Секреты души

Клаус

Я знал, что что-то было не так. Это чувство буквально точило меня изнутри, словно ржавчина, пожирающая сталь. Я видел её глаза — холодные, закрытые. Джулиана лгала мне. Каждый её жест, каждое слово выдавали это, как огонь выдаёт дым. Но что именно она скрывала? Что сделала или сказала ей Далия, чтобы так изменить её? Это было похоже на яд, который растекается по венам, убивая её доверие ко мне.

С каждым днём желание выяснить правду превращалось в одержимость, почти болезненную. Я хотел, чтобы она доверилась мне, чтобы открыла своё сердце и рассказала всё. Но Джул никогда этого не сделает. Это сводило меня с ума. Почему? Почему она так упорно скрывает правду? Почему просто не выложит всё, как есть?

Джул была слишком скрытной, и это выводило меня из себя. Я ненавидел эту её черту, так же, как когда-то обожал её загадочность. Раньше я думал, что она — сложная головоломка, которую я разгадаю. Но теперь понимал: это не головоломка, это лабиринт без выхода. Она никогда не позволит мне добраться до сути. Она всегда будет что-то скрывать.

— Нам понадобится сильный источник, который сможет соединить и сдержать нашу магию, — произнесла Фрея, её голос был чётким и сосредоточенным, как будто она уже мысленно просчитывала план действий.

Её слова повисли в воздухе, и каждый из нас на мгновение замер, осознавая вес предстоящей задачи. Мы знали, что это будет опасно, что любое неверное движение приведёт к катастрофе, но у нас не было выбора.

— Как артефакт «Единства», — вдруг предложила Джул.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на неё. В её голосе прозвучала такая уверенность, что я сразу насторожился. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тень тревоги. Она знала что-то, чего не знал никто из нас.

— Да, но его ещё нужно найти, — напомнил Кол, скрестив руки на груди. Его голос звучал скептично, и это было неудивительно.

— Он у меня дома, — просто ответила Джул.

Я увидел, как Кол слегка приподнял бровь, явно пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Фрея тоже посмотрела на неё, прищурившись, будто оценивая её слова.

— Ты уверена? — недоверчиво спросил Кол.

— Абсолютно, — кивнула она, её голос был твёрдым, но спокойным. — Я могу принести его.

Фрея некоторое время молчала, обдумывая услышанное. Наконец, она вздохнула, и её лицо осветилось слабой искрой надежды.

— Тогда мы сможем соединить нашу магию, чтобы направить её в «Ловушку души». Разум Далии будет заточён в ней, а мы сможем расправиться с ней, — уверенно заявила она, её голос дрожал от возбуждения.

Я внимательно смотрел на Джул. Её лицо оставалось невозмутимым, но я видел, как её руки слегка сжались в кулаки. Что-то в её поведении беспокоило меня.

Джул кивнула Фрее, как будто всё было уже решено. Она направилась к выходу, её шаги звучали глухо в тишине комнаты. Когда она проходила мимо меня, я не смог сдержаться.

Я схватил её за локоть, останавливая. Она остановилась и обернулась ко мне. Её глаза встретились с моими, и на мгновение я подумал, что увижу там сомнение. Но вместо этого я увидел уверенность и... грусть.

— Всё в порядке, — убедительно произнесла она. Её голос был мягким, но твёрдым, как будто она пыталась не только меня успокоить, но и себя.

— Я скоро вернусь, — добавила она, и её губы изогнулись в слабой улыбке.

Эта улыбка была как солнечный луч перед грозой — красивая, но неестественная. Она была там, чтобы скрыть что-то более тёмное. Я знал её слишком хорошо, чтобы поверить в эту маску спокойствия.

Но я больше не верил ни единому её слову. Каждая фраза, каждое обещание казались пустой оболочкой, внутри которой скрывалась ложь. А я... Я хотел лишь одного: услышать от неё хоть раз честный ответ. Без хитростей, без увиливаний. Хоть раз.

Но это никогда не случится. Я понял, что она просто не доверяет мне. Никогда не доверяла. Это чувство, как ледяная волна, захлестнуло меня. Джул не считала меня частью своей жизни настолько, чтобы раскрыться передо мной. Я уже видел это, но отказывался верить. И когда это наконец стало ясно, меня разрывало от злости и боли.

А потом был тот день. День, который разделил мою жизнь на "до" и "после". Тогда, когда я думал, что потерял её навсегда. Далия убила её. Это прозвучало в моей голове, как колокол. Убила. Или я так думал. Но перед этим Джул сказала мне нечто, что тогда я не смог полностью понять. Всё было как в тумане, и слова словно пролетели мимо.

— Ты ненавидишь ведьм, — её голос дрожал. — Моя семья ненавидит вампиров и оборотней. Отношения невозможны, если ты не чувствуешь себя в безопасности рядом с этим человеком. Как я могу быть уверена, что в какой-то момент ты просто не убьёшь меня? Как ты можешь быть уверенным, что я не убью тебя? Наши отношения были невозможны с самой первой встречи. Наше общение было невозможным. Я знала, что всё так и будет. Я не хочу подвергать тебя опасности. И не хочу подвергать себя.

Она отвернулась, и в её взгляде я прочитал то, что не смог понять тогда, но осознал только сейчас: страх. Она боялась меня. Она не могла доверять мне, не могла верить, что я — её защитник.

Но она жива. Это воспоминание, призрак прошлого, который преследует меня, несмотря на её возвращение. Какое-то чудо, судьба, нечто необъяснимое — но она снова здесь. Я вижу её каждый день, слышу её голос, чувствую её присутствие. И всё же эта боль не исчезла. Эти слова, её страх передо мной — они остались.

