мы с вадимом проговорили всю ночь. о чем только не говорили. обо всем подряд: о детстве, о мечтах, о жизни, о будущем. он рассказывал о своих драках, о том, как ему когда-то приходилось выживать, а я — о музыке, о своих детских мечтах.
— а ты всегда так хотела петь? — спросил он, лениво откинувшись на спинку кресла.
— да. всегда. с детства. но мне всё говорили, что это не серьёзно, что это не моё, — я пожала плечами, крутя в руках ложку.
— а я не слушала.
— и правильно делала, — хмыкнул он, доставая сигарету.
— только вот... иногда мне кажется, что всё зря.
— не зря, — спокойно ответил он, прикуривая.
— ты вообще не из тех, кто что-то делает зря. ты упрямая, как бык.
— спасибо, конечно, — усмехнулась я.
— это комплимент, если что, — он ухмыльнулся, затягиваясь.
в какой-то момент я зевнула, посмотрела на часы и чуть не подпрыгнула.
— блять! семь утра! — я вскочила на ноги, хватаясь за голову.
— мне на репетицию через пару часов!
— да сядь ты, — лениво махнул рукой вадим, глядя на меня с ухмылкой.
— мне сначала домой надо! но я... — я резко осеклась, вспомнив, что там меня ждёт рома.
вадим тут же всё понял по моему выражению лица.
— боишься? — его голос стал серьёзнее.
— не боюсь. просто... не хочу его видеть.
— поедем вместе, — спокойно сказал он, вставая.
— да ладно, не надо.
— поедем, — он даже не дал мне договорить.
— если что, заступлюсь.
спорить с ним было бесполезно, поэтому я просто кивнула.
мы подъехали к дому. вадим заглушил мотор мотоцикла и посмотрел на меня.
— готова?
— да, — соврала я, глубоко вдохнув.
поднявшись к квартире, я постучала. дверь открыл рома. и сразу же стало понятно — он был пьян. глаза красные, лицо помятое, от него разило перегаром.
— а, явилась... — протянул он, но тут же замолчал, увидев вадима.
вадим, не говоря ни слова, буквально затолкал его в квартиру, ухватив за шкирку и затащив на кухню.
— иди собирай вещи, — бросил он мне, закрывая за собой дверь.
я быстро прошла в комнату, достала сумку и стала швырять туда всё подряд. на душе было мерзко. от этого всего. от ромы, от его запаха алкоголя, от всей этой ситуации.
в какой-то момент я услышала, как вадим спокойно, но твёрдо говорит роме:
— ещё хоть раз на неё наорёшь, я тебе челюсть сломаю.
рома что-то пробормотал в ответ, но я не стала прислушиваться. просто продолжала собирать вещи.
закончив, я зашла в ванную, быстро приняла душ, смыла с себя всю эту грязь, будто хотела стереть не только усталость, но и всё, что накопилось внутри.
потом сделала яркий макияж, как обычно. выбрала открытую одежду — не потому, что хотела кого-то впечатлить, а потому что мне так нравилось.
к десяти утра я уже была полностью собрана. вышла из комнаты, взяла сумку. вадим уже ждал у двери.
— я потом завезу твои вещи в кафе, а дальше решим, где ты будешь жить, — спокойно сказал он.
— хорошо, — кивнула я.
мы спустились вниз, сели на мотоцикл, и снова этот ветер, снова адреналин. я чувствовала, как моё сердце стучит быстрее. но уже не от страха, а от ощущения свободы.
когда мы доехали, я слезла с мотоцикла, повернулась к вадиму.
он смотрел на меня внимательно, чуть прищурившись.
— спасибо тебе, — сказала я.
он лишь ухмыльнулся и неожиданно приобнял меня одной рукой.
— не за что, лик.
я почувствовала, как от этого стало теплее внутри.
после этого я развернулась и зашла в кафе.
в кафе всё как обычно. уже словно по родному. мы собираемся, переговариваемся, кто-то смеётся, кто-то договаривается встретиться после репетиции. чувствуется, что мы стали одной командой, одной семьёй.
сначала репетируем «ход конём». песня звучит мощно. каждая строчка даётся легко, потому что она наша, мы её прожили. мы с девчонками поём, продюсер слушает, кивает в такт, иногда что-то поправляет.
— сильнее, лик! — говорит андрей владимирович.
— тебе нужно прожить эту строчку, понимаешь?
