31.
Нас было много — не только те, с кем я делила дом и дни, но и те, кто пришёл снаружи. Те, кто знал, что не может просто смотреть, как падает порядок, превращаясь в диктат. Они стояли позади нас, напряжённые, сосредоточенные, молчаливые. Каждый из них понимал, что именно здесь и сейчас может решиться многое.
Мы с Томом стояли впереди. Его рука обвивала мою талию, моя — крепко держала Элиана, прижатого к себе. Он не дрожал, не прятался — стоял спокойно, словно точно знал, что всё под контролем, даже если взрослые не были в этом уверены.
Поле было широким, уходившим в лёгкую дымку по краям. Солнца не было, лишь пасмурная погода. Воздух был свеж, но с примесью напряжения, которое невозможно было не чувствовать.
— Ты уверен, что они придут?— спросила я у Марлоу, не отрывая взгляда от горизонта.
Он стоял чуть позади нас с остальными. В его голосе не было ни тени сомнений, только усталость в глазах.
— Придут. Ещё как придут. Такие, как они, не забывают вызов.
Мы снова замолчали.
Прошла минута. Потом вторая. Ветер тронул вершины трав, и в этот момент всё изменилось.
Перед нами, в каких-то пяти метрах, пространство дрогнуло, словно воздух сгустился, уплотнился, а затем разорвался. Из воздуха, из теней, из трещин самой реальности вышли они. Совет.
Впереди шли трое — высокая женщина в черном плаще с драгоценным кулоном на груди, старик с глазами цвета меди и самый главный — мужчина с серебристыми глазами и холодным лицом. За ними — десятки. Может, даже больше, чем нас. Они не пытались выглядеть доброжелательными, но и не рвались в бой.
Я сглотнула. Том напрягся рядом, но руку с меня не убрал. Мы оба посмотрели на Элиана, который всё ещё был спокоен. Даже удивительно, насколько.
Серебряный мужчина сделал шаг вперёд. Его голос был глухим, глубоким, как подземный колокол:
— Покажите ребёнка.
Все за нашей спиной резко напряглись. Кто-то из союзников тихо зашипел. Я почувствовала, как Том повернулся ко мне, его взгляд пересёкся с моим. Мы понимали, что сейчас — шаг в пропасть. Но отступать было некуда.
Мы с Томом взяли Элиана за руки и вместе, втроём, сделали несколько шагов вперёд.
Тот, кто стоял во главе Совета, смотрел на нас без выражения. Потом его глаза остановились на мальчике. Он не моргнул, не сдвинулся. Только слегка склонил голову.
И тогда Элиан сделал то, что в своё время сделал со мной.
Он вытянул руку, ладонью вверх, и затем мягко коснулся щеки старшего. Просто, спокойно, почти ласково.
Старший не отстранился.
Глаза его чуть расширились, веки дрогнули, но он не шевелился. Несколько секунд— может, десять, может, тридцать прошли в полной тишине. Даже ветер стих. Даже птицы, казалось, затаили дыхание.
И вдруг он отшатнулся.
Не резко, но с силой. Сделал шаг назад, будто его ударили изнутри. Потрогал собственное лицо, как бы не веря в увиденное. Потом поднял глаза на нас — уже не такие холодные, не такие отчуждённые.
— Это... великолепно.— прошептал он, словно сам себе.— Это... невозможно.
Я кивнула, не зная, что ещё можно добавить. Я взяла Элиана за руку, и мы с Томом молча направились обратно к нашему клану. Напряжение понемногу спадало, кто-то выдохнул.
Но вдруг воздух снова сгустился.
— Но такое великолепие должно принадлежать нам.— неожиданно произнёс Старший, его голос стал холодным, как застывшая кровь.
Мы резко обернулись. Он стоял в том же месте, но теперь в его руке был длинный, почти ритуальный клинок. В одно мгновение он метнулся вперёд — не к нам, а в сторону Ксавьера, который стоял чуть поодаль, ближе к краю строя.
— Нет! — закричала Рэйвен, но было поздно.
Клинок вспорол воздух, и в следующее мгновение вонзился Ксавьеру прямо в сердце. Тот отшатнулся, глаза его расширились от боли и шока, он попытался что-то сказать, но изо рта хлынула кровь. Он рухнул на колени, потом лицом в землю.
— Ты что наделал?!— взревел Том, рывком вырываясь вперёд.
Марлоу метнулся к телу Ксавьера, но слишком поздно — сердце уже не билось. Рэйвен закричала так, что воздух будто треснул, а Элиан крепче сжал мою руку.
Старший Совета отступил на шаг и громко сказал:
— Это не голосование. Это — воля крови. Мальчик не может оставаться среди вас. Вы — нестабильны, примитивны. Он должен быть среди сильнейших.
— Ты убил Ксавьера просто так!— Марлоу с трудом держался, чтобы не броситься.
— Вы — ничтожны. А теперь, отдайте нам мальчика. Или...
— Или что?!— выкрикнул Билл.— Ты думаешь, мы испугаемся после того, как ты убил нашего брата?!
— Война.— спокойно ответил Старший.— Прямо сейчас. Здесь. И никто не уйдёт целым.
Марлоу встал.
— Тогда пусть будет война.
Рэйвен взревела, бросаясь вперёд, её глаза налились кровью. Мирайя, вся в слезах, подхватила Ксавьера на руки, но уже было поздно.
— Мирайя, хватай Элиана и бегите отсюда!— выкрикнул Том с такой силой, будто его голос должен был пробить небо. В этот момент всё остановилось: даже воздух будто застыл, не в силах соперничать с тем, что сейчас зависло между нами. Мирайя с глазами, полными слёз, коротко кивнула, и, будто проснувшись от гипноза, сорвалась с места. Она подбежала к Элиану, подняла его на руки и прижала к груди, как нечто безумно хрупкое и в то же время самое дорогое. Без лишних слов, без колебаний, она сорвалась с земли, как чёрная стрела, оставляя после себя только тень и вихрь.
Я успела поймать последний взгляд сына. Его тёплая ладошка легла мне в память, когда он, повернув голову через плечо, просто улыбнулся. Я улыбнулась в ответ, сдерживая ту дрожь, что поднималась из живота до горла. Его лицо исчезло в кронах деревьев. Всё.
Возвращаться к реальности оказалось тяжелее, чем я думала, но времени на это больше не было. Вдох. Выдох. Всё сорвалось в хаос.
Наш клан бросился вперёд, словно единое живое существо. Ветер свистел в ушах, земля под ногами дрожала, каждый шаг напоминал набат урагана. Мы мчались прямо на них. Совет стоял, рассыпавшись полукругом, их взгляды были холодными и отстранёнными, словно они заранее знали, что кто-то из нас не вернётся. Но именно это спокойствие злило больше всего.
Всё смешалось в дикое, первобытное месиво. Я сразу потеряла из виду Марлоу, Теренса, Рэйвен. Где-то сбоку пронесся Билл.
— Вперёд!— крикнул Том, и мы бросились в центр.
Я вцепилась ногтями в грудную клетку врагу с белыми глазами и вырвала эму сердце, даже не остановившись, чтобы посмотреть, как он падает. Всё происходило с бешеной скоростью. Том сражался с двоими сразу, ловко уклоняясь, крутясь, будто танцуя свой смертельный вальс. Я не отставала, тело само знало, куда двигаться, где бить.
Где-то впереди я услышала хриплый крик.
— Элора! — крик Билла прорезал вой сражения.
Я резко обернулась и увидела его. Он сражался с огромным вампиром, чья мускулистая фигура возвышалась над ним, как стена. Этот монстр сжал шею Билла одной рукой и с треском дёрнул в бок. Раздался мерзкий хруст. Голова Билла повисла под неестественным углом, и я увидела, как кровь залила его грудь. Он не мог даже закричать. Из горла выливались только влажные, захлёбывающиеся звуки.
Я метнулась к ним, не думая и не чувствуя. Моё тело двигалось на инстинктах, как будто кровь сама велела: «спаси его». Я ударила противника сзади в висок так сильно, что тот едва не пошатнулся. Он рыкнул, не отпуская Билла. Тогда я вонзила ногти в его плечо, провернула и вырвала кусок плоти. Тот взвыл и разжал пальцы. Билл рухнул на колени, задыхаясь, а я без жалости ударила врага прямо в грудь, пробивая рёбра, и оторвала голову.
— Ты в порядке?— я опустилась к Биллу.
— Жив.— прошептал он, держась за шею.
— Иди назад, защищай спину!— велела я и рванула дальше.
Но стоило мне сделать пару шагов, как я поняла, что оказалась окружена. Сразу пятеро. Все они двинулись одновременно, как дрессированные звери,— один ударил сверху, другой сбоку, третий прыгнул мне на спину. Я рухнула на землю, ощутив, как локоть выворачивается назад. Один из них вцепился в мою шею, второй удерживал ноги, третий рвал плечо. Я задыхалась, пытаясь отбиваться, но их было слишком много. Всё вокруг померкло до одной единственной мысли: если я сейчас сдамся, то Элиан потеряет мать.
Внутри что-то взорвалось. То, что дремало с ритуала, вспыхнуло в каждой клетке. Глаза загорелись красным, кожа пылало жаром. Я закричала не голосом — криком самой древней крови, и, вырвав руки, отбросила одного, потом другого. Удар ногой — и череп третьего лопнул, как скорлупа. Я встала, дрожа от ярости, с кровью на лице и волосах.
Я обернулась и увидела Тома.
Он стоял у края обрыва, отбиваясь сразу от четырёх. Один из них метко ударил его в бок, и он потерял равновесие. Другой схватил его сзади и толкнул к краю. Том захрипел, хватаясь за землю. Ещё секунда и его бы уже не было.
— Не смей! НЕ СМЕЙ! — заорала я и, отбросив последнего из своих врагов, рванулась к нему.
Я прыгнула, ударила того, кто был ближе к обрыву, ногтями в лицо, оттолкнула второго в обрыв, а третьего схватила за горло и перебросила через спину, отрывая голову. Том едва держался за край. Я подбежала, схватила его за руку и с рывком дёрнула вверх. Он рухнул на меня, мы покатились по земле, и его горячее дыхание ударило мне в шею.
— Спасибо.— прошептал он, тяжело дыша.
— Я не собиралась терять тебя.— ответила я, обняв его на секунду, прежде чем снова встать и пойти в бой.
Над полем висела кровь. Повсюду валялись тела — наши и их. Бой не стихал. Марлоу сражался с Калебом. Каждый их удар звучал, как удар молота по металлу. Рэйвен ползла, истекая кровью, и всё же продолжала рвать шею своему противнику. Мирайя, где бы она ни была, надеюсь, она спасёт Элиана. Надеюсь, он жив.
Я снова врезалась в сражение, отбивая атаку за атакой, больше не думая. Мы были в аду— и единственное, что я знала наверняка: пока я дышу, никого из моих они не заберут.