Я любил её. Люблю до сих пор. Люблю так сильно, что готов был принять, что она не доверяла мне. Но как жить с тем, что она боялась меня? Как любить её, зная, что в её сердце всегда будет эта тень, этот страх? Я не могу вычеркнуть прошлого, но могу ли доказать ей, что мы способны на будущее?

Я не ответил, просто отпустил её руку, позволяя ей идти. Джул больше ничего не сказала, лишь кивнула мне и вышла.

Дверь за ней хлопнула, эхом разлетевшись по комнате, и я тяжело вздохнул. Словно вместе с этим звуком из комнаты ушёл весь воздух.

— Ты уверен, что она справится? — внезапно спросил Кол, повернувшись ко мне. Его голос звучал глухо, словно он не ожидал получить ответ.

Я молча смотрел на дверь, за которой скрылась Джул. Я хотел верить, что она справится. Хотел убедить себя, что она достаточно сильна, чтобы пройти через это. Но правда была в том, что я не знал.

— Если кто-то и справится, то это она, — наконец произнёс я, больше для себя, чем для Кола.

Фрея что-то сказала, но я не слышал её слов. Мои мысли уже унеслись вслед за Джул. Её поведение, её слова, даже этот спокойный тон — всё это казалось мне неправильным.

Я вспомнил, как она говорила, что артефакт находится у неё дома. Почему она ничего не говорила о нём раньше? Почему выглядела так, будто уже знает, чем всё закончится?

Часть меня хотела броситься за ней, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Но другая часть знала, что я не могу. Если Джул сказала, что справится, мне оставалось только верить ей.

Но вера была слишком хрупкой вещью в мире, где каждый шаг мог стать последним.

***

Джул

Я знала, что Ник был зол. Он весь вечер пытался выяснить, что Далия сказала мне, но я так и не рассказала ему. Каждый его взгляд, каждый вопрос, даже те моменты, когда он просто молчал, но смотрел на меня, словно пытаясь проникнуть в мою душу, разрывали меня изнутри. Я видела, как напряжены его плечи, как сжат его рот в тонкую линию, как его взгляд становился всё более колючим, но я продолжала молчать.

А как я должна была это сделать? Я даже понятия не имела. Типа: «Эй, Ник! Ты хотел узнать, что сказала мне Далия? Так вот, она сказала, что я предназначена тебе и должна остановить войну. Какую войну? Ту, что идет уже много веков между нашими семьями. Ты не знал? Наверное, потому что я тебе не рассказала, а потом ещё и лгала.»

Звучит невероятно, правда? Примерно так бы это и выглядело. И, конечно, я прекрасно понимала, что после таких слов он либо сочтёт меня безумной, либо уйдёт навсегда.

Клаус был дорог мне. Дорог так, что эта привязанность душила меня. Я не могла его потерять. Это было бы слишком больно. Но лгать ему, видеть, как в его глазах всё ещё горит искра доверия, которая однажды угаснет, — это было невыносимо.

Каждый раз, когда он обнимал меня, когда шептал слова любви, я чувствовала себя ещё хуже. Ложь становилась тяжёлым камнем, который я носила с собой, и с каждым днём он становился всё больше. Я понимала, что поступаю неправильно, что делаю больно не только Нику, но и себе. Я жила в постоянном страхе, что правда вскроется.

Передо мной стоял выбор: продолжать лгать Нику, чтобы остаться рядом с ним, или рассказать ему правду и потерять его навсегда. И это была не та дилемма, где правильное решение лежало на поверхности. Что бы я ни выбрала, я знала, что разрушу всё.

Я осознавала, что в какой-то момент он узнает правду. Неважно, как это произойдёт. Либо я сама наберусь храбрости и всё расскажу, либо он узнает от кого-то другого. Или... он найдёт старые фотографии, где видно моё родимое пятно.

Это родимое пятно преследовало меня всю жизнь. Силуэт пантеры на моём правом плече. В детстве я гордилась им, но со временем оно стало для меня проклятием. Врагам моей семьи достаточно было увидеть его, чтобы понять, кто я. Поэтому я скрыла его, замаскировала магией, чтобы обезопасить себя. Но раньше я этого не делала. И теперь где-то в старых альбомах, в чьих-то архивах, в воспоминаниях друзей и врагов были миллионы фотографий, на которых я стою спиной к камере, и это пятно видно.

У моих братьев они не сокрыты. У Каса и Кармелии тоже. Даже у тёти Мортиши, которая всегда находилась в самом центре всех событий. Для них это символ гордости, символ принадлежности к нашей семье. А для меня — бремя.

Клаус узнает. Это неизбежно. Он увидит фотографию или услышит чью-то историю. И тогда он всё поймёт. Поймёт, что я лгала ему всё это время. Он будет ненавидеть меня.

Я уже видела эту сцену в своей голове. Я представляла, как он смотрит на меня — не так, как сейчас, с любовью и теплотой, а с ненавистью. С разочарованием. Его глаза будут холодными, его слова резкими. Он закроет своё сердце для меня навсегда.

Именно поэтому я хотела оттянуть этот момент. Хотела ещё хоть немного времени, когда он всё ещё любит меня, когда в его взгляде есть это мягкое сияние, когда его прикосновения тёплые, а голос полон нежности.

Но чем дольше я это тянула, тем отвратительнее чувствовала себя. Я ненавидела себя за то, что лгала ему. Ненавидела за то, что предавала его доверие.

Но на этом мои лжи не заканчивались. Я лгала не только Нику. Я лгала своей семье. Всем, кто меня любил, кто верил мне. Моё существование стало паутиной из лжи, из которой я уже не могла выбраться.

Это было отвратительно.

И я тоже была отвратительной.

