Секреты души

Джул

Я вошла в особняк вместе с остальными, чувствуя, как тяжесть напряжения окутывает меня со всех сторон. Воздух был густым, словно пропитан невидимой, но ощутимой напряжённостью, и я остро чувствовала, что значительная её часть исходила от меня и Клауса. Его взгляд, его молчание, его почти неуловимые движения – всё это выдавали его внутреннюю борьбу. Он избегал смотреть в мою сторону, но я знала, что он тоже чувствует это напряжение. Оно как невидимая нить связывало нас, становясь всё более тугой с каждым шагом.

Я понимала, что должна поговорить с ним. Это была не просто необходимость – это было почти навязчивое чувство, как будто без этого разговоры дальше продолжать нельзя. Я не могла раскрыть ему всего, слишком много стояло на кону, слишком многое я боялась потерять. Но что-то рассказать всё же было нужно. Лучше сказать хоть что-то, чем позволить недосказанности и тайнам отравлять наши отношения окончательно.

С другой стороны, я знала, что причина его напряжённости – это Беатриса. Это была она, это всегда была она. Её влияние, её присутствие витало где-то рядом, невидимо, но ощутимо, как тень, которую невозможно стереть. Я чувствовала её, даже если её не было в комнате. Это сводило с ума.

Мы вошли в гостиную, и я заметила, как Ник украдкой бросил на меня взгляд. Это не был первый раз. Он делал это всегда, его глаза то и дело искали меня в толпе, но он старался не выдать себя. Его злость ко мне была очевидной – она горела в его взгляде, в его резких движениях. Но при этом он не мог игнорировать меня полностью. Я видела это в его жестах, в мелочах, которые он старался не афишировать.

Когда мы ехали сюда, он выходил из машины, чтобы открыть мне дверь, даже если я не просила его об этом. Его рука всегда была наготове, чтобы помочь мне выйти, но он избегал смотреть мне в глаза, словно боялся, что я увижу в них что-то лишнее. Когда я хотела, чтобы он дал мне руку, он делал это автоматически, но взгляд его был устремлён куда-то в сторону. И всё же, я ловила моменты, когда он думал, что я не смотрю. В такие мгновения его глаза задерживались на мне чуть дольше, чем было нужно, и в них мелькало нечто, что трудно было расшифровать. Это было не просто раздражение. Это было что-то глубже, что-то, чего он сам, возможно, не хотел осознавать.

И в такие моменты мне становилось легче. Пусть ненадолго, но эта тяжесть, давящая на грудь, отступала. Он не был настолько зол, чтобы полностью игнорировать моё присутствие. Это было важно, это значило, что ещё не всё потеряно.

Когда я начала приближаться к Клаусу, я заметила, как он напрягся. Его спина выпрямилась, руки чуть заметно дрогнули, словно он был готов к чему-то, чего не хотел допускать. Его глаза метнулись в мою сторону, но тут же отвелись, как будто мой взгляд мог обжечь его. Это было почти смешно – видеть, как человек, обычно такой уверенный и холодный, терял своё хладнокровие при одном моём приближении.

Я подошла ближе, достаточно близко, чтобы почувствовать его напряжение почти физически. Оно исходило от него волнами, как жар, который невозможно было игнорировать. Он по-прежнему не смотрел на меня, но я знала, что он осознаёт моё присутствие. Каждый его мускул выдавал это.

Моя рука невольно дрогнула, захотелось коснуться его, заставить его посмотреть на меня, но я не решалась. Я понимала, что этот шаг был рискованным. Всё, что нужно было сделать – это найти правильные слова. Но какие? С чего начать, когда ты не уверен, что всё окончательно не разрушишь?

– Мы можем поговорить наедине? – мой голос дрогнул, едва я произнесла эти слова, но я всё же смотрела на Клауса, ожидая хоть какой-то реакции. Однако он даже не удостоил меня взглядом. Его лицо оставалось холодным, а осанка – надменной, как будто я была кем-то совершенно незначительным, пустым звуком в его мире.

– Я занят, – коротко бросил он, не останавливаясь. Его слова прозвучали так резко, что я почувствовала, будто они ранили меня физически. И прежде чем я смогла хоть что-то добавить, он повернулся и направился к Хейли.

Я стояла на месте, не в силах пошевелиться. Моё сердце, словно подхваченное неведомой силой, сжалось так сильно, что я ощутила настоящую боль. Оно билось с такой скоростью и силой, что казалось, ещё немного – и я задохнусь. В голове всё смешалось, а взгляд расфокусировался. Весь мир вдруг потускнел, звуки стали приглушёнными, а воздух вокруг будто утратил свою плотность. Я чувствовала, как по моему телу пробегает дрожь, как будто внутри меня боролись эмоции, готовые прорваться наружу.

И вдруг я ощутила, как на моё плечо легла тяжёлая рука. В первый момент я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. За моей спиной стоял Элайджа. Его взгляд был мягким, полным сдержанного беспокойства, но при этом внимательным, будто он видел больше, чем я пыталась показать. Увидев мою реакцию, он тут же убрал руку, словно боялся, что его жест вызвал у меня больше тревоги, чем утешения.

– Извини, – произнёс он тихо, но серьёзно, – ты в порядке? Клаус сказал тебе что-то плохое?

Его слова заставили меня почувствовать себя чуть лучше. Мне стало тепло от его заботы, от того, что он волновался за меня, а не за своего брата. Он всегда был таким – чутким, внимательным, настоящей противоположностью Клаусу. Но в этот момент я не хотела показывать, насколько больно мне было. Не хотела, чтобы кто-то видел мою слабость.

Я заставила себя улыбнуться, хоть и неуверенно, и покачала головой:

– Нет, ничего такого. Всё в порядке.

Но мой голос выдал меня. Он звучал слишком тихо, слишком неуверенно, словно я сама не верила в собственные слова. Элайджа нахмурился, явно почувствовав фальшь в моих ответах. Его взгляд стал ещё более пристальным, пронизывающим, как будто он читал меня, пытаясь понять, что именно произошло.

Когда я обернулась, то встретила взгляд Клауса. Он стоял неподалёку, но его пристальный взгляд прожигал меня насквозь, словно выискивая все мои слабости. Его лицо стало ещё жёстче, а брови нахмурились так, что на миг мне показалось, будто он готов взорваться. Но нет, он просто смотрел. Этот взгляд был наполнен чем-то больше, чем злость. Я не могла точно понять, что он хотел этим сказать, но мне было ясно: он не отступит.

Я понимала, что у него, вероятно, были причины злиться на меня. Я не отрицала, что могла вызвать его недовольство, но это не оправдывало его поведения. Почему он не хочет поговорить со мной? Почему предпочитает игнорировать и молчать, вместо того чтобы разобраться в ситуации? Он хотел заставить меня чувствовать себя ещё более виноватой? Или он ждал, что я извинюсь? Но если он действительно надеялся на извинения, то ему точно не по пути со мной.

Извиниться? Нет, это было не про меня. В моей семье это считалось непозволительным. Извиняться – значит показать слабость. Так было всегда, и это правило укоренилось в нашей крови. Мы могли извиниться только перед самыми близкими, и то в редких случаях, когда ошибки были действительно серьёзными. И даже тогда мои братья всегда напоминали, что извинения – это последнее средство. Они бы сгорели от гнева, узнав, что кто-то пытается заставить меня попросить прощения. Это было бы равносильно вызову на войну. Они бы уничтожили такого человека дотла, без лишних слов и раздумий.

