22.
Они стояли у двери квартиры. Сумерки медленно стекали по улицам, город жил своей жизнью, не подозревая, с чем только что столкнулись его тихие обитатели. Том вытащил ключ, но не успел вставить в замок — Элора остановилась.
— Подожди, — прошептала она и схватила его за руку.
Он посмотрел на неё.
— Что?
Она чуть сжалась, будто не знала, с чего начать. Несколько секунд — тишина, лишь их дыхание и шум далёкого транспорта.
— Ты точно... не боишься жить со мной в одной квартире? — наконец спросила она, едва слышно, опуская взгляд. — После всего, что было. После... той ночи. После храма. После... меня.
Том не ответил сразу. Он развернулся к ней полностью, взял её за подбородок и мягко поднял взгляд.
— Элора, — произнёс он твёрдо. — Я видел, как ты могла убить меня. И как ты не убила. Видел, как ты борешься с этим голосом, даже когда он разрывает тебя изнутри. Видел, как ты сгораешь, чтобы остаться собой.
Он провёл пальцами по её щеке.
— Я не боюсь жить с тобой. Я боюсь... потерять тебя. Вот чего я боюсь.
Её глаза слегка увлажнились, но она сдержалась. Сделала глубокий вдох.
— Я не знаю, сколько ещё продержусь. Иногда мне кажется, что я — уже не я. Что я... просто оболочка. А внутри сидит он. Ждёт. Выжидает.
— Тогда я буду тем, кто напомнит тебе, кто ты. Каждый раз. Пока ты не сможешь сама.
Она кивнула, почти незаметно. И в этом жесте было больше доверия, чем в любых словах.
Том открыл дверь. Свет из коридора мягко разлился по полу, обволакивая их силуэты. Она переступила порог первой — и, впервые за долгое время, почувствовала себя немного... в безопасности.
Хотя голос всё ещё был с ней. Притаился. Тихий. Но живой.
«Он тебе не ровня. Когда ты станешь тем, кем должна быть — он станет первым, кого ты разорвёшь. Но не сейчас. Сейчас — ты всё ещё слабая. Слишком слабая, чтобы принять себя.»
Элора зажмурила глаза. Сделала шаг вперёд.
— Хочешь душ? — спросил Том, закрывая за собой дверь. — Я приготовлю чай.
— Да. Спасибо.
Она пошла в ванную, шаги глухие, медленные. Свет там был слишком ярким, отражение в зеркале — слишком чужим. Она избегала смотреть на себя, хотя, казалось, оно — наблюдало. Изнутри. Из-за плеча. Из глаз, в которых уже не осталось ничего человеческого.
Пока тёплая вода стекала по её телу, Элора закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на дыхании. Считать вдохи. Но даже это не помогало. В голове звучал голос — он больше не кричал, не приказывал. Он нашёптывал. Почти с нежностью.
«Ты дома. Но ведь это не твой дом, верно? Тебя никто не звал. Они терпят тебя, как временное зло. Как рану, которую нельзя сразу вырезать. Но ты не рана, Элора. Ты — клинок.»
Она стиснула зубы, почти застонала. Хотела заглушить этот голос, но он стал частью неё. Он говорил — и одновременно ей, и ею. Будто не два сознания, а одно — раздвоенное, как язык змеи.
Она вышла из душа, накинула футболку Тома и мягкие шорты, которые остались здесь ещё с её переезда. Том сидел на диване, держа в руках чашку с чаем, а рядом — её. Свет был приглушённым, из динамиков лилась спокойная инструментальная музыка, создавая иллюзию уюта. Она взяла чашку, сделала глоток, и, наконец, позволила себе сесть рядом. Том молчал, но смотрел внимательно.
— Всё хуже? — тихо спросил он.
— Он больше не требует. Он просто... говорит. Уговаривает. Спокойно. Как будто знает, что я сломаюсь. Просто ждёт.
— Но ты не ломаешься.
Она горько усмехнулась.
— Это вопрос времени. Ты не представляешь, как легко становится... просто поддаться. Когда ты не спишь, не ешь, и каждую ночь чувствуешь, что внутри тебя кто-то дышит. Прямо под кожей.
Она опустила голову, пальцы сжались вокруг чашки.
— Сегодня в душе мне показалось, что мои руки не мои. Что пальцы растягиваются. Тёмные жилы, как щупальца, хотели вырваться из-под кожи... Я боюсь, что однажды проснусь — и меня уже не будет.
Том поставил чашку, обнял её, прижал к себе. Она позволила. На мгновение ей даже стало легче.
Но именно в этот момент всё пошло не так.
Внезапно сердце ударило слишком резко. Как будто в него вонзили иглу. Руки задрожали, тело напряглось, а в голове — вспышка. Не яркая. Не ослепляющая. Чернильная. Как выброшенное во тьму сознание.
«Теперь. Ты готова. Покажи ему, кто ты есть.»
Она вскрикнула. Низко. Сдавленно. Словно что-то внутри сорвалось с цепи. Том отстранился — испуганный, но всё ещё спокойный.
— Элора?