Каждый день я смотрела в зеркало и не узнавала себя. В отражении я видела не ту девушку, которой когда-то была. Я видела человека, который предал всё, что было ему дорого, ради слабого шанса сохранить любовь, которая была обречена с самого начала.

Мне нужно было решить, что делать. Но чем дольше я откладывала этот выбор, тем глубже я увязала в собственной лжи. И чем глубже я уходила, тем больнее было понимать, что в какой-то момент правда разрушит всё, кем я была.

Вопрос был только в одном: сколько у меня ещё времени, прежде чем всё рухнет?

Я подошла к своему дому и начала рыться в карманах в поисках ключей. Ночь уже полностью накрыла город, и едва заметный свет фонаря на углу улицы освещал лишь небольшую часть дороги. Мысли беспокойно крутились в моей голове, отзываясь напряжением в висках. Я пыталась сосредоточиться, пыталась представить, что буду делать, если мой план вдруг провалится. Но ум зацикливался на мелочах, а сердце билось слишком быстро, чтобы я могла думать ясно.

Ключей в карманах не оказалось, и я принялась осматривать сумку. В темноте это оказалось сложнее, чем я ожидала. Шорохи ночного города только усиливали мою тревогу. Казалось, что каждый звук, будь то скрип ветки или еле слышное движение вдалеке, был направлен на меня.

Наконец, я почувствовала металлический холод ключей, но в тот же момент они выскользнули из моих пальцев и упали где-то на землю. С раздражением я опустилась на колени и начала искать их наощупь, скользя ладонями по холодному асфальту.

Что-то холодное и гладкое внезапно коснулось моей ладони. Я вздрогнула, напряглась, но тут же ощутила, как это «что-то» аккуратно вложило ключи прямо в мою руку.

На мгновение я застыла. Сердце забилось так громко, что, казалось, его эхо разлетелось по ночной улице. Я огляделась, но не увидела никого. Темнота была абсолютной, будто сгущалась специально, чтобы скрыть присутствие кого-то другого.

Вместо этого я почувствовала. Почувствовала ту же самую ауру, которая тогда окружила меня в ту ночь, когда я возвращалась домой пьяной. Это ощущение нельзя было спутать ни с чем. Невидимое присутствие, которое словно впивалось в мою кожу, заставляя сердце замереть

— Кто здесь? — крикнула я, стараясь придать своему голосу уверенность, которой не было.

Тишина вокруг была оглушающей. Только ветер слегка покачивал ветки деревьев, добавляя обстановке ещё больше напряжения. Ответа, конечно, не последовало, но я не сомневалась — кто-то был там, в темноте. Я чувствовала это. Присутствие было ощутимым, почти физическим, как лёгкий налёт холода на коже.

— Я знаю, что ты здесь! — крикнула я снова, но голос дрогнул, выдавая мои страхи.

Ничего. Тот, кто был рядом, явно не собирался показываться. Казалось, этот кто-то наблюдает за мной, наслаждается моим замешательством и тревогой.

Моё сердце колотилось так быстро, что, казалось, его стук можно было услышать за квартал. Ладони стали влажными, а дыхание — рваным. В руках я всё ещё крепко сжимала ключи, как будто это был какой-то оберег.

Стараясь не терять ни секунды, я торопливо вставила ключ в замочную скважину. Руки дрожали, и несколько секунд я никак не могла попасть в замок. Наконец, щёлкнул замок, и я распахнула дверь, буквально вбежав внутрь.

Закрыв дверь за собой, я сразу повернула ключ и дважды щёлкнула засовом. Глупо, конечно, ведь если этот кто-то захочет проникнуть внутрь, замки его точно не остановят. Но это хотя бы дало мне иллюзию безопасности, которая сейчас была мне жизненно необходима.

Темнота внутри дома встретила меня настороженной тишиной. Ни единого звука, только моё собственное дыхание, эхом отдающееся в пустом пространстве. Я не любила темноту, и сейчас она казалась особенно враждебной.

Я нащупала выключатель и нажала на него. Ничего не произошло.

— Какого?.. — прошептала я, чувствуя, как холод пробирается ко мне по спине.

Я нажала на выключатель ещё раз, потом ещё. Свет не включался. Сердце ухнуло в пятки. Что-то здесь было не так.

Резко окно в гостиной распахнулось, и в комнату ворвался порыв ветра, такой сильный, что занавески взметнулись, словно крылья гигантской птицы. Я вздрогнула, застыла на мгновение, а затем начала оглядываться, напряжённо вслушиваясь в каждый звук. Ветер завывал, словно пытался сказать что-то важное, и мой страх рос с каждой секундой.

Я ощущала чужое присутствие, как невидимую тяжесть в воздухе. Кто-то был здесь. Я знала это.

Не думая больше ни о чём, я бросилась обратно к двери. Сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся, а пальцы тряслись, когда я вновь схватилась за замок. Я пыталась провернуть его, но он не поддавался. Замок застыл, словно заклиненный.

— Нет-нет-нет, — прошептала я, усиливая нажим, но всё было бесполезно.

Паника накрывала меня, как волна. И тут я почувствовала это.

Позади меня, в считанных сантиметрах, стоял кто-то. Я не видела его, но знала, что он там. Ощущение чужого дыхания, тёплого, но пугающего, заставило меня замереть. Оно едва касалось моей шеи, разливаясь мурашками по коже.

Я слышала биение сердца. Чьё-то сердце, не своё. Оно било ровно и спокойно, совсем не так, как моё, которое рвалось наружу.

Мурашки покрыли всё тело, волосы на руках встали дыбом, а холодный пот пробежал по позвоночнику. Моё дыхание стало прерывистым, но я не могла заставить себя обернуться.

