25.
В комнате было душно, хотя окна были открыты настежь. За ними лениво покачивались деревья, солнце пробивалось сквозь листву, оставляя на полу подрагивающие тени. Никто не двигался. Даже воздух будто застыл.
В гостиной сидели все: Том, Элора, Билл, Рэйвен, Марлоу, Ксавьер, Теренс и Мирайя. Они давно не собирались вместе, если не считать экстренных ситуаций. Но сейчас повод был... слишком особенным, чтобы игнорировать его.
Элора молчала, сидя в кресле. Том — рядом, его рука лежала на её колене. Он был спокоен с виду, но её чуткое восприятие чувствовало, как напряжены его мышцы. Он ждал — как и все.
Первым нарушил тишину Ксавьер. Он, как обычно, сидел, развалившись на диване, подперев подбородок рукой. Его взгляд скользнул по Элоре, потом по Тому.
— Ну... поздравляю, что ли. Это... неожиданно.
— Не то слово, — пробормотала Рэйвен, сжав руками горячую кружку, которую так и не пригубила. — Я знала, что у вас с химией всё хорошо, но чтоб вот так быстро...
— Рэй, — резко сказал Билл. — Не время для шуточек. Ситуация не смешная.
— Я не шучу, — буркнула она, — я нервничаю.
Мирайя молчала, глаза её были опущены. Она всегда говорила мало, но сейчас казалась ещё более отстранённой, чем обычно. Лишь слегка качала головой, будто обдумывая что-то слишком серьёзное, чтобы сказать это вслух.
— Ребята, — начал Марлоу, спокойно, как всегда. — Мы ведь все понимаем, что ребёнок вампира — это не редкость. Даже в нашем времени. Но тут речь не только о вампирской беременности. Это... совсем другое.
— Ты имеешь в виду её кровь, — бросил Теренс.
Марлоу кивнул.
— Я имею в виду то, что мы все видели. Испытание. Голос. Мрак внутри. Если хоть часть той силы перейдёт плоду...
— Или если он унаследует всё целиком, — глухо добавила Мирайя, наконец поднимая глаза. — Мы даже не можем сказать, кто там внутри. Это может быть не ребёнок. Это может быть сосуд.
Том напрягся.
— Мы не будем так говорить. Ни сейчас, ни потом. Мы понятия не имеем, что это, но это наш ребёнок.
— Именно, — сказала Элора, не повышая голоса, но в её тоне зазвучала сталь. — Я не позволю вам думать об этом как о проклятии. Не позволю вам называть его "оно". Это не монстр. Пока что — это часть меня. И Тома. И я сделаю всё, чтобы он жил.
Билл посмотрел на неё пристально. Его лицо было жёстким, но взгляд — мягким.
— Я тебя понимаю. Правда. Но ты должна быть готова. Мы все должны. Если ты думаешь, что это будет просто — ты ошибаешься. Даже если всё пройдёт хорошо, Совет может не оставить это просто так. Они следят. Они боятся. Они уже слышали о твоём пробуждении, думаешь, слухи не пошли дальше?
Том тихо выругался, но Элора только закрыла глаза. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается. Не от страха. От злости. Они снова хотели отобрать у неё выбор. Снова хотели управлять её телом, её жизнью, её кровью.
— Я не отдам его им, — сказала она. — Ни при каких обстоятельствах.
— Тогда надо готовиться, — сказал Ксавьер. — Потому что, если они придут — это будет не разговор. Это будет бой.
— И нам нужно выяснить, с чем мы имеем дело, — добавила Рэйвен. — Не чтобы осудить, а чтобы знать. Есть ли у тебя сны? Видения? Что ты чувствуешь?
Элора на секунду задумалась. Потом медленно кивнула.
— Есть... кое-что. Ночью. Не сны. Словно кто-то смотрит изнутри. Как будто ещё одни глаза внутри меня. И я чувствую, как иногда моё сердце начинает биться не так. Не по-вампирски. И не по-человечески. По-другому.
— Он уже особенный, — прошептала Мирайя.
— Мы ещё не знаем, что это значит, — возразил Билл.
— Именно, — сказал Том. — И мы найдём кого-то, кто знает. Всё. Любую цену. Но пока — это наш выбор. Наш ребёнок. И никто не имеет права вмешиваться.
