Секреты души

Зейд

Ненавижу её.

Моя сестра была отвратительной. Слишком шумной. Слишком самоуверенной. Она всегда думала, что знает, как будет лучше. Лучше для семьи. Лучше для меня. Она считала себя выше остальных, но я видел её насквозь. Она была слабее. Никому не нужной шлюхой, которой суждено сгинуть в безвестности. И когда-нибудь кто-то действительно убьёт её.

Я хотел бы, чтобы это был я.

Думал об этом не раз. Мечтал. Представлял её глаза, расширенные от страха, как она будет умолять, как поймёт, что больше не контролирует ситуацию. Её тело, свёрнутое у моих ног, наконец-то лишённое этой глупой самоуверенности. Но я знал, что никогда не смогу этого сделать.

Нет, не потому, что у меня не хватит сил.

Если бы я убил её, мой дорогой братец пошёл бы войной на меня, и всё закончилось бы так же, как когда-то с нашим отцом и дядей. Только тогда отец был старшим ребёнком и главой семьи, а его младший брат оказался безумцем, который пустил его кровь. Я не хотел повторять их судьбу.

Хотя... Я бы не отказался убить Джексона.

По крайней мере, я думал об этом не так часто, как о младших. Эти двое раздражали меня с самого их рождения. Джексон же, наоборот, не вмешивался в мои дела, но держал меня на поводке. Вечно тенью стоял за спиной, смотрел, ждал. Это бесило.

А сейчас я был зол. По-настоящему зол.

Моя глупая сестра наговорила всякой хуйни, а потом ещё и пырнула меня ножом. Ладно, я первым схватил её за горло и начал душить, но она спровоцировала меня первой — метнула стакан прямо мне в лицо. Если бы не моя реакция, он бы попал в глаз.

Я провёл пальцами по скуле. Было больно, но шрамы меня никогда не пугали. Они только подчёркивали мою красоту.

Я выдохнул и перевёл взгляд на пленника.

Приглушённый свет падал на его залитое кровью лицо. Он дёргался, пытался что-то сказать, но кляп глушил слова. Бесполезный кусок мяса.

Он был одним из стаи оборотней, на которых я охотился. Никчёмные создания. Такие же отвратительные, как и вампиры. Они мне омерзительны. Идея их существования — отвратительна. Я хотел истребить их всех.

Он был подвешен за связанные руки к крюку, висящему под потолком. Его босые ноги едва касались пола, и каждое дёрганье только врезало верёвку глубже в запястья. Он уже начал терять силы, но всё ещё сопротивлялся.

Я перевёл взгляд на стол, уставленный инструментами. Выбрал плоскогубцы, провёл по ним пальцами, ощущая холод металла.

Затем медленно подошёл к пленнику.

Провёл рукой по его мокрым волосам, сцепил пальцы в спутанных прядях и резко дёрнул назад, заставляя его запрокинуть голову. Наши взгляды встретились, и я усмехнулся.

Второй рукой я коснулся его лица, скользнул пальцами по челюсти. Кожа под моими пальцами дрожала. Он был напуган.

Я наклонился ближе, едва касаясь губами его уха, и прошептал:

— Я найду твою жену и дочь. Буду трахать их у твоего сына на глазах. А потом убью твоего сына и заставлю этих шлюх смотреть, как он будет подыхать.

Он лишь покачал головой и ненавистно посмотрел на меня, но этот взгляд меня только забавлял. В нем смешалось всё: страх, ярость, боль. Я видел, как он стиснул зубы, стараясь не выдать эмоций, но его дрожащие пальцы и тонкая пленка пота на лбу говорили сами за себя.

Я хмыкнул, наклонив голову чуть вбок, словно размышляя, а затем загнал плоскогубцы под его ноготь и медленно потянул вверх. Сначала было только натяжение, давление, а потом... резкий рывок, и вопль сотряс комнату. Такой чистый, пропитанный отчаянием звук. Музыка. Я не мог не усмехнуться, наблюдая, как по его руке струится кровь, капая на пол темными, густыми пятнами.

— Где остальная часть твоей стаи? — жестко спросил я, подцепив ещё один ноготь.

Он тяжело дышал, сквозь зубы прохрипел:

— Я никогда не скажу.

Я закатил глаза.

— Посмотрим, — довольно протянул я, медленно тянув за ноготь, наслаждаясь каждой секундой этого процесса. Вопль, ещё громче, ещё пронзительнее, эхом отразился от стен. Я не мог не улыбнуться.

— Меня это лишь веселит, дорогой. — Мой голос звучал ласково, почти нежно, но я тут же рванул ещё один ноготь, наблюдая, как слезы заливают его лицо. — Все так говорят. Все. Они уверены, что смогут выдержать, что будут молчать... Но пройдёт час — и они расскажут всё, что мне нужно.

Он тяжело дышал, сквозь стиснутые зубы прохрипел:

— Смысл этого? Ты всё равно убьёшь меня, не так ли?..

Я наклонился ближе, позволяя ему видеть свою ухмылку.

— Верно. — Наши взгляды встретились. — Ты не выберешься из этого места, но разница лишь в том, как именно ты умрёшь.

Я вновь подцепил плоскогубцами его ноготь и медленно потянул, давая ему прочувствовать каждую долю секунды боли.

— Либо я убью тебя медленно... — Я не спеша продолжал тянуть, и очередной вопль заполнил комнату. — Либо я сделаю это быстро. Выбор за тобой.

Отпустив его руку, я медленно отошел в сторону, к столу, на котором лежали мои инструменты. Кровавые пятна уже покрывали поверхность, но мне было плевать. Я провел пальцами по холодному металлу, будто выбирая самый подходящий инструмент, но в итоге взял пачку ментоловых сигарет. Только их я и курил. Достав одну, я зажал её зубами и щелкнул зажигалкой, наблюдая, как пламя на мгновение освещает мои пальцы.

Я сделал глубокий затяжку, чувствуя, как дым проникает внутрь, заполняя лёгкие освежающим холодом.

— Ну? — усмехнулся я, выпуская дым в сторону. — Твой выбор? Быстро или медленно?

Он посмотрел на меня, его грудь тяжело вздымалась. В глазах пылало упрямство.

— Я тебе ничего не скажу, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Моя улыбка стала шире.

— Пусть будет по-твоему.

Я протянул руку и взял молоток.

Я медленно приблизился к нему, делая глубокую затяжку, и выдохнул дым прямо ему в лицо. Он поморщился, отшатнулся назад, но не смог уйти от этого едкого облака. Я видел, как его дыхание сбилось, легкие словно сжались, а через мгновение он закашлялся, пытаясь прогнать жгучий ментоловый дым из горла.

Я усмехнулся.

— Какой же ты жалкий.

Одним плавным движением я затушил сигарету прямо об его закрытый глаз.

Вопль, наполненный агонией, сорвался с его губ, эхом разлетаясь по комнате. Он затрясся, его тело дернулось в бессильной попытке отстраниться, но крепкие путы удерживали его на месте. Красный круглый след мгновенно проступил на его веке, кожа вспухла, отчего он выглядел еще более жалким.

Я задумчиво крутил молоток в руке, ощущая приятную тяжесть металла.

Куда нанести удар сначала?

Где проломить плоть так, чтобы это длилось дольше?

Мои пальцы сжали рукоять, и я просто ударил его по ребрам.

Тупой, глухой звук удара, за ним короткий вскрик. Его тело дернулось в ремнях, но удержалось. На его голой, бледной коже мгновенно расплылся темно-фиолетовый синяк.

Я залился смехом.

— О, мне кажется, я что-то сломал.

Он дышал тяжело, с резкими судорожными вдохами, каждый из которых причинял ему боль. Я видел, как он пытается удержаться, как не позволяет себе стонать, но это было бесполезно.

Люди никогда не понимали, насколько восхитительно быть тем, кто причиняет боль.

Насколько приятно видеть, как под твоими руками плоть ломается, кровь растекается горячими реками, боль превращается в искусство.

Насколько приятно наблюдать за тем, как тело, едва живое, но все еще цепляющееся за жизнь, содрогается в беспомощности.

Это было даже лучше секса.

Это нас и различало с младшим братом.

Он получал удовольствие от секса.

Я же испытывал то же самое от пыток.

От криков.

От мольбы.

От страха, который окутывал их, впитывался в стены, пропитывал воздух.

Секс и боль — почти одно и то же.

Но боль... Она была веселее.

Я замахнулся и ударил его в живот.

На его коже мгновенно проступил новый синяк, алые прожилки лопнувших капилляров расползлись в стороны, превращая его тело в хаотичный узор из синевы, черноты и красных линий.

Я сделал шаг назад, окинул его взглядом.

— Прекрасно.

Оборотни и вампиры всегда были моими любимыми жертвами.

Их регенерация превращала пытки в бесконечное наслаждение.

Можно было ломать их снова и снова, разрывать плоть, резать, сжигать, а потом просто смотреть, как они заживают, чтобы можно было начать заново.

Они никогда не умирали быстро.

Они сходили с ума.

Я прошелся вокруг жертвы, изучая свое творение. Его грудь тяжело вздымалась, тело дрожало. Каждое движение, каждый вдох причинял ему боль.

Но я мог сделать этот шедевр еще красивее.

Я обошел его и встал сзади.

Наклонился ближе, чтобы почувствовать тепло его кожи.

— Ты ведь знаешь, что мне это только в удовольствие? — прошептал я ему на ухо, позволив своему дыханию скользнуть по его коже.

Его плечи напряглись.

— Ты гребаный псих... — процедил он, не поворачивая головы.

Я улыбнулся, почти ласково.

— Да, — протянул я, медленно сжимая пальцы на его горле. — И мне это нравится.

Я сдавил сильнее, чувствуя, как он резко дернулся.

Его дыхание сбилось, прерываясь короткими, рваными всхлипами.

Он забился, но мои пальцы не ослабили хватку.

Я ждал.

Ждал, когда страх в его глазах сменится паникой.

Оборотень не был маленьким, но я был больше почти всех. Его тело содрогалось от страха, мышцы напрягались, словно он все еще надеялся, что сможет вырваться. Жалкий. Я видел, как он дергался в путах, но это только раззадоривало меня. Я протянул руку, и моя ладонь с легкостью полностью обхватила его шею. Какой же он хрупкий. Один резкий жест — и я мог бы раздавить его горло, оборвать этот никчемный рваный вдох, оставить его корчиться в немом ужасе. Но я не собирался этого делать. Пока что. Он должен был страдать. Дольше. Сильнее. Я должен был насладиться этим моментом.

Моя рука сдавила его шею чуть крепче, и мне вдруг вспомнилось, как прекрасно она сжимала тонкую шею моей сестры. Мои пальцы впивались в плоть, и перед глазами всплывал образ ее лица. Не этого убогого оборотня. А ее. Я представлял, что это была ее шея, что я душу свою сестру, что ее слезы катятся по моим пальцам. Эта мысль была слишком приятной. Слишком завораживающей. Я чуть не перестарался, почти раздавив гортань жертвы в приступе воодушевления. Он захрипел, его легкие отчаянно пытались вобрать в себя воздух, но я не дал ему такой роскоши. Глаза его были полуприкрыты, а слезы текли по щекам, капая на мою руку. Я поморщился.

— Отвратительно, — прошипел я сквозь зубы, прежде чем с силой ударить его в челюсть. Удар. Его голова резко мотнулась в сторону, а со щеки брызнула кровь, но меня заботило другое. Я с раздражением стряхнул его слезы со своей руки. — Гребаная плаксивая сучка! Даже моя младшая сестра не такая плакса.

Он тяжело дышал, судорожно хватая ртом воздух, красный от боли и унижения. Я вытер свои руки об старое полотенце. Оно когда-то было белым, но теперь стало насыщенно-красным от засохшей крови. Я ненавидел слезы своих жертв так же сильно, как их крики. А еще хуже были те, кто терял над собой контроль, заливаясь мочой или хуже того... Но, возможно, слезы были даже омерзительнее.

Я отошел к столу, где среди хаоса инструментов стоял старый чайник. Я нажал кнопку. Щелчок. Гул нагревающихся спиралей заполнил комнату, и я сложил руки на груди, наблюдая, как вода начинает дрожать. Когда первая струя пара вырвалась наружу, запотев на металлической поверхности, я вздохнул. Я обернулся к жертве. Он уже пытался угадать, что будет дальше. Я видел этот страх в его глазах. Он понимал, что я не остановлюсь.

Чайник закипел. Я схватил его за ручку, поднеся к себе. Горячий металл приятно грел ладонь. Я не спешил. Я подошел к нему и грубо схватил за челюсть, заставляя открыть рот. Он изогнулся, пытаясь вырваться, но никто никогда не вырывался у меня. Мои пальцы сжали его скулы, обездвижив. Я поднес носик чайника к его губам. Он забился, забормотал что-то невнятное, но я не стал ждать. Я начал медленно лить кипяток ему в рот.

Его глаза расширились. Первый глоток — и он взвыл, тело выгнулось от боли. Я чувствовал, как горячая жидкость обжигает его язык, небо, разъедает горло. Он судорожно пытался сплюнуть, но я не позволял. Я держал его крепко, вынуждая глотать дальше, заставляя каждый новый поток кипятка спускаться по пищеводу, выжигая его изнутри. Его дыхание сбилось, глаза закатились, кожа покраснела от жара. Он задыхался. Его тело дернулось в последней, жалкой попытке сопротивления, и горячая вода плеснула мне на руку.