Я продолжала смотреть на дверь, почти молясь, чтобы замок вдруг сжалился надо мной и открылся. Но мои руки уже бессильно лежали на холодной металлической ручке. Я знала, что это бесполезно.

И тогда я почувствовала прикосновение.

Чьи-то пальцы коснулись моей шеи — лёгкие, почти невесомые. Они медленно провели вверх-вниз, точно по линии татуировки, которая тянулась вдоль моей шеи. Этот жест был одновременно пугающим и... почти интимным.

— Нет... — прошептала я, не зная, к кому обращаюсь, но моё тело не слушалось.

Я резко обернулась.

— Соскучилась, принцесса? — произнёс довольный, немного насмешливый женский голос.

***
Клаус

Фрея и Кол, кажется, наконец завершили свои бесконечные обсуждения. План, который они разрабатывали, теперь был окончательно сформулирован. Но, несмотря на это, напряжение в комнате оставалось таким густым, что его можно было буквально ощутить в воздухе. Джулиана ушла какое-то время назад, и её отсутствие начинало беспокоить всех. Она обычно не задерживалась так долго, и это выбивало нас из колеи. Кол первым не выдержал.

— Джул заблудилась там, что ли? — раздражённо бросил он, заложив руки за голову и бросая взгляд в сторону двери.

Я почувствовал, как внутри меня начинает закипать беспокойство. С того момента, как Далия оказалась на свободе, я не мог позволить себе расслабиться даже на секунду. Она была слишком опасной, слишком непредсказуемой, чтобы её можно было игнорировать. И сейчас, когда Джулиана задерживалась дольше обычного, тревога обрушилась на меня с новой силой. В голове сразу начали роиться самые мрачные сценарии.

— Я схожу к ней, — не раздумывая, сказал я, резко вставая с дивана.

Каждое слово Кола только подогревало мою тревогу. Возможно, он был прав, и она действительно просто задержалась из-за какой-то мелочи, но я не мог сидеть сложа руки. Лучше проверить и убедиться, что с ней всё в порядке, чем сидеть здесь, ожидая худшего.

— Далия опасна, — начал было Элайджа, но я сразу же перебил его.

— Далия опасна, и именно поэтому я должен убедиться, что моя девушка в порядке, — выпалил я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос звучал твёрдо, но внутри я кипел от тревоги.

Элайджа не был из тех, кто легко поддаётся эмоциям. Его спокойствие обычно действовало на всех умиротворяюще, но в этот раз мне было не до его рассудительных увещеваний.

— Я собирался сказать, что мы пойдём с тобой, — сдержанно ответил он, поднимаясь с кресла и бросая на меня пристальный взгляд.

Я с трудом сдержал всплеск раздражения. Помощь была лишней, но я знал, что спорить с Элайджей бесполезно. Если он решил, что пойдёт, то так тому и быть.

Я бросил взгляд на Хейли, которая сидела напротив меня, вся в напряжении, словно готовая к бою. Её лицо было бледным, черты заострились от стресса, а в глазах блеснуло нечто, что мне было трудно определить — смесь тревоги, вины и решимости. Она держала руки сжатыми в кулаки, и я заметил, как её пальцы иногда подрагивали, словно она пыталась удержаться от того, чтобы не сорваться. Всё это началось после нашего совместного решения оставить Хоуп на болотах, передав её под опеку стаи оборотней, чтобы защитить её от угрозы, исходящей от Далии. Мы долго обсуждали этот выбор, спорили и взвешивали все за и против, но в конечном итоге выбрали то, что на тот момент казалось единственным правильным вариантом.

Фрея, понимая всю серьёзность ситуации, пошла нам навстречу и наложила заклинание, чтобы спрятать Хоуп от посторонних глаз и обезопасить её ещё больше. Но даже несмотря на это, внутри меня что-то разрывалось. Я переживал. Сильно. Казалось бы, это было логичное решение — стая оборотней, хоть я и не доверял им полностью, имела свои правила, свой кодекс чести, и Хейли не раз убеждала меня, что там наша дочь будет в безопасности. Она сама знала этих людей, была частью их мира, и ей, казалось, было легче довериться им, чем мне.

Но теперь, глядя на Хейли, я видел, что её уверенность дала трещину. Она казалась даже более напряжённой, чем я. Если раньше она пыталась убеждать и себя, и меня, что Хоуп будет в безопасности, то теперь её молчание говорило больше, чем любые слова. Она не находила себе места, её взгляд метался, но не задерживался ни на чём. Даже её дыхание казалось прерывистым, как будто она не могла полноценно вдохнуть. Я чувствовал её внутреннюю борьбу — с одной стороны, она хотела верить, что сделала всё возможное, чтобы защитить нашу дочь, но с другой — её материнское сердце разрывалось от разлуки и неопределённости.

Я не мог её винить. Я сам не доверял стае, несмотря на все их обещания. Я не знал, смогут ли они действительно уберечь Хоуп, если Далия появится. Она была слишком могущественной, слишком непредсказуемой. А мы оставили нашу дочь, самое дорогое, что у нас есть, среди людей, на которых полагаться могли лишь отчасти. Это решение было вызвано не уверенностью, а отчаянием, и мы оба это знали. Хейли старалась не показывать своих эмоций, но я знал её слишком хорошо. Видел, как напряжение отражается в каждой её черте, как её плечи сгорбились под тяжестью чувства вины, которое она так яростно старалась подавить.

Я хотел сказать что-то, чтобы её успокоить, но слова застревали в горле. Что я мог ей сказать? Что всё будет хорошо? Что мы приняли верное решение? Это звучало бы фальшиво, потому что даже я не был в этом уверен. Я тоже чувствовал себя виноватым. Это было нашей дочерью, и я не мог отделаться от мысли, что мы предали её, оставив в таком опасном месте.

