16.
Серо-дымчатое утро не принесло ни покоя, ни привычной рутины. Том стоял на балконе, облокотившись на перила, и смотрел, как густой туман стелется по городу. Ни звука, кроме медленного дыхания Элоры за его спиной. Её сон теперь был чутким — каждую ночь она просыпалась от теней, от беспокойства, которое гнездилось в груди. Но сегодня её сон был тяжёлым. И Том не стал её будить. Потому что знал — впереди день, который перевернёт их хрупкий покой.
Он почувствовал их раньше, чем они вошли в дом. Воздух сгустился. Пульс реальности словно замедлился. Тени за стеклом становились всё плотнее.
Дверной звонок не раздался. Вместо него — лёгкий скрип входной двери. Она сама открылась. В проёме стояло трое. Фигуры, облачённые в длинные пальто цвета угля. Один был высоким и прямым, как меч. Второй — ниже, с жутко-неподвижной кожей, будто вылепленной из воска. А третий был женщиной с волосами, как вороньи крылья, и глазами, цвета запекшейся крови.
— Том Каулитц, — произнесла она без приветствия. Голос был как раскалённое лезвие. — Мы пришли за ней.
Он не ответил сразу. Сердце застучало тяжелее. За его спиной уже стояла Элора, в старом чёрном худи, с заспанными глазами и с растрёпанными волосами. Она сразу ощутила, что что-то не так. Слишком тихо. Слишком чужеродно.
— Кто вы? — выдохнула она.
Женщина сделала шаг вперёд, и Билл, появившийся в коридоре, тут же перегородил ей путь.
— Совет, — коротко бросил он, не отводя глаз от гостей. — Старейшие.
— Совет чего?
— Тех, кто живёт вечно, — сказал высокий мужчина, не мигая. — Мы следим за равновесием. У нас свои законы. И ты, Элора Финч, — потенциальная угроза.
Она резко выпрямилась.
— Угроза?
— Ты была рождена не по правилам, — продолжала женщина. — И ты не проходила Пробуждение так, как это должно происходить. Ты была превращена Томом, в одиночку. Без наблюдения. Без разрешения. И по словам твоей крови — ты не просто одна из нас.
Том шагнул вперёд:
— Она под моим покровительством. Она не представляет угрозы.
— Не тебе это решать, — холодно бросила женщина. — Не намекай на старые договоры, Том. Ты знаешь, что такие создания, как она, появляются раз в несколько веков. И если вовремя не подавить силу, которую она несёт — всё может закончиться новой Резнёй.
— Я контролирую себя, — твёрдо сказала Элора. — Я никого не убила.
— Пока, — воскликнул восковой, и в его голосе звучала тоска и угроза. — Но ты жаждешь этого, не так ли? Ты видишь сны. Чувствуешь чужую кровь. Ты ощущаешь голод даже рядом с теми, кого любишь.
Элора отступила на шаг. Потому что это было правдой.
— Что вы хотите? — спросила она.
— Пройти Испытание, — произнесла женщина. — Ты должна доказать, что способна управлять своим началом. Или мы уничтожим тебя.
— Вы с ума сошли, — сорвалось у Тома. — Она только начала жить. Ей восемнадцать.
— И в её венах, возможно, течёт кровь Астархейра, — произнёс высокий. — Вампира древней крови. Монстра, который однажды уничтожил полмира.
Билл выругался сквозь зубы.
— Это легенда. Сказка, чтобы пугать новорождённых.
— Тогда почему её кровь не поддаётся чтению? — прошептал восковой. — Я пробовал. Там — бездна.
Элора почувствовала, как внутри неё всё замирает. Бездна.
— Когда?
— Завтра ночью, — ответила женщина. — Вы можете остаться на территории Круга. Мы дадим вам комнату. Но попытайтесь сбежать — и мы выследим её как зверя.
Том стиснул челюсть, Билл смотрел в стену, как будто пытался прожечь её взглядом. Элора смотрела в глаза этой женщине. И впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно.
•
Они ехали в молчании. Машина неслась по пустынной дороге, где даже фонари не горели. Круг — это древнее поместье за городом. Обнесённое каменными стенами, с башнями и окнами, уставившимися в темноту, как глаза мёртвых статуй.
Им отвели комнату на третьем этаже. Элора села на край кровати, обняв колени. Том молчал. Он был рядом, но в глазах у него кипело что-то опасное.
— Ты знал? — спросила она наконец. — Что такое... Астархейр?
Он кивнул.
— Это был древний вампир. Первородный. Его кровь способна подчинять. Разрушать. Он не был как мы. Он был больше похож на силу природы, чем на живое существо. Но его уничтожили. Или... думали, что уничтожили.
— Думаешь, я его... потомок?
— Я думаю, ты — ты. Но если Совет прав, — он подошёл ближе и присел рядом, — они не оставят тебя в покое. Никогда.
Она положила голову ему на плечо. Её руки дрожали. И сердце тоже.
— Я не хочу быть чудовищем, Том.
— Тогда не будь, — сказал он. — У тебя есть мы.