— я и так её живу, — ухмыляюсь я.
он усмехается в ответ, но серьёзно смотрит мне в глаза.
— ещё больше. так, чтобы у людей внутри что-то переворачивалось. так, чтобы мурашки шли!
я киваю, вдыхаю поглубже, беру следующую строчку, выкладываюсь на полную. да, вот теперь идеально.
половина репетиции уходит на разговоры о жизни. продюсер теперь с нами не просто как руководитель, а как будто родной человек. он заботится, интересуется, поддерживает. и мы привыкаем к нему.
в конце репетиции он окликает меня:
— лика, останься на минутку.
почти все уже ушли, я бросаю взгляд на девчонок, они переглядываются, ухмыляются, но ничего не говорят. я пожимаю плечами и иду к нему.
он сидит за столом, пальцами барабанит по столешнице, думает о чём-то. я сажусь напротив.
— что-то случилось?
он смотрит на меня внимательно.
— скажи честно, у тебя всё нормально?
я хмыкаю, отвожу взгляд, наигранно весело отвечаю:
— конечно, андрей владимирович! всё прекрасно. жизнь замечательна, птицы поют, солнце светит.
он не ведётся.
— лика, — голос серьёзный, мягкий, но настойчивый.
— я же вижу.
я вздыхаю, потираю лицо руками, потом откидываюсь на спинку стула.
— с парнем поругалась, — говорю тихо.
он приподнимает бровь:
— с тем мотоциклистом, что ли?
я фыркаю.
— да нет. мотоциклист мне друг. а парень у меня другой.
он кивает, не лезет с расспросами. просто говорит:
— держись. если что — говори.
— ага, — улыбаюсь я.
— буду знать, к кому обращаться.
он улыбается в ответ, но потом становится серьёзнее.
— слушай, лика... я тебе по секрету скажу. совсем скоро планирую поездку в другой город. с вами.
я выпрямляюсь, чувствую, как внутри что-то ёкает.
— поехать? с нами?
— да, — кивает он.
— будем выступать. с нашей песней.
— «ход конём»? — мой голос дрожит от волнения.
— да. на днях в дк, а потом уже дальше.
я замираю. а потом резко вскрикиваю, вскакиваю со стула.
— да ладно?! серьёзно?!
он смеётся:
— да!
— господи! андрей владимирович, да это же... это же... — я даже слов найти не могу.
— это только начало, — спокойно говорит он.
я вдруг резко бросаюсь к нему и обнимаю.
он на секунду замирает, а потом крепко прижимает меня к себе. но в этих объятиях нет ничего лишнего. в них строгость и забота, тепло и уверенность. не как брат, не как мужчина... как отец.
то, чего мне так давно не хватало.
мы молча стоим так несколько секунд, потом я отстраняюсь, смущённо поправляю волосы.
он смотрит на меня с лёгкой улыбкой:
— поехали, подвезу.
мы выходим из кафе, садимся в его машину. всю дорогу я смотрю в окно, чувствую, как внутри разливается радость.
он довозит меня до «снежинки».
— спасибо, — говорю я, выходя.
— не за что, — спокойно отвечает он.
я уже почти захлопываю дверь, но он вдруг добавляет:
— ты талантливая, лика. не забывай об этом.
и уезжает.
я стою на месте, сжимаю руки в кулаки. внутри тепло, внутри гордость, внутри уверенность.
в кафе я влетела с широкой, радостной улыбкой, переполненная эмоциями. в груди всё ещё бурлило, сердце стучало быстро от радости, от восторга, от ощущения, что всё наконец-то складывается так, как я мечтала.
уже у входа меня встретил вадим. он сидел за своим привычным местом у дальнего столика, лениво постукивал пальцами по столу и курил. как только я ворвалась, он приподнял бровь, оглядел меня с лёгким любопытством.
— а чё ты сияешь, как начищенный пятак? — усмехнулся он.
я даже не обратила внимания на его подкол.
— вадим! ты не поверишь! — я буквально подлетела к нему, схватила за руку.
— ты только послушай! у нас выступление в дк!
он хмыкнул.
— ну, допустим. и чё?
я всплеснула руками.
— да как «и чё»?! ты вообще меня слушаешь?
он усмехнулся шире, вытряхнул пепел в пепельницу.
— слушаю.
— мы с андреем владимировичем написали песню! — в голосе моём гордость.
