Тайские Вампиры

Ниран за свою жизнь еще не попадал в столь неловкую ситуацию, как сейчас. Лин, которая подрабатывала в таверне, действительно оказалась меченной Атида, и они полночи с Вильямом доказывали ему, что не специально нашли ее и никуда больше не ходили. Они еле смогли его успокоить, понимая, что следующий день будет очень и очень напряженный. Так и вышло. К обеду Атид направился удостовериться в особом статусе помощницы в таверне, и она действительно оказалась его меченной. Тогда ему пришлось познакомиться с ней и включить все свои чары обольщения. На второй день, по словам Атида, она уже проявляла к нему намного больше интереса и не так боялась. Особенно, когда узнала о том, что Ниран и Вильям его младшие братья. Деньги, красота и красноречие помогли ему быстро завоевать ее доверие и симпатию. Ниран же жутко злился на ситуацию, так как в наказание Атид оставил их с Вильямом сидеть все эти дни в комнате. Новая одежда и любовные похождения стали им недоступны.

Время пребывание в городе у них заканчивалось, но уже не четвертый день по мнению Атида план перешел в финальную стадию, и он познакомился с ее отцом. Он вместе с семьей тоже недавно приехал в город рек и, что не удивительно, был невероятно рад предложению брака от Атида. Сундук с сокровищами, немного земли и заверение о полном содержании дочери, подкупили его. Ниран и сам бы подкупился, предложи ему столько денег. На них можно купить кучу всего, а Ват вообще упал бы в обморок от такого подарка и вышел бы за муж хоть за свинью в платье. Но неловкость он испытывал сейчас от небольшой церемонии подтверждения сделки. Они собрались в небольшой аллее, недалеко от продуктового рынка. Тут находились лишь отец с Файлин, да братья вампиры с сундуком. Нирану пришлось тащить его с Вильямом вдвоем, как мужчина в возрасте собирался передвигать неподъемный подарок — загадка.

— Церемония состоится через сорок дней, после того как пройдет следующее полнолуние. Вы и ваша семья приглашены. Прошу принять во внимание, кхун, это касается только родственников, — Атид, как и всегда в разговоре, был похож на реку, мирную, гибкую. — Вам не стоит переживать за сохранность кхун'Файлин. При необходимости вы можете направить к нам любого человека для проверки.

— Такой человек, как вы, кхун'Атид, вызывает лишь чувство доверия. Лишь перед свадьбой, за семь дней, я пришлю кого-то уточнить список гостей и место, — ответил ему отец Файлин. — Главное, что вам двоих устраивает этот брак и нет никаких противоречий.

— Меня все устраивает, кхун'Файлин идеал девушки, что я искал уже очень долгое время, — Атид сделал жест «вай» и положил руку ей на колено. — Она не будет в чем-либо нуждаться. Надеюсь, и она всем довольна.

— Конечно, кхун'Атид, я и не могла желать лучшего. Такой красивый и обходительный мужчина и за океаном, и здесь редкость. Случай свел нас, и я не могу и слова против сказать. Довольна всецело, — проговорила она своим мелодичным голосом и опустила руку на колено Атиду.

Но в ее поведении Ниран заметил несколько подозрительных моментов. Во-первых, даже сейчас перед тем, как коснуться его, ее рука еле заметно дрогнула. Ни Атид, смотревший прямо на ее отца, ни Вильям, рассматривающий лицо Файлин, не заметили это, а он — да. Также она краснела всегда, когда они с братом находились рядом. Он случайно заметил ее с Атидом за обедом, так она показалась ему девушкой с сильным характером. А в компании и пару слов не говорила. Но Ниран не стал заострять на этом внимание. Возможно, она просто стеснялась показывать чувства открыто при других. Ее семья, вероятно, не очень богата, раз они так быстро согласились. Ниран пока что не понял, в чем суть меченного. Обычно они должны выполнять кармический долг избранных вампиров, но Файлин была копией брата по характеру: добрая, скромная, учитвая. Он вновь почувствовал укол зависти и решил не развивать эту тему у себя в голове. Тем более финальные переговоры закончились, и пора собираться домой.

— Ты как? Держишься? — Ниран и Вильям стояли около их телеги.

