26 часть
утро началось с репетиции. я стояла на сцене вместе с таней, мы пели в микрофоны, девочки подыгрывали нам — кто на инструментах, кто подтанцовывал. атмосфера в зале была живой, наполненной музыкой, азартом и радостью.
— давай ещё раз припев, девочки! — громко скомандовал андрей владимирович, сидя в первых рядах.
мы переглянулись с таней и одновременно кивнули, снова подхватывая знакомую мелодию.
на этот раз вышло идеально.
как только песня закончилась, андрей владимирович хлопнул в ладоши:
— молодцы! завтра с этой песней выступаем в дк.
зал взорвался восторженными голосами.
— правда?! — аня схватила меня за руку.
— выступление, а потом дискотека! — с улыбкой добавил продюсер.
мы с девочками радостно завизжали, обнялись, закружились на месте. после всех этих тяжёлых дней мне действительно хотелось праздника.
репетиция закончилась, и я уже собиралась уходить, когда андрей владимирович окликнул меня:
— лика, а где ты была вчера?
я не стала врать.
— на похоронах…
он нахмурился, а потом неожиданно обнял меня.
— мне жаль. держись, ладно?
я молча кивнула, крепко сжимая губы, чтобы не сорваться на слёзы.
я вышла из здания и уже собиралась направиться в сторону кафе, когда прямо у выхода заметила женю. он стоял, явно поджидая меня.
— лика, стой.
я закатила глаза и сделала вид, что не слышу.
он догнал меня, схватил за руку:
— подожди. давай поговорим.
— нам не о чем говорить, женя. — я выдернула руку.
— ну прости, ладно?! я перегнул. я был не прав. я...
— поздно.
он сжал кулаки.
— блин, лика, ты специально меня выводишь?! я хочу нормально поговорить!
— а мне плевать, чего ты хочешь.
в этот момент за моей спиной раздался строгий голос:
— евгений, ты меня прекрасно слышал?
женя мгновенно замолчал. я обернулась. андрей владимирович стоял в дверях, скрестив руки на груди.
— не трогай её.
женя зло посмотрел на него, потом на меня.
— да пошли вы.
он развернулся и ушёл.
— подвезти тебя? — спросил андрей владимирович, когда мы остались вдвоём.
я подумала пару секунд, потом кивнула.
— до снежинки.
он улыбнулся.
— хорошо. поехали.
я села в машину, пристегнулась.
пока мы ехали, он несколько раз хотел что-то сказать, но в итоге так и не сказал. а я не спрашивала.
через десять минут мы уже подъехали к снежинке.
— спасибо. — коротко бросила я, выходя из машины.
— жди от меня новостей насчёт выступления.
я кивнула и, хлопнув дверью, направилась внутрь.
я зашла в кафе, и сразу же ощутила на себе десятки взглядов. внутри было шумно — парни что-то бурно обсуждали, кто-то громко смеялся, кто-то размахивал руками, объясняя свою точку зрения. запах крепкого алкоголя, сигарет смешался с лёгким ароматом жареного мяса, рыбы.
меня мгновенно заметил цыган. он быстро встал из-за стола и направился ко мне.
— о, звезда в здании! — ухмыльнулся он, подходя ближе.
я закатила глаза.
— где вадим?
— с ромой разговаривает. что-то там серьёзное.
я кивнула и направилась к одному из столов, опускаясь на стул. цыган сел рядом, откинувшись на спинку стула.
— чего нового?
я пожала плечами, но потом вспомнила про репетицию и немного оживилась:
— у нас завтра выступление в дк. продюсер сказал, что после него будет дискотека.
цыган довольно кивнул.
— надо будет пацанам сказать. поддержим тебя.
я улыбнулась.
— серьёзно?
— конечно. как же без нас?
я только хотела поблагодарить его, когда входная дверь резко распахнулась, и в кафе зашёл вадим.
он выглядел злым как чёрт. лицо напряжённое, взгляд тяжёлый, пальцы сжаты в кулаки. но, увидев меня, тут же сменил выражение лица — усмехнулся, а в глазах мелькнул какой-то тёплый огонёк. он подошёл ко мне, не торопясь, сел рядом и наклонился ближе.
— чего сияешь как звёздочка, милая?
я поморщилась.
— не называй меня так.
— ладно, ладно, — он усмехнулся, — так что случилось?
я вздохнула и рассказала про завтрашнее выступление.
— приходите. и на дискотеку тоже!