Боль. Но ни один мускул на моем лице не дрогнул. Это было даже не боль. Смешно. Он ждал, что я вскрикну, что одерну руку, но этого не случилось. Я продолжал держать чайник, позволяя кипятку стекать по своей коже. Я был выше этого. Я пережил боль гораздо сильнее. Я видел, как его глаза расширились. Он понял. Понял, что я — нечто другое. Настоящий психопат. Его губы дрожали, дыхание сбилось. Он боялся. Я встретился с ним взглядом. А потом...

Я рассмеялся. Громко. Безумно. Мой смех эхом разлился по комнате, отражаясь от стен, проникая в самые темные ее углы.

— Ты прав, я псих. И ты не представляешь, как мне приятно им быть, — произнес я, и, не задумываясь, вылил прямо на парня остатки кипятка.

Я наблюдал, как парнища вскрикнул от боли, а его тело моментально охватило жгучее тепло. Но мне было не до того. Я посмотрел на уже образующийся ожог на моей руке, но, как ни странно, я не чувствовал боли. Это странное отсутствие боли было почти привычным для меня, и, честно говоря, я не знал, радоваться ли этому или сожалеть. Я перевел взгляд на свою жертву. Его тело было покрыто кровавыми следами от порезов, ссадин, синяков и ожогов. Вся его кожа была иссечена, как будто он прошёл через настоящую мясорубку. Взгляд упал на кровавые пятна, которые впитывались в пол, на ужасные повреждения, что покрывали его тело. Это было ужасно, но он, без сомнений, заслуживал этого. Он был оборотнем. Отвратительное существо, не стоящее даже одного моего взгляда. Но, в то же время, я считал все существа отвратительными, за исключением ведьм. Да, за исключением себя. Даже ведьмы были для меня отвратительными. Все они, с их правильными лицами и высокими моральными принципами, будто святые. Но на самом деле они были такими же, как и все остальные — лицемеры. Я делал то же самое, что и они. Я говорил те же слова, что и они думали, но, в отличие от них, я не скрывал это. Я не был лицемером, как они.

Я подошел к столу, не отрывая взгляда от своего пленника, и взял топор. Этот топор был моим любимым инструментом. Я украл его у отца, когда мне было всего двенадцать лет, сразу после похорон матери. Этот топор стал моим союзником. Именно им я убил своего первого человека. Тогда мне тоже было двенадцать. И хотя я был ещё ребёнком, я уже знал, что чувствовать жалость — это для слабых. Это для тех, кто не понимает настоящей боли, не ощущает, как она съедает изнутри. Я понял, что жалость — это не для меня, и, возможно, это было первым моим осознанием.

— Прошу, — прошептал мужчина с ужасом в голосе, словно перед ним стоял какой-то смертельный монстр, а не человек, чей рассудок давно вышел из строя. — Не нужно.

Я стоял, не двигаясь, наблюдая за ним, и на мгновение почувствовал нечто вроде удовольствия от его страха. Это было странное чувство, но такое знакомое. Он сжал губы и снова заговорил, пытаясь изобразить мужество.

— Ооо, мы дошли до стадии мольбы, — сказал я, усмехнувшись, и облизал пересохшие губы, наслаждаясь каждой секундой. — Я уже на полпути к успеху.

Он снова прошептал, но на этот раз его слова были почти безнадежными:

— Просто убей меня.

Я лишь отрицательно покачал головой, его слова не вызвали у меня ни жалости, ни даже раздражения. Это было всего лишь еще одно подтверждение того, как ничто не может остановить меня.

— Это было бы не так весело, — ответил я, все ещё улыбаясь, как будто передо мной не человек, а просто объект, с которым я могу делать что угодно.

С этими словами я сделал шаг вперёд, держа топор крепче.

Я несколько раз нанес ему удары в разные места голыми руками, чувствуя, как каждый мой удар наполняет меня удовлетворением. Его тело было жестким, но я знал, что это лишь вопрос времени, прежде чем он начнёт терять сопротивление. Затем я схватил его за палец и начал тянуть его в ту сторону, в какую он вообще не должен был сгибаться. Он завопил, и этот вопль раздался в подвале, эхом отголоском боли, который я так любил слышать. В следующее мгновение я услышал хруст — тот звук, что вызывает у меня особое наслаждение. Его пальцы были теперь мои, как и его страдание. Я схватил нож, острием почувствовав его холод в своей руке, и резко отрубил сломанный палец. Брызги крови попали мне прямо на лицо. Я сразу ощутил прилив удовольствия, и почувствовав кровь на коже, проведя языком по губам, я с наслаждением ощутил её вкус. Это была не просто кровь — это было напоминание о моем превосходстве.

Я не знал, сколько времени прошло, не отсчитывал минуты, не ждал какого-то окончательного момента. Я кайфовал от самого процесса. С каждым новым ударом, с каждым отрубленным пальцем, с каждым дышащим с трудом куском тела, я ощущал, как становлюсь всё сильнее. Его сопротивление уже было почти незначительным. Я продолжал, с хладнокровной уверенностью, ломать его, не обращая внимания на его крики. Когда он почти потерял сознание, я снова использовал магию, заставив его очнуться. Его глаза были полны страха, но я не чувствовал ни малейшего сожаления. Я сломал ему обе ноги, одну за другой, с такой легкостью, что сам едва заметил, как они переломились. Я отвязал его, и он повалился на пол, как тряпичная кукла. Я тащил его по подвалу, его тело тянулось за мной, оставляя следы крови на полу. Я наполнил ванную водой и начал топить его. Он брыкался, как мог, отчаянно пытаясь выбраться, его руки хватались за всё подряд, но воздух уходил, а пузырьки на воде становились всё меньше. Когда он прекращал брыкаться, я вытаскивал его, чтобы он мог отдышаться, давая ему несколько секунд перед тем, как вновь опустить его в воду. Я повторял это снова и снова, не думая о времени, не думая о том, что его жизнь уходит, как вода из ванны.

Я вырезал у него на груди слова «С любовью Зейд», не обращая внимания на его мольбы. Я продолжал его избивать, резать, отрубать конечности. Всё это было частью моего ритуала, частью того, что я должен был сделать. Я оторвал ему руку и усадил его на стул, зная, что он не сможет сбежать. Он едва дышал, и это было единственным, что мне нужно было. Я крутил в руках его отрубленную руку, чувствуя, как её пальцы цепляются за мои. Я поднял взгляд, ощущая, что всё, что я сделал, приближает меня к тому, чтобы стать окончательным победителем.

— Последний шанс рассказать мне местонахождение своей стаи, — произнес я уверенно, не давая ему возможности ответить, зная, что он не собирался говорить. Я взглянул на его ослабшее тело и резко крикнул: — Гром!

В этот момент, как по волшебству, подвал наполнился грохотом, и в его дверь ворвался Гром. Мой питомец. Это было всё, что мне нужно было знать. Он был королевской пантерой. Гром, как ни странно, была единственным, кто действительно приносил мне удовлетворение в этом мире. Гром был величественным и огромным, почти таким же, как Тайфун Джексона. Оба они доходили мне до пресса, а Джулиане до груди. Гром, как и все пантеры этого рода, был угольного цвета, с глазами, такими же синими, как и мои. Он был возбуждён, его тело двигалось с невероятной грацией, как только он подбежал ко мне, ожидая команд. Я не мог не почувствовать, как мой внутренний мир наполнился силой, когда я видел его рядом.

— Saren, — сказал я, наблюдая, как тот послушно садится по моей команде. — Belan, — похвалил я его, не сдержав улыбки. Он был настоящим молодцом.

Мне вовсе не обязательно было произносить команды вслух, ведь между нами была связь без слов. Мы понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Это было нечто большее, чем просто взаимопонимание. Это было настоящее партнерство, сродни тому, что бывает только у тех, кто делит одну душу. Я был единственным среди своих братьев и сестры, у кого при рождении не было пантеры. Мне всегда это казалось обидным. У всех остальных были свои звери, их питомцы, их верные друзья, но у меня не было никого. И только когда мне исполнилось пять, я встретил Грома. Он не был просто животным — он был особенным, и он выбрал меня. Мы нашли друг друга в этом огромном мире, полном страха и насилия.

Гром был тем, кто пришел ко мне сам. Он не был таким, как все остальные пантеры, которые находили своих хозяев. Он был дик и опасен, не имея того, кто мог бы его укротить. Все вокруг говорили, что он был слишком жесток, слишком дикий, даже для своих сородичей. Но он выбрал меня. А я выбрал его. Мы были связаны чем-то больше, чем просто дружбой. Мы были как единое целое.

Отец был в ярости, когда увидел меня впервые с ним. А кто бы не был в ярости, увидев своего пятилетнего сына в компании с огромной опасной пантерой, которая, по слухам, никого не хотела подчинять себе и никогда не принимала хозяев? Гром был невероятно сильным, опасным и могучим, и для всех окружающих было очевидно, что его нужно держать подальше от людей. Но он был со мной. Он выбрал меня. И я был горд этим. Несмотря на всю его опасность, я не боялся.

Я бросил Грому руку оборотня, и он, с явным удовольствием, принялся её есть. Это было нечто потрясающее — наблюдать, как он с аппетитом поглощает мясо, словно это была просто часть его природы. Я слышал, как оборотень вздохнул с испугом, и его глаза застыл в полном шоке. Он видел, как его собственная рука исчезала в челюстях огромного хищника. Это было восхитительное зрелище, и я не мог не улыбнуться. Гром был моей опорой, моим защитником. И я был рад видеть, как он наслаждается своим перекусом.

Я не мог не вспомнить, как в тот момент, когда моя сестра выбрала Джонни своим номером один, а он её. Пока Джейс выбирал своим номером один Джулиану, я выбирал Грома. Я выбрал его не потому, что мне нужно было чье-то внимание или одобрение. Я выбрал его, потому что он был для меня важнее всего. Он был всегда рядом, он был верным другом и защитником. Я ценил его, потому что он никогда не предавал меня. В отличие от Джулианы, которая бросила Луну и уехала в другой город, чтобы веселиться, даже не подумав вернуться, я всегда был рядом с Громом. Она оставила свою пантера и уехала, а Гром был всегда рядом со мной, даже когда всё вокруг меняло свои цвета.

И кто после этого может говорить о том, что у них есть сильная связь? Они не понимают, что такое настоящая привязанность, настоящая верность. Они не знают, что значит быть с тем, кто всегда останется рядом, несмотря на всё. Гром был моим другом, моим питомцем, моим верным спутником. И я был уверен, что с ним я никогда не буду один.

Когда Гром закончил со своим перекусом, я приготовился предоставить ему настоящую трапезу. Гром был не просто питомцем, он был моим партнером, и я знал, что для него нет ничего более захватывающего, чем преследование и уничтожение. Я едва заметно кивнул ему в сторону оборотня и тихо прошептал на Эллорианском: «Наслаждайся». Эти слова были лишними, ведь он знал, что делать. В ту же секунду Гром кинулся на жертву, его тело скользнуло через комнату, как тень, и с ужасным рычанием он бросился на оборотня. Он был беспощаден. Когти и зубы Грома с удивительной ловкостью вонзались в плоть, рвали кожу, отрывали мясо. Он не церемонился, не оставлял шансов. Каждый кусок был оторван с яростной силой, как если бы он пытался уничтожить всё живое, что только могло существовать в этом теле.

Кровь, горячая и густая, хлестала из ранок, заливая морду Грома, струясь по его черной шерсти, словно это была часть его самого. Его глаза горели яростью, и, казалось, что ничто не могло остановить его. Сначала оборотень пытался вырваться, дергался, бился, но быстро понял, что его усилия тщетны. Он не мог убежать от нас. Не было такого способа вырваться из этой ловушки, которую мы для него устроили. Мы были его проклятием, и ни одно существо в этом мире не могло спастись от нас. Я наблюдал за этим с наслаждением, с каждым вздохом, каждым рычанием Грома, с каждым куском мяса, который тот отрывал, я ощущал, как мои чувства становились всё более острыми. Я чувствовал этот ужас, этот страх, и мне это нравилось.

Гром рычал, когда его зубы вгрызались в плоть, и я видел, как из тела оборотня вытекала кровь, разрывалась его ткань. Его кожа была разорвана, а его конечности не существовали в прежнем виде. Куски его тела лежали вокруг, смешиваясь с лужами крови. Для меня это было всё: победа, сила, удовлетворение. Всё, чего я когда-то желал, теперь было здесь, передо мной. Я наслаждался этой сценой, не скрывая своего удовольствия. Это было нечто. Мне было хорошо, я чувствовал себя живым. Я был настоящим Палачом, и эта роль была мне идеально подходящей. Я был в своей стихии.

