20.
Где-то далеко, за стенами этого коридора, оставался мир — лес, небо, солнце. Здесь его не было. Только тьма, тишина и дыхание чего-то великого, спящего веками.
Они шли долго. Время утратило значение. Час? День? Несколько минут?
— Это место... живое, — прошептала Элора.
Том кивнул.
— Оно чувствует тебя.
И оно действительно чувствовало. Камни реагировали на её дыхание, трещины в стенах будто сдвигались при каждом её шаге. Свет — не внешний, не от факелов, а внутренний — исходил из её ладоней, вен, даже из глаз. Она светилась. И её свет поглощал тьму.
«Ты пришла. Ты та, что родилась второй. Та, что должна была исчезнуть. Но ты — осталась.»
Голос не звучал как чужой. Он звучал как воспоминание. Как нечто давно забытое, но родное.
— Том... ты слышал это? — шёпотом.
— Нет.
Она сжала губы. Значит, голос только её. Всё как раньше.
Внутри пещеры коридор раздвоился. Билл сверился со свитком, покрытым древними письменами.
— Право — смерть. Лево — искупление. Прямо — истина.
— Тогда почему бы не налево? — усмехнулась Элора, но в глазах был страх.
— Потому что, — сказал Том, — ты пришла сюда не ради искупления.
Они пошли вперёд.
Пространство открылось резко. Коридор вывел их в огромный зал, выдолбленный в камне. Потолка не было видно. Откуда-то сверху пробивался бледный лунный свет. Но небо над ними было камнем. Это была иллюзия. Свет не имел источника.
Посередине зала — круг. Внутри круга — алтарь. Старый, потемневший, с трещинами, но на нём — символ, пульсирующий как живое сердце. Та же метка, что однажды проступила на спине Элоры, когда старейшина впервые попробовал её кровь.
«Ты дома, дитя крови. Прими себя. И прими то, кем ты должна стать.»
— Элора? — голос Тома, обеспокоенный.
Она не ответила. Уже стояла у алтаря. Его камень был тёплым под её пальцами.
И тогда всё исчезло.
Она стояла в другом месте. Не было Билла. Не было Тома. Только ветер и поле, полное трупов. Кровь залила траву. Мертвецы были вампирами — их глаза были пустыми, рты — оскалены в последнем крике.
Посреди поля стояла женщина. В чёрном. Длинные волосы. Лицо — почти как у Элоры, но старше, яростнее. Она подняла взгляд.
— Слишком поздно. Я сдерживала её, пока могла. Теперь — её время.
— Кто ты?
— Я — была первой. Ты — вторая. И ты — моя ошибка.
Смена сцены. Воды. Элора захлёбывается. Тёмное озеро. Над ней — тени. Они держат её за руки, не дают всплыть. Она не может кричать. Не может дышать.
«Они боялись тебя с рождения. Совет. Клан. Все. Потому что в тебе — не просто кровь. В тебе — источник.»
Ещё одна смена. Плащ. Совет. В круге — она. Голая, покрытая кровью. Вампиры в масках.
— Она нестабильна. Уничтожить.
— Нет. Использовать.
— Уничтожить. Пока не поздно.
— Она пробудилась.
Свет. Резкий. Белый.
Элора очнулась, стоя на коленях. Том держал её за плечи. Билл — рядом.
— Ты исчезла. Просто... растворилась, — прошептал Том. — А потом появился свет. И крик. Невероятный.
— Я... я видела её.
— Кого?
— Себя. Но не себя. Ту, кем я должна была стать. Или кем уже стала. Они знали. Они... они создали меня. Для чего-то большего. И что-то проснулось.
Сквозь потолок начал сыпаться камень.
— Это место рушится, — крикнул Билл. — Нужно уходить!
Том поднял Элору на руки, она почти не чувствовала тела. Из её глаз текли чёрные слёзы.
«Теперь ты знаешь. Но ещё не всё. Истина — глубже. И кровь — только начало.»
Они выбежали из зала в последний момент. Когда вход в Сердце Теней обрушился за ними, земля под ногами содрогнулась.
Элора лежала на земле. Живая. Но уже не прежняя.
И в ночи, что наступала, что-то наблюдало за ней. Что-то очень древнее. И уже близкое.