вадим скептически поднял бровь.
— на дискотеку? лик, это ж для детей.
— ну и что? — я поджала губы.
— зато вы меня поддержите.
вадим посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на цыгана, который хмыкнул и пожал плечами.
— ладно, пойдём. но только ради тебя.
— вот и отлично. — я улыбнулась. — это одно из моих первых больших выступлений. мне важно, чтобы там были свои.
— будем, куда денемся.
я благодарно кивнула, а потом задумчиво посмотрела на вадима.
— подвезёшь меня?
— ща никак. — он бросил быстрый взгляд на телефон.
— дела. но цыган отвезёт.
цыган коротко кивнул.
— погнали.
я встала, попрощалась с остальными, и мы вышли из кафе.
цыган обошёл машину, открыл переднюю дверь.
— прошу, мадам.
— мадам? — усмехнулась я, садясь в машину.
он захлопнул дверь, сел за руль и завёл двигатель.
по дороге я не выдержала:
— что там с ромой?
цыган на секунду сжал руль сильнее, потом пожал плечами.
— пока ничего. следим, проверяем. узнаём, что к чему.
— значит, ещё не решили?
— ага. но если он реально что-то мутит, ему не поздоровится.
я кивнула, глядя в окно.
через несколько минут мы подъехали к дому.
— ну всё, давай. увидимся завтра.
— давай.
я открыла дверь, вышла, а машина тут же тронулась с места.
глубоко вздохнув, я направилась домой.
дома я пыталась повторять слова песни, но ничего не получалось. голова была словно в тисках — мысли не собирались в кучу, а воспоминания о никите душили меня. стоило закрыть глаза, как передо мной снова вставал его образ: весёлый, живой, с привычной ухмылкой. а потом я вспоминала, как он лежал в гробу, бледный, холодный, чужой.
я резко сжала кулаки.
чёрт, ну сколько можно?!
я резко встала с кровати и начала нервно ходить по комнате. внутри всё сжималось от какой-то ноющей, рвущей на части боли. мне нужно было куда-то деваться, что-то делать, иначе я просто сойду с ума.
и тогда я поняла — мне нужно к нему.
не раздумывая, я натянула куртку, шарф, накинула капюшон и выскочила из дома.
дорога до кладбища была длинной. я шла медленно, опустив голову, погружённая в свои мысли. прохожие мелькали мимо, но я их не замечала. казалось, что вокруг нет ни звука — только хруст снега под ногами и моё тяжёлое дыхание.
по ориентировке марата я нашла могилу никиты.
как только я её увидела, ноги словно сами подкосились, и я села прямо на холодный снег.
— ну привет, брат. — голос сорвался, и я заплакала.
я смотрела на его фотографию на могильной плите. знакомые черты, которые теперь останутся лишь на фото. я судорожно вздохнула.
— ты же не думал, что я так просто тебя отпущу? — всхлипнула я, кутаясь в шарф.
— даже после смерти ты продолжаешь меня преследовать, знаешь? приходишь во снах, смотришь своими глазами, и мне от этого жутко, никит. ты пугаешь меня. хватит уже. не приходи больше, прошу.
я замолчала, опустив голову.
— я скучаю. очень. но знаешь, у меня завтра выступление. первое большое. может, ты хоть раз заценишь, а? пусть и оттуда...
ветер чуть сильнее завыл в кронах деревьев, словно отвечая мне.
и тут я услышала за спиной странный шорох.
резко обернувшись, я замерла.
чуть поодаль, прислонившись к дереву, стоял вова.
в темноте его фигура казалась ещё более опасной. на лице синяки, ссадины, губа разбита. в одной руке бутылка, другая засунута в карман куртки. глаза тёмные, безразличные.
он ухмыльнулся, сделав глоток из бутылки.
— ну-ну, звёздочка, ты что тут? поминки устраиваешь?
меня передёрнуло.
— что ты тут делаешь? — голос был хриплым, но я не отводила взгляда.
вова не ответил. просто молча смотрел, потягивая алкоголь.
и тут меня прорвало.
я вскочила на ноги, чувствуя, как слёзы текут по щекам, но мне было плевать.
— зачем? за что вы так с ним? за что со мной? я тебе что сделала?!
вова усмехнулся.
— ты? да ни при чём ты тут.
я сжала кулаки.
— тогда зачем?!
он посмотрел прямо в глаза, и от его взгляда мне стало холодно.
— месть.
— месть? за что? — я почти закричала.