— За что? — бессвязно спросил брат.

— Понятно, — Ниран начал серьезно беспокоиться о состоянии брата. — Хорошо, что вы с тобой, как слуги в повозке, а пи с кхун'Файлин вернутся уже как короли, — на его слова Вильям никак не отреагировал, поэтому Ниран осмотрелся по сторонам. — Так, слушай меня внимательно, потом я уже не найду места, где никого не будет.

— Что ты... — попытался вырваться из хватки брат, но глаза Нирана блеснули красным в предупреждение.

— Она теперь невеста пи'Атида, скоро он вообще станет для тебя и меня тоже кхуном. Она предназначена ему и только ему. Я знаю, в чем твоя проблема, Вильям, не могу сказать, что понимаю, но пытаюсь. Смирись, сдайся здесь и сейчас. Держись от них подальше. Мне жаль, но у тебя нет ни единого шанса. Задуши свою любовь и отправляйся на поиски другой, — он сам не верил в то, что говорит. — Прости меня.

— Это несправедливо. Это ужасно не справедливо. Я лишен возможности обрести счастье. Триста семнадцать раз уже происходило подобное. В разной степени сложности, но я влюблялся триста семнадцать раз и вечно какая-то проблема. Это ужасно, это кошмар. Я так больше не хочу, — на глазах Вильяма наворачивались слезы. — Я успокоился, когда ты сказал, что мы уйдем и все. А так часто и бывало... Но, Ниран, она будет женой пи, как я буду жить там? Я же...

— Как и я, Вильям, — Ниран положил ему руку на плечи и заглянул в глаза. Ему пришлось взять паузу, перед тем, как сказать следующее, — Как и я — король без короны, буду смотреть на пи'Атида остаток своей жизни с завистью и мучаться по ночам, как Ват, теряющий все честно заработанное раз за разом, как Сан, разрушающий все вокруг, чтобы спасти себя. Как все избранные — с борьбой за каждый день, — Ниран криво улыбнулся. — Любовь невероятная сила, Вильям, смотря на тебя, я понимаю это.

— Многие люди, да и не люди, хотят заполучить ее, но мало кто знает ей цену и еще меньше, кто готов ее заплатить, — глаза Вильяма мерцали голубым, когда он говорил это Нирану. — Я желаю искренне, со всем той любовью, что полнится мое сердце сейчас и вечно, не повстречать человека, ради которого ты захочешь умереть, или еще хуже, ради человека из-за которого ты захочешь жить.

— Вильям... — прошептал Ниран.

Но брат уже не ответил ему. И как бы не старался Ниран его разговорить, всю дорогу до дома хранил буддийскую выдержку и аскезу тишины. К концу пути он перестал тормошить младшего брата и дал ему немного побыть в своих мыслях. Им повезло, что Атид с Файлин отправились без них и плевал он уже на их лучшие условия перемещения. Вильям и так пугал его, а вампир, не контролирующий себя, мог раскрыть их секрет. Конечно же, Файлин узнает об их происхождении, но уже после того, как Атид укусит ее. Там выбора не останется. Однако до этого момента им необходимо следить за своим поведением и не превращать их будущий брак в насилие и содержание в неволе. Отец рассказывал о подобных жертвах. Вернувшись домой Вильям сразу ушел к себе, а Ниран лишь взмолился о небольшой передышке.

— Атид прав, стоило взять Вата... — только и сказал Ниран, смотря вслед уходящему младшему брату.

***

— Что она хочет?! — Ниран закричал на Атида. — Нет, спасибо.

— Не переживай, все будет хорошо.

Прошла неделя с того момента, как Файлин поселилась с Атидом в отдельном доме. Теперь Арам не могла помогать так часто Вату с торговлей, а занималась ритуалами для подпитки энергии и не выходила с пересечений лей-линий. Атид — вампир, и чтобы не выдать свою тайну, ему пришлось полностью ограничить свои силы с помощью ведьмы брата. Очень сложно показывать свою любовь, когда кожа холодная, как у мертвеца. Файлин, впрочем, ничего не заметила, поэтому их план работал. Они отселили наиболее неконтролируемых вампиров, таких, как Сан, подальше и просто ждали полнолуния. Невесте брата стало скучно бродить по их поместью, аллее, парку, лесу уже через три дня, поэтому Атиду приходилось бегать за ней, чтобы она случайно не зашла куда-то не туда или набрела на неприятности — того же Сана. И как оказалось Файлин любила живопись и рисовать. На пятый день она уже нарисовала пару портретов Атида.