Она уже не слышала его. Или слышала — слишком далеко. Как сквозь воду. Глаза её медленно наполнились тем самым чёрным светом, что однажды Билл уже видел — перед тем, как она чуть не убила Тома.
— Нет... нет-нет-нет... — пробормотала она, сжав голову руками, качаясь на месте. — Уйди. Уйди из меня. УЙДИ!
Мебель задрожала. Стены отозвались глухим вибрационным звуком. Воздух в комнате стал вязким. Свет мигнул. А потом — взрыв.
Чашка разлетелась о пол, как только Элора резко вскинула руку. Не прикасаясь, она вырвала энергию из пространства — инстинктивно, как будто что-то в ней хотело разнести всё вокруг.
Том едва успел отпрыгнуть, когда журнальный столик вспыхнул и перевернулся. Из её пальцев словно вырывались нити тени, клубы тумана, который не отражал свет, а пожирал его. Вены на руках потемнели. Зрачки расширились до полного безумия.
— Элора! — крикнул он, пытаясь дотянуться. — Это не ты! Борись! Ты справишься! Слышишь меня?!
Она посмотрела на него. Но смотрела не она.
— Ты всего лишь слабость, — прохрипел голос из её рта. — Сентиментальная помеха. Она могла стать великой. Но ты держишь её в цепях.
Том встал. Не отступая.
— И если я цепь — то я держу её на месте, пока она сама не вырвется. А ты, тварь, не получишь её. Ни сейчас, ни потом.
Её губы исказились в усмешке. Губы — но не Элоры.
В тот момент Том метнулся вперёд, обнял её, сильно, до боли, и прошептал:
— Элора... если ты меня слышишь... если хоть часть тебя осталась... ты должна бороться. Не с ним. С собой. Ты — это ты. Не кровь. Не голос. Не власть. Ты — моя Элора. Ты реальна.
На какое-то мгновение всё стихло. Она не двигалась. Он тоже. Мир затаил дыхание.
А потом — она захрипела. Затряслась. И рухнула в его руки, обмякнув, как марионетка с перерезанными нитями.
Минуты шли. Он держал её, сидя прямо на полу среди осколков и пыли, пока она медленно приходила в себя.
Она была тёплая. Глаза — снова её. Красные, но живые. Полные слёз.
— Я... чуть не убила тебя опять, — прошептала она.
— Но не убила.
— Я чувствую, как он копит. Силу. Он ждёт. И когда выстрелит — это будет не вспышка. Это будет конец.
Том сжал её крепче.
— Значит, нам надо успеть раньше.
Она посмотрела на него.
— Как?
— Найдём. Или создадим. Неважно. Мы уже прошли через ад. Пройдём и дальше.
•
Через два дня в их квартире снова раздался звонок. Том открыл дверь, и на пороге стоял Билл. Он выглядел уставшим, но в его глазах была та напряжённая решимость, которую редко удавалось увидеть — как будто он нёс с собой не просто новости, а шанс.
Элора не встала. Она лежала на диване, завернувшись в тёплый плед, с растрёпанными волосами и без макияжа. Её взгляд был потухшим. Всё в ней — от дыхания до тембра голоса — говорило об одной вещи: усталость. Глубокая, тягучая, изнуряющая.
— Привет, — пробормотала она, даже не обернувшись. — Если ты пришёл с советом «держись», можешь не тратить время.
Билл прошёл в гостиную, молча оглядел квартиру: заметил вмятину на стене, следы сажи в углу, мелкие трещины в стекле серванта.
— Тяжело было, да?
— Это уже не вспышки, — ответил Том, садясь рядом. — Он будто постоянно рядом. Не исчезает даже во сне. Только прячется. Ждёт. Учит её.
Элора повернула голову, наконец взглянув на Билла. Голос у неё был хриплый, выжатый:
— Билл... я уже устала пытаться. Его невозможно убрать. Он — как яд в крови. Как вирус в мозгу. Я не знаю, где заканчиваюсь я и начинается он. А может, мы давно одно и то же.
Билл не ответил сразу. Подошёл ближе. Сел на край дивана.
— Я нашёл одну старую вампиршу. Она живёт в глубине Лесов Севера, в разрушенном монастыре. Почти никто о ней не знает. Совет считает её мёртвой уже лет сто. Но она... знает про сущности. Про симбиозы. Про те случаи, когда вампир несёт в себе нечто древнее.
Элора и Том замерли.
— И ты хочешь, чтобы мы... поехали к ней?
— Да. Это не безопасно. Место заколдовано, сама она — не подарок, но... — он посмотрел прямо в глаза Элоре. — Если кто и может вытянуть из тебя эту тварь — то это она.
Элора прикрыла глаза. Её губы дрогнули, но не в улыбке.
— А если не сможет?
— Тогда хотя бы объяснит, что с тобой. И что ты можешь с этим делать.
Том посмотрел на неё, осторожно взял за руку.
— Поедем. Вместе.
Несколько секунд тишины. Потом она медленно кивнула.
— Ладно... попробуем ещё раз. Но если и она не поможет — я больше не буду сдерживаться. Я позволю этому закончиться.
И в её голосе не было истерики. Только спокойная, страшная решимость.