Джулиана когда-то говорила, что я стану ещё страшнее, чем любой другой, что со временем я начну любить смерть и страдания. Она не ошиблась. Сейчас, в этот момент, мне было лучше, чем когда-либо. Я чувствовал не просто удовлетворение, я чувствовал наслаждение, когда видел, как исчезают жизни. Как чья-то боль превращается в моё оправдание. Я видел, как тело оборотня становилось всё более безжизненным, его движения замедлялись, а потом и вовсе прекратились. Я видел, как его глаза, полные страха и боли, закрылись. И это было... идеально. Это было то, что я хотел.

Я подступил к мертвому телу, его голова была повёрнута в мою сторону, и я аккуратно, но уверенно взял её за волосы, поднимая её вверх. Моё лицо было спокойным, но в глазах горел огонь. Я наслаждался каждым моментом этой победы, каждым кусочком удовлетворения, который я извлёк из этой охоты. Я поднял голову оборотня к себе, разглядывая её в свете тусклого света. Она станет частью моей коллекции. Я открыл рот, чтобы произнести слова, которые, возможно, и стали бы для меня заключением этого жестокого акта.

— На это я и Палач, — прошептал я, как бы подтверждая для себя собственное существование в этом мире. Я медленно осмотрел его голову в своих руках, чувствуя гордость за эту победу, за этот момент, который стал моим. И хотя внешне я оставался спокойным, внутри меня бурлили эмоции. Это было моё место. Это было моё время.

***

Клаус

Джулиана была в Аллистополе, поэтому я мог спокойно разобраться со всеми проблемами, которые окружали меня в Новом Орлеане. Элайджа уже некоторое время говорил, что происходит что-то странное, но я не обращал на это внимания, ведь был слишком одержим Джулианой. Теперь же, когда она уехала, я смог здраво посмотреть на ситуацию. И да, что-то странное и вправду происходило. В Новом Орлеане случались таинственные убийства, которые напоминали мне кое-что. Точнее, кое-кого.

Я нахмурился, вспомнив старые времена. В глубине души я надеялся, что ошибаюсь, но интуиция подсказывала обратное. Я повернул голову и посмотрел на сидящих на диване Кола и Давину. Они выглядели слишком счастливыми на фоне происходящего хаоса. Кол заправил выбившуюся прядь её волос за ухо, а затем нежно поцеловал её и что-то прошептал. Я скривился.

— Отвратительно, — прошептал я.

— Ты бы видел, как ты и Джулиана выглядите со стороны, — раздался знакомый голос у меня за спиной. Я закатил глаза, даже не поворачиваясь.

— Лучше бы ты вернулась к Элайдже и продолжила бы ворковать с ним, — ответил я, чувствуя раздражение.

— О, я твоя подруга, признай это, — продолжила Хейли, игнорируя мой тон.

— Ни за что, — просто сказал я.

— Ну, я знаю это, даже если ты не хочешь признавать, — усмехнулась она, облокотившись плечом о моё. — Знаешь, Элайджа дружит с Джул, когда я близка с тобой.

— Не напоминай! Она и правда сказала, что он её любимый первородный? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Хейли весело кивнула.

— Как он смеет?! — зло прошипел я.

— Напомнить, что это Джул сказала это? Элайджа в этом не виноват, — насмешливо заметила она.

— Конечно, виноват! Ему стоит держаться подальше от моей девушки, пока он не уснул ещё на сто лет, — процедил я сквозь зубы.

— Ты не посмеешь, — уверенно заявила Хейли.

— Посмотрим.

— Джулиане нравится Элайджа, она тебе это не позволит. Ты у неё под каблуком, — засмеялась она.

Я стиснул зубы, чувствуя, как раздражение перерастает в ярость.

— Ещё раз скажешь, что он ей нравится, и я действительно подумаю ударить тебя, а потом и твоего паренька следом, — произнёс я, сузив глаза.

— Тебе стоит постараться быть менее одержимым ею, а то так и с ума можно сойти, — спокойно ответила Хейли.

— Может, это тебе стоит больше беспокоиться о своих отношениях и о том, что Джулиана сказала, что Элайджа её любимый первородный.

— Я не настолько параноик, как ты. И я доверяю Элайдже и Джулиане. Да и тем более, Джулиана не раз упоминала, что Элайджа напоминает ей своего брата. Сомневаюсь, что она фанатка инцеста.

Я резко напрягся, услышав её слова, и сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Я отошел от Хейли, её слова эхом отдавались в моей голове, но я уже не слышал их. Воспоминания о разговорах с Джулианой всплыли перед глазами, особенно её рассказы о дяде. Каждый раз, когда она упоминала его, в её голосе звучала боль. Я ускорил шаг, стремясь избавиться от нарастающего напряжения. Мне нужно было действовать.

Быстро пройдя мимо растерянной Хейли, я направился в кабинет Элайджи. Дверь была приоткрыта, и я увидел его, сосредоточенно роющегося в стопке документов. Бумаги разлетались по столу, но он был слишком погружен в процесс, чтобы обращать на это внимание.

— Клаус? — удивленно произнес он, отрываясь от бумаг.

— Ты можешь найти мне всю информацию о семье Джулианы? Точнее, о её дяде, — резко сказал я, стараясь держать голос ровным, но внутри меня уже полыхал огонь.

Элайджа нахмурился, вглядываясь в моё лицо, будто пытался разгадать, что именно меня так взволновало.

— Я потом всё объясню, но, пожалуйста, найди всё, что сможешь, — добавил я, чувствуя, как моё терпение тает с каждой секундой.

Он молча смотрел на меня ещё мгновение, но затем медленно кивнул.

Моё сердце билось слишком быстро. Я вспоминал слова Джулианы о том, как каждую ночь её мучили кошмары. Всё из-за него. Из-за её дяди. Я не знал его, никогда не встречал, но этого было достаточно, чтобы ненавидеть его всей душой. Этот человек причинил боль тому, кого я люблю. И за это он заплатит.

Я не просто хотел его наказать. Я хотел, чтобы он страдал. Чтобы он корчился от боли, понимая, что его дни сочтены. Хотел, чтобы он горел в аду, испытывая всё то, что заставил пережить Джулиану. Я сделаю так, что его имя сотрут даже из воспоминаний.

Из-за всех проблем с Далией, из-за того, как я пытался меняться ради Джулианы, я не мог заняться этим делом раньше. Но я никогда не забывал. Его лицо, его имя — всё это преследовало меня. Я думал о нём каждый день, представляя, каким он был. Представляя, как я уничтожу его.

И теперь, пока Джул в Аллистополе, я, наконец, займусь тем, чем должен был давно заняться.

Но вдруг меня посетила тревожная мысль. Была ли она действительно в безопасности дома? Её семья уничтожила целый город, чтобы найти её, это правда. Но достаточно ли этого? Если её дядя был чудовищем, почему другие родственники должны быть лучше?

Я вспоминал, как она упоминала плохие отношения с одним из братьев.

Мог ли он навредить ей?

Если он только подумает об этом, я уничтожу его.

Я сделаю это с каждым, кто посмеет угрожать моей Джулиане.

Но сначала я разберусь с её дядей. Человеком, от которого её семья так и не смогла защитить её.

Он будет страдать.

Я заставлю его заплатить.

***

Джонни

Тёмный свет окутывал меня, словно густая пелена, пропитанная ночной тишиной. Только разноцветная неоновая подсветка города мерцала вдалеке, а освещение из других зданий пробивалось сквозь стеклянные стены пентхауса. Я жил на сороковом этаже небоскрёба, откуда открывался панорамный вид на бесконечный лес бетонных громадин, таких же высоких, холодных и бездушных. Город никогда не спал, но для меня этой ночью он был пустым, будто бы весь мир сжался до размеров этой комнаты.

Я опустил взгляд на вторую бутылку виски, что уже почти опустела. Пальцы сжимали стекло так крепко, что казалось, ещё немного – и я раздавлю его. На мне были только пижамные штаны – единственное, что на мне оставалось после долгого вечера. И то только потому, что меня заставили их надеть.

Я тяжело вздохнул и поднялся с кресла, направляясь к барной стойке, где лежала пачка сигарет. Я уже собирался закурить, когда вдруг почувствовал, как что-то тяжёлое навалилось мне на спину.

Я резко дёрнулся, но успел сориентироваться прежде, чем моя сестра могла свалиться на пол. Её тонкие руки крепко обвились вокруг моей шеи, а тёплая щека прижалась к моей.

— Хватит пить, — пробормотала она. Затем добавила с недовольством: — По крайней мере, не без меня!

Я крепче обхватил её ноги, чтобы она не упала.

— Я думал, ты уже собиралась спать, — произнёс я, бросив взгляд через плечо.

Она была в одной из моих футболок.

— И хватит брать мои вещи! — недовольно сказал я.

Джулиана закатила глаза.

— Ты всё равно их почти никогда не носишь.

— Но они мои, — упрямо ответил я.

— Ты такой жадина, — вздохнула она, будто разговаривала с ребёнком.

Она бросила взгляд на бутылку в моей руке и скривилась, явно осуждая меня.

Джулиана решила остаться у меня на ночь. После случившегося с Зейдом она не хотела возвращаться домой, как бы Джексон ни пытался убедить её в обратном. Я не виню её – после той драки мне самому хотелось сбежать куда подальше.

В тот день всё пошло к чертям.

Я и Зейд опять поссорились, но в этот раз всё зашло слишком далеко. Он бросился на меня с яростью, которая копилась годами, и, конечно, я не остался в стороне. В итоге в драку вмешался Джексон, и уже он ссорил с Зейдом.

Я мог терпеть наши разборки. Я мог выдержать любые нападки Зейда, его вечные оскорбления и попытки вывести меня из себя. Но он не имел права даже пальцем тронуть Джулиану. Она была нашей сестрой. Нашей. И он попытался убить её.

Я знал, что некоторые посмели осудить её поступок. Они говорили, что она зашла слишком далеко, что не должна была этого делать.

Но мне было абсолютно наплевать, что после этого Джулиана пырнула его ножом.

Это была грёбаная самозащита.

И если бы она этого не сделала, то, возможно, её бы уже не было.

Зейд слишком далеко зашёл в своей ненависти. Он говорил обо мне дерьмо – ладно, я привык. Он оскорблял меня и пытался вывести из себя – я мог с этим жить.

Но он посмел сказать всё это ей. Нашей сестре.

Единственной, кому я доверял безоговорочно.

Единственной, с кем я был связан неразрывными узами.

Мы с Джулианой всегда были ближе, чем все остальные.

Мы родились вместе.

Мы жили вместе.

И если потребуется, мы умрём вместе.

Она была номером один для меня, так же как и я для неё. Мы всегда понимали друг друга без слов. И пусть Джулиана не любила насилие, когда дело касалось меня – она была готова сжечь весь этот грёбаный мир.

А я?

Я всегда был рядом, чтобы защитить её.

Чтобы поддержать её.

Чтобы убедиться, что никто – никто – не причинит ей вреда.

И если кто-то осмелится попробовать...

Я сделаю так, чтобы он об этом пожалел.

— Да, но ты всё ещё любишь меня больше всех в этом мире, — произнёс я с самодовольной усмешкой.

Джулиана закатила глаза, но её взгляд выдал её — она не могла отрицать очевидное. В следующую секунду она быстро поцеловала меня в щёку, а я довольно ухмыльнулся.

— Сходим завтра на «Первый мститель: Другая война»? — внезапно спросила она с воодушевлением в голосе. — Ты обещал мне! — пригрозила она, прищурив глаза.

Я лишь усмехнулся.

— Конечно.

Сестра довольно кивнула и тут же спрыгнула с меня, приземлившись легко, словно кошка.

Я отвёл взгляд всего на секунду, но ей хватило этого времени, чтобы выхватить у меня бутылку виски. Она сделала большой глоток, после чего резко скривилась, словно её только что ударило током. Вернула бутылку мне, и я недовольно посмотрел на неё, но, пожав плечами, тоже сделал глоток.

Я вновь достал сигарету и направился к балкону. Ночной воздух был прохладным, но приятным. За моей спиной раздались лёгкие шаги — Джулиана последовала за мной.

— Тебе стоит уйти, — сказал я, глядя на раскинувшийся перед нами город. — Не хочу, чтобы ты занималась пассивным курением.

— Я вчера ходила на перекур вместе с Даниэлем, — напомнила она с ухмылкой, а затем, не дожидаясь моей реакции, достала из пачки ещё одну сигарету для себя.

Я тяжело вздохнул и поджёг сначала свою, затем её. Мы одновременно сделали затяжку, выдохнув густое облако дыма, растворившееся в воздухе.

Некоторое время мы молчали, наслаждаясь тишиной.

— Я останусь в Аллистополе до нашего дня рождения, — произнесла она, неожиданно повернувшись ко мне.

Я моргнул, обрабатывая её слова.

— Ты сейчас серьёзно? — почти закричал я от радости.

Джулиана улыбнулась и кивнула, а я тут же притянул её к себе в крепкие объятия.

— Да и тем более осталось чуть больше недели, — добавила она, обнимая меня в ответ.

— А как же твоя учёба? — напомнил я, вспоминая, что сейчас уже октябрь.

— Я же гений, — небрежно ответила она, пожав плечами. — Я смогу наверстать всё. Позже я просто отработаю свои пропуски.

Я с недоверием прищурился.

— Значит, ты пойдёшь со мной на вечеринку Небытия? — спросил я, в голосе прозвучало неподдельное волнение.