Теперь молчание между нами становилось почти осязаемым, и оно давило на меня. Я продолжал украдкой смотреть на Хейли, пытаясь понять, что творится у неё в голове. Она выглядела так, словно её что-то мучило изнутри, но она отчаянно пыталась держать всё это при себе. Возможно, она винила себя за то, что согласилась оставить Хоуп. Возможно, она боялась того, что может случиться. Или, возможно, она просто устала от всего — от войны, от потерь, от того, что приходится выбирать между ужасным и ещё более ужасным.

Но одно было ясно: мы оба переживали. Мы оба боялись за Хоуп. И теперь, когда мы сделали этот шаг, вернуть всё назад было невозможно. Оставалось только надеяться, что мы действительно приняли правильное решение. И что наша дочь, наша маленькая Хоуп, действительно будет в безопасности, хотя бы на время.

***

Мы уже шли по темной, узкой улице, которая с каждым шагом становилась все мрачнее. Луна светила тускло, едва пробиваясь сквозь густые тучи, а тени от домов и деревьев вытягивались в причудливые, будто оживающие формы. Я шел впереди всей группы, настороженно вглядываясь в темноту. Элайджа двигался чуть позади, его уверенный, но сдержанный шаг как будто успокаивал всех нас. Хейли шла рядом с ним, иногда бросая осторожные взгляды на дома вокруг, словно ожидая, что из-за угла появится кто-то или что-то. Позади нас двигалась Ребекка. Её шаги почти не было слышно, но я знал, что она здесь, её присутствие ощущалось, словно легкий порыв ветра.

Кол отстал от нас сильнее всех, его фигура постепенно терялась во тьме улицы. Он шел медленнее, ведь был полностью поглощен разговором по телефону. Судя по его недовольному тону, он снова спорил с Давиной. Кажется, напряжение между ними росло с каждым днем, и это сильно его раздражало. Я слышал, как он несколько раз раздраженно выдохнул и что-то буркнул себе под нос, но продолжал шагать, держа свой темп.

Между тем, дом Джулианы уже был виден впереди. Он выделялся на фоне остальных зданий. Свет горел во всех окнах, и это казалось немного странным для такого позднего часа. Мягкий желтоватый свет окон как будто притягивал нас, создавая иллюзию уюта и безопасности, но в воздухе все равно чувствовалось что-то тревожное. Не раздумывая, я быстро подошел к двери, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство. Что-то было не так.

Я потянул за дверную ручку, и, к моему удивлению, она легко поддалась. Дверь открылась без скрипа, словно меня уже ждали. Я замер на мгновение, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что остальные позади. Их фигуры были чуть размытыми из-за тусклого света, но я знал, что они следуют за мной. Сделав глубокий вдох, я шагнул внутрь дома.

Внутри было неожиданно тихо, как будто все звуки остались снаружи. Пространство выглядело привычно – все так же, как я помнил его, – но сейчас оно казалось чужим. Мебель, покрытая легкой пылью, мягкий свет ламп, уютные детали интерьера, – все это создавало иллюзию обжитого места, но что-то в этой обстановке было неуловимо не так.

Я медленно шел по прихожей, внимательно осматриваясь, будто пытаясь уловить движение или звук. Я уже хотел было позвать Джул, но внезапно мое внимание привлекла фигура в другом конце комнаты. Она стояла неподвижно, как будто наблюдая за мной. Сначала я подумал, что это Джулиана, но, присмотревшись, понял, что ошибаюсь.

Эта женщина была выше, стройнее, чем Джулиана. Её волосы не были такими темными – скорее, глубокого шоколадного оттенка, короткие, слегка волнистые, они красиво обрамляли лицо. Она медленно повернулась ко мне, и наши взгляды встретились. Её глаза были ярко-зелеными, глубокими, как изумруды, но в них читалась какая-то едва уловимая опасность. Она ухмыльнулась, уголки её губ изогнулись в насмешливом выражении, которое сразу бросилось в глаза.

Затем, не произнося ни слова, она легко помахала мне рукой, едва двигая пальцами, будто игриво зазывала. В этот момент мне стало ясно, что эта встреча не случайна, и, что бы ни происходило, я должен быть начеку. Что-то в её поведении, в её взгляде и в том, как она появилась здесь, вызывало множество вопросов.

Я замер, чувствуя, как холодный ветер, будто из ниоткуда, обдал мне лицо. Где была Джулиана? Кто эта женщина? И почему её появление внушало мне странное, необъяснимое чувство тревоги?

— Кто ты? — резко спросил я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Незнакомка, столь вызывающе ведущая себя, явно испытывала наши нервы, и я не собирался это терпеть.

— Беатриса, — ответила она с ухмылкой, словно заранее предвидя мою реакцию. Её голос звучал низко и немного насмешливо, как у человека, привыкшего видеть, как окружающие теряют самообладание.

Она внимательно наблюдала за мной, ожидая какого-то ответа, но, увидев, что выражение моего лица остаётся холодным и непроницаемым, добавила:

— Можно сказать, я старая подруга Джулианы, — задумчиво протянула она, словно выбирая каждое слово с особым умыслом. Затем её губы снова изогнулись в презрительной улыбке. — Ты, должно быть, её любимая псинка. — Её голос, полный язвительности, прозвучал как вызов, и я почувствовал, как кровь стучит у меня в висках.

— Где она? — спросил я резко, стараясь сохранить контроль над собой.

— Наверху, — спокойно ответила Беатриса, не отводя от меня насмешливого взгляда. — Она ищет артефакт для вас. — После этих слов она сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя самоуверенность.