— вдвоём! это наша песня! «ход конём» называется!
— звучит серьёзно, — протянул он.
— да! — я начала взмахивать руками, жестикулировать, пересказывать, как проходила репетиция, как андрей владимирович смотрел на меня, как он сказал, что я талантливая. — понимаешь, вадим, это не просто песня. это начало! я буду петь! я буду знаменитой!
он слушал внимательно. мне даже показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, но он тут же спрятал это за своей обычной ухмылкой.
— ну, — он лениво потянулся, а потом вдруг, неожиданно для меня, поднял руку и легонько провёл пальцами по моим волосам, чуть растрепав их.
— поздравляю, лик.
я замерла, не ожидая этого. вадим редко вот так проявлял что-то похожее на нежность. от него чаще можно было услышать подколы, хмыканья.
я только открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут дверь в кафе скрипнула, и внутрь зашли цыган и лапоть. они увидели меня, направились прямо ко мне.
— лик, здорово, — цыган хлопнул меня по плечу.
— ты чего такая радостная? — лапоть сощурился.
— ой, да не спрашивайте! — я засмеялась.
— лучше бы вы слышали, как я только что вадиму рассказывала.
— ага, — вадим криво усмехнулся. — уши мне прожужжала.
— да ладно, — цыган сел рядом.
— ну-ка, рассказывай.
я уже открыла рот, чтобы повторить всё заново, но тут зазвонил домашний телефон. вадим резко повернулся к нему, взял трубку.
— да, — коротко бросил он.
в кафе повисла тишина. вадим слушал, его лицо стало жёстче. он кивнул, что-то коротко ответил, а потом бросил трубку.
— чё там? — цыган нахмурился.
— я отъеду, — вадим уже натягивал куртку. перед выходом он повернулся к ним и, как бы между делом, но с каким-то особым нажимом сказал:
— следите за ней.
— ты чё, как за ребёнком? — фыркнула я.
он даже не посмотрел на меня, только добавил:
— цыган, лапоть. чтоб никто к ней не подошёл, ясно?
цыган только кивнул.
— разберёмся.
вадим больше ничего не сказал и вышел.
я проводила его взглядом, а потом повернулась к парням.
— что за фигня? я что, теперь под охраной?
цыган ухмыльнулся.
— ну а чё, ликусь, тебя одну нельзя оставлять. вдруг опять натворишь чего.
— ой, да иди ты.
после отъезда вадима прошло не так много времени. лапоть сидел на корточках у старого видака, бормоча себе под нос и ковыряясь в его внутренностях. он явно пытался его починить, но пока что безуспешно.
— да чтоб тебя… да как же ты устроен-то, зараза! — ворчал он, ковыряя отвёрткой что-то внутри.
цыган сидел рядом со мной, развалившись на стуле, с ленивой улыбкой наблюдая за моими эмоциями. он угостил меня мороженым, которое взял из холодильника за барной стойкой, и мы болтали обо всём подряд.
— ну чё, лик, давай рассказывай, как там у вас с этими вашими песнями? — спросил он, с интересом глядя на меня.
я усмехнулась, облизала ложку от мороженого и пожала плечами.
— да классно. мы вчера с андреем владимировичем написали песню, называется «ход конём».
— ну-ка, ну-ка… — цыган придвинулся поближе.
— так, это серьёзно уже. и когда выступать?
— через пару дней в дк. и самое главное, он сказал, что скоро мы поедем в другой город, выступать! представляешь? это уже не просто кафе, не просто репетиции, а что-то большее!
цыган кивнул, будто бы действительно понимал, что для меня это значит.
— ну ты даёшь, лик. круто, чё.
— а то, — ухмыльнулась я, с довольной улыбкой продолжая рассказывать про репетиции, про планы, про мечты.
но тут дверь кафе тихо скрипнула.
мы оба обернулись.
внутрь зашёл рома.
мне хватило одного взгляда на него, чтобы внутри всё сжалось.
цыган рядом тоже напрягся.
рома выглядел чуть более собранным, чем ранее. не таким пьяным, но с глазами, в которых всё ещё плескалась злость. сначала он пошёл к лаптю, хлопнул того по плечу, мол, здорово. потом медленно направился к нам.
я молчала, сжав ложку в руке.
цыган молча наблюдал, не спуская с него взгляда.
рома сел рядом со мной, слишком близко, так что я тут же подалась чуть в сторону.