Но как только мои слова сорвались с губ, Джулиана тут же отстранилась от меня, на её лице отразилось крайнее недовольство.

— Ни за что! Теперь я уже хочу вернуться в Новый Орлеан, — отрезала она, скрестив руки на груди.

Я вздохнул.

— Тебе понравится!

— В прошлый раз мне что-то не понравилось.

— Это было почти пять лет назад! — напомнил я. — Теперь тебе уж точно понравится!

— Я не хочу идти на вечеринку, где будет море алкоголя, наркотиков, оргии и убийства! — возмущённо произнесла сестра.

Я лишь весело рассмеялся.

— Это же звучит как гребанная мечта!

— Мечта сумасшедших, — бросила она в ответ, закатив глаза.

— Я же всё равно затащу тебя туда, — уверенно заявил я, ухмыляясь.

Джулиана устало вздохнула.

— Знаю.

Она сделала ещё одну затяжку, после чего, немного помолчав, произнесла напряжённым голосом:

— Они там будут?

Я прищурился.

— Кто они?

Но спустя мгновение до меня дошло.

— «Проклятые»?

Она молча кивнула.

— Джул, я их лидер, так что, естественно, они по-любому будут там.

При упоминании об этом сестра скривилась, будто отвращение подступило к самому горлу.

— Когда-то ты тоже была их частью, — напомнил я с усмешкой.

— Это было давно и всего лишь раз!

— Но тебе было весело, не так ли? — ухмыльнулся я, взглянув на неё искоса.

Джулиана отвела взгляд.

— Ну давай же! Тогда тебе было весело, сейчас ничего не изменилось!

Она покачала головой, глядя на ночной город.

— Много чего изменилось, — задумчиво произнесла она.

Я недовольно нахмурился.

— Например?

Джулиана глубоко вздохнула, словно готовилась сказать что-то важное.

— Например, я будущий врач, — наконец ответила она. — И я должна спасать жизни, а не вредить им.

Я внимательно посмотрел на неё, а затем усмехнулся.

— Можно быть частью «Проклятых» и не причинять никому вред.

Джулиана с недоверием повернула голову в мою сторону.

— Алекс часть «Проклятых», но он никогда никому не причинял физический вред.

Она замерла.

— Он часть «Проклятых»? — в её голосе прозвучало явное потрясение.

— Ну да.

Джулиана нервно облизнула губы.

— Он же всегда был против этого и отказывался...

— Был. Но времена меняются.

Она сжала пальцы в кулак, её взгляд потемнел.

— Что ты с ним сделал?

Я ухмыльнулся.

— Ничего. Думаю, Аарон всё же смог убедить его, — ответил я спокойно, делая ещё одну затяжку и лениво глядя на сестру.

Она по-прежнему смотрела на меня с лёгким подозрением, но спорить не стала.

— Прошу, Джули, побудь там хоть час. — добавил я, мягко, но настойчиво.

Джулиана устало закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Ладно.

Я не смог скрыть довольную ухмылку и тут же притянул её к себе, закинув руку ей на плечи.

— Не зря ты моя любимица, принцесса.

— Я твоя любимица, потому что я твоя сестра-близнец, — возразила она, пожав плечами.

— Ты такая зануда, — протянул я. — Как я вообще с тобой общаюсь?

— Бедняжка, — с явной насмешкой ответила она.

Я задумался на несколько секунд, после чего обошёл сестру и встал перед ней, с лёгкой ухмылкой протягивая руку.

— Мадам, потанцуете со мной? — произнёс я с напускной галантностью.

Джулиана скрестила руки на груди, глядя на меня с выражением «серьёзно?» на лице.

— Ты такой неуч. «Мадам» — обращение к замужним женщинам. А к незамужним правильно говорить «мадемуазель»...

Я не дал ей закончить, потому что внезапно схватил её за руку и потащил обратно в квартиру, где всё ещё громко играла музыка.

— Ты такая зануда, — повторил я, усмехаясь.

— Это просто ты идиот, поэтому умные люди для тебя кажутся занудными, — произнесла она с невозмутимым видом.

Я рассмеялся, притягивая её ближе. Наши тела начали двигаться в такт музыке — плавно, легко, словно мы делали это всю жизнь.

— Нет, ты просто слишком занудная для этого мира. Ты должна радоваться, что я тебя терплю, — весело сказал я, вовсе не пытаясь её обидеть.

Джулиана закатила глаза.

— Да неужели? Я сейчас от счастья обоссусь.

Я фыркнул.

— Давай только не у меня в квартире, — с усмешкой ответил я.

Она недовольно ударила меня по плечу, но я лишь рассмеялся ещё громче.

Я скользнул взглядом по сестре — на ней всё ещё была моя футболка, доходившая ей до бёдер. Она посмотрела на меня, её взгляд скользнул вниз, и в следующую секунду она усмехнулась.

— Знаешь, с нас двоих получился бы полностью одетый человек, — хмыкнула она, продолжая танцевать.

Я опустил глаза на себя.

На мне были только штаны в красную клетку, которые слегка сползали с бёдер. Когда-то Джулиана купила мне их, когда покупала себе такие же.

— С нас двоих вообще бы получился идеальный человек, — сказал я, ухмыляясь. — Моя внешность, твой ум.

Сестра сразу же недовольно посмотрела на меня.

— Что? Все знают, что я горяч.

— Хочешь сказать, что я не горячая? — ахнула она, демонстративно возмущаясь.

Я только пожал плечами.

— Это уже твои личные домыслы. Я лишь сказал, что ты умная.

Джулиана сузила глаза.

— Ты прав. Я умная. У меня можно взять и ум, и внешность. А вот у тебя первого точно нет, — произнесла она, ухмыляясь.

Я закатил глаза.

— Тогда я беру харизмой.

Джулиана приподняла бровь, глядя на меня так, словно я только что заявил, что умею летать.

— У меня её определённо достаточно, чтобы поделиться с ещё миллионом таких зануд, как ты.

Она хмыкнула.

— Должно быть, это единственное, что у тебя есть.

Я фыркнул.

— Имеешь что-то против? Я горячий и харизматичный, поэтому я нравлюсь людям!

Джулиана рассмеялась, качая головой.

— Ты нравишься людям, потому что они не знают тебя так хорошо, как я.

Я прищурился.

— Это был комплимент или оскорбление?

— Как хочешь, так и воспринимай.

Я усмехнулся.

— Значит, комплимент.

— Значит, ты идиот.

Я только рассмеялся в ответ.

— Знаешь, с такими критериями тебя рассматривают только для секса, — сказала Джулиана, продолжая двигаться в ритм музыки.

Я только усмехнулся, наблюдая, как она схватила бутылку алкоголя со стола и сделала глоток.

— Это же замечательно! Я люблю секс! — весело воскликнул я.

Джулиана покачала головой, но уголки её губ дрогнули, будто она пыталась скрыть улыбку.

— Неважно с кем и где, главное — секс, — продолжил я, пожав плечами. — То есть кого волнует, с кем трахаться, если это секс!

Сестра резко вскинула брови и замерла на мгновение, явно переваривая мои слова.

— Подожди... У тебя был секс с парнями? — поражённо спросила она, внимательно глядя на меня.

Я ухмыльнулся.

— У меня он всё ещё есть.

Джулиана фыркнула, а затем рассмеялась.

— И почему ты так удивляешься, будто у тебя не было секса с девушками? — усмехнулся я, но тут же скривился, вспоминая гребаного Дьявола.

Джулиана заметила моё выражение лица и тут же запретительно подняла руку.

— Не напоминай! Тёмное прошлое!

Но затем, подумав секунду, поспешила исправиться:

— Не девушки, а именно она.

Я понимающе кивнул.

— Я люблю девушек, — продолжила она. — Они горячи.

Я ухмыльнулся.

— Полностью согласен.

Мгновение спустя мы синхронно подняли руки и громко дали друг другу пять.

— Мы то дуо, которое привлекает оба пола. — засмеялся я.

— Горячие брат с сестрой. — добавила сестра, прижавшись щекой к моему плечу.

Я прищурился.

— Самые горячие брат с сестрой. — поправил я её, ухмыляясь.

На секунду мы просто стояли, двигаясь в такт музыке, наслаждаясь моментом.

А затем я без предупреждения наклонился и подхватил её одной рукой под коленями, легко подняв её в воздух.

— Эй! — воскликнула она, но не сопротивлялась.

Теперь наши лица были на одном уровне, и мне не приходилось каждый раз нагибаться, чтобы слышать, что она говорит, а ей — запрокидывать голову.

Она обвила меня руками за шею, смеясь.

— Лучшие близнецы. — произнесла она, глядя мне в глаза.

Я широко улыбнулся.

— Лучшие близнецы. — повторил я, крепче сжимая её в руках.

И в этот момент я знал — кто бы что ни говорил, мы всегда будем номером один друг для друга.

***

Клаус

Единственным человеком, которого Элайджа смог найти в качестве возможного дяди Джулианы, был Джеффри Равенскрофт, и даже это заняло у него чертовски много времени. Поиски тянулись, словно сквозь вязкую трясину, улики рассыпались в руках, а нужные люди исчезали в тени. Но в конце концов передо мной оказалось его фото. Я пристально всматривался в него, будто мог вытянуть из этого изображения хоть каплю информации.

Не теряя времени, я показал снимок Фрее. Ее тонкие пальцы пробежались по бумаге, и она кивнула, приступая к поисковому заклинанию. В воздухе запахло железом, алые капли капнули на карту, и в следующее мгновение кровь четко указала на одно место — Аллистополь. У меня все внутри перевернулось. Там была Джулиана.

Я тут же схватил телефон и набрал ее номер. Один гудок, второй... тишина. Внутри поднялась паника.

— Она не отвечает, — пробормотал я, уже заранее зная, что дальше будет. — Фрея, перенеси нас к ней.

Колдовство сработало мгновенно. Мир вспыхнул перед глазами, реальность смазалась, и уже через секунду под ногами оказался твердый грунт. Мы стояли перед огромным особняком, который явно не принадлежал Джулиане.

Из здания лилась громкая музыка — тяжелые ритмы пробирались сквозь стены, разноцветные огни били по глазам, создавая ощущение хаоса. Это место было совсем не похоже на укромное убежище или обычный дом. Скорее, на какую-то подпольную вечеринку или даже нечто более опасное.

Возле входа маячили охранники — двое массивных парней с непроницаемыми лицами. Их взгляд скользнул по нам, но они не сделали ни единого движения. А затем двери особняка распахнулись, и наружу вышли двое.

На них были черные спортивные костюмы, перчатки, накинутые капюшоны и маски. Но не это привлекло мое внимание. Их маски были покрыты странными цветными брызгами, словно кто-то облил их краской в хаотичном порыве.

У первого оттенки были мягче — белые, бирюзовые, с легкими всплесками оранжевого. У второго же — темные, насыщенные: коричневый, желтый, зеленый. Они двигались уверенно, без спешки, и было ясно, что эти двое — не случайные гости.

Я почувствовал, как внутри нарастает напряжение.

— Фрея, — шепнул я, не отрывая взгляда от этих людей. — Что-то мне это совсем не нравится.

— Господи, — прошептал Кол, и все мы посмотрели на него. — Только не говорите мне, что Джул на вечеринке Небытия.

— Что за вечеринка Небытия? — с растерянностью спросила Хейли, её глаза слегка расширились от тревоги.

Кол вздохнул, погладив рукой по волосам, словно собираясь с мыслями.

— Это вечеринка ведьм, — начал он с ноткой напряжённости в голосе. — Туда чаще всего попадают те, кому ещё не исполнилось тридцать. Там происходят вещи, которые строго запрещены для наследных ведьм. Но на этой вечеринке можно абсолютно всё. Там можно убивать, устраивать оргии, принимать наркотики — никаких ограничений. Говорят, что все там равны, поэтому все обязаны носить одинаковые чёрные костюмы, перчатки и маски. Костюмы и перчатки у всех одинаковые, но маски... они создаются благодаря магии самой ведьмы, которая будет её носить. Каждый цвет на маске что-то символизирует, что-то важное для её носителя.

Кол сделал паузу, а мы, не перебивая, продолжали слушать, понимая, что он ещё не закончил.

— Место проведения этой вечеринки меняется каждый раз, и иногда может не повторяться годами. Но одно остаётся неизменным — она проходит только в Аллистополе, городе, где собирается вся Элита ведьм. На эту вечеринку пускают с восемнадцати лет, но на самом деле там никому не важно, сколько тебе на самом деле.

Мы снова перевели взгляд на шумный дом, из которого доносилась музыка, смешанная с приглушёнными голосами и смехом. Казалось, что в этом месте действительно можно было делать всё, что угодно, не боясь последствий.

— Здесь можно всё, — повторил Кол, его голос звучал теперь более встревоженно. Он оглянулся на нас, в его глазах мелькнула тревога.

— Что? — спросил Элайджа, заметив выражение лица Кола.

Кол замер на мгновение, его глаза нервно забегали из стороны в сторону.

— «Проклятые» всегда здесь, — прошептал он, и мы все обменялись непонимающими взглядами.