вова чуть качнулся на месте, сделал ещё один глоток и спокойно ответил:
— месть твоему брату за мою испорченную жизнь.
у меня перехватило дыхание.
он посмотрел на меня в последний раз, потом развернулся и пошёл к машине, оставляя меня стоять в оцепенении.
я наблюдала, как он сел за руль, завёл двигатель и куда-то уехал.
по спине прошёл холодный ужас.
я не стала больше задерживаться. поднялась, отряхнула снег с одежды и быстрым шагом направилась в сторону дома, чувствуя, как внутри всё сжимается от новых вопросов и страха.
подойдя к подъезду, я с силой потянула на себя холодную железную дверь. она скрипнула, пропуская меня внутрь. в подъезде было темно, пахло сыростью и чем-то кислым. я сделала пару шагов, собираясь быстро подняться к себе, но замерла.
на втором этаже, прямо на грязном бетонном полу, сидел марат.
рядом с ним валялась почти допитая бутылка алкоголя.
он выглядел ужасно: помятый, с красными глазами, растрёпанными волосами. худыми пальцами он теребил край своей куртки, а взгляд был отрешённый, как у человека, потерявшего всё.
чёрт. только не это.
я резко вдохнула и, стараясь не смотреть в его сторону, пошла вверх по лестнице.
но не успела сделать и пары шагов, как он поднял голову и увидел меня.
— лика?..
его голос был хриплым, слабым, будто он не говорил несколько часов.
он попытался встать, но тут же пошатнулся, ухватившись за стену.
я остановилась, не зная, что делать.
— подожди... — он едва разобрал слова, тяжело дыша.
— подожди, пожалуйста.
я молча смотрела на него.
марат шагнул ко мне, спотыкаясь.
— не сердись... не обижайся на меня...
я нахмурилась.
— за что?
он вытер рукой лицо, мотнул головой, словно пытаясь прийти в себя.
— за брата. за то, что я защищал его...
он говорил медленно, слова путались, но в голосе было столько вины, что мне стало не по себе.
— я... я рассказывал ему про тебя... когда он просил... — пробормотал он, не глядя мне в глаза.
у меня внутри всё похолодело.
— что?
марат резко вздохнул, провёл руками по лицу.
— я думал, что просто помогаю. что ничего страшного. но потом узнал... что всю эту информацию вова хотел использовать против тебя... а я сам ему всё выкладывал... добровольно...
он вдруг покачнулся, будто силы покинули его, и начал заваливаться вперёд.
я едва успела отступить, чтобы он не упал прямо на меня.
он едва устоял, схватившись за перила.
— прости меня... — он говорил уже почти шёпотом.
— марат, какого хрена...
он сглотнул, с трудом сфокусировал на мне взгляд.
— вова специально втирался в доверие... чтобы потом свергнуть кащея... и... и убить его, тебя...
я почувствовала, как мурашки побежали по спине.
марат продолжал:
— я идиот... тупой идиот... я не видел, что всё идёт к этому... думал, адидас просто хочет выбраться, но он...
он не договорил, опустил голову.
— и ты всё это знал? и молчал?
он сжал кулаки, но ответить не смог.
— чёрт, марат... — я покачала головой, отступая.
он вдруг схватился за моё запястье.
— пожалуйста, не отворачивайся... я уже не с ними. не хочу быть с ними.
я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— ты пьян. протрезвей сначала.
я рывком выдернула руку.
марат пошатнулся, но не отступил.
— я больше не буду с ними ходить! — в его голосе была странная смесь отчаяния и решимости.
— предали они тебя... значит, и меня тоже.
он попытался заглянуть мне в глаза, но я отвернулась.
— не с ними я больше... отошьют, если узнаю, что извинился, а я сам скажу!
я молчала.
он шагнул ко мне, но я быстро обогнула его и пошла вверх по лестнице.
— лика... прости меня...
я замерла.
но не обернулась.
— спокойной ночи, марат.
и, не дождавшись ответа, ушла в квартиру, закрыв за собой дверь.
я зашла в квартиру, медленно закрыла дверь, прислонившись к ней спиной.
тишина.
только слабый шум улицы за окном и моё собственное дыхание.
пальцы дрожали, когда я расстёгивала пальто. бросила его на пол, стянула сапоги. шагнула вперёд — и вдруг силы резко ушли.
я сползла вниз по стене, сжав голову руками. пальцы вцепились в волосы, я стиснула зубы.