— лик… — тихо произнёс он.
— что? — резко бросила я.
он вздохнул, склонил голову, сделал лицо виноватого.
— давай без этого, а?
— без чего?
— без этой злости… — он потянулся к моей руке, но я тут же отдёрнула её.
— рома, что тебе нужно?
он тихо вздохнул.
— просто поговорить.
— мы уже поговорили.
он замолчал на секунду, а потом вдруг повернулся к цыгану.
— пацаны, выйдите на пару минут, а?
цыган даже бровью не повёл.
— не, брат, мне велели за ней следить.
— цыган, я сама. — я повернулась к нему, хотя внутри меня что-то неприятно сжалось.
цыган чуть прищурился.
— ты уверена?
— да.
он медленно встал, взглянул на лаптя.
— идём.
лапоть оторвался от видака, бросил короткий взгляд на рому и цыкнул.
— ты смотри у меня.
они вышли.
как только дверь за ними закрылась, маска доброго ромы слетела с него моментально.
его глаза стали холодными, жёсткими.
— ну что, отдалась этому желтому, и всё? решила с ним ходить? — его голос стал резким, злым.
я напряглась.
— что ты несёшь?
он схватил меня за руку, сжал.
— ты думаешь, я идиот? думаешь, я не вижу? сначала этот твой продюсер, потом этот на мотоцикле…
— отпусти меня!
он не слушал. его пальцы впивались в мою кожу.
— а не будет по-твоему!
он резко рванул меня к себе. я зашипела от боли.
— рома, ты совсем?
он толкнул меня на диван, его руки потянулись к моему плечу.
— рома, не смей!
я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он был сильнее. его дыхание стало тяжёлым, злобным.
— будешь со мной, ясно?
я рванулась, но он поймал меня, сжал запястья.
я поняла, что одной мне не выбраться.
— цыган!!! — крикнула я со всей силы.
дверь в кафе буквально выбили.
цыган и лапоть ворвались внутрь, и буквально через секунду цыган схватил рому за воротник, дёрнул назад.
рома даже не успел ничего сказать, как цыган с силой врезал ему в челюсть.
рома рухнул на пол, сплюнул кровь.
— сволочь ты, — прошипел цыган.
лапоть положил руку ему на плечо.
— не трогай, цыган. вадим с ним разберётся.
рома лежал на полу, тяжело дыша.
я сидела на диване, трясущаяся, с красными от слёз глазами.
цыган повернулся ко мне.
— всё нормально, лик?
я молча кивнула.
но внутри всё ещё дрожала.
я сидела в этой комнате с диванчиком, свернувшись калачиком, пытаясь прийти в себя. сердце всё ещё билось быстро, дыхание было сбивчивым, руки дрожали. цыган сидел у меня в ногах, лениво постукивая пальцами по подлокотнику дивана — он следил за каждым моим движением.
— лик, ну ты чё? ну всё уже, всё, его нет, — мягко проговорил он, кладя тёплую руку мне на колено.
я молчала, уставившись в одну точку. мысли крутились в голове хаотично. рома… он реально мог… если бы не цыган с лаптем…
я сжалась ещё сильнее.
— лик… — тихо позвал он.
я подняла на него взгляд.
цыган смотрел на меня внимательно, почти серьёзно, без своей обычной насмешливой ухмылки.
— забей на него. он никто. поняла? ты же наша. а он никто.
я медленно кивнула. но легче не стало.
и тут дверь в кафе открылась с громким скрипом.
тяжёлые шаги по полу.
а потом в комнату буквально ворвался вадим.
— что, мать его, случилось?! — его голос был полон ярости.
он оглядел комнату, его взгляд моментально упал на меня. я инстинктивно вжалась в диван, не выдержав его тяжёлого взгляда.
цыган лениво откинулся назад.
— колик не по понятиям ведёт себя, — пренебрежительно кинул он, глядя прямо в лицо вадиму.
вадим медленно перевёл на него взгляд.
— где он?
цыган кивнул в сторону зала кафе.
и в следующую секунду вадим развернулся и молча, но быстро пошёл туда.
а потом началось.
удары. крики.
— ты чё творишь, мразь?!!
— желтый… жёлтый, стой! — голос колика.
—ещё раз ты хоть пальцем её тронешь... да даже если в сторону её ты посмотришь, я тебя отошьют нахуй! понял меня, подонок? —кричал вадим.