— Пусть нарисует Вата или Сана. Кого-нибудь из ведьм... Например, кхун Саранет, у нее необычная внешность, — Ниран сложил руки на груди. — Не хочу я свой портрет. Тем более от твоей будущей жены!

— Чем тебе не нравится моя будущая жена? — возмутился Атид. — Не заставляй мне тебе приказывать. Ты этого не любишь и испортишь себе настроение. Файлин меня час упрашивала нарисовать тебя. Ват ее отпугнул вопросом, можно ли это как-то организовать для продажи, а кхун'Саранет она уже нарисовала. Так что остался лишь ты и Сан. Считай, у тебя просто нет выбора перед деспотичным братом.

— Одна головная боль от вас, — Ниран фыркнул. — Тогда я надену свой рубиновый венец и украшения. Попрошу накрасить. Будем считать — портрет настоящего правителя, — Ниран задрал голову. Идея резко начала ему нравится.

— У меня просьба, ты только штаны надень. Это главное условие, — он улыбнулся и его глаза блеснули. — Мне так надоело позировать.

— А почему она не попросила Вильяма? — между прочим спросил Ниран.

— Не знаю. Мне кажется, она его почему-то избегает. Когда он в комнате становится очень холодно, она отстраняется даже от меня, — Атид пожал плечами. — Так что приходи сегодня в ее комнату, отведенную для художеств. Не опаздывай, прошу. Пока вы будете заниматься, мне надо переговорить с отцом насчет последних приготовлений.

— Хорошо, кхун'Атид, — процедил сквозь зубы саркастично Ниран и поклонился с жестом «вай».

— Ой, иди ты уже в деревню руководить детишками, бесишь, — закатил глаза Атид и, потрепав брата по голове, пошел по делам.

Ниран же стоял с каменным лицом, понимая насколько ухудшилась ситуация с Вильямом. Он надеялся, что несколько дней смогут остудить его пылающее пламя, однако, недоступность Файлин не только с точки зрения будущего замужества, но и ее личной неприязни, вероятно, разжигало костер в его души сильнее. Ниран пообещал себе поговорить с братом завтра, а сегодня ему и правда нужно помочь деревенским детям. Ничего необычного, он просто целый день говорил им, что делать, куда переносить вещи и когда падать около его ног, будто он король. Обычные его развлечения, ровно, как и у Сана колотить первое попавшееся дерево и у Вата считать деньги. За любимым занятием, он и не заметил, как наступила ночь, и ему пришлось пойти принять ванну с жасмином и смыть с себя грязь и бедность людей. По просьбе брата он надел штаны, только штаны и свой венец с рубинами, вставил в уши серьги, накрасил губы и положил тени на глаза. В таком виде он явился в дом к Атиду.

— Наконец-то ты явился. Я уже опаздываю, — Атит затащил его в дом. — Ниран, почему ты похож на проститутку?

— Если я и похож на проститутку, то очень дорогую, — парировал он, когда к ним подошла невеста брата. — Добрый вечер, кхун Файлин, — он сделал жест «вай».

— Не надо звать меня так. Я еще не вышла замуж, да и смущает это, — она улыбнулась, покраснела и заправила прядь волос за ухо.

— Хорошо, — Ниран прислушался своим чувствительным слухом и услышал биение ее сердца и брата.

— Все, я побежал по делам. Долго не сидите! — Атид поцеловал Файлин в лоб выбежал за дверь. Теперь Ниран слышал только ее сердце и неровное дыхание.

— Пошли-пошли, а то если мы не успеем, пи будет нас ругать.