Они шли по склону молча. Только хруст щебня под ногами да ветер, который завывал между камнями. Элора сжимала в кулаке кусок ткани — пропитанную кровью свою рубашку. Руки дрожали. Не от холода.
«Он рядом. Убей его. Один удар. В сердце. Ты же знаешь, как это делается.»
— Замолчи, — шепнула она, едва слышно.
— Что? — обернулся Билл.
— Ничего, — быстро ответила она, опуская глаза.
Её зрачки были расширены, кожа бледнела с каждой минутой, губы растрескались. Она снова ощущала пульсацию в висках — тот же ритм, что был под алтарём, когда земля будто билась в унисон с её сердцем.
— Всё в порядке? — спросил Том, идя рядом, чуть сбавив шаг.
— Да... да. Просто... устала.
«Он лжёт. Он знает, кто ты. Боится тебя. Убей. Пока он не убил тебя.»
Она резко остановилась. Сердце ударило болезненно, будто внутри неё кто-то сжал его рукой.
— Элора... — начал Том, но она вскинула руку, не давая ему подойти.
— Не трогай меня.
Голос её прозвучал чуждо. Холодно. Жёстко. Даже для неё самой.
«Вот оно. Стань тем, кем рождена. Ты — не их. Ты — выше. Сильнее. Свободна.»
— Замолчи, — проговорила она вслух.
— Элора?..
— ЗАМОЛЧИ! — закричала она и, вскинув руки к голове, отступила назад, как будто пыталась вытолкнуть из себя чужое. — Он говорит, говорит, говорит... Я больше не могу...
Она споткнулась и упала на колени. Руки дрожали. Грудь тяжело вздымалась. Из носа пошла кровь. Том бросился к ней, опустился рядом, обнял, прижал к себе.
— Это место... — прошептал он. — Оно разбудило в ней слишком много. Мы ушли слишком рано. Она не успела научиться защищаться...
«Он держит тебя, как слабую. Как игрушку. Разорви. Оборви. СТАНЬ.»
— Том... я... я правда чувствую, как он внутри. Он не просто говорит. Он дёргает меня, как марионетку. Он хочет, чтобы я убила вас. — Она посмотрела в его глаза, и в них было безумие. — Я не хочу. Клянусь. Но... я боюсь, что... не выдержу.
Том провёл ладонью по её лицу, утирая кровь. Голос у него был тихий, почти беззвучный:
— Тогда держись за меня. За нас. За то, что мы настоящие.
«Он слаб. Уничтожь. Уничтожь.»
— Хватит! — закричала она и ударила себя по голове обеими руками, как будто пыталась выбить голос физически. — Оставь меня в покое!
Билл подбежал, готовый что-то сделать, но Том поднял руку — не вмешивайся.
— Она борется. Пусть борется.
Элора вскочила, задыхаясь. Волосы в беспорядке, зрачки сужены. Она обернулась к ним:
— Вы должны... уйти от меня. Сейчас. Пока я...
— Нет, — твёрдо сказал Том. — Мы вместе. До конца. Даже если ты станешь чудовищем.
«Ты уже стала. Просто не осознала.»
Элора встала, выпрямилась, глядя вдаль, туда, где за облаками скрывалось то, что раньше называли тропой Предков.
Голос больше не шептал. Он пел. Тихо. Ритмично. Убаюкивающе. Он знал, что её воля трещит по швам.
— Мы разбиваем лагерь, — сказал Билл. — Сегодня мы не дойдём.
— Да, — глухо согласилась Элора. — Но если я во сне убью одного из вас, я не просыпаюсь.
— Тогда я тебя свяжу, — хмыкнул Билл.
Она чуть усмехнулась, но взгляд оставался тёмным.
— Было бы смешно... если бы не было так страшно.
Позднее ночью Элора сидела у костра, глядя в огонь. Том дремал рядом, Билл дежурил. А она снова слышала этот голос. Уже внутренний. Он дышал её дыханием.
«Скоро. Очень скоро. Останется только ты. Больше никого. Ни Тома. Ни Билла. Только ты. И я. Мы — одно.»
Она стиснула зубы. Лицо напряглось. В уголках глаз — чёрные слёзы.
Но она ещё жила.
Ещё держалась.