На этой девушке была короткая кожаная юбка, обтягивающая её фигуру так, что каждый её шаг казался чуть ли не хищным. Сверху она носила кожаный топ, столь же откровенный, с глубоким, почти вызывающим вырезом, который открывал больше, чем скрывал. Этот наряд, казалось, подчёркивал её дерзость, будто нарочно создавая образ, в котором было что-то одновременно магнетическое и пугающее. Её стройные ноги были обуты в туфли на высоких каблуках, которые делали её почти моего роста. Лишь несколько сантиметров отделяли нас, но её осанка и манера держаться заставляли её выглядеть выше, чем она была на самом деле.

Её взгляд, холодный и уверенный, задержался на мне лишь на мгновение, прежде чем устремиться куда-то за мою спину. Она заметила движение раньше, чем я, и её лицо изменилось: зелёные глаза засияли, а на губах заиграла чуть более широкая и лукавая ухмылка. Я почувствовал, как дверь за моей спиной вновь открылась, тихо скрипнув, а затем захлопнулась. Обернувшись, я увидел Кола, который вошёл в комнату.

Его шаги замерли, как только его взгляд упал на незнакомку. Всё его тело напряглось, будто он увидел перед собой привидение. Кол не был из тех, кто легко терял самообладание, но сейчас его лицо выражало смесь шока и страха. Его глаза округлились, он, казалось, забыл, как дышать. Его руки, которые обычно жестикулировали или лежали в карманах, сейчас безвольно висели вдоль тела.

Он сглотнул, тяжело и громко, словно в его горле пересохло. Этот звук эхом раздался в тихой комнате, и я заметил, как он чуть качнулся назад, будто его ноги сами пытались сделать шаг назад, но он заставил себя остаться на месте. Я снова перевёл взгляд на девушку, которая стояла перед нами. Её ухмылка стала ещё шире, её губы изогнулись в нечто почти волчье. В её глазах читалась нескрываемая насмешка, и она буквально питалась растерянностью и страхом моего брата.

Это было странное, почти невозможное зрелище. Мой брат, Кол, который не боялся ничего и никого, сейчас стоял словно загнанный зверь. Он явно боялся её. Не она его – это было очевидно по её уверенной позе, по тому, как она даже не пыталась скрыть своё превосходство. Нет, мой брат боялся её. Я стоял в полном недоумении, пытаясь осмыслить происходящее. Мой брат, который всегда был слишком самоуверен и дерзок, чтобы признавать хоть чью-то силу, сейчас выглядел так, словно встретил свой худший кошмар.

Этот шок медленно передался и мне. Я смотрел на него, ожидая, что он хоть как-то объяснит, что происходит, но он молчал. Его лицо постепенно изменилось, вытесняя страх. Теперь на его чертах застыло отвращение, смешанное с раздражением. Он нахмурился, словно пытался справиться с собой, с тем ужасом, который только что захватил его. Его губы поджались, и он крепко сжал кулаки. В его глазах вспыхнула злоба, но это не была злоба, вызванная презрением или ненавистью. Это была ярость, смешанная с бессилием. Он не мог её контролировать, не мог даже заставить её бояться его. Это чувство беспомощности, видимо, выводило его из себя.

А она, в свою очередь, смотрела на него, всё так же улыбаясь, с выражением лица, будто она уже выиграла эту невидимую дуэль. Будто всё это – её игра, и она знала каждое её правило. Казалось, она наслаждалась каждым мгновением этой сцены, каждым его движением, каждым словом, которое он так и не смог произнести. Я почувствовал, как напряжение в комнате стало почти осязаемым.

— Беатриса Пемброк? Что ты здесь делаешь?

Её лицо озарилось довольной улыбкой, как будто она только и ждала, когда он скажет её имя.

— Тоже хотела спросить у тебя, мой дорогой, — её тон был одновременно игривым и ледяным.

— Вы знакомы? — вмешался Элайджа, с любопытством глядя то на неё, то на Кола.

— Достаточно хорошо, — прошипел мой брат, глядя на неё с таким выражением, будто ему пришлось бы выпить яд.

Именно в этот момент с верхнего этажа раздались шаги. Все замерли, а Беатриса лишь продолжала стоять на своём месте, абсолютно невозмутимая. Через несколько секунд в дверном проёме лестницы появилась Джулиана. Она спускалась медленно, но как только заметила нас всех вместе, её лицо напряглось.

— Что вы здесь делаете? — её голос прозвучал жёстко, почти угрожающе. Она смотрела на нас с каким-то скрытым беспокойством, словно не ожидала такой сцены.

Кол, не давая ей даже договорить, шагнул вперёд. Его лицо пылало гневом, а в глазах светилась ярость.

— Вы знаете друг друга? — спросил он, практически рявкнув.

— Не представляешь, насколько хорошо, — произнесла Беатриса с лёгким смешком, и её взгляд был направлен исключительно на Джулиану.

— Заткнись, я не у тебя спрашивал! — рявкнул Кол, его голос был наполнен яростью.

— А если не заткнусь? — с издёвкой продолжила Беатриса, словно дразня его. — Что ты сделаешь?

Кол не выдержал. Он сделал резкий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, но Беатриса даже не шелохнулась. Ни один мускул на её лице не дрогнул, в её глазах не было ни малейшего намёка на страх. Её уверенность была настолько абсолютной, что это лишь ещё больше злило моего брата.

В этот же момент Джулиана сделала резкий шаг вперёд, оказавшись между Колом и Беатрисой. Она встала так, чтобы частично прикрыть собой Беатрису, словно инстинктивно пыталась защитить её. Этот жест удивил меня, но ещё больше он удивил Кола. Его глаза расширились, а ярость на мгновение сменилась растерянностью. Он явно не ожидал, что Джулиана встанет на защиту этой загадочной женщины.

