12.
Дождь шёл с самого утра. Он стучал по крыше ровным, бесконечным ритмом, и воздух в доме был пропитан влагой и тревожной тишиной. Том не выходил из комнаты. Элора — тоже. Они избегали слов, как будто молчание защищало их от столкновения с чем-то, что давно зрело между ними.
С тех пор как она проснулась другой, тело её было чужим, как и чувства. Всё стало острым: запахи, звуки, взгляды. Особенно взгляды Тома. Он смотрел на неё так, будто видел насквозь — и это пугало. Но ещё сильнее пугало то, что она хотела, чтобы он не отводил глаз.
И когда они остались вдвоём в тишине, без Билла, без тренировок, без наблюдений, всё будто щёлкнуло внутри неё.
Он стоял у окна, напряжённый, сосредоточенный. Но когда она подошла ближе, положила руку ему на плечо, он не отвернулся. Только выдохнул — глубоко, тяжело, будто пытался что-то сдержать.
— Элора... — Его голос был сдавленным, охрипшим.
— Не говори. — Она шагнула ближе. — Просто... не останавливай меня.
И тогда он сорвался.
Они слились в поцелуе, наполненном жадностью, как будто оба сражались с голодом, который давно отказывались признавать. Это было грязно, дико, горячо — без нежности, без тормозов. Он прижимал её к себе, как к спасению, как к гибели. Срывал одежду, будто та мешала ему дышать. Она царапала его спину, тянула за волосы, шептала слова, которых раньше боялась даже думать.
Всё происходило на грани. Почти насилие, почти безумие. Их тела говорили то, что уста не могли — и, может, не хотели. Она чувствовала каждое его движение, каждый укус, каждый вдох у своей шеи. Её кровь бурлила — но не от ярости, как прежде, а от чего-то, что напоминало желание и власть одновременно. Он не контролировал её — и она не контролировала себя. Но впервые это не пугало, а разжигало.
Когда всё закончилось, и они лежали рядом, обнажённые, переплетённые, тяжело дыша, Элора прикрыла глаза.
На следующий день всё снова было строго. Тренировки. Удары. Напряжение.
Билл требовал от неё дисциплины, но Элора часто срывалась. Она реагировала на каждый раздражитель, как на угрозу. То, что раньше казалось контролируемым, теперь вырывалось наружу, как нечто дикое.
Однажды, когда Билл заставил её повторить сложный бросок, она потеряла терпение. Его движения были точны, он сбивал её с ног с лёгкостью. Она чувствовала себя слабой, а слабость вызывала в ней ярость.
— Хватит! — взвизгнула она, и в следующую секунду мощным ударом отшвырнула его. Билл с глухим стуком врезался в дерево. Треснуло что-то в ветвях. Тишина повисла мертвая.
Её дыхание сбилось, глаза вспыхнули алым. Она метнулась к нему, в ужасе.
— Билл... Билл, чёрт, прости... — Она опустилась рядом, руки дрожали. — Я не хотела. Я... ты в порядке?
Он пошевелился, выпрямился, покачиваясь.
— Ну, ты явно стала сильнее, — пробормотал он с усмешкой. — Позвоночник вроде на месте.
— Я...
Он махнул рукой:
— Элора, это не игра. Ты теперь совсем другая. А если хочешь остаться живой — ты должна научиться держать это в себе. Иначе — ты либо сломаешься, либо кого-то убьёшь.
Вечером она сидела у окна в спальне, закутавшись в плед. Том подошёл, обнял её сзади, положил подбородок на плечо.
— Тебе нужно дать себе время. Ты слишком к себе строга.
— Я боюсь, Том. Если я перестану контролировать себя — я могу навредить тебе. А это то, что я никогда не прощу себе.
Он поцеловал её в висок.
— Ты уже была на грани. Ты сорвалась. Но потом вернулась. Вот что важно.
Она повернула голову, посмотрела в его глаза.
— А если в следующий раз я не смогу?
Он не ответил сразу. Потом сказал:
— Тогда я буду рядом. Чтобы остановить тебя. Или... умереть от твоей руки.
Она резко отстранилась, глядя на него с болью.
— Не говори так.
— Но ты должна знать. Мне плевать, кто ты — человек, вампир, чудовище. Ты — моя. И я с тобой до конца.
Внутри неё всё перевернулось. Она прижалась к нему, уткнувшись в грудь.
•
Наступила ночь.
Лес за домом был чёрным, как бездна, тишина — колючей. Воздух звенел от напряжения. Элора стояла у края деревьев, босая, с распущенными волосами, которые чуть колыхались от лёгкого ветра. Вены под её кожей поблёскивали фиолетовым, глаза сияли алым светом. Голод сводил челюсти. Он был нестерпим, навязчив, липкий, как яд под кожей.
— Ты готова? — Билл подошёл сзади, остановился на расстоянии. Его голос был сдержан, но внимателен.
Она кивнула.
— Мы не трогаем людей, — добавил Том, подходя ближе. — Это правило. Старое, чёткое, как кость. Нарушь его — станешь чудовищем, а не частью нашей семьи.
Элора опустила взгляд, сдерживая пульсацию в груди. Она не хотела стать монстром. Но... зверь внутри неё не знал слов. Он знал лишь запах крови.
— Что мне делать?
— Иди. Прислушайся. Нюхай. Почувствуй страх. Но выбери слабое. Не человека. Животное, — сказал Том. Его голос стал ниже, хрипловатым. — Ты всё поймёшь. Тело само подскажет.
Элора кивнула, шагнула в лес.
Лапы земли под её ногами не издавали ни звука. Она двигалась быстро, ловко, будто всегда умела. Сердце било ровно. Инстинкты вели.
И вот он — запах. Резкий, животный. Где-то среди ветвей. Она замерла. Принюхалась. Вдохнула глубоко.
Заяц.
Маленький. Пугливый. Он что-то ел, спрятавшись между кустами. Но она видела его. Чётко, до каждой детали шерсти. Каждого удара сердца.
Она сорвалась. В одно мгновение преодолела расстояние в десять метров. Прыжок — и вот он у неё в руках. Маленькое существо забилось, дёрнулось. В его глазах — ужас. В её — не было ничего, кроме жажды.
Она не думала.
Просто разорвала его. Хребет хрустнул. Тёплая кровь залила её губы. Шея зайца оборвалась в один рывок, лапы судорожно дёрнулись, а потом всё стихло. Она пила, не останавливаясь, жадно, как будто именно этой крови ждала всю жизнь. Её горло горело от наслаждения, тело трясло от удовлетворения.
Где-то позади послышался свист, потом — хлопок ладони о дерево.
— Вот это я понимаю, — сказал Билл, свистнув ещё раз. — Девочка зверь.
Том вышел из тени. Его глаза прищурены, губы растянуты в усмешке. Он медленно подошёл к ней, не отводя взгляда.
— Это моя девчонка, — прошептал он с одобрением.
Элора облизала губы, ещё вся в крови. Она смотрела на них, будто только что вернулась из другого измерения. Её грудь вздымалась от дыхания, но она улыбалась. Страшно. Победно. С жаждой.
— Я хочу ещё, — выдохнула она.
Том подошёл ближе, обнял её за талию.
— И будешь. Но теперь — по правилам.
Билл хмыкнул:
— Ну всё, вырастили монстра. Старик Каэр с ума сойдёт, когда увидит, как ты глотаешь зайца целиком.
Элора рассмеялась — впервые за всё это время по-настоящему. Смех был низкий, глухой, как у ведьмы на костре, но в нём было столько жизни, сколько не было в ней с того самого дня, как она умерла.
А может быть... родилась.