— Кто такие «Проклятые»? — спросила Ребекка, прищурив глаза, пытаясь уловить суть.

— Это ведьмы, чьи семьи входят в «ВСК», — ответила Фрея, посмотрев на нас, как будто это должно было всё объяснить. Мы, однако, всё ещё выглядели сбитыми с толку. — ВСК — это Верховный Совет Кланов. А «Проклятые» — это группа ведьм, которые заправляют всем этим безумием. Они сильны и опасны. Их предводители... — Фрея не успела договорить, потому что Кол перебил её.

— Элленсфорты. Это они стоят во главе Верховного Совета и «Проклятых». Каждый год кто-то из их семей становится новым лидером этой группы.

Я почувствовал, как холодный пот выступил на лбу.

— Ты хочешь сказать, что один из отпрысков Элленсфортов сейчас здесь? — спросил я, голос слегка дрожал от шока.

— Не просто один, — Кол кивнул. — Я практически уверен, что их несколько. Другие родственники тоже могут быть здесь. Все они связаны с ВСК.

Моё сердце застучало быстрее.

— И Джулиана здесь, когда Элленсфорты тоже здесь? — наконец дошло до меня. В моей голове моментально сложилась картина, и я почувствовал, как внутри всё сжалось от ужаса.

Не раздумывая, я ринулся к дому, но Элайджа тут же схватил меня за плечо и силой потащил назад.

— Ты не можешь просто так заявиться туда, когда Элленсфорты внутри! — резко произнёс он, сжав моё плечо сильнее. — Они убьют тебя, как только увидят.

— Мне всё равно, если Джулиана там, — ответил я, даже не задумываясь.

— Мы пойдём туда, но не в таком виде, — твёрдо заявила Фрея, вставая передо мной. — Если мы ворвёмся туда, не подготовившись, нас убьют в первые две минуты.

Она посмотрела на дом с такой решимостью, что я почувствовал, как напряжение внутри меня немного ослабло.

Фрея взмахнула рукой, и в одно мгновение на нас оказались точно такие же черные костюмы, идеально скрывающие тело, и перчатки из плотной кожи, скрывающие наши пальцы. В руках мы неожиданно ощутили маски – гладкие, прохладные, немного тяжелые. Я перевернул свою, рассматривая узор: на тёмной поверхности алыми всплесками рассыпались брызги, словно кровь, перемешиваясь с хаотичными пятнами оранжевого, золотого и серого.

— Они подделки, но никто не догадается, — уверенно произнесла Фрея, поправляя свой костюм.

Элайджа первым надел маску, его узор сочетал оттенки серого, белого и тёмно-синего. Фрея последовала за ним — её маска сверкала серебром, белизной и глубоким, почти мистическим, тёмно-фиолетовым. Хейли внимательно провела пальцами по своей, изучая хаотичный рисунок из зеленого, коричневого и серого. Ребекка улыбнулась, её маска казалась самой нежной среди нас: розовый, золотой, бежевый и белый сплетались в причудливый узор. Кол, стоя немного в стороне, накинул свою маску с оттенками желтого, синего, серебряного и фиолетового.

— На территории дома магии не будет, — напомнил Кол, глядя на нас внимательно. — Вся вечеринка проходит там, а поскольку все должны быть равны, любая магия заблокирована. Но... — он слегка улыбнулся. — Как только мы выйдем из дома, всё изменится. Магия вернется.

Я глубоко вдохнул. Что ж, правила ясны.

Мы направились ко входу, ведя себя максимально уверенно. Охрана даже не обратила на нас внимания — наши костюмы, повадки и маски позволяли слиться с общей толпой. Переступив порог, я ощутил, как гулкая музыка заполняет все пространство, вибрации от басов буквально ощущались в груди. В воздухе смешивались запахи дорогих духов, алкоголя и чего-то сладкого.

Внезапно кто-то грубо задел меня плечом. Я качнулся назад, резко подняв голову. Передо мной оказался высокий мужчина с широкой грудью и мощными плечами. Его маска выглядела зловеще — кроваво-красные узоры сливались с неоново-оранжевыми всполохами и угольно-серыми тенями. Он даже не посмотрел в мою сторону, двинувшись дальше сквозь толпу.

Я провожал его взглядом, пока рядом не раздался голос Ребекки:

— А как мы её найдем? — она выглядела обеспокоенной. — Они же все одинаковые, кроме масок...

— Я узнаю её, — твердо ответил я, сжимая в руках маску.

Толпа людей двигалась в хаотичном танце. На огромном столе, превращенном в своеобразную сцену, уже двигались в такт музыки несколько человек. В центре выделялась пара: парень с атлетическим телосложением, уверенно державший девушку за талию. Его движения были плавными, но доминирующими — он явно пользовался вниманием. Девушка, притянутая к нему, казалась не против его прикосновений.

Я всмотрелся в их маски. У парня был узор золотого, пепельно-серого и лазурного, а у девушки — оттенки салатового, фуксии и аквамарина. Не она.

Я разочарованно выдохнул и продолжил осматриваться, не теряя надежды найти Джул. Мы все двигались синхронно, сливаясь с толпой. Фрея позаботилась даже о мелочах — на нас были идеально подобранные черные берцы, которые не выделялись среди остальной одежды. Я машинально взглянул на свои руки в кожаных перчатках, ощущая, как от волнения ладони слегка вспотели.

Мы обошли весь первый этаж. Бесполезно. Ни одного силуэта, похожего на Джул.

— Может, её здесь вообще нет? — пробормотала Хейли.

Я уже начал сомневаться, но вдруг мое внимание привлек диван в углу зала. Вокруг него сидела небольшая, но явно не случайная группа людей. Что-то в их манерах, в том, как они переглядывались, заставило меня напрячься.

— «Проклятые», — тихо сказал Кол, заметив мой взгляд. — И кто-то из них точно Элленсфорт.

Мы остановились неподалёку, наблюдая. Время играть в терпение.

Толпа вокруг нас продолжала двигаться, музыка гремела, люди смеялись, переговаривались, целовались в тенях, танцевали на столах, но наше внимание было приковано только к одной группе – тем, кто сидел на диване. Их аура отличалась от остальных. В этой компании чувствовалась власть, опасность и самоуверенность. Мы не могли слышать каждое слово, но их смех, интонации, жесты выдавали их настрой.

— Да, я помню её! — вдруг вскочил один из парней, взмахнув руками, явно взволнованный. — Чёрт возьми, она была горяча!

Вся компания засмеялась, кто-то свистнул, кто-то хлопнул его по спине.

Тем временем к дивану подошёл ещё один парень — высокий, широкоплечий, с уверенной, почти ленивой походкой. Кто-то из сидящих сразу же поднялся, освобождая ему место, даже не дожидаясь слов. Этот парень плюхнулся на диван с таким видом, будто был здесь хозяином. И только теперь, когда их ряды немного расступились, мы заметили маленькую девушку, которая всё это время оставалась в тени.

Тот, кто уступил место, без лишних церемоний пихнул ещё одного парня, заставляя его встать и пересесть, а затем, с ехидной улыбкой, жестом пригласил девушку, которая всё это время оставалась незамеченной.

— Прошу, мадам, — театрально произнёс он, слегка поклонившись, а затем рассмеялся.

— Ооо... — протянул другой, тот самый, что только что сел. — Ты допустил величайшую ошибку, друг. Сейчас она начнёт лекцию о том, что «мадам» обращаются к замужним, а «мадемуазель»...

— Заткнись, — раздражённо бросила девушка и без особых церемоний плюхнулась на диван.

Этот голос. Мы узнали его сразу.

Это была Джулиана.

Маска на её лице скрывала большинство черт, но мы заметили, как синие, угольно-серые, бордовые и кремовые узоры на её маске блеснули в свете ламп.

Рядом с ней сидел тот самый парень, что только что демонстративно закинул руку ей на плечо. Его маска была не менее впечатляющей: кроваво-красные пятна, оттенки электрик-блю, графитовый серый и коричнево-серый переплетались в хаотичном узоре. Он держался расслабленно, но в его позе ощущалась скрытая угроза.

Пока Джул разговаривала с кем-то из их компании, парень продолжал держать руку на её плече, словно делая невидимую отметку о принадлежности. Он лениво окинул взглядом толпу, его глаза пробежались по залу, а затем... остановились на нас.

Я чувствовал его пристальный взгляд, но не выдал себя, сохраняя спокойствие.

Через мгновение его отвлек кто-то из компании — парень в маске с белыми и светло-голубыми узорами. Они заговорили, и тот передал ему стакан с виски. Парень чуть приподнял маску, обнажая нижнюю часть лица – ровно настолько, чтобы сделать глоток. Почти все здесь пили так же, не снимая масок полностью.

Но даже пока он пил и разговаривал, его взгляд несколько раз возвращался к нам.

Внезапно Джулиана поднялась, её движения были резкими, будто внутри неё кипела злость.

— Я хочу потанцевать, — твёрдо заявила она, глядя прямо на своего спутника.

— Ни за что, — последовал ленивый ответ.

— Ты связал меня и притащил сюда, а теперь даже потанцевать не даёшь? — её голос звучал ядовито.

— О, не будь такой обидчивой сучкой, — протянул он, ухмыляясь.

Джулиана стиснула зубы, а затем сделала нечто неожиданное.

— Ладно, тогда... Кто хочет потанцевать со мной? — громко спросила она.

На её слова среагировали мгновенно. Почти десяток человек вскочили с мест, желая предложить себя в партнёры.

Она с довольной улыбкой повернула голову в сторону парня, который удерживал её рядом.

Но тот даже не моргнул.

— А кто хочет, чтобы я отрезал вам яйца и скормил их вам? — спокойно спросил он.

Те, кто только что встал, моментально сели обратно, как по команде.

Кроме одного человека.

Чёрный костюм, маска с тёмно-зелёными и золотыми узорами, прямая осанка. Мы только теперь поняли, что это девушка.

— У меня нет этого ненужного органа, так что, — безразлично сказала она и сделала шаг к Джул.

Но её резко остановили.

Движение было быстрым и жёстким. Кто-то схватил её за плечо и толкнул назад, и она, потеряв равновесие, рухнула на пол.

— Плохая идея, — раздался второй голос.

Кол тяжело вздохнул.

Мы поняли всё без слов.

Перед нами стояла грёбаная Беатриса Пемброк.

— Бетти-бу, — прошептала Джул, её голос звучал почти насмешливо.

В этот момент мы все знали: дальше будет только хуже.

Беатриса протянула руку в перчатке, её жест был расслабленным, но в нём читался вызов.

— Потанцуем?

Джулиана смотрела на неё, но даже не думала принимать руку. Она не сделала ни одного движения в ответ, просто наблюдала, её поза оставалась ровной, спокойной.

Внезапно воздух между ними словно сгустился, и прежде чем кто-то успел сказать что-то ещё, с дивана резко вскочил парень.

— Никогда! — зло выдал он, шагнув вперёд, его голос звенел от раздражения. — Убирайся отсюда!

Беатриса медленно повернула голову в его сторону.

— Это мой грёбаный дом, зайка, — ответила она с явной насмешкой. — Так что сомневаюсь, что ты имеешь право мне что-то указывать.

Между ними вспыхнула невидимая дуэль. Они стояли, не отводя взгляда друг от друга. Я не мог видеть их лиц, но почти был уверен, что под масками их губы изогнулись в презрительных усмешках.

— Я чувствую напряжение нарастающее! — вдруг вмешался один из парней, подскочив на месте. — Нам всем нужно лучшее лекарство — секс!

Несколько человек засмеялись, кто-то даже хлопнул его по плечу, но главный противник Беатрисы даже не шелохнулся.

— Не произноси это грёбаное слово, когда эта сука стоит здесь, — зло бросил он, резко поворачиваясь к ней.

Я видел, как Беатриса чуть склонила голову, будто бы внимательно его изучая, но ответить она не успела.

Джулиана внезапно встала между ними, защищая её.

— Эй, — её голос звучал твёрдо, но без раздражения. — Тебе не стоит так называть её.

Напряжение возросло.

Парень выпрямился, затем слегка наклонил голову, его взгляд за маской был тёмным, цепким.

— Джулиана, — прошипел он с предупреждением. — Не вмешивайся.

— Или что? — её голос оставался ровным, даже ленивым.

— Тебе ещё неделю жить со мной, помнишь? — его тон стал тише, но от этого только опаснее.

Джул чуть склонила голову, словно обдумывая его слова, затем спокойно ответила:

— И? Задушишь меня во сне?

На секунду показалось, что воздух в зале сгустился ещё сильнее.

— Знаешь, обычно я говорю эту реплику не тому брату, — добавила она, а потом просто развернулась и ушла.

Беатриса посмотрела на парня ещё несколько секунд, а затем последовала за ней, оставив его позади.

В комнате воцарилась неловкая тишина.

— Так никакого секса? — раздался чей-то голос, нарушая молчание.

Парень в маске с кроваво-красными пятнами, электрик-блю, графитовым и коричнево-серым посмотрел на него. Я не видел его лица, но почти был уверен, что его губы скривились от раздражения.

Другой парень лишь пожал плечами.

И тут раздалось то, что все услышали, но никто не должен был говорить вслух.