Если Клаус думает, что я извинюсь перед ним, то ему придётся очень постараться, чтобы хотя бы объяснить, за что именно он этого хочет. А для этого, как минимум, ему нужно перестать меня игнорировать. Всё это началось после того, как он поцеловал меня у Беатрисы на глазах. И теперь я не могла понять: в чём его проблема? Это он поцеловал меня, а не наоборот. Это была его инициатива, его импульс. Так почему теперь он ведёт себя так, будто это я виновата?

Я почувствовала, как внутри меня начала закипать злость. Но вместо того чтобы показать ему свои эмоции, я встретила его нахмуренный взгляд своим – спокойным и уверенным. Я сразу поняла, что если позволю себе сломаться под его давлением, он победит. Тревога, которую я ощутила, когда он отказал мне в разговоре, исчезла, уступив место холодному расчёту. Я вспомнила слова моей тёти Мортиши: «Чтобы мужчина любил тебя больше, нужно любить его меньше, или хотя бы делать такой вид». Конечно, её советы нельзя было назвать идеальными. Учитывая её постоянные измены дяде Джофри и их напряжённые отношения, я знала, что она не самый надёжный источник мудрости. Их брак был результатом кровной сделки, и шансов на любовь у них почти не было. Но всё же её слова иногда имели смысл.

Я медленно подняла одну бровь, словно в вызове, и натянула лёгкую улыбку. Я видела, как Клаус продолжает пялиться на меня с непониманием, пытаясь прочитать меня. Это заставило меня ещё больше укрепиться в своей позиции. Он хочет играть со мной в игры? Отлично. Но он даже не представляет, с кем имеет дело.

Если он думает, что сможет меня переиграть, он сильно ошибается. Я выросла в семье, где правила игры были намного жёстче, чем он мог себе представить. Моя семья бы рассмеялась ему в лицо, увидев, как он пытается подавить меня своим взглядом или молчанием. Они знали, каково это – ломать людей и не позволять сломать себя. Даже самые изощрённые манипуляции не могли меня сломить. Я научилась быть твёрдой, непоколебимой. И Клаус – это просто ещё один вызов, который я приму и преодолею.

Его поведение не вызывало у меня страха, скорее досаду. Он был похож на избалованного ребёнка, который обиделся и теперь требовал, чтобы его жалели или уговаривали. Но я не собиралась играть по его правилам. Я буду играть по своим. Если он хочет продолжать молчать и играть в свои игры, пусть так и будет. Но я не стану прогибаться.

Моя семья всегда считала, что мир – это арена, а люди вокруг – соперники. Тот, кто показывает слабость, проигрывает. А тот, кто умеет скрывать свои чувства, всегда выигрывает. Клаус может быть силён, умён и опасен, но он понятия не имеет, с кем он столкнулся. Я – не та, кого можно сломать. Не теперь. Слишком много пытались сделать это. Я – та, кто ломает других. Я могу делать это, если я просто не делала это часто не значило, что это не так.

Его взгляд не отрывался от меня, и я видела в его глазах целую бурю эмоций. Гнев, раздражение, но и что-то ещё – возможно, растерянность. Ему было непросто разобраться в том, что я чувствую, потому что я не давала ему этого понять. Я намеренно сохраняла спокойствие, демонстрируя уверенность.

Ему не выиграть эту битву. Потому что я всегда побеждаю. И не просто побеждаю — я беру верх в любой ситуации, где кто-то осмеливается бросить мне вызов. Никто не отказывает мне. Никогда. Никогда, чёрт возьми. Это правило было непреложным, высеченным в камне с самого моего детства. Моя семья вырастила меня с этим знанием, как с аксиомой. Нам не отказывают. Нам не смеют перечить. Потому что отказ означает войну, а войну наша семья всегда выигрывает.

Если кто-то решался ослушаться нас, последствия были мгновенными и беспощадными. Сомневаться в этом никто не мог, потому что видели, как наша семья уничтожает врагов — методично, до основания, так, что от них не оставалось даже пепла. Мы не просто отстаивали свои интересы, мы подавляли любую угрозу, и это правило распространилось и на меня.

На моей памяти мне отказали лишь трижды. Всего три раза, и каждый из них запомнился мне так ярко, словно это было вчера. Эти моменты запали мне в душу, каждый из них оставил след, который я помню до сих пор.

Первый раз это случилось, когда мне было всего десять лет. Отец не разрешил мне быть подружкой невесты на свадьбе Джексона. Мне было десять лет. Тогда мне казалось, что этот отказ был самой большой несправедливостью в мире. Я так долго мечтала об этом, готовилась, представляла себя в красивом платье рядом с невестой, ловя восхищённые взгляды. Но отец, как всегда строгий и непоколебимый, решил иначе. «Это не твоё место», – сказал он. Я плакала всю ночь и спорила ещё много времени. Тогда я ещё была ребёнком, не до конца понимающим силу своего положения, и принимала решения отца как непреложную истину.

Второй раз это случилось несколько лет спустя, когда Джексон, мой старший брат, настоял, чтобы я всегда ходила с охраной. Для меня это стало оскорблением. Я чувствовала, что он не доверяет мне, что он видит во мне слабую девочку, которую нужно защищать. Я пыталась сопротивляться, доказывать, что могу справиться сама, но он был непреклонен. «Ты не понимаешь, как устроен этот мир», – сказал он. И тогда я впервые осознала, что не всегда смогу добиваться своего. Но я поклялась, что это будет исключением.

А третий раз...

Теперь, глядя на Клауса, я чувствовала, как эти три эпизода оживают во мне. Я не могла позволить ему стать четвёртым. Это не просто вопрос гордости. Это вопрос принципа, вопрос выживания. Если я уступлю ему, он почувствует силу. Он подумает, что может победить меня, что может подавить мою волю. А я этого не допущу.

Он хочет играть в эту игру? Прекрасно. Но он даже не представляет, насколько я искусна в подобных вещах. Каждая клеточка моего тела, каждая мысль была настроена на то, чтобы брать верх. И если Клаус думал, что его гнев или пренебрежение могут меня сломить, то он ошибался. Ещё никто не смог.

Его взгляд, полный напряжения и злости, пытался пробить мою броню, но я ответила ему ледяным спокойствием. Я видела, что это сбивало его с толку. Он привык к тому, что его эмоции действуют на людей, заставляют их отступать или бояться. Но я не такая. Я не позволю ему выиграть.

В конце концов, он всего лишь самоуверенный человек, а я — олицетворение тех принципов, которые в меня вложили. Если он хочет войну, то он её получит. Но он проиграет. Потому что я всегда побеждаю.

Я спокойно отвожу взгляд, разрывая наш зрительный контакт, и направляюсь к Фрее. Сердце колотится, но я стараюсь держать лицо спокойным, будто всё под контролем. Периферийным зрением замечаю, как Элайджа подходит к Клаусу. Он говорит ему что-то сдержанно, но его голос полон скрытого напряжения, будто каждое слово может вызвать бурю. Клаус, как всегда, сохраняет невозмутимость, но я знаю, что внутри него кипят эмоции. Это их обычное состояние — напряжение, скрытое за фасадом.