Комната снова погрузилась в тишину. Но теперь это была другая тишина — напряжённая, готовая взорваться при малейшем толчке. Впереди их ждали недели, месяцы неизвестности. Возможная война. Возможно, откровения. Возможно — утраты.
Но пока Элора сидела здесь, ощущая внутри себя первое хрупкое дыхание новой жизни, она знала: она не отступит.
Марлоу, который до этого выслушивал всех, глядя в одну точку, вдруг поднял голову и посмотрел на Элору, потом перевёл взгляд на Тома и остальных.
— Нам всем лучше остаться здесь. Вместе.
Он говорил спокойно, уверенно, как всегда, без давления, но в голосе чувствовалась стальная твёрдость.
— Этот дом достаточно защищён. Мы знаем его. Он пропитан нашей энергетикой, защитными символами, старой кровью. Если что-то случится — здесь у нас будет больше шансов.
— Ты прав, — кивнул Том. — И Элора теперь не просто часть меня. Она — центр всего этого.
— Я не центр, — тихо возразила она. — Просто... причина, по которой всё ускорилось.
Рэйвен отставила кружку и вздохнула:
— Тогда я остаюсь. Мне и так было скучно в той квартире.
— Очевидно, что я тоже, — бросил Ксавьер, усмехнувшись.
— Я без вариантов, — хмыкнул Билл, — я буквально родился с этим идиотом. — Он кивнул в сторону Тома.
Смех проскользнул по комнате, как слабое облегчение, но не успел окончательно осесть, как Мирайя вдруг вздрогнула и резко распахнула глаза.
Она сидела, застыв, с приоткрытым ртом, будто только что увидела нечто невозможное. Ни один мускул не двигался. Лицо стало белее обычного, почти прозрачным, а глаза — полными ужаса.
— Мирайя? — Элора поднялась с кресла и шагнула к ней. — Что с тобой?
— Тсс, — прошептал Теренс, наклоняясь к ней. — Подожди...
Мирайя не реагировала. Глаза её стекленели. Она словно находилась вне тела.
В доме наступила тяжёлая, звенящая тишина. Даже птицы за окном будто затихли.
Прошло несколько напряжённых секунд, прежде чем она глубоко вдохнула, как человек, вынырнувший из-под воды. Голова чуть дёрнулась, дыхание сбилось, и Мирайя судорожно схватилась за край дивана.
— Что ты видела? — спросил Том, нахмурившись.
Она молчала ещё мгновение. Затем её голос раздался хрипло, будто слова с трудом вырывались наружу:
— Совет. Я видела Совет.
— Что с ними? — выдохнула Элора, чувствуя, как сжимается желудок.
— Они обсуждают тебя. Уже. Кто-то из них против, кто-то за... но есть те, кто считает, что тебя надо уничтожить — до рождения. Пока ты ещё слаба. Пока плод не окреп. Они... они могут прийти. Скоро.
Том сжал кулак.
— Сколько у нас времени?
— Не знаю, — покачала головой Мирайя. — Это было как предчувствие, не точное видение. Но оно было яркое. И очень близкое. Я чувствовала запах их мантии. Слышала, как шипят факелы на стенах.
Рэйвен резко встала, нервно проходясь по комнате.
— Ну всё, заживём. Снова. Спасибо, судьба, за вечер без паники.
Ксавьер подкинул в воздух нож, ловко поймав его на лету.
— Значит, готовим дом. Усиливаем защиту. Обновим все сигилы, перепроверим ловушки. А может, и стены укрепим серебром — на всякий случай.
— Я позвоню тем, кто ещё остался лояльным нам, — сказал Теренс. — Пара старых контактов должны помочь, если что.
Элора медленно опустилась обратно в кресло. Внутри неё всё стучало. Не от страха — от осознания: ей больше не дадут просто жить. Даже беременность, казалось бы, сакральный и личный момент, теперь стала причиной для войны.
Но рядом был Том. Его ладонь, тёплая, живая, лёгкая, легла на её руку.
— Мы не отдадим тебя им, — сказал он. — Ни тебя. Ни его.
Элора слабо улыбнулась, коснувшись животом подушки, которую держала на коленях.
— Только я уже не уверена, кто кого защищать будет.