— Я думал, её привлекают только те, у кого с ней одна кровь...

Секунда молчания.

А затем — тишина, такая глубокая, что даже музыка вдалеке показалась приглушённой.

Несколько человек резко повернули головы в сторону говорившего, а затем ещё больше людей.

Я видел, как дыхание парня, что был с Джул, стало глубже, его плечи чуть приподнялись.

— Что ты только что сказал? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза.

— Это была неудачная шутка, чувак, извини, — голос шутника задрожал, он едва заметно отступил назад.

— Нет.

Всё произошло за долю секунды.

Парень резко шагнул вперёд и ударил.

Глухой звук удара.

Тот, кто сказал это, отлетел назад, тяжело ударившись о пол.

Шутник дёрнулся, пытаясь встать, но новый удар заставил его рухнуть обратно.

Кто-то нервно выдохнул.

— Он убьёт его, — раздался напряжённый голос.

— И что? — равнодушно ответил кто-то другой. — На это даже интересно смотреть.

Но один из присутствующих вдруг резко развернулся и пошёл прочь.

— Алекс! — крикнули ему вслед, но он даже не обернулся.

— Это тот Алекс, что кузен Джул? — уточнила Хейли.

Я кивнул.

Тем временем драка становилась всё жёстче.

Парень, что напал, явно знал, куда и как бить. Его удары были точными, резкими, он не просто бил — он ломал.

Тот, кто оказался на полу, уже не сопротивлялся, он лишь пытался защититься, но его руки дрожали, движения были неуклюжими. Каждый новый удар вгонял его в землю, превращая в жалкое зрелище.

Я не мог видеть лица того, кто бил, но был почти уверен, что под маской он ухмыляется.

Люди вокруг смотрели, но никто не вмешивался.

Музыка продолжала играть.

Кто-то рассмеялся.

А кто-то уже делал ставки, как долго он ещё продержится.

Кол посмотрел в сторону, потом пожал плечами.

— Ну, Джул в порядке... — протянул он, но его голос звучал неуверенно.

Я ничего не сказал и развернулся, направляясь к выходу — туда, куда ушли Джулиана и Беатриса.

— Куда ты идёшь? — крикнула мне вслед Ребекка.

Я не ответил, но услышал, как остальные шагнули за мной, решив следовать за мной. Мы вышли на улицу, где уже бушевал ливень. Громыхал гром, и капли дождя с силой падали на каменные дорожки, образуя небольшие ручейки.

Джулиана стояла под накрытием террасы, мокрые следы тянулись за ней. Напротив неё стояла Беатриса — обе напряжённые, с жёсткими позами, словно два хищника, готовые к атаке.

Я видел, как их тени вздрагивали под светом фонарей, как капли дождя скользили по их чёрным плащам.

— В чём твоя проблема?! — крикнула Джулиана, её голос перекрыл шум дождя.

— В чём моя проблема?! — Беатриса сделала шаг вперёд, повторяя её слова, но с вызовом. — Это в чём твоя проблема?!

Она почти выкрикнула это ей в лицо.

— Это ты преследуешь меня, а не я тебя! — продолжала Джул. Её руки дрожали, она была зла, но голос не сломался. — Я прошу тебя оставить меня в покое, но ты этого не делаешь!

— Мне казалось, тебе это нравится, — Беатриса издала короткий смешок. — Знаешь, я преследовала тебя — и в итоге мы были в отношениях. Снежинка преследовала тебя — и в итоге вы были в отношениях. А теперь псинка преследует тебя, и угадай что? Бинго! Теперь ты с ним!

— Это не моя вина, что все хотят меня преследовать! — взорвалась Джул.

— Я лишь требую, чтобы ты выполняла грёбаные правила сделки, чего ты не делаешь! — голос Беатрисы стал тёмным, угрожающим. — Знаешь, я могла бы просто оставить тебя в покое, но тогда тебя бы убило.

— Дорогая, мы не подписывали официальный договор, так что меня бы не убило, — уверенно ответила Джулиана. Она сложила руки на груди, вызывающе глядя на неё. — И даже если бы подписали твою идиотскую сделку, ты бы всё равно не дала мне умереть.

Она наклонила голову, её голос стал ядовитым:

— Знаешь, почему?

Она резко сбросила капюшон, её волосы были собраны в тугой пучок. Потом, медленно, демонстративно, сняла маску.

— Потому что ты всё ещё одержима мной, Беатриса. Ты не можешь забыть меня, даже спустя столько лет, когда я уже давным-давно забыла тебя.

На секунду Беатриса замерла. Я не мог видеть её выражения лица за маской, но почти был уверен, что она усмехнулась.

— Смогла забыть меня? Смешно.

Она склонила голову в сторону, её голос стал тихим, опасным.

— Интересно, ты смогла забыть меня с псинкой, так же как и со снежинкой?

Джулиана прищурилась, но не ответила.

— Я почему-то помню, что ты бросила его из-за меня, — продолжила Беатриса, и её голос приобрёл наигранную грусть. — Что ты говорила тогда? Ах, да...

Она издала насмешливый смешок и произнесла наигранно грустным голосом:

— Мне жаль, мне очень жаль... Но это всё ещё она. Это всегда будет она. Беатриса всегда будет моей первой и последней любовью. Это всегда будет она. Она всегда будет моим первым выбором. Я всегда буду любить её...

Я увидел, как кулаки Джулианы сжались.

— Ты, должно быть, такая жалкая, что запомнила это слово в слово? — её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Это было четыре года назад, много чего изменилось.

— Да ну? — Беатриса наклонилась ближе, словно оценивая её. — Хочешь сказать, что эта псинка что-то изменила?

Она сделала паузу.

— Сомневаюсь.

— Клаус — не Доминик, — уверенно произнесла Джул.

— А я почему-то вижу между ними слишком много схожестей.

— Что ж, между тобой и Домиником их тоже достаточно, — резко парировала Джулиана.

— Но знаешь, какая между нами самая огромная разница? — я почти был уверен, что Беатриса усмехнулась под маской.

Она наклонилась ближе, голос стал шёпотом:

— В отличие от него, я трахнула тебя.

На секунду повисла полная тишина.

Джулиана напряглась.

— Ты не можешь знать, — сказала она сдержанно.

— Поверь, ещё как могу, — шепнула Беатриса. — Я высшего уровня сталкер, когда дело касается тебя.

Ливень не прекращался, с глухим шумом обрушиваясь на каменные дорожки. Вода стекала вниз с крыши террасы, образуя завесу из капель, но обе девушки стояли под ней, словно забыв о дожде, о холоде, о всём, кроме друг друга.

Джулиана дышала тяжело, но её голос был стальным.

— В чём твоя проблема? — её слова звучали почти срывающимся шёпотом, но в них была ярость, словно буря, скрытая за спокойной гладью океана.

Беатриса смотрела на неё, не двигаясь.

— Напомнить тебе, что это ты бросила меня? — продолжила Джул, её губы дёрнулись в горькой усмешке. — Всё было враньём? Помнишь? Игра.

Её слова были пропитаны ядом, отголосками боли, что она хранила внутри себя слишком долго.

— Так что я не понимаю, что тебе ещё нужно от меня! — её голос с каждой секундой становился громче, и ливень, гром, гул вечеринки вдалеке — всё это заглушалось её криком. — Ты устраиваешь мне эмоциональные качели, даже после нашего грёбаного разрыва!

Она сделала резкий шаг вперёд, и Беатриса не двинулась, только слегка наклонила голову, словно изучая её.

— Сначала ты моя подруга, потом моя девушка, потом ты бросаешь меня, потому что пользовалась мной! — её голос сорвался. — И на следующий же день ты появляешься с другой! Ты чуть ли не трахала её у меня на глазах!

Она сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.

— А потом... — Джул вдруг замолчала, её дыхание сбилось.

Беатриса наклонилась чуть ближе, её голос стал мягким, почти сочувствующим.

— Потом?

— Потом, когда у меня случается нервный срыв, ты приходишь ко мне и застаёшь меня за...

Джулиана осеклась. Она не сказала этого вслух. Она не могла.

Но Беатриса уже знала.

— Ты хранишь мой секрет уже почти пять лет, взяв вину на себя... — её голос дрожал, но она не остановилась. — И тогда ты говоришь, что любишь меня, но на следующий же день целуешься с другой.

Беатриса промолчала.

— Когда я начинаю встречаться с Домиником, ты начинаешь преследовать меня и пытаться причинить ему вред! Ты давишь на меня всё то время, пока я с ним, и в итоге я бросаю его!

Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, но воспоминания накатывали волнами.

— Я чувствовала себя дерьмом! Я ненавидела себя за это! Я чувствовала себя гребанной изменщицей, даже не сделав ничего!

Она глубоко вдохнула, но слова продолжали срываться с её губ.

— Потом я, наконец, уезжаю отсюда, и ты уезжаешь в Испанию. Я думала, что всё кончено. Но каждый раз, когда мы пересекались, ты не могла не досадить мне!

Дождь шумел, разбиваясь о каменные дорожки, но даже он не мог заглушить её голос.

— Ты была с другими, но всем, кто приближался ко мне, ты буквально простреливала ноги! А иногда... убивала их.

Я услышал, как Хейли судорожно вдохнула позади меня.

— Ты гребаная лицемерная сумасшедшая!

Это прозвучало почти как выстрел.

Но Беатриса даже не дрогнула.

Она смотрела на Джул, словно анализируя её, словно испытывая её.

— А теперь... — Джул рассмеялась, но в этом смехе не было радости, только усталость. — Теперь я наконец нашла человека, с которым я счастлива.

Она посмотрела на Беатрису, и её взгляд был ледяным.

— И вот ты вновь возвращаешься в мою жизнь. Вновь не давая мне покоя.

Она подняла голову выше, её губы изогнулись в самодовольной улыбке.

— Ты исчезаешь... а потом приползаешь ко мне через некоторое время, прося вернуть наши отношения.

Она сделала паузу, затем её голос стал ещё более холодным.

— Ты уже слишком задержалась без исчезновений.

Она посмотрела Беатрисе прямо в глаза.

— Пора исчезнуть вновь.

Беатриса смотрела на неё молча.

— Ты любишь меня? — наконец, тихо спросила она.

Джулиана рассмеялась, но этот смех был безжизненным.

— У тебя нет права спрашивать, — её голос был полон презрения.

Она сделала паузу, затем, медленно, как последний удар ножа, добавила:

— Псинка.

Я видел, как плечи Беатрисы дёрнулись, её руки дрогнули.

Она развернулась резко, почти агрессивно, и пошла прочь.

Но на полпути вдруг остановилась.

Она обернулась, и даже под маской я мог почувствовать её горящий взгляд.

— Возможно, я скоро обратно приползу, как обычно, — её голос был низким, гневным.

Она замерла, словно размышляя, а затем добавила:

— И смени пароль от сейфа. Думаю, мой день рождения уже не подходит.

Она развернулась и ушла.

Джулиана смотрела ей вслед, но в её глазах было что-то... пустое.

Я не сразу заметил, как её руки дрожат.

Она сунула руку в карман, нащупала что-то и вытащила маленькую коробочку таблеток.

Я затаил дыхание.

Она открыла её, высыпала одну.

А потом ещё несколько.

Я наблюдал, как она быстро закинула их в рот и проглотила, даже не запивая.

— Чёрт... — услышал я позади себя голос Хейли.

Я не стал ждать.

— Я пойду за ней, — произнёс я напряжённо, разворачиваясь к остальным.

— Ты уверен, что... — начал Элайджа, но я оборвал его.

— Да.

Мой голос прозвучал жёстко.

— Идите. Найдите кого-то из Элленсфортов.

Я не ждал их реакции.

Я уже спешил за Джулианой.

Дождь бил по моим плечам, проникая сквозь одежду, но я шёл вперёд, не замечая ничего вокруг.

Она исчезла во мраке, но я найду её.

Я свернул за угол, но её там не было. Джулиана исчезла.

Я остановился, оглядываясь по сторонам, пытаясь уловить хоть какое-то движение, но улица была пуста. Дождь барабанил по каменной мостовой, его капли стекали по гладким стенам, оставляя мокрые дорожки. Холодный ветер пронёсся мимо, пробираясь под одежду, но я этого даже не заметил. Всё, что я чувствовал, — это злость.

Злость, которая разрасталась с каждой секундой, сжимая грудь и заливая разум липким гневом. Я был зол. Зол, потому что она просто ушла. Зол, потому что я не знал, куда. Зол, потому что эта сука Беатриса всё ещё ошивалась возле неё, вмешиваясь в её жизнь, заставляя её возвращаться к тому, что должно было остаться в прошлом.

Я ненавидел её. Я ненавидел её за то, что она всё ще тут. За то, что она всё ещё имеет власть над Джулианой. За то, что она считает её своей. Но она — моя. Джулиана — моя.

Они расстались. Их история закончилась. И ей следовало держаться подальше от моей девушки.

Я стиснул зубы, прокручивая в голове их разговор. Беатриса говорила так, будто Джул до сих пор была её. Меня трясло от злости. И не только из-за Беатрисы. Доминик.

Это имя звучало в моих ушах, будто заноза, которую невозможно вытащить. Я никогда не слышал о нём. Ни разу. Но Джулиана не просто упомянула его. Она говорила о нём так, словно он имел значение. Я знал о Беатрисе. Я знал, что они были вместе. Но Доминик? Кто он? Он был до меня?

Беатриса сказала, что мы похожи. Что это, нахер, значит? Мог ли я быть заменой этому Доминику? Эта мысль разъедала меня изнутри, как яд. Я ненавидел его. Я даже не знал его, но уже хотел размозжить ему череп.

Теперь мой список врагов возглавляли не только мой отец, мать и Элленсфорты. Теперь там были и Беатриса, и этот Доминик.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. И снова огляделся. Джул нигде не было. Я пошёл дальше, бессистемно шагая по территории этого места, стараясь услышать хоть что-то, что могло бы подсказать, куда она делась. Я нахмурился.

Это был дом Беатрисы. Грёбаный мир крутится вокруг Беатрисы Пемброк. Почему всё всегда связано с ней? Какая ещё сделка связывала её с Джулианой? Почему Джул мне ничего не сказала? Она до сих пор её любит? Она не ответила на её вопрос.

Я слышал глухие удары дождевых капель, слышал музыку, доносившуюся из дома. А потом услышал шум. Где-то неподалёку. Я замер, напряг слух. И пошёл на звук. Он привёл меня прямо к ней.

Она стояла под дождём. Я выдохнул. Но рядом с ней была другая девушка. Мои кулаки сжались. Кто она, чёрт возьми? Ещё одна бывшая? Если да — я её убью. Почему вокруг Джулианы всегда крутятся её бывшие?!

Но как только я подошёл ближе, я понял, что всё намного хуже.

— Я же тебя предупреждала! — зло сказала Джулиана. Её голос был таким, каким я его ещё никогда не слышал. Она была зла. Настолько зла, что в её тоне звучало что-то почти дикое. — Держаться от него подальше!

Её тело напряглось, её руки были сжаты в кулаки. Я замер. Она ревнует? Но прежде чем я успел осознать, что происходит, я увидел, как Джулиана ударила её. Женщина отшатнулась, но Джул без сожаления нанесла ещё один удар. А потом ещё один.

— Ты больная психичка! — прошипела девушка. Но Джул только усмехнулась. Я не мог видеть её лица за маской, но в её движениях было что-то... неправильное. Что-то слишком жестокое. Она схватила девушку за воротник, притянула к себе и с силой ударила кулаком в лицо. Губа девушки разбилась.

— Может быть, — Джул издала истеричный смешок. Она была похожа на безумную. — Но ты, блядь, должна была держаться подальше от моей семьи!

Моё дыхание сбилось. Она не ревновала. Она защищала свою семью.

— Я сказала тебе держаться подальше от Джонни! — Джул говорила с абсолютной яростью. Она снова ударила девушку. — После того, что ты сделала! - её руки дрожали. — Но что ты сделала?! — она зашипела. — Ты вновь заговорила с ним! – я видел, как капли дождя стекали по её коже, как прядь выбилась из тугого пучка, как её плечи поднимались от гнева. — Так что теперь ты расплачиваешься за свои действия. – Джулиана схватила девушку за волосы и потащила к фонтану. Я напрягся. — Ты запомнишь этот урок.

Она наклонила голову девушки к воде. Я видел, как та дёргалась, как пыталась вырваться, но Джулиане было наплевать.

— Никто, блядь, не имеет проблем с моей семьёй. Дождь бил по их телам, их маски мокли, чёрные костюмы блестели под фонарями. – а потом она добавила— А особенно с Джонни. – её голос стал низким, угрожающим. — Ты пожалеешь, что посмела так поступить с ним.

Она толкнула её вниз, опуская голову в воду. Она начала топить её. Моё тело напряглось. Мои кулаки сжались. Я должен был вмешаться. Но... Я знал Джулиану. Я знал, что она не поддерживала насилие. Она убила только Далию, защищая нас. Она никогда не шла на крайние меры. Так почему теперь она не остановилась?

Прошло несколько секунд, и её движения замедлились. Её тело стало слабеть. И в этот момент Джулиана резко вытащила её из воды. Она наклонилась, её губы оказались рядом с ухом девушки.

— Никто не имеет дерьмо с моим братом-близнецом.

И снова окунула её в воду. Повторила это ещё раз. И ещё. А потом резко отпустила. Девушка упала на мокрую землю, задыхаясь, кашляя, хватая ртом воздух. Джул смотрела на неё сверху вниз.

— Ещё раз увижу тебя возле моего брата... - Она присела на корточки. — Я убью тебя.

Она развернулась и ушла, оставляя её лежать там, в луже воды.

Я стоял в стороне, наблюдая за всем этим. И не мог понять, что пугало меня больше. То, что Джулиана только что почти утопила человека. Или то, что я...

...не хотел её останавливать.

И после этого говорят, что я самый сумасшедший из семьи. – я резко обернулся и увидел мужчину, стоящего у дерева с слегка приподнятой маской, он курил ментоловые сигареты.

Я замер, вглядываясь в темноту, стараясь убедиться, что не ошибся. Но нет, это действительно был тот же парень, который толкнул меня в прошлый раз. Теперь он стоял, лениво привалившись к дереву, и наблюдал за мной. Через мгновение он оттолкнулся от ствола и развернулся в мою сторону, его движения были расслабленными, но от этого не менее пугающими. Наши взгляды встретились, и у меня по спине пробежал неприятный холодок. Господи, у этого парня был такой ужасающе тяжелый взгляд, что я автоматически напрягся, словно готовясь к удару.

Он медленно прошелся по мне взглядом, изучая, словно хищник жертву, и лишь усмехнулся. Затем он прищурился, как будто обдумывал что-то, а после с ленивой небрежностью выпустил густой клуб сигаретного дыма. Пальцы его сжали сигарету, а затем он вдруг небрежным движением помахал мне рукой, словно в насмешливом приветствии. Я чувствовал, как мышцы моего тела напряглись, но я не мог пошевелиться — будто он загипнотизировал меня своим взглядом.

И только когда он выкинул сигарету на траву и медленно натянул маску до конца, а затем развернулся и ушел прочь, я смог выдохнуть. Напряжение отпустило, но ощущение тревоги осталось. Он смотрел на меня так, будто... будто собирался убить.

Мне не хотелось оставаться здесь дольше, поэтому я поспешил обратно в дом, туда, куда, скорее всего, направилась Джул. Быстрым шагом я зашел внутрь, задержавшись в прихожей, и огляделся. Но её нигде не было. Это уже вызывало беспокойство. Я прошел дальше вглубь дома, пробираясь сквозь толпу танцующих, смеющихся людей, пока, наконец, не увидел её.

Но, черт возьми, радости это зрелище мне не принесло.

Джулиана стояла на чертовом столе посреди комнаты и танцевала. Её движения были плавными, раскованными, почти завораживающими. Но вся эта гребаная картина тут же испортилась, когда я заметил, как какой-то ублюдок пытается к ней прижаться, хватая за талию.

Какого черта?!

Я чувствовал, как по моим венам разливается горячая, жгучая ярость. Я никогда не считал себя ревнивым человеком, но, черт побери, этот вечер стал для меня настоящим испытанием. Нет, я ревновал её и раньше — но не так. Сейчас во мне бурлила злость, такая, что я едва сдерживался, чтобы не подойти и не вышибить этому придурку зубы.

Если это всего лишь один день в этом чертовом Аллистополе, то что меня ждет дальше? Я уже ненавидел это место.

В этот момент кто-то протянул Джулиане стакан с виски, и она, улыбнувшись, приняла его. Ловко приподняв маску, она сделала несколько глотков, а затем снова продолжила танцевать, совершенно не обращая внимания на окружающих, словно находясь в своем мире.

А я... Я медленно приближался к этому столу, сжимая кулаки.

Я медленно провел взглядом по комнате, выискивая знакомые лица, но их больше не было. Люди, которые еще недавно окружали Джулиану, сидя с ней на диване, куда-то исчезли. В помещении царил хаос — громкая музыка, смех, алкогольные напитки, перемешанные с запахом сигаретного дыма, но их больше не было. И, что самое главное, нигде не было того чертового парня, который находился рядом с ней раньше. Это меня порадовало. Хоть что-то в этом вечере могло сложиться в мою пользу.

Теперь она была одна.

Я подошел ближе и встал возле стола, наблюдая за ней. Ее тело плавно двигалось в такт музыке, легкие изгибы, уверенные движения, от которых было сложно оторвать взгляд. Она полностью растворилась в этой атмосфере, не замечая никого вокруг, и уж точно не догадывалась, что я стою всего в паре шагов.

Но вскоре к ней приблизился еще один незнакомец. Молодой парень с наглой ухмылкой и расслабленной осанкой. Он что-то сказал ей, но я не разобрал слов — слишком громко играла музыка. Однако через мгновение он протянул ей что-то маленькое, ярко-синее. Таблетку.

Джулиана тут же замотала головой, отказываясь, но он настаивал.

Я сжал кулаки.

Хватит.

Наблюдать за этим со стороны я больше не собирался.

Резко шагнув вперед, я схватил ее за лодыжку и потянул вниз. Она потеряла равновесие и начала падать, но прежде чем она успела удариться о стол или пол, я ловко перехватил ее, крепко прижимая к себе.

Я приложил указательный палец ко рту, а потом быстро засунул руку под ее маску и зажал ей рот.

Я видел, как её глаза расширились от испуга, а тело напряглось в попытке брыкаться. Она собиралась закричать, но я сжал ее еще сильнее, не давая ей вырваться.

Да, Джулиана умела драться, но даже с ее навыками ей не хватило бы сил хотя бы немного сдвинуть меня с места. Она пыталась колотить меня руками, извиваться, пинаться ногами, но все ее попытки были тщетными.

Я развернулся и быстрым шагом направился к лестнице, ведя её за собой. Я не знал, куда именно собираюсь идти, но оставаться здесь, на первом этаже, было слишком опасно. Те люди, что были за диваном, могли вернуться в любую секунду.

Она не переставала сопротивляться. Ее локти били меня в бок, колени пытались попасть в живот, а пальцы вцепились в мою руку, безуспешно пытаясь ослабить хватку. Несколько раз она даже укусила меня за ладонь, пусть и через перчатку, но мне было наплевать.

Добравшись до второго этажа, я наугад открыл одну из многочисленных дверей в коридоре и втолкнул Джулиану внутрь.

Комната была небольшая, с приглушенным светом. Я все еще держал ее за запястье, когда подошел к столу и принялся рыться в его ящиках в поисках чего-то полезного.

Мои брови взлетели вверх, когда в одном из отделений я наткнулся на наручники.

Черт.

Я не хотел знать, зачем они здесь, но это было как нельзя кстати.

Рядом я нашел сложенное белое полотенце. Не придумав ничего лучше, чем использовать его, я быстро разорвал ткань, наматывая её на руку.

Джулиана продолжала вырываться, ее глаза полыхали гневом, а тело содрогалось от ярости.

Я рывком стянул с неё маску, швырнув её на пол.

И вот тогда, наконец, смог вновь увидеть её лицо.

Черт возьми, даже в этот момент она выглядела восхитительно.

Но ее взгляд...

Этот взгляд говорил, что если бы у неё была возможность, она бы убила меня прямо здесь и сейчас.

Я закручивал из куска полотенца самодельный кляп. Она пыталась отстраниться, но я был быстрее. Быстрым движением я засунул ткань ей в рот и завязал узел на затылке, не оставляя ей возможности выплюнуть его.

Теперь, наконец, она перестала кусаться.

До стены был прибит массивный шкаф из тёмного дерева, выглядевший так, будто простоял здесь не один десяток лет. Его металлические ручки холодили кожу, когда я быстро защёлкнул наручники на запястье Джулианы и закрепил их на одной из ручек. Девушка дёрнулась, попыталась освободиться, но безрезультатно – металл впивался в её кожу, оставляя красные следы.

Я молча выпрямился, огляделся. Быстро прошёлся к двери и провернул ключ в замке, послушав, как механизм с тихим щелчком встал на место. Но этого было недостаточно. Спустя мгновение я уже двигал тяжёлый дубовый стол к двери, блокируя выход. Запах пыли и старой древесины заполнил воздух, пока я напрягал мышцы, толкая мебель.

За спиной раздалось приглушённое мычание. Джулиана что-то говорила сквозь ткань, зажимающую её рот, но слова выходили смазанными и едва различимыми. Я повернул голову и увидел, как её глаза метались, полные паники. Она яростно пыталась дышать носом, грудь судорожно вздымалась, а тело дрожало.

Я сделал к ней несколько шагов, не отводя взгляда. Она заметила моё движение и тут же напряглась, словно дикий зверь, загнанный в угол. Я видел, насколько сильно она испугана. В её взгляде читалась смесь ужаса и непонимания, и, возможно, какая-то часть меня действительно хотела её отпустить. Что я, собственно, и сделаю... но не сейчас. Другая часть меня была холодной, безразличной. Это всего лишь урок. Джулиана должна усвоить его.

Я нагнулся, внимательно разглядывая её лицо, оценивая каждую эмоцию, что мелькала в её глазах. Если я смог сделать это, почему никто другой не сделал того же?