Пока я подхожу к Фрее, Кол присоединяется к нам. Его шаги быстрые, а взгляд сосредоточенный. Он сразу начинает уточнять детали нашего плана, задавая вопросы, чтобы убедиться, что всё продумано до мелочей. Но, слушая его, я ощущаю, как лёгкий холод пробегает по спине. План кажется шатким, даже опасным. Однако я молчу. Если я начну высказывать сомнения сейчас, это может посеять панику. Они захотят придумать новый план, но времени у нас больше нет. Всё слишком быстро, и каждая минута на вес золота.

Несмотря на сомнения, у меня есть запасной план. Он рисковый, и, честно говоря, именно это пугает меня больше всего. В одном сценарии мне может повезти, и всё пройдёт гладко. Но в другом — Далия убьёт меня, и вся наша миссия обернётся провалом. В голове проносятся мрачные мысли, но я пытаюсь отогнать их прочь. Всё же я надеюсь на лучшее. На то, что мне выпадет шанс победить, пусть даже маленький. Жить хочется, и это желание слишком сильно, чтобы его игнорировать.

К тому же у меня есть ещё одна причина выжить. Я действительно хочу успеть сходить на "Первый мститель: Другая война". Я столько ждала этот фильм, а теперь боюсь, что могу не дожить до премьеры.

Я вздыхаю и, стараясь избавиться от навязчивых мыслей, направляюсь на кухню. Фрея и Кол начинают спорить позади меня. Их голоса становятся громче, но я решаю не вмешиваться. Они оба упрямы, и вмешательство только усугубит ситуацию. На кухне я ищу глазами чайник, надеясь, что чашка горячего чая поможет мне немного расслабиться. Но прежде чем я успеваю налить воду, мой телефон начинает звонить.

Звук кажется неожиданно громким в этой напряжённой тишине. Я достаю телефон и смотрю на экран. Увидев имя звонящего, мягко улыбаюсь. Этот человек всегда вызывал у меня тепло. На мгновение я забываю обо всех проблемах, о планах и опасностях. Я беру телефон, готовясь ответить, и понимаю, что в этот момент всё, что происходит вокруг, будто отходит на второй план.

— Да, Джонни? — ответила на звонок я, пытаясь придать голосу спокойствие, хотя внутри всё дрожало.

— Извини, что тогда наговорил тебе, — сразу произнёс он, не давая мне вставить ни слова. — Просто я был очень зол из-за того, что Беатриса была рядом с тобой. Я не хочу, чтобы она навредила тебе.

Я замерла на несколько секунд, вспоминая тот день. Беатриса действительно появилась внезапно, как всегда. Её присутствие было как тень, которая вытягивала из меня энергию. Джонни всегда говорил, что она опасна, но я не могла просто взять и разорвать с ней связь. В моей жизни слишком много нитей, которые связывают меня с людьми, от которых трудно избавиться.

— Всё в порядке, — произнесла я, стараясь вложить в голос искренность. — И ты извини меня. Я знаю, как ты её ненавидишь, но я всё равно говорила с ней. В своё оправдание скажу, что это она появилась у меня дома. И, поверь, у меня не получалось её выгнать.

На другом конце линии повисло молчание. Я слышала его дыхание, которое казалось тяжёлым, будто он пытался успокоиться.

— Ты знаешь, как ты дорога мне, принцесса, — его голос стал тише, почти шёпот. — Я просто не хочу, чтобы кто-то навредил тебе.

Моё сердце болезненно сжалось. Слова Джонни звучали так, будто он чувствовал, что может потерять меня. А я знала, что сегодня это вполне возможно. Если всё пойдёт не по плану, это может быть мой последний день. Последний разговор. Последний шанс сказать ему всё, что я чувствую.

— Мы сходим в кино на «Первый мститель: Другая война»? — неожиданно спросила я, прерывая эту тяжёлую паузу.

Джонни рассмеялся. Его смех был как глоток свежего воздуха, который развеял мрачные мысли.

— Конечно, если ты хочешь. Он должен скоро выйти, — ответил он с улыбкой, которая словно передалась через телефон. — Но мне нужно идти, — на фоне я услышала шум голосов, похожий на оживлённый спор. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала я в ответ, чувствуя, как голос дрожит.

Как только звонок оборвался, я тяжело выдохнула. Сердце было как стиснутое в тисках. Это мог быть наш последний разговор. Мы могли больше никогда не увидеться, и эта мысль болезненно стучала в голове. Мой телефон ещё какое-то время оставался в руке, пока я не осознала, что нужно действовать дальше.

До появления Далии оставалось совсем немного времени. Я понимала, что мне нужно сделать ещё несколько звонков. Один из них — Джексону. Его голос всегда был для меня опорой, и в этот момент я нуждалась в нём, как никогда раньше. Но ещё больше меня угнетала мысль, что я должна позвонить Зейду. Этот разговор обещал быть тяжёлым. Зейд всегда умел задеть самые болезненные точки, но сейчас я хотела услышать даже его голос. Даже если он снова наговорит мне что-то неприятное, даже если это будет лишь очередной спор.

Это было важно для меня. Услышать всех, кто когда-то был частью моей жизни. Но я знала, что не успею поговорить со всеми. Чисто физически это было невозможно. Время двигалось неумолимо быстро, и его оставалось всё меньше.

— С кем ты говорила? — резкий голос позади меня вырвал меня из водоворота мыслей, заставив резко обернуться.

Передо мной стоял Клаус. Его глаза горели яростью, лицо было напряжённым. Эта вспышка злости, такая внезапная и яркая, мгновенно накрыла меня с головой. Но я не собиралась уступать.

— С любовником, — бросила я с вызовом, стараясь казаться спокойной. Мне хотелось уйти, закончить этот разговор, прежде чем он начнёт перерастать в нечто большее. Но Клаус, как всегда, был не из тех, кто позволял просто уйти. Он резко шагнул ко мне и схватил за горло, прижав к столешнице.

— Не играй со мной, Джулиана, — прорычал он, его голос звучал глухо, почти угрожающе. Его хватка была сильной, но не болезненной. Он не перекрывал воздух и не причинял боли, это был скорее сигнал, предупреждение. Но я не боялась его. Клаус, каким бы устрашающим он ни был для других, для меня был всего лишь ещё одним, кого я могла бы сломить магией за долю секунды. Если бы захотела.

— Не играть с тобой? — я усмехнулась, ярость в моём голосе звучала не менее угрожающе. — Ты весь день игнорировал меня, так почему мне не найти того, кто будет давать мне всё своё внимание? — добавила я, намеренно задевая его.

Клаус сжал челюсти, его глаза сверкнули опасным огнём.

— Например, Беатриса? — прошипел он, а его хватка на моей шее слегка усилилась. Это всё ещё не причиняло боли, но я почувствовала, как его эмоции накаляются.

— Например, Беатриса, — я усмехнулась ещё шире, намеренно бросая ему вызов. А потом, не думая, выпалила: — Знаешь, мы не просто были друзьями. Мы были в отношениях. Мы трахались. — Мои слова звучали как лезвия, острые и хлёсткие, наполненные яростью, которую я уже не могла сдерживать. — Она целовала меня там, где ты это делал. Она прикасалась к тому же, к чему прикасался ты. И она была первой.

— Прекрати, Джулиана, — процедил он, его голос был холодным, но в нём чувствовалась трещина. Эти слова ранили его глубже, чем он хотел показать.

— Прекратить? — мой голос был наполнен сарказмом. — Или ты ожидал, что я буду извиняться перед тобой за твою глупую попытку манипулировать мной игнорированием? Если ты действительно так думал, то ты ещё глупее, чем все говорят.

Мои слова были как взрыв. Клаус потерял самообладание, но прежде чем он успел что-то сделать, я перехватила инициативу. Схватив его за руку, которая всё ещё сжимала мою шею, я резко вывернула её, почувствовав, как в суставе что-то хрустнуло. Вероятно, я повредила его запястье, но он вампир — такая травма заживёт в считанные минуты.

Я отступила от него, чувствуя, как внутри пульсирует ярость. Моя цель была одна — уйти. Мне больше не хотелось чая, я хотела только тишины. Я уже почти достигла двери, когда заметила Элайджу, который стоял в гостиной и разговаривал с Хейли. Его взгляд встретился с моим, и в нём мелькнуло беспокойство. Он, вероятно, почувствовал напряжение в воздухе.

Но прежде чем я успела открыть дверь, она захлопнулась прямо перед моим носом. На вампирской скорости Клаус оказался позади меня, прижав меня к двери всем своим телом. Его руки крепко прижали мои плечи к деревянной поверхности. Я ощутила его дыхание у своего уха, слышала, как он пытается контролировать свою силу, чтобы не причинить мне вреда. Но его взгляд был полон ярости, которая вот-вот могла прорваться наружу.

— Ты просто не можешь заткнуться, да? — прошипел он, смотря мне прямо в глаза. — Всегда должна ударить сильнее, чем нужно.

— А ты всегда должен контролировать всё вокруг, — парировала я, смотря на него так же пристально. — Прими это, Клаус: ты не можешь контролировать меня.

Он сжал губы, но в его взгляде я заметила тень сомнения. Я знала, что каждое моё слово оставляет в нём след. Это был мой щит, мой способ защищаться от его натиска. Но я также знала, что это опасная игра, которая может закончиться плохо для нас обоих.

— Ты хотела поговорить наедине, — напомнил он, его голос звучал напряжённо, но сдержанно, будто он пытался сохранить контроль над ситуацией.

Я повернулась к нему, мой взгляд был полон негодования.

— Теперь я уже не хочу, — прошипела я ему, чувствуя, как злость снова начинает закипать.

— Джулиана, — произнёс он с явным усилием.

— Что "Джулиана"? — выкрикнула я, срываясь на крик. Волна злости нахлынула с новой силой, и я не собиралась её сдерживать. — Ты прекрасно игнорировал меня всё это время, можешь продолжать в том же духе! — Кричала я, не в силах остановиться.

— Я не игнорировал, — его голос оставался спокойным, как будто он специально пытался обескуражить меня этим хладнокровием.

— Конечно, — я зло усмехнулась, скрещивая руки на груди. — Хочу тебя разочаровать: твой древний мозг, похоже, не способен воспринимать новые понятия. То, что ты делал, определённо называется игнором!

Клаус слегка приподнял бровь, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. Этот его жест вывел меня из себя.

Не раздумывая, я пнула его ногой. Он бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не сказал, что только раззадорило меня ещё больше. Я начала яростнее бить его ногами, пытаясь вырваться из этой невыносимой ситуации.

— Прекрати бить меня ногами, — произнёс он тоном, полным усталого терпения.

На его замечание я только усилила свои удары.

— Не говори мне, что делать! — резко выпалила я, одновременно вырываясь из его хватки. Как только освободилась, начала колотить его руками, выбрасывая всю накопившуюся ярость.

— Эй! Эй! Спокойно, синеглазка, — произнёс он, делая шаг назад. Я толкала его с такой силой, что он действительно вынужден был отступить, чтобы не потерять равновесие.

После его слов я размахнулась и ударила его кулаком в челюсть. Клаус слегка отшатнулся, на уголке его губ появилась кровь. Это зрелище дало мне мимолётное чувство удовлетворения.

— Пошёл нахуй! — выкрикнула я, разворачиваясь и направляясь к двери. Мне срочно нужно было выйти, пока я окончательно не потеряла самообладание.

Но как только я открыла дверь, Клаус, используя свою вампирскую скорость, захлопнул её перед моим носом.

— Ты не выйдешь отсюда, пока мы не поговорим, — произнёс он твёрдым голосом, перегородив мне путь.

— На помощь! — закричала я как резаная, стараясь перекричать его. — Он держит меня в заложниках! Хейли! Ребекка! Кол! Элайджа! — на последнем имени я выкрикнула с особым нажимом, надеясь, что он придёт.

Клаус, не долго думая, прижал свою ладонь к моим губам, чтобы заткнуть меня. Я начала извиваться, вертеться, всеми силами пытаясь вырваться из его захвата.

В этот момент дверь начала открываться, и я увидела взволнованное лицо Элайджи. Однако, прежде чем он успел войти, Клаус резко захлопнул дверь.

— Не мешай нам, брат! — крикнул он, но я не собиралась сдаваться. Я резко укусила его за ладонь, и он на секунду убрал руку. Этого хватило, чтобы я вновь закричала:

— Элайджа!

— С ней всё в порядке! — уверенно произнёс Клаус, снова закрывая мне рот.

Я продолжала вырываться, мыча сквозь его руку:

— Элайджа...

Клаус потащил меня от двери, не давая ни малейшего шанса к спасению. Его хватка была крепкой, и вскоре он усадил меня на столешницу. Я зло посмотрела на него, не пытаясь скрывать своё презрение.

— Я сейчас открою тебе рот, но если ты снова начнёшь кричать, я закрою его и буду ждать, пока ты успокоишься. Кивни, если поняла, — произнёс он, смотря мне в глаза.

Я осталась неподвижной, намеренно не показывая никакого согласия. Вместо этого я демонстративно показала ему средний палец.

— Я сочту это за "да", — устало выдохнул он и осторожно убрал руку от моего рта.

Я уже готовилась снова позвать Элайджу, но остановилась, посмотрев на Ника. Моё желание кричать сменилось жаждой разобраться.

— Начинай говорить. У тебя три минуты. Если за это время ты не объяснишь всё, я начну кипятить твои мозги, — предупредила я.

— Да, я был недоволен тем, что ты постоянно что-то скрывала и лгала, — начал он, но быстро продолжил, не давая мне вставить слово. — Но это не причина, по которой я игнорировал тебя.

Я приподняла бровь, слушая его.

— Я пытался понять, можно ли не втягивать тебя во всё это, чтобы ты не оказалась в опасности. Так как ты уже вложила часть магии в артефакт, твоя помощь больше не была необходима. Поэтому Фрея предложила разозлить тебя, чтобы ты ушла. После того как мы бы победили Далию, я собирался всё объяснить, — закончил он.

Я несколько раз моргнула, переваривая услышанное. А потом со всей силы влепила ему звонкую пощёчину.

— Ты ещё больший идиот, чем я думала, — зло произнесла я. — Скажи мне честно, твой мозг уже сгнил за эту тысячу лет?

— Мне казалось, план не такой уж и плохой, — пожал он плечами.

— Ну, для тупиц он действительно гениален, — прошипела я. — А что вы бы делали, если бы я оказалась неуравновешенной и перешла на сторону Далии, чтобы отомстить вам?

— Я бы не сказал, что ты и так уравновешенная, — ответил он с усмешкой.

Я ударила его в плечо так сильно, как только могла.

— Я всего лишь шучу! — засмеялся он, явно наслаждаясь нашей перепалкой.

— Ха-ха, — наигранно посмеялась я.

— Но ты знаешь, я любил бы тебя любой, даже сумасшедшей, какой ты и...

— Не смей заканчивать это предложение, если хочешь прожить ещё минуту, — предупредила я, прерывая его.

— Как скажешь, синеглазка, — усмехнулся он, его глаза снова блеснули.

— Кто-то ещё знал об этом идиотском плане? Кого мне ещё добавить в список долбоёбов? — я скрестила руки на груди, пристально глядя на него.

— Только я и Фрея, — ответил Клаус с лёгкой усмешкой, как будто пытался сделать ситуацию менее напряжённой. — Если бы Элайджа знал, он бы меня не отчитывал за то, что я веду себя, как идиот по отношению к тебе.

Я прищурилась, приподнимая бровь.

— Он бы отчитывал тебя, потому что ты просто идиот, — заметила я сухо.

— Меня определённо раздражает, что ты и он поддерживаете только друг друга, — с наигранным возмущением начал Клаус, поднимая руки в жесте бессилия. — Вы явно против меня. Мой брат предпочитает защищать тебя, а ты постоянно говоришь, что это я идиот, а не он.

Я громко рассмеялась, но этот смех был больше насмешливым, чем весёлым.

— На правду не обижаются, Ник. Элайдже, кажется, достался и твой мозг, и свой собственный, а тебе — никакой, — я усмехнулась, видя, как его лицо слегка помрачнело. — Что поделать, если он единственный умный здесь.

Клаус закатил глаза, но промолчал. Его терпение явно подходило к концу, и я это видела, но мне было всё равно. Он сам это заслужил. Затем, неожиданно, он наклонился ко мне, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего.

— Я могу тебя поцеловать? — его голос был низким, почти шепотом, но в нём звучала нотка искренности. Его взгляд был прикован к моим губам.

Я выдержала его пристальный взгляд, а потом спокойно ответила:

— Нет. — Я спрыгнула со столешницы, стараясь не дать ему ни малейшего шанса продолжить эту тему. — Я не целую идиотов.

Я направилась к двери, чувствуя, как он провожает меня взглядом. Открыв её, я вышла в коридор и почти сразу наткнулась на взволнованного Элайджу. Он выглядел так, будто стоял там всё это время, ожидая чего-то.

— Ты в порядке? — спросил он, быстро скользнув взглядом по моему лицу, словно пытаясь найти признаки волнения или повреждений.

— Всё в порядке, — кивнула я, пытаясь выглядеть как можно более спокойной. Но потом не удержалась и добавила: — Просто подари своему брату на день рождения мозги.

За моей спиной послышался тяжёлый вздох Клауса.

Элайджа слегка усмехнулся и кивнул, продолжая внимательно осматривать меня, словно всё ещё не был уверен, что я действительно в порядке. Его взгляд был сосредоточенным, но в нём читалось лёгкое облегчение.

— Вообще-то я здесь жертва, — послышался голос Клауса, полный наигранной обиды. — Она била меня, — продолжал он, делая вид, будто глубоко страдает.

Я бросила на него уничтожающий взгляд, который, казалось, его только позабавил.

— Думаю, это ты довёл Джул, — спокойно заметил Элайджа, не оборачиваясь. В его голосе слышалась лёгкая ирония, и я видела, как уголки его губ слегка дрогнули в усмешке.

Клаус скривился, сложив руки на груди, и пробормотал:

— Господи, что это за команда "Против Клауса"?

— Лучше подходит команда "Против идиота", — отозвалась я.

Я прошла мимо них и направилась к креслу в гостиной. Сев в него, я вытянула ноги и с облегчением откинулась на спинку. Мой взгляд задержался на братьях. Элайджа тут же подошёл к Нику, и они начали о чём-то говорить. Очевидно, он допытывался, что именно Клаус сделал, чтобы так меня разозлить.

Сидя в кресле, я позволила себе немного расслабиться. Их разговор доносился до меня обрывками, но я видела, как Элайджа говорил спокойно, но твёрдо, а Клаус выглядел раздражённым. Он, как всегда, пытался оправдаться, но его брат, похоже, не был настроен принимать эти оправдания всерьёз.

Возле меня на диван плюхнулся Кол. Его привычная манера вести себя так, будто весь мир вертится вокруг него, уже давно стала частью нашего взаимодействия. Он вытянул ноги, закинул руки на спинку дивана и лениво посмотрел на меня.

— Я всё ещё не понимаю, как ты можешь терпеть Клауса, — произнёс он с усмешкой, покачивая головой.

Я лишь хмыкнула, скрещивая руки на груди.

— Теперь я уже сама не понимаю, — отозвалась я, припоминая недавнюю сцену на кухне.

Кол ухмыльнулся, и тут же решил добавить масла в огонь:

— Мне правда интересно, чем он так задобрил вселенную, чтобы получить тебя. Ты же буквально роза, а он — навоз, — на этих словах я рассмеялась, не сдержавшись.

— Думаю, тебе также повезло с Давиной, — заметила я, чтобы немного уравновесить его язвительность.

— Да, это так, — Кол моментально сменил тон на более мягкий, почти мечтательный. — Она буквально королева.

— Как она? — спросила я, с любопытством глядя на него. — Мы теперь редко видимся, ведь у нас куча проблем.

Кол задумался, его взгляд на мгновение затуманился.

— Она скучает по тебе, — ответил он, и в его голосе прозвучала искренняя теплота.

— Если мы сегодня выживем, я обязательно должна с ней встретиться, — задумчиво произнесла я. — Она правда мне нравится.

— Это причина, чтобы жить, — хмыкнул Кол, но в его глазах мелькнуло что-то большее, чем обычная насмешка.

— Она лучик света, — сказала я, вспоминая Давину. — Я уже соскучилась по ней.

— Я тоже, — признался он, и я удивлённо покосилась на него. — Мы не виделись уже день. Это долго. А ещё мы поссорились. Она хотела помочь нам, но я запретил ей, ведь это опасно. Она хотела увидеть тебя и остальных.

— Правильно, что отказал, — ответила я, с одобрением кивая. — Она не должна пострадать.

Я повернула голову и заметила, как Элайджа идёт на кухню. Встав с дивана, я похлопала Кола по плечу на прощание.

— Хочешь чай или кофе? — уточнила я, но он отрицательно покачал головой.

— Ты бросаешь меня? — спросил он с притворной обидой, хватая меня за ногу. Я уже приготовилась к очередной выходке, и, конечно же, не ошиблась. — Я ведь ещё не расспросил, как ощущается лесбийский секс. А мне очень любопытно.

Я закатила глаза, понимая, что Кол не успокоится.

— Может, когда станешь девушкой, узнаешь, — отрезала я, стараясь не рассмеяться.

— Но, Джул! Я хочу знать! Это должно быть горячо? Хотя любой секс горяч. Особенно со мной, — добавил он, усмехаясь своей фирменной наглой улыбкой.