Они зашли в комнату, уставленную пустыми и разрисованными холстами. С удивлением Ниран обнаружил здесь много изображенных знакомых ведьм, даже его успели попозировать. Атид, и, не смотря на слова брата, Ват и Сан уже висели в виде прекрасных портретов. Из всех избранных вампиров тут не было только Нирана, Вильяма и их отца. А так складывалось ощущение, будто они все собрались за столом для ужина. Он выдохнул и посмотрел по сторонам. Перед ним стоял одинокий стул, напоминающий трон. Без сомнений это задумка Атида. Лучший способ затащить Нирана — дать ему внимание и чувство величия. Он с удовольствием прошел вперед и уселся. Это впервые, когда он будет кому-то позировать, и он все пытался найти позу. Тем временем Файлин установила мольберт, подходящий холст и зажгла пять канделябров. Вампир и забыл, что без проблем видел в темноте в отличии от нее. Тяжелее будет не сидеть перед ней несколько часов, а вновь фальшиво дышать. В ушах стучало сердце Файлин.

— Так хорошо? — он наконец-то занял удобную и величественную позу.

— Да, — она намешала краски и посмотрела на него. — Я начинаю, постарайся не двигаться без надобности.

Как вампир Ниран мог просидеть так много часов, его сердце не гоняло кровь, мышцы не сводило судорогой и не затекали. Он смотрел на Файлин и понимал, почему Вильям влюбился в нее. Как и тогда в таверне, он отметил ее красоту. Ко всему прочему еще и прекрасные манеры. Она пленила всех, даже отца. Только Ниран оставался к ней равнодушен, да, Вату она не нравилась и только из-за отданного сундука сокровищ. Он просидел пару часов рассматривая Файлин и как она работала: немного прикушенный кончик языка, сосредоточенный взгляд, красные щеки, тяжелое дыхание и учащенное сердцебиение. Ниран и не заметил, как пролетело время, лишь уставшая Файлин дала знать, что и ему надо состроить из себя немного человека. Он прищурился и прокашлялся. Она остановилась и пристально посмотрела на него.

— Тебе жарко? Ты покраснела, — сказал он ровным тоном.

— Нет... Мне нормально, — она прогулялась взглядом по его телу. — Не устал?

— Немного затекли мышцы, пустяки, — он встал с своего места. — Дай мне пару мгновений, и я вернусь на место.

Он повернулся к ней спиной и прикрыл глаза на секунду, вспоминая, что делают в таких случаях люди. Ниран поднял руки вверх, напряг мышцы и слегка наклонился вбок, уже нахваливая себя за прекрасную актерскую игру. Пока не услышал что-то странное. Ровный стук сердца Файлин сбился, словно она испугалась. Он посмотрел в отражение стекла в окне, и хоть оно было мутным Ниран без ошибочно мог сказать — она смотрела на него. Он нахмурился и еще решил расправить плечи и отвести руки в стороны. И сердце Файлин вновь пропустило удар, а дыхание сбилось. Ниран сжал зубы, не понимая, чего она может бояться. Разобраться в этом поможет ее поведение и, возможно, пояснение Вата. Он вернулся на место, продолжая позировать ей для картины. В этот раз он заставил себя сосредоточиться на времени, чтобы приблизительно понять, как долго он сидит. И спустя примерно полтора часа Файлин улыбнулась.

— Кажется, я закончила, хочешь посмотреть? — сказала устало она.

— Да, конечно.

Ниран с нетерпением встал с места и ровным шагом направился к Файлин. Когда он опустил глаза на портрет, то обомлел. Он не ожидал, что это будет настолько хорошо. Хоть он и позировал, как ему казалось, для портрета в полный рост — его нарисовали по пояс. На красном фоне, словно кровь, он смотрел вперед высокомерным, величественным взглядом. Он чуть не потерялся в собственных глазах и оттенках. Его удивила высокая схожесть с своим отражением. И когда он хотел выразить искреннюю радость и повернулся к Файлин, их носы суть не коснулись друг друга из-за близости. Она резко чуть отодвинулась и ее сердце сначала замерло, а потом сорвалось в бешенный ритм, дыхание сбилось. И тут до Нирана дошло. Несмотря на бушующие эмоции, его лицо оставалось беспристрастным. Однако внутри все полыхало от паники, страха, хотелось сорваться и бежать без оглядки. Он понял — Файлин не боялась его она...

Влюбилась.

— Ну, как тебе?

— Прекрасно.

Сказал Ниран, не зная, куда ему спрятаться.