я правильно поступила?
образ марата стоял перед глазами: пьяный, побитый, потерянный. голос дрожал, когда он просил прощения.
он младше меня. ему сейчас так же плохо, как и мне.
где-то внутри что-то больно сжалось.
а я? я просто оттолкнула его. вместо того, чтобы поддержать, сказать что-то тёплое, дать хоть какую-то надежду… я отвернулась. бросила его там.
грудь пронзила острая боль.
чёрт, виновата. виновата.
я резко вдохнула, поднимаясь на ноги.
нет. так нельзя.
открыла дверь, выскочила в подъезд.
марат должен быть там. он пьяный, в таком состоянии может натворить чего угодно.
я обежала взглядом лестничную площадку.
пусто.
— марат? — мой голос слабо отразился от бетонных стен.
тишина.
я сбежала вниз, заглянула в тёмный угол у почтовых ящиков. его нигде не было.
он ушёл.
сердце тревожно заколотилось.
я постояла несколько секунд, вглядываясь в пустоту, надеясь, что он вдруг выйдет из тени, поднимет голову и скажет: "да тут я, дура, не ори".
но он не появился.
горло сдавило.
он ушёл. и я не успела.
я тяжело вдохнула, развернулась и медленно пошла обратно в квартиру.
как только закрыла за собой дверь, снова сползла на пол, прижимая ладони к лицу.
глаза защипало.
— чёрт...
горло сдавило, как будто внутри всё переворачивалось.
я не должна была так с ним. я должна была сказать ему что-то хорошее. должна была сказать, что он не один.
слёзы покатились по щекам, я уткнулась лицом в колени, сжав кулаки.
— прости меня, марат...
но он этого уже не услышит.
я сидела на холодном полу, сжав колени, уткнувшись лицом в ладони. слёзы давно перестали литься, но внутри всё ещё стояла какая-то тяжесть, словно ком в груди.
и вдруг я услышала, как внизу хлопнула железная дверь. шаги. тяжёлые, уверенные. кто-то поднимался по лестнице.
не марат.
я подняла голову, задержав дыхание. шаги приближались. и через секунду в подъезде появился вадим.
он сразу заметил меня. замер, нахмурился.
— ты чё тут сидишь?
я молчала.
он шагнул ближе, всматриваясь в моё лицо.
— лик, что случилось? — голос был жёстким, но в глазах мелькнула тревога.
я открыла рот, но слова не шли.
вадим присел рядом, нахмурился сильнее.
— что случилось? кто тебя обидел?
он смотрел так, будто был готов прямо сейчас пойти и разнести всё, что стало причиной моего состояния.
я сжала губы, глубоко вдохнула.
— ничего.
— не ври.
— да правда ничего.
— лика.
его голос стал тише, но ещё твёрже.
я отвела взгляд.
— ладно, заходи в квартиру.
я медленно поднялась. он пошёл следом.
как только дверь за нами закрылась, вадим повернулся ко мне.
— а теперь давай нормально. что случилось?
я опустила голову, задумалась. потом тихо, но уверенно начала говорить.
рассказала всё. про кладбище, про вову, про то, что он сказал. про марата. про то, как я его оттолкнула, а потом пожалела.
вадим слушал молча. лицо становилось всё более мрачным.
когда я закончила, он медленно провёл рукой по волосам, выдохнул.
— больше одна не гуляешь. особенно в такую темень. особенно так далеко.
— вадим...
— я серьёзно. слышишь меня?
я медленно кивнула.
— и не переживай так.
я горько усмехнулась.
— легко сказать.
он усмехнулся тоже, но как-то напряжённо.
— легко. просто не переживай. всё под контролем.
я скептически подняла брови.
— ага, конечно. всё под контролем.
— я разберусь.
он смотрел на меня уверенно, твёрдо.
— и не хмурься так, милая.
я поморщилась.
— не называй меня так.
он усмехнулся.
— чего грубая такая?
— по-другому не умею.
он покачал головой, сел на диван, откинувшись назад.
— ладно, хрен с ним. во сколько завтра у тебя эта ваша репетиция?
я пожала плечами.
— в три дня в кафе.
— отвезу.
— не надо, я сама...
— я сказал, отвезу.
он смотрел так, что спорить не имело смысла.
я просто кивнула.
он протянул руку, мягко, но уверенно притянул меня к себе в крепкие объятия.
— всё нормально, лик. я разберусь.
и почему-то я почти поверила.