— Что ты делаешь? — почти прошипел Кол, его голос был полон недоумения.

Джулиана, не обращая внимания на его вопрос, повернулась к Беатрисе. Их взгляды встретились, и что-то изменилось в атмосфере комнаты. Напряжение, которое только что витало в воздухе, смягчилось, словно кто-то повернул ручку громкости, убавляя накал эмоций.

Беатриса, до этого глядевшая на Кола с вызовом, перевела взгляд на Джулиану. Её поза расслабилась, и на её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Это не была её прежняя насмешливая ухмылка, а что-то гораздо более искреннее, почти тёплое. В её глазах, которые раньше сверкали хищным блеском, появилась мягкость.

Я уловил, как изменился её взгляд. Он стал другим — спокойным, чуть задумчивым, но при этом исполненным какой-то едва уловимой нежности. Это было настолько неожиданно, что я на мгновение забыл, что хотел сказать или сделать.

Беатриса бросила на Кола взгляд, полный издёвки и ледяного превосходства.

— Меня не пугают маленькие глупые мальчики, — произнесла она, её голос прозвучал холодно и уверенно, как у хищника, наблюдающего за своей жертвой.

После этих слов она шагнула вперёд, её движения были плавными и грациозными, как у кошки, готовящейся к прыжку. Кол автоматически отступил назад, хотя на его лице читалась смесь ярости и унижения.

— Это ты боишься меня, — уверенно произнесла она, пристально глядя ему в глаза. — И ты должен.

Её слова, прозвучавшие с такой пугающей уверенностью, повисли в воздухе, вызывая напряжение, которое буквально сдавливало комнату.

— Беатриса, — устало произнесла Джулиана, её голос звучал мягко, но в нём ощущалась скрытая просьба.

Беатриса сразу повернула голову в её сторону, её взгляд мгновенно смягчился. Это было странное и неожиданное изменение в её манере. Она послушно сделала несколько шагов к Джулиане, и её движение больше не казалось хищным — скорее, почтительным.

— Не знал, что твоя давняя подруга приедет, — сказал я, стараясь хоть как-то разрядить обстановку, но мои слова вызвали неожиданную реакцию.

Джулиана заметно напряглась, её плечи поднялись, а губы сжались в тонкую линию. Она глубоко вдохнула, словно стараясь совладать с собой.

— Я тоже, — прошипела она, бросив быстрый взгляд на Беатрису, в котором читалось больше раздражения, чем радости.

— Люблю делать сюрпризы, — с невинным видом отозвалась Беатриса, её голос снова приобрёл насмешливый тон. Она перевела взгляд на Кола и, прищурив глаза, добавила: — Скоро и тебе сделаю, дорогой.

Её слова сопровождались игривым подмигиванием и воздушным поцелуем. Кол стиснул зубы, его кулаки сжались так, что костяшки побелели.

— Я найду артефакт и принесу его, — неожиданно заявила Джулиана, бросив короткий взгляд на меня. Затем она повернулась, встретившись глазами с Беатрисой.

Беатриса одарила её внимательным взглядом, который, казалось, просканировал её с ног до головы. Затем, с лёгкой ухмылкой, она провела взглядом за ней, пока Джулиана не скрылась на лестнице, лишь на мгновение обернувшись и посмотрев на меня.

Как только её фигура исчезла, Кол наконец не выдержал:

— Откуда ты знаешь Джул? — прошипел он, его голос был наполнен гневом и подозрением.

— Мы старые друзья, — спокойно начала Беатриса, глядя мне прямо в глаза, словно её слова предназначались только мне. — Мы ходили вместе в школу, наши отцы были в хороших отношениях. Я проводила с ней много времени.

Она сделала паузу, её взгляд становился всё более острым.

— Дольше, чем некоторые. Она знает меня с тринадцати.

Последние слова прозвучали с такой ненавистью, что мне стало не по себе.

— Мне не верится, что у тебя вообще могут быть друзья, особенно такие, как Джул, — процедил Кол, скрестив руки на груди.

— Я думаю то же самое про тебя, дорогой, — отрезала Беатриса, её взгляд на Кола был полон презрения. — У неё явно испортился вкус после меня.

Она медленно прошлась по комнате, оглядывая каждого из нас. Когда её взгляд остановился на мне, её лицо слегка скривилось, как будто она разочарована моим присутствием.

— Джулиана нам о тебе ничего не рассказывала, — напряжённо произнесла Хейли, которая до этого молчала, но не могла больше удерживаться.

— Неужели? — наигранно удивилась Беатриса, подняв брови. — Хорошо, что хотя бы её семья обо мне знает.

Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Она снова посмотрела на меня, и я понял, что её интерес сосредоточен именно на мне, хотя причины этого оставались неясны.

— Ты должен быть более счастлив нашей встрече, если учесть, что я всё ещё не попросила что-то взамен по условиям нашей сделки, — продолжила она, её голос стал чуть более холодным. — Ты всё ещё мой должник.

— О какой сделке идёт речь? — серьёзно спросил Элайджа, его глаза прищурились, и он внимательно изучал её лицо.

— О сделке с дьяволом, — прошипел Кол, словно выплёвывая слова.

— Если уже называешь меня прозвищем, называй полным, — лениво ответила Беатриса. — Секси-дьявол.

Она слегка улыбнулась, а затем добавила:

— И, между прочим, я никого никогда не заставляла подписывать со мной кровавую сделку. Все соглашались добровольно.

Её взгляд стал чуть более острым, она окинула всех нас, словно в очередной раз напоминая, что находится здесь не случайно.