Я приблизился к ней ещё на шаг, и она инстинктивно прижалась к шкафу, словно надеясь, что тот поглотит её, спасёт от меня. Её дыхание сбилось, а кожа побледнела.

Я медленно поднял руку и провёл пальцами по её щеке. Кожа была тёплой, чуть влажной от пота. Джулиана тут же резко отвернулась, отстраняясь, насколько это было возможно.

Мои руки скользнули ниже, к её горлу. Я почувствовал, как её дыхание стало прерывистым, как едва заметный дрожь прошла по телу. Её пульс бешено стучал под кончиками моих пальцев.

Я посмотрел на неё предупреждающе, не говоря ни слова. Затем медленно коснулся ткани, что закрывала её рот, и мягко спустил её вниз, к шее.

— Какого хуя, ублюдок?! — едва получив возможность говорить, тут же выкрикнула она. Её голос дрожал от смеси ярости и страха.

Я быстро зажал её рот рукой, заставляя её замолчать. Она бешено заморгала, а я лишь молча смотрел ей в глаза, выжидая. Спустя мгновение медленно убрал ладонь.

— Моя семья здесь — ты мертвец! — прошипела она, срываясь на злой, но дрожащий тон.

Я усмехнулся под маской. Они могли бы попытаться...

Я резко развернул её, крепко сжимая её запястья. Её спина прижалась к моей груди, и я почувствовал, как она затаила дыхание.

— Не делай этого, — прошептала она, голос её сломался. — Прошу...

Что-то внутри меня сжалось. Чёрт. Нет, я не мог заставить её плакать. Не после всего, что она пережила.

— Не делать что, синеглазка? — выдохнул я, наклоняясь к её уху.

Джулиана вздрогнула. Её голова дёрнулась в сторону, и её большие, напуганные глаза встретились с моими.

Я почувствовал, как нечто холодное разлилось внутри меня. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Клаус? — её голос дрожал.

Я медленно потянулся к маске, опустил её, позволяя ей увидеть моё лицо.

Она смотрела на меня в полнейшем ошеломлении. Несколько раз открывала и закрывала рот, не в силах подобрать слова.

— Что...? — её голос затих, едва сорвавшись с губ. — Что ты здесь делаешь?

— А ты? — Я усмехнулся, видя, как напряжение в её плечах немного ослабло.

— Что ты здесь делаешь?! — теперь её голос был полон злости. — Ты хоть понимаешь, что здесь все возможные ведьмы?! Они бы убили тебя, если бы узнали, кто ты!

— Но они же не узнали, — прошептал я ей на ухо.

Но мгновение спустя резкая боль пронзила меня – она со всей силы ударила меня головой в нос.

Я инстинктивно отшатнулся, схватившись за лицо. Густая, тёплая кровь потекла по моим пальцам.

— Идиот, — прошипела она, дыша тяжело и всё ещё пытаясь справиться с адреналином.

— Ты чуть не сломала мне нос, — ошарашено произнес я, потирая переносицу.

— О, так он не сломан? — весело спросила она, склонив голову на бок, словно изучая меня. В её глазах мелькнула искорка озорства. — Сейчас исправлюсь.

Прежде чем я успел среагировать, она вновь запрокинула голову, явно намереваясь повторить свой трюк.

— Не нужно, — я вовремя успел положить руку ей на голову, тем самым спасая себя от второго удара.

— Почему у меня типаж на умных людей, но из умных мне попался только один? — проворчала она, закатив глаза.

— Кто он? — Я сразу же подошёл ближе, притянул её за волосы, заставляя посмотреть мне в глаза.

Она чуть прищурилась, уголки её губ дрогнули.

— Не ты, — прошипела она, но я лишь крепче сжал её волосы, не давая отвернуться.

— Доминик? — Я внимательно смотрел на её лицо, изучая каждую эмоцию, каждый едва заметный жест. И теперь я был уверен. Её глаза говорили яснее слов — это был он.

Меня затопила ярость.

— Я хочу убить его, — хрипло прошептал я.

— Но ты не посмеешь, — её голос звучал твёрдо, но в глазах мелькнуло беспокойство.

— Он всё ещё нравится тебе? — спросил я, сжав её ещё крепче, словно боялся, что она сейчас исчезнет. В моём голосе звучала явная ненависть.

Она молчала секунду. Две. Три. А потом произнесла, тихо, но отчётливо:

— Я люблю тебя.

Эти три слова ударили по мне сильнее, чем могла бы любая правда.

— А его? — Я не отпускал её, требуя ответа.

— Я люблю тебя, — повторила она, а потом взглянула мне прямо в глаза, словно бросая вызов.

Наши взгляды встретились. В уголках моих губ появилась ухмылка, а затем я накрыл её губы своими. Это было больше, чем просто поцелуй. Это было желание, злость, ревность, отчаяние — всё сразу. Наши языки сплелись в жарком танце, и мне казалось, что мир вокруг перестал существовать.

Я оторвался первым, но не отошёл далеко, нашёптывая прямо в её губы:

— Я люблю тебя, синеглазка.

Она резко вздохнула, прикрыв глаза.

— Почему ты здесь? — спросила она, немного растерянно.

— Потому что хотел убедиться, что ты в порядке, — честно ответил я, наблюдая за её реакцией.

— Ты напугал меня, — её голос стал тише, почти шёпот.

— Знаю. Мне жаль. Ты простишь меня? — прошептал я, убирая прядь волос с её лица.

Она посмотрела на меня с лёгкой грустью.

— Почему ты сделал это?

— Потому что я идиот, — я хмыкнул, слегка пожав плечами. — А ещё потому, что я ревную. И это моя проблема, а не твоя.

Она приподняла бровь, будто оценивая мои слова.

— Ты идиот, но не на все сто, — хмыкнула она.

— Да? — Я склонил голову, прищурившись.

— Где-то на восемьдесят девять из ста, — усмехнулась она.

— Восемьдесят девять? Да я сегодня в ударе, обычно перехожу за девяносто.

— Это потому что меня сегодня уже слишком много людей вывело из себя. Ты — незначительный бонус.

— Плохой бонус? — уточнил я.

— Ужасный, — драматично вздохнула она.

Я закатил глаза.

— Ну спасибо, синеглазка.

— Ну спасибо, синеглазка, — передразнила она меня нарочито драматичным голосом и наигранно закатила глаза.

— Эй! — Я игриво толкнул её в плечо.

— Ты отстегнёшь меня? — наконец спросила она, кивнув на наручники.

Я взглянул на металлические кольца, стягивающие её запястья.

— Нет, — протянул я, наблюдая, как её глаза расширяются. — У меня нет ключа, детка, — с притворной беспомощностью произнёс я.

Она замерла.

— Ты сейчас серьёзно? — медленно спросила она.

— Там не было ключа, — я не удержался и расхохотался.

— Это, чёрт возьми, не смешно! — завопила она.

— Слегка смешно, — с улыбкой возразил я.

— Я сейчас обхохочусь, — скривилась она.

Я приобнял её за талию, притягивая ближе, пока моя грудь не соприкоснулась с её спиной.

— Знаешь... — начал я, касаясь губами её уха, чувствуя, как её дыхание на мгновение сбилось. — Я смогу решить эту проблему...

Но Джулиана даже не дала мне закончить.

— Я тоже смогу решить эту проблему, например, позвав хозяйку этой штуки, — усмехнулась она, и моя самодовольная ухмылка тут же исчезла.

Я вздохнул, понимая, что она опять играет со мной.

— Думаю, в этих наручниках побывало слишком много других людей, — с лёгкой улыбкой заметил я, намеренно не глядя ей в глаза. — Она вряд ли уже помнит, какие ключи от каких.

Но Джул не оценила шутку. Её взгляд стал жгучим, почти испепеляющим, и в нём читалось предупреждение. Мне даже показалось, что в комнате стало жарче.

Мои руки инстинктивно крепче сжали её талию, словно я боялся, что она вдруг исчезнет.

Медленно, будто проверяя её реакцию, я позволил своим пальцам скользнуть вниз, блуждая по её телу. Она не отстранилась, не остановила меня, только чуть сильнее прижалась ко мне. Её голова запрокинулась назад, открывая мне шею, а вместе с ней — тонкий, едва заметный шрам, который я знал так хорошо.

Я не мог удержаться. Я склонился и начал покрывать его поцелуями, ощущая, как её дыхание стало глубже, как её спина выгнулась, а рука нашла моё бедро и сжала его.

— Надень маску... — её голос был едва слышным, но в нём звучала твёрдость.

Я замер, не сразу осознавая, что она сказала.

— Зачем? — спросил я, всего лишь на мгновение отрываясь от её шрамы.

Она медленно повернула голову, позволяя глазам встретиться с моими.

— Если сюда кто-то зайдёт, они не узнают, кто ты, — ответила она, её голос прозвучал чуть тише, но мне не нужно было повторять.

Спустя несколько мгновений я одел на себя маску, а потом и на неё. Мои руки продолжали блуждать по её телу, ощущая каждый изгиб и каждую складку её кожи. Я подцепил пальцами резинку её штанов и потянул вниз, чувствуя, как она легко поддалась моей силе. Я прошелся голодным взглядом по её упругим ягодицам, которые выглядели такими аппетитными и соблазнительными. Потом я просто сдвинул её трусики в сторону, а сам стянул с себя всю одежду до пояса, оставшись в одной толстовке. Мои мышцы напряглись, когда я почувствовал, как её взгляд скользнул по моему телу, и я знал, что она видит каждую деталь моего тела. Мои руки продолжали блуждать по её телу. Я чувствовал, как её дыхание участилось, когда я касался её кожи, и я знал, что она была готова ко мне. Я прошелся голодным взглядом по её телу, чувствуя, как моя страсть росла с каждой секундой. Мои руки скользнули по её бедрам, приземлившись на ягодицах, и я почувствовал, как она сжалась, притягивая меня ближе.

Мой член уже был возбужден, как и полностью я. Мои рука крепче сжала её бедро, а вторая оказалась на её шее, также сжимая её. Я медленно вошел в неё, а она сразу же выгнулась и стиснула зубы, пытаясь заглушить стон. Джул свободной рукой уперлась в стену. Моя грудь прижималась к её спине, пока я долбился в неё. Она была такой мокрой, что её возбуждение смазывало наши тела. Её дыхание было частым, а кожа горячей. Моя рука на её шее сжалась сильнее, а рука на её бедре начала двигаться вверх, к её груди, и я почувствовал, как её сосок стал твердым и чувствительным. Её кожа была гладкой и горячей, и я не мог удержаться от того, чтобы не поцеловать её шею. Её дыхание становилось всё более частым. Моя рука на её шее сжалась ещё сильнее.

- Тебя это возбуждало, не так ли? – усмехаясь прошептал я, она лишь отрицательно покачала головой даже не повернувшись в мою сторону. – Ты лжешь мне, синеглазка? – усмехнулся я, она вновь покачала головой. – Ты такая лгунья, синеглазка. – я принялся жестче входить в неё, из Джулианы вырвался громкий стон. Я просунул свою руку ей под маску, закрывая рот, пытаясь заглушить стоны, но они всё ещё были слышны. Они смешивались с моими резкими вздохами и звуками шлепков плоть об плоть. Джулиана задрожала, подходя к пику. Я также напрягся чувствуя, что ещё несколько мгновений и я кончу. Джулиана укусила меня за ладонь, когда удовольствие накрыло её. Я принялся входить в неё ещё сильнее, когда я достиг своего пика. Тело Джулианы держалось только из-за наручников, которыми она была прикована, а также моих рук, которые удерживали её от падения. Я быстро поцеловал в её шею, чувствуя, как её тело начинает сокращаться вокруг моего члена. Её дыхание становилось всё более частым, и я знал, что она была на грани оргазма. Я увеличил темп, и она начала стонать всё громче, её тело начало дрожать, и я знал, что она уже готова. Я чувствовал, как она кончает, и я не мог удержаться от того, чтобы не кончить вместе с ней. Мы оба достигли оргазма вместе, наши тела дрожали, и мы были покрыты потом. Я медленно вышел из неё, чувствуя, как она расслабляется, и её тело становится мягким. Я поцеловал её в шею ещё раз, чувствуя, как она улыбается, и знал, что мы оба были довольны. Она бросила взгляд на наручники. – Точно, я и забыл. – произнес я, а потом просто дернул их, и они сломались под моей силой.

- Ты всё это время мог сделать это? – ошарашенно спросила Джул, потирая запястье.

- Да, но так было бы не интересно. – я быстро поцеловал запястье Джул, где остались следы от наручников.

- Идиот. – закатила глаза она.

- Да, но ты любишь меня. – прошептал я ей, а потом коснулся своими губами её.

Как вам глава? Она получилась такой огромной, что даже я не ожидала. Всего вышло почти 65 страниц. Как вам такого объёма главы, или вы предпочитаете меньшего размера, чтобы они были? Также эта глава почему-то очень сложно писалась для меня, из-за чего я писала её очень долго. Она также получилась совершенно мужской, потому что все повествования шли от мужского лица. От какого лица было больше всего интереснее читать? Какого персонажа или персонажей вы бы хотели видеть? Прошу писать комментарии, ведь они очень придают мне мотивации.