— Я обязательно спрошу у бездомного, — парировала я, направляясь к кухне.

— Все говорят, что я красавчик в постели! — крикнул он мне вслед, нарочито обиженно.

— Ты уверен, что они были зрячими? — не удержалась я, повернувшись через плечо.

Где-то неподалёку Ребекка прыснула от смеха. Кол тут же обернулся на её смех, махнув рукой, будто бы не обращая внимания.

Я быстро выпуталась из его хватки и побежала на кухню, чувствуя, как остатки злости ещё пульсируют во мне. На кухне было тихо, только звук кипящего чайника наполнял пространство. Элайджа стоял у плиты, в своей обычной манере выглядя абсолютно спокойным, несмотря на общий хаос.

— Будешь что-то? — уточнил он, не отрывая взгляда от чайника.

— Чёрный чай, — произнесла я с небольшой улыбкой, стараясь не выдавать своего волнения. — И спасибо.

— За что? — он поднял на меня взгляд, в котором читалась лёгкая озадаченность.

— За то, что поддерживаешь меня. Я уже говорила, что из-за того, что ты здесь, мне спокойнее, — призналась я.

— Просто говори, когда Клаус ведёт себя, как мудак, чтобы я мог его успокоить, — спокойно ответил он, доставая кружки. — Сахар?

Я отрицательно покачала головой, наблюдая за его размеренными движениями.

— Иногда мой брат отвратителен, поэтому кому-то нужно вправлять ему мозги. Этот план был самым отвратительным, который только мог быть. Особенно по отношению к тебе.

Я взяла кружку, которую он протянул мне, и тихо хмыкнула:

— Иногда Клаус не блещет умом.

Элайджа усмехнулся, его губы дрогнули в слабой улыбке.

— Это самое правильное понятие по отношению к нему. Но, несмотря на всё, мы его любим, даже если он бывает идиотом.

— Именно, — согласилась я, делая небольшой глоток чая. Тепло разлилось по телу, немного успокаивая.

— Ты стала нам дорога, Джулиана. И всем нам не хотелось бы, чтобы в какой-то момент идиотизм Клауса перевалил, и ты ушла, — произнёс он, после чего добавил, тщательно подбирая слова: — Но если он правда будет слишком идиотом, то тебе стоит уйти. Не нужно страдать с человеком, если он не заслуживает тебя.

Я молча кивнула, понимая, что он говорит это искренне.

— Надеюсь, мы сегодня не умрём, — тихо прошептала я, опуская взгляд в кружку.

Элайджа открыл рот, чтобы ответить, но внезапный шум из гостиной заставил нас обоих насторожиться. Мы переглянулись и, не теряя времени, поспешили на звук.

Как только мы вошли, моё сердце замерло. Перед нами стояла Далия. Её взгляд был холодным, наполненным скрытой яростью, и это сразу создавало вокруг неё ауру опасности. Элайджа сделал шаг вперёд, прикрывая меня. Далия же только усмехнулась, её лицо было совершенно спокойным, но это спокойствие пугало больше всего.

Мы прошли ещё несколько шагов, присоединяясь к остальным.

— Я хочу ребёнка, который по праву мой, — произнесла Далия, её голос звучал как лезвие, рассекающее воздух.

— Ты заключила эту сделку с Эстер. Почему мы должны расплачиваться за её решение? — зло спросил Клаус, его голос дрожал от ярости.

— Я должна забрать этого ребёнка, — спокойно продолжила она, сделав шаг вперёд, её движения были плавными, но наполненными угрозой.

— Ты говоришь, будто у тебя нет выбора, — вмешалась Хейли, её голос звучал твёрдо, но я заметила, как её руки дрожат.

— Когда я даю своё слово, я его сдерживаю. И этого я ожидаю от остальных, — ответила Далия, сделав паузу. Она глубоко вдохнула, словно собираясь с мыслями, и добавила: — Дайте мне ребёнка, и вы все сможете жить. Откажите мне... — она остановилась, её глаза сверкнули ледяной яростью. — Ну, вы почувствовали вкус моей силы. Я не думаю, что вы способны справиться с чем-то большим.

Её голос оборвался, и в тот же момент она закричала. Её тело содрогнулось, когда сила артефакта, который мы с Фреей подготовили, начала действовать. Магия заперла её сознание, заставив её упасть на пол и потерять сознание.

Мы окружили её, наблюдая, как она лежит, неподвижная и уязвимая. Но я знала, что это продлится недолго.

— Ловушка души удержит её ненадолго, — прошептала Фрея, её голос дрожал от напряжения.

Я склонилась над Далией, пытаясь понять, почему наша магия была настолько неэффективной.

— Fes Matos Sicvel Amenuia, — прошептала я, но ничего не произошло. Заклинание просто рассеялось, не оказав на неё никакого влияния.

— Fes Matos Insendia, — снова произнесла я, пытаясь окружить её тело пламенем. Но опять ничего.

— Почему магия на неё не действует? — растерянно спросил Кол, вглядываясь в её неподвижное тело.

— Похоже, она каким-то образом защитила себя, — удивлённо произнесла Фрея, её голос звучал так, будто она сама не могла поверить в происходящее.

— И что нам теперь делать? — спросил Клаус, его голос был напряжённым, он едва сдерживал свою панику.

В этот момент я уже понимала, что наш план провалился. Единственное, что оставалось — это задействовать план Б. Но этот план был опасен, опасен для меня. Я знала, что шансов выжить у меня будет меньше, но другого выхода просто не существовало.

Не говоря ни слова, я подошла к Далии и опустилась на колени. Моя рука осторожно легла на её лоб, словно я пыталась ощутить её связь с этим миром.

— Что ты делаешь? — встревоженно спросил Элайджа, его голос наполнился тревогой.

— Она сама сказала, что у нас одинаковый дар, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё переворачивалось.

— А это не опасно? — его вопрос был почти риторическим, ведь он знал ответ.

— Всё, что связано с Далией, опасно, — уклончиво ответила я, не желая рассказывать обо всех рисках этого плана.

Я осторожно коснулась лба Далии, чувствуя ледяную прохладу её кожи. Закрыв глаза, я начала сосредотачиваться, пытаясь проникнуть в её сознание. Сначала вокруг была только темнота, густая и непроглядная, но постепенно голоса и звуки начали затихать, словно их уносило ветром. Затем до меня донёсся крик — я сразу узнала голос Фреи. Она кричала что-то, полный отчаяния и страха, словно понимала, что именно я задумала. Но её слова утонули в нарастающем шуме, похожем на удары грома. Внезапно я ощутила сильный порыв ветра, он обжигал моё лицо, и перед глазами всё резко изменилось.

Когда я открыла глаза, мир вокруг меня стал совершенно другим. Я оказалась на широкой равнине, где высокие травы колыхались под тяжестью времени. Всё вокруг дышало древностью. Небо было серым, низким, от чего воздух казался густым и тяжёлым. Вокруг я увидела людей — суровых мужчин с длинными бородами, в одеждах, напоминающих эпоху викингов. Они были словно вырезаны из скал — сильные, бесстрашные, почти нечеловеческие. Их одежда, украшенная металлическими пластинами и мехами, пропитывалась дождём, который медленно начинал накрапывать. Джексон, любивший историю, наверняка бы смог точно определить, в каком столетии я оказалась, но мне это было неважно. Я знала только одно: я была внутри памяти Далии.

Я сделала шаг вперёд, но сразу почувствовала за спиной чьё-то присутствие. Обернувшись, я увидела Далию. Она стояла чуть поодаль, её лицо было спокойным, но это спокойствие всегда скрывало угрозу. В её глазах играла знакомая ухмылка, холодная и пугающая.

— Здравствуй, красавица, — произнесла она с усмешкой, её голос звучал насмешливо.

Я инстинктивно отступила на шаг, чувствуя, как внутри поднимается волна страха.

— Вышибаешь клин клином? — она чуть наклонила голову, разглядывая меня, словно зверь, играющий со своей добычей. — Мой дар против меня же?

— Мой дар против тебя, — поправила я её, стараясь говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул.

— Да, твой дар против моего, — согласилась она, её ухмылка стала шире.

— Твоей магии сейчас меньше, — напомнила я, стиснув зубы. — Твой разум заперт.

Она рассмеялась, но этот смех был далёк от радости.

— Пойдём, я покажу тебе кое-что, — предложила она, словно игнорируя моё сопротивление.

— Зачем мне это? — спросила я, не двигаясь с места, а Далия остановилась – Я могу просто убить тебя и вернутся к остальным, зачем мне идти куда-то с тобой?

— Потому что ты хочешь этого, не так ли? Ты слишком любопытная, чтобы проигнорировать моё предложение, — её взгляд стал настойчивым, почти загипнотизировав меня.

Я с трудом отвела глаза, стиснув кулаки.

— Жизнь важнее, чем любопытство, — ответила я, пытаясь звучать твёрдо.

— Боишься, что я тебя убью? — она хмыкнула, её улыбка стала насмешливой.

— Ты же уже профессионал в этом, так что извини, если меня посещают такие мысли, — я произнесла с вызовом, но внутри меня разрывал страх.

Вдруг я услышала шаги, кто-то приближался. Я повернулась и увидела двух молодых девушек. Одна из них была блондинкой, другая — брюнеткой. Блондинка держала в руках корзину, её лицо было спокойным, а взгляд печальным. Брюнетка выглядела настолько знакомо, что я замерла.

— Это ты и Эстер? — догадалась я, повернувшись к Далии.

— Да, — ответила она тихо, её взгляд вдруг потяжелел.

Мы наблюдали, как молодая Эстер обратилась к своей сестре.

— Они наши враги, как ты можешь быть с ними? — брюнетка пыталась уговорить блондинку, её голос был полон боли и разочарования.

— Я люблю его, как ты не понимаешь? — ответила молодая Эстер, её глаза были полны слёз.

— Когда-то вы были близки? — спросила я, осторожно подходя ближе к Далии.

— Когда-то, — ответила она, её голос звучал отстранённо, будто она не хотела вспоминать. — Но прошло время, и она выбрала любовь к мужчине, а не к сестре.

— Поэтому ты ненавидишь её? — спросила я, и в её глазах мелькнула боль.

— Я не ненавижу её. Она моя сестра, и я всё ещё люблю её, даже если она не любит меня, — ответила она, голос её дрожал.

— Может, она всё ещё любит тебя? — предположила я.

Далия молчала, но её молодая версия заговорила.

— А как же я? Мы столько пережили вместе, и ты просто выбираешь его? Как ты можешь?

— Может, когда ты найдёшь человека, которого также сильно полюбишь, то поймёшь меня! — закричала молодая Эстер, и в её голосе звучало отчаяние.

— Я твоя сестра! Я всегда была рядом! Я! — кричала молодая Далия, её голос дрожал от эмоций. — Тебе уже наплевать на меня?!

В этот момент я положила руки на голову Далии и начала шептать заклинание.

— Мне жаль, что произошло у тебя в прошлом, но я не позволю тебе забрать Хоуп! Тебе не хватило Фреи? — произнесла я, с трудом сдерживая слёзы.

Далия схватила меня за руку, и боль пронзила моё тело. Она казалась невыносимой, мои руки дрожали, голова будто раскалялась, а глаза хотели закрыться. Далия кричала, её руки дёргались, пытаясь вырваться, но я продолжала держать её, думая о Хоуп, о Клаусе, о Хейли, о Коле и даже о Фрее. Это была моя сила, моя мотивация.

В этот момент молодая Эстер, стоявшая рядом с Далией, взяла её за руки.

— Я люблю тебя, сестра, — прошептала она. — Я люблю тебя так сильно, но это другая любовь! Это разное!

Далия замерла, её глаза наполнились слезами.

— Я люблю тебя, как самого близкого человека, как свою семью. Я всегда буду рядом с тобой, всегда, — продолжала Эстер.

Я почувствовала, как сила Далии ослабевает.

— Я люблю тебя, Далия! Разлюбить тебя просто невозможно! — добавила Эстер, её голос стал мягким, почти ласковым.

Далия упала на колени, её лицо исказилось от боли, но она больше не сопротивлялась. Она смотрела на свою сестру, а слёзы текли по её щекам.

— Мы всегда будем любить друг друга, — прошептала молодая Эстер, крепко обнимая свою сестру.

Я почувствовала, как жизнь уходит из Далии. Её тело становилось холодным, её душа покидала этот мир.

— Скоро встретимся, сестра, — прошептала она, её голос был наполнен печалью и примирением.

Её глаза закрылись, и она повалилась на землю.

Она была мертва. Я убила её ради Хоуп, ради Майклсонов. Но я ненавидела убийства, ненавидела эту необходимость. Мир начал кружиться вокруг меня, а моё сознание стало гаснуть. Я упала рядом с телом Далии, ощущая, как холод земли окутывает меня.

***

Клаус

Я сидел на коленях возле тела Джулианы, чувствуя, как реальность вокруг меня рушится. Вся моя жизнь сжалась до одного момента, до одной мысли — она умирает. Её сердце всё ещё билось, но этот слабый, едва уловимый ритм был скорее напоминанием о том, как быстро оно может остановиться. Моё дыхание стало прерывистым, грудь сдавило так сильно, что казалось, я тоже умираю вместе с ней.

Её лицо было бледным, почти белым, как у статуи, а кровь, текущая из носа, глаз, рта и ушей, оставляла мрачные пятна на её коже. Это зрелище разрывало меня на части. Кровь покрывала её губы, тонкими дорожками стекая на подбородок. Каждый раз, когда я смотрел на неё, мне казалось, что я задыхаюсь.

Я поднял дрожащую руку и провёл пальцами по её лбу, смахивая прилипшие к нему пряди. Её кожа была ледяной, как у уже мёртвого человека. Но я не мог, не хотел признавать этого. Её жизнь ускользала из моих рук, медленно, неумолимо, и я был бессилен.

Я прокусил своё запястье, заставляя кровь сочиться на её губы. Моя кровь могла исцелить, вернуть её к жизни, дать ей шанс. Но ничего не происходило. Кровь текла мимо её губ, оставляя тёмные пятна на её подбородке и шее, но она не двигалась.

— Сделай что-то! — закричал я, оборачиваясь к Фрее. Мой голос дрожал, и я едва узнал его.