— Более того, — добавила она, с явным удовольствием наблюдая за нашими реакциями, — я даже, можно сказать, забочусь о всех вас. Лично прихожу напомнить вам о нашей сделке, чтобы вы, такие забывчивые, не умерли из-за своих ошибок.

— У тебя какая-то сделка с Джулианой? — не выдержал я, резко перебив её.

Беатриса, услышав мой вопрос, лишь неопределённо пожала плечами, её лицо осталось таким же насмешливым, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на скрытую угрозу.

Я открыл рот, собираясь снова задать ей вопрос о том, что за сделка у неё с Джулианой, но в этот момент звонок телефона разорвал напряжённую тишину комнаты. Мы все невольно вздрогнули, а Беатриса повернула голову в сторону звука. Её лицо озарила лёгкая, почти довольная ухмылка.

Телефон лежал на столе. Только когда Беатриса подошла к нему и взяла в руки, я понял, что это был телефон Джулианы. Её палец неторопливо коснулся экрана, и она посмотрела на имя звонящего. Её взгляд мгновенно вспыхнул интересом, а уголки губ поднялись в ещё более дерзкой ухмылке.

Она ответила на звонок, не обращая внимания на наши взгляды.

— Соскучился по мне, отродье сатаны? — сказала она с лёгким смешком, её голос звучал одновременно насмешливо и обыденно, как будто она говорила с давним другом.

После этих слов она повернулась и начала неспешно уходить в сторону лестницы, полностью игнорируя наше присутствие.

— Какого хуя?! — раздался мужской крик из телефона, и это было настолько громко и резко, что даже без громкой связи мы отчётливо слышали каждое слово.

Я заметил, как Кол чуть вздрогнул, его лицо исказилось от раздражения. Но прежде чем кто-либо из нас успел что-то сказать, сверху раздался ещё один голос.

— Не смей называть моего брата отродьем сатаны! — прокричала Джулиана, её голос был полон гнева, и он доносился сверху, как будто она услышала всё происходящее.

Беатриса остановилась на мгновение, повернув голову в сторону лестницы. Её глаза блеснули, а потом она засмеялась.

— Все называют твоего брата отродьем сатаны, не только я! — ответила она, повышая голос, чтобы Джулиана наверху её слышала.

На другом конце телефона раздался новый взрыв ярости:

— Какого хуя ты делаешь с моей сестрой, ебанная тварюка! — мужской голос, полный ненависти и злости, снова прорвался через динамик телефона.

Я почувствовал, как напряжение в комнате усилилось. Кол и Элайджа переглянулись, явно пытаясь понять, кто этот человек и о чём вообще идёт речь.

Беатриса не обратила ни малейшего внимания на их реакцию. Она лишь слегка склонила голову, словно прислушиваясь к телефону, и затем с явным удовольствием ответила:

— Ты такой джентльмен. Но я тоже скучала по тебе, особенно после вчерашнего. Мы хорошо повеселились, не так ли?

Её слова прозвучали настолько двусмысленно, что в комнате воцарилась странная, угнетающая тишина. На последней фразе она снова усмехнулась, и в её голосе звучала явная насмешка.

Ответ с другой стороны последовал почти мгновенно:

— Ты попыталась убить меня, мразь! — кричал мужской голос, наполненный ненавистью.

— Ну, тогда не стоит говорить дерьмо Джулиане, — спокойно ответила Беатриса, её тон был на удивление холодным.

Не дожидаясь ответа, она начала подниматься по лестнице, скрываясь из виду. Её последний взгляд был брошен на меня, словно она знала, что её уход оставит множество вопросов.

Я смотрел на остальных: Кол выглядел так, будто был готов взорваться, Хейли была явно потрясена, а Элайджа напряжённо размышлял, пытаясь сложить кусочки этого хаоса воедино. Но никто из нас не знал, как действовать дальше, пока Беатриса, словно шторм, уносила с собой ответы на все вопросы, которые сейчас разрывали нашу голову.

— Просто старые друзья? — приподняла бровь Хейли, её голос был полон недоверия. Она смотрела на меня, ожидая какого-то ответа, но я лишь непонимающе покачал головой.

— Ты вообще видел, как они смотрели друг на друга? — продолжила она, её взгляд был настойчивым, словно она хотела заставить меня признать очевидное. — Беатриса буквально раздевала её взглядом.

Я ничего не ответил. Потому что видел это. Все видели это. Я также заметил, как Джулиана несколько раз закусила губу, а потом быстро провела языком по ним, глядя на Беатрису. Эти маленькие, почти незаметные движения были слишком красноречивыми. Это не было просто дружеское взаимодействие. Это было что-то большее.

Я стоял молча, потому что осознавал правду: они не могли быть просто старыми друзьями. Это было невозможно. Но Джулиана, как и всегда, умела лгать, скрывать свои настоящие чувства. Её ложь становилась настолько привычной, что теперь меня это уже даже не удивляло.

— Я и не сомневался, что они не просто друзья, — нарушил тишину Кол. Его голос был полон сарказма, и я пристально посмотрел на него, пытаясь понять, к чему он ведёт.

— Беатриса Пемброк — горячая сучка, — продолжил он, пожав плечами. — Но всё ещё сучка.

Ребекка, стоявшая рядом, не смогла удержаться от едкого комментария.

— Так почему бы тебе не расплатиться с ней натурой за тот долг, о котором она так настойчиво напоминает? — её голос был полон яда, и она смотрела на Кола с лёгкой насмешкой.

— Я бы с радостью, — ответил Кол, его лицо стало ещё более циничным. — Но она лесбиянка. В этом и проблема.

Его ответ повис в воздухе. Я чувствовал, как напряжение снова накрывает комнату, словно невидимый шторм. Кол перевёл взгляд на меня, его выражение лица было настолько насмешливым, что я с трудом удