28.
Прошло две недели.
Имя для сына мы всё ещё подбирали, перебирая десятки вариантов каждый вечер, но он, похоже, вовсе не возражал. Ему нравилось, когда Том звал его просто "малец", а Билл — "малыш с глазами убийцы". Мы смеялись, но в этих словах была доля правды: наш сын рос слишком быстро.
Всего четырнадцать дней, а выглядел он уже лет на пять — высокий для своего «возраста», ловкий, с быстрым умом и поразительно выразительными глазами. Иногда казалось, что он понимает гораздо больше, чем говорит. Но при этом он оставался всё тем же ребёнком — тёплым, обнимающим всех, кто был рядом, щедрым на улыбки и полный детской радости.
Он безумно любил всех, кто его окружал. Том — был его герой, Билл — тот, кто смеётся над глупыми шутками, даже когда никто не смеётся, Мирайя — "волшебная тётя", которая рассказывала истории о звёздах. Рэйвен учила его драться на мягких мечах, Ксавьер нёс его на плечах, как на троне, Теренс строил с ним из подушек замки. И только Марлоу слегка побаивался малыша — слишком уж странно он на него иногда смотрел.
Жизнь дома постепенно изменилась. Мы все привыкли, что теперь в ней есть маленький вампир, который любит прыгать на батуте (спасибо Биллу за эту импульсивную покупку) и требовать сказки перед сном. Иногда, когда Том читал ему «Охотника на теней», мальчик хмурил брови и говорил:
— Это неправильно. Тени не такие. Я помню.
Он задавал тысячу вопросов. Почему солнце светит? Почему у Рэйвен на ногтях чёрный лак? Почему кровь людей пить нельзя? Почему ты грустная, мама? Почему папа ночью не спит?
Мы старались отвечать. Иногда честно, иногда с улыбкой. И каждый раз, когда он удовлетворённо кивал, сердце сжималось — от любви и от страха. Потому что с каждым днём он становился не только умнее, но и сильнее.
И однажды он уже спросил:
— А когда я вырасту, я стану... как ты, мама? Или как папа? — и взгляд его метнулся к Тому.
— Ты станешь собой, — ответила я, и сама не поверила в это до конца.
•
Осень аккуратно подкралась. Почти каждый день лили дожди, и воздух становился всё более влажным, пронизанным запахом сырой земли и прелых листьев. Вокруг было слякотно, и потому мы с Элианом редко выходили гулять.
Мы выбрали это имя не сразу. Том предложил его в ту ночь, когда малыш в первый раз улыбнулся ему — тёплой, почти осознанной улыбкой. После этого мы долго думали над этим именем, и всё же решили оставить. "Элиан — означает свет. Идеально, потому что он пришел к нам из тьмы, но стал солнцем в нашем доме,"— сказал он. С тех пор имя просто прилипло к нему, как будто всегда было его. Элиан.
Но сегодня, впервые за долгое время, небо оставалось сухим. Облака, тяжелые, свинцовые, всё ещё стелились над деревьями, но дождь не падал, и мы решили прогуляться по тропинке в ближайшем лесу. Воздух был холодным, но свежим — пахло грибами, мокрой корой, увядающей травой.
Элиан, одетый в резиновые сапожки и куртку на два размера больше, шёл впереди меня, широко раскрывая глаза. Он с любопытством рассматривал каждую каплю росы, собравшуюся на листьях, каждый кусочек мха на камнях, каждую травинку, что упрямо торчала среди опавшей листвы.
— Мам, смотри! — вдруг сказал он, запрокинув голову вверх.
Прежде чем я успела что-либо ответить, он легко и ловко подскочил, словно тело его было невесомым, и одним плавным движением воспарил вверх. На несколько мгновений он завис в воздухе, вытянув руку, — и почти сразу же приземлился обратно на землю, сжимая в ладони яркий осенний листик, на краях которого ещё дрожала роса.
Я остановилась, выдохнув.
— Ого... — только и смогла прошептать я.
Элиан широко улыбнулся, и его глаза вспыхнули тем особенным светом, что всегда появлялся в них, когда он был счастлив.
— Мамуль, смотри какой красивый! — мальчик повертел листик в руках, любовно разглаживая его пальчиками.
— Да, очень... — ответила я, всё ещё немного ошеломлённая тем, что только что увидела.
Он посмотрел на меня и немного смутился:
— Я не знал, что умею так. Оно... само получилось.
Я присела на корточки и притянула его к себе, заключая в тёплое объятие.
— Ты у нас особенный. И если в тебе есть что-то... необычное — это только делает тебя ещё лучше.
Элиан тихо прижался ко мне, а над нами затрепетал ветер, срывая последние листья с деревьев.
Мы ещё немного постояли среди деревьев, наслаждаясь хрупкой тишиной леса. Ветра почти не было, только лёгкое потрескивание где-то в глубине, как будто старая ветка не выдержала собственного веса. Элиан бегал вокруг, собирая красивые листья и мох, показывал мне «волшебные камни», а я ловила себя на мысли, что именно такие моменты делают всё пережитое стоящим.
Но вдруг... я ощутила это.
Чужое присутствие. Едва уловимое, но холодное, как металлический привкус крови на языке.
Я резко обернулась.
Лес был всё такой же спокойный. Ни одного лишнего звука. Ни движения. Только тени между деревьями стали будто гуще.
— Элиан, — тихо позвала я. Мальчик тут же остановился и посмотрел на меня.
— Что? — удивлённо отозвался он.
— Подойди ко мне.
Он подчинился, и я обняла его, вставая на ноги. Внимание моё было сосредоточено — слух обострился, глаза скользили по каждому силуэту за пределами тропы. Сердце уже начинало колотиться.
Кто-то был здесь.
Я знала это нутром. Кто-то следил. Не человек — запах был иной. Еле различимый, но знакомый... терпкий, холодный, слабо отдавало пеплом и старой кровью. Совет.
Не просто вампир. Один из старших. Один из тех, кто был на Совете тогда, во время обряда.
— Мам? — голос Элиана был тише обычного, как будто он тоже почувствовал что-то.
— Не бойся. Мы просто вернёмся домой, — сказала я с максимально спокойным выражением лица, хотя внутри сжималась тревога.
Мы повернули назад, двигаясь быстро, но не бегом. Я не хотела показать страх. Не хотела провоцировать. Но глаза мои не отпускали лес, и я знала — там, среди стволов, кто-то стоит. И наблюдает.
Их интерес не был случайным.
Они следили за Элианом.
•
Мы с Элианом вошли в дом. Внутри было тепло, пахло едой, приправами и уютом. Мальчик тут же скинул сапожки, небрежно оставив их посреди коридора, и рванул по знакомому маршруту — на кухню, откуда доносился аппетитный аромат тушёного мяса и свежего хлеба.
— Только руки помой! — крикнула я ему вслед, расстёгивая куртку.
— Уже помыл, — донёсся голос с кухни, но не детский, а Рэйвен — с её лёгкой хрипотцой и вечно шутливым тоном.
Я усмехнулась и покачала головой. Элиан, похоже, снова ускользнул от мытья рук, переложив ответственность на кого-то другого. Умный, чертяка.
Я скинула куртку, аккуратно поставила сапоги у стены и прошла в гостиную. Всё было по-прежнему: мягкий свет от лампы на подоконнике, плед небрежно перекинут через спинку кресла, и Том — полулежал на диване, листая что-то в телефоне. На его лице была полная расслабленность, взгляд скользил по экрану, но как только я подошла ближе, он отложил телефон и расправил руку, приглашая меня сесть рядом.
Я опустилась рядом, и Том тут же притянул меня ближе, нежно поцеловал в шею, вдохнув мой запах.
— Как погуляли, милая? — тихо спросил он, его губы всё ещё касались моей кожи.
Я немного помедлила с ответом. Тепло его тела, спокойствие его жестов почти вытеснили ту тревогу, что звенела внутри меня. Но не до конца.
— Неплохо, — ответила я, положив голову ему на плечо. — Погода нормальная. Элиан снова удивил.
— Да? Что натворил на этот раз?
— Улетел, — сказала я, стараясь звучать легко, почти смеясь. — Подпрыгнул и... забрался прямо на ветку, будто невесомый. Вернулся с листиком. Говорит — "само получилось".
Том фыркнул, усмехнувшись:
— Ну, у него мать — монстр, отец — тоже ничего так. Неудивительно, что ребёнок уже летать начал. Что дальше? Телепортация?
— Вот как раз с этим... — я запнулась. — Был один момент. Странный.
Том посмотрел на меня внимательнее.
— Что случилось?
Я замолчала. Внутри всё снова сжалось — тот холодный взгляд, ощущение чьего-то присутствия... Оно не уходило.
— Мне показалось, что за нами следили. Не человек. И не зверь. Это было... очень вампирское. Очень старое. И знакомое.
Том тут же выпрямился, в его глазах мелькнула тревога.
— Ты уверена?
— Я ничего не видела. Только почувствовала. Но это чувство я помню. Оно было на ритуале, в Совете. Как будто кто-то из них.
Он крепче обнял меня, прижал ближе.
—Я поговорю с Биллом и Марлоу. И скажу Ксавьеру включить слежение на периметре. Если это Совет — они зашли слишком далеко.
Я кивнула, зарываясь лицом в его грудь. Он был тёплый, надёжный, как всегда.