— уберите его. — прорычал он парням.
я услышала, как дверь в кафе со скрипом открылась, потом захлопнулась. тишина.
цыган с лаптем вернулись в комнату, молча переглянулись, но ничего не сказали.
а потом вадим вернулся.
он молча сел рядом со мной на диван.
секунда.
а потом он потянул меня к себе, крепко прижав к своей груди.
тепло. его руки — крепкие, надёжные.
и тут меня прорвало.
я вцепилась в его кофту, зарылась лицом в его грудь, сжав зубы, чтобы не разрыдаться вслух. но слёзы текли по щекам, бесконтрольно, и я ничего не могла с этим сделать.
— он хотел меня… он хотел… силой… — тихо прошептала я сквозь слёзы.
вадим только крепче сжал меня в объятиях, одной рукой медленно поглаживая мои волосы.
— тише… я рядом. я рядом. всё же хорошо, — его голос был таким тихим, таким спокойным.
я судорожно вздохнула, вцепившись в него ещё сильнее.
— я всегда рядом буду… — уверенно, твёрдо сказал он.
— я его к тебе не подпущу… я не допущу такого больше.
я не ответила, просто сжалась в его объятиях ещё сильнее.
потому что, наверное, впервые за долгое время мне было по-настоящему спокойно.
ближе к восьми вечера вадим посмотрел на меня, чуть склонил голову и спокойно предложил:
— поехали ко мне. остановишься у меня пока.
я посмотрела на него, не сразу сообразив, а потом медленно кивнула.
— да… давай.
он кивнул в ответ и, закуривая, добавил:
— вещи твои я уже перевёз, так что можно не спешить. лучше покатаемся.
глаза мои загорелись.
— правда?
он усмехнулся:
— да. поехали.
ещё секунда, и вот мы уже несёмся по пустым ночным улицам. рёв мотора разносится эхом, отражаясь от стен домов. я сижу впереди, плотно прижавшись к вадиму, он одной рукой держит руль, другой уверенно придерживает меня за талию.
ветер бил в лицо, но мне было всё равно. я чувствовала себя свободной.
какое-то время спустя вадим свернул с дороги и остановился у тёмного леса. я огляделась. снег, деревья, иней. тишина. где-то вдалеке медленно садилось солнце, окрашивая небо в багрово-алые оттенки.
я сидела на мотоцикле, сжимая в руках руль.
вадим слез с байка, встал напротив, засунул руки в карманы и просто молча смотрел на меня.
— и что ты будешь делать? — наконец спросил он.
его голос был ровным, но в глазах читалось что-то большее.
я опустила взгляд.
— не знаю, — честно ответила я.
он чуть прищурился.
— вернёшься к колику?
я вздрогнула, потом покачала головой.
— я… — я вздохнула.
— я люблю его… но не вернусь.
— любишь? — переспросил он.
я кивнула:
—люблю...
вадим смотрел на меня несколько секунд, потом открыл рот, хотел что-то сказать, но замолчал. замялся.
а потом просто развернулся и пошёл к мотоциклу.
— поехали.
когда мы зашли в его квартиру, я тут же почувствовала уют.
мягкий свет ламп, запах чего-то приятного — то ли кофе, то ли табака, но он смешивался с чем-то домашним.
я огляделась. квартира была большая, но обжитая. не просто холостяцкое логово, а место, где действительно живут.
— проходи, располагайся, — сказал вадим, снимая куртку.
я кивнула, пошла к вещам, начала разбирать их, стараясь отвлечься. но мысли всё равно крутились вокруг одного и того же.
завтра.
что мне делать?
как мне быть?
в этот момент в квартире зазвонил телефон.
я вздрогнула, а вадим спокойно подошёл, снял трубку.
— алло.
он слушал, потом коротко кивнул.
— понял.
он посмотрел на меня и, прикрыв трубку, позвал:
— лик, иди сюда.
я подошла, взяла у него трубку.
— алло?
и тут раздался голос марата:
— завтра в двенадцать дня приходи к подъезду кащея. в час похороны. мы всё организуем и оплатим. тебе просто нужно прийти.
я открыла рот, чтобы что-то сказать, но…
гудки.
тишина.
я медленно опустила трубку и застыла, вцепившись в неё пальцами.
— лик… — тихо позвал вадим.
я не ответила.
завтра.
в час дня.
похороны никиты.
прода на 15 звёздочек)