Я снова приложил её лицо к своей груди, прижимая её так, будто от этого зависела её жизнь. Казалось, что я могу согреть её, вернуть ей тепло, вернуть её ко мне.

— Прошу тебя, Фрея! Она умирает! — я почти выкрикнул, чувствуя, как собственный голос ломается от отчаяния.

Боль была невыносимой. Каждый удар её слабого сердца звучал как отголосок того, что я могу потерять её навсегда. Каждый миг длился целую вечность, наполненную страданием.

Я посмотрел на её лицо, на закрытые глаза, которые когда-то смотрели на меня с такой дерзостью, с таким жизненным огнём. Я вспомнил, как она улыбалась, как смеялась над моими словами, поддразнивая меня. Теперь же её лицо было безмятежным, будто она смирилась со своей судьбой.

Я чувствовал, как всё внутри меня кричит от боли. Это был не просто страх, это была всепоглощающая мука, которая разрывала меня на части. Мне казалось, что я медленно теряю самого себя.

Я поднял её тело, держа её в своих руках, как что-то драгоценное, как что-то, что я не могу позволить себе потерять. Её голова безжизненно лежала у меня на плече, а руки свисали вдоль её тела, тяжёлые и неподвижные. Я шёл через дом, каждый шаг давался с трудом, словно земля под ногами уходила, угрожая проглотить нас обоих.

Когда я поднялся наверх, я вошёл в свою комнату и аккуратно положил её на кровать. Простыни мгновенно испачкались её кровью, но мне было всё равно. Я опустился на колени рядом с кроватью, взял её холодную руку в свои и прижал к своим губам.

— Не оставляй меня, Джул, — шептал я, почти теряя голос. — Я не смогу справиться, если ты уйдёшь. Не смогу... не сейчас, не так. Я не могу вновь потерять тебя.

Внутри меня всё горело. Моя грудь словно была выжжена изнутри, дыхание перехватывало, а слёзы текли по лицу, обжигая кожу. Я чувствовал, как жизнь теряет смысл, как всё становится пустым и бессмысленным.

Я смотрел на её лицо, пытаясь запомнить каждую черту, каждый изгиб её губ, каждый завиток волос. Я не мог позволить себе забыть её.

— Я люблю тебя, Джулиана, — прошептал я, глядя на её бледное лицо.

Боль не отпускала. Она накатывала волнами, каждая из которых была сильнее предыдущей. Я ощущал её всем своим существом, как будто эта боль стала частью меня, частью моего сердца.

В голове мелькали воспоминания. Её смех, её голос, её прикосновения. Всё это теперь казалось таким далёким, словно это было в другой жизни, в другом времени.

Я опустил голову, прижавшись лбом к её ледяной руке, и закрыл глаза, стараясь не думать о том, как холод её кожи пронизывает меня до самого сердца. Этот холод был не просто физическим ощущением – он словно замораживал мою душу, забирая с собой всё тепло, что когда-либо существовало внутри меня. Я сидел рядом с ней, не отрывая взгляда от её лица. Оно казалось таким спокойным, таким неподвижным, словно это был не человек, а статуя, замершая в ожидании жизни.

Её глаза были закрыты. Эти синие, глубокие, как океан, глаза, которые всегда смотрели на меня с таким теплом, будто весь мир исчезал, когда мы встречались взглядами. Я ждал, ждал с замиранием сердца, что она вот-вот распахнёт их и посмотрит на меня. Что её губы дрогнут в слабой улыбке, а голос, который я сейчас готов был услышать ценой всего на свете, раздастся, пробуждая меня от этого кошмара. Но время шло, а ничего не происходило.

Всё вокруг казалось размытым и нереальным. Боковым зрением я замечал, что что-то происходило – люди двигались, звуки доносились издалека, но я был отрезан от реальности. Моё сознание зациклилось на ней. На Джулиане. Только на ней. Все остальное не имело значения. Голоса вокруг становились всё громче, но я даже не пытался разобраться в их смысле. Они были всего лишь фоном, незначительным шумом, не стоящим внимания.

Я слушал её. Слушал её слабый, едва уловимый пульс, который казался единственным доказательством того, что она ещё здесь, что она ещё держится. С каждым его ударом я чувствовал, как боль охватывает меня всё сильнее. Это было похоже на пытку – осознавать, что она рядом, но не может ни говорить, ни двигаться, ни смотреть на меня.

В какой-то момент я услышал, как кто-то окликнул меня. Голос был громким, почти требовательным, но я не реагировал. Кто-то тронул меня за плечо, начал трясти, но я даже не поднял головы. Моя рука сжимала её ледяные пальцы, будто если я отпущу, она исчезнет. Я боялся, что если потеряю это слабое физическое прикосновение, то потеряю её навсегда.

Кто-то подорвал меня с места, грубо разрывая эту связь. Моя голова дернулась, и я невольно встретился взглядом с усталым Элайджей. Его лицо выглядело измождённым, в глазах читалась смесь раздражения и тревоги. Он выглядел так, будто сам не спал несколько суток, но всё ещё держался на ногах ради меня.

– Ты сидишь так уже почти два дня! – резко бросил он. Его голос звучал громко, слишком громко для меня, привыкшего к тишине, которая царила вокруг Джулианы.

– Два дня? – растерянно повторил я, словно не веря его словам. – Джулиана такая уже два дня? – Вопрос прозвучал в моём голосе так, будто я пытался осознать этот факт, но мозг отказывался принимать реальность.

– Тебе нужно поспать, – мягче сказал Элайджа, видимо, поняв, что его резкость ни к чему не приведёт. – Ты не можешь продолжать так, Клаус. Это тебя убьёт.

Я покачал головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но я не позволил им пролиться. Я не мог оторваться от мысли, что, если я засну, то упущу момент, когда она придёт в себя. Как я могу спать, если она не открывает глаза? Если её дыхание едва слышно, а её пульс кажется таким хрупким, что может исчезнуть в любой момент?

– Как я буду спать, если она не открывает глаза? – мой голос дрожал, словно каждая сказанная фраза причиняла мне физическую боль.

– Я посижу с ней, – твёрдо сказал Элайджа, пытаясь забрать часть этого бремени на себя. – Иди отдохни. Тебе нужно восстановить силы.

– Нет, – вырвалось у меня, почти в истерике. Я резко вывернулся из его хватки и вернулся на своё место, вновь заняв ту самую позу, в которой провёл последние часы – или дни, как оказалось. Моя рука вновь нашла её, и я вернулся в свою тишину. Я слышал, как Элайджа тяжело вздохнул, но не стал больше меня трогать. Возможно, он понял, что спорить со мной бесполезно. Возможно, он просто устал.

Я снова погрузился в свой транс, сосредоточившись на одном – на Джулиане. На её лице, таком бледном, но всё равно прекрасном. На её губах, которые я мечтал увидеть снова улыбающимися. На её пальцах, которые я удерживал, чтобы не потерять связь с ней. Я ничего не видел и не слышал, кроме неё. Она была всем моим миром.

Как вам глава? Какие персонажи нравятся или чьи взаимоотношения? Каких бы персонажей хотели бы видеть чаще? И о каких бы хотели узнать больше? Что понравилось в главе или вообще во всем фанфике? Я написала эту главу ещё когда была дома, но вероятнее всего опубликую, когда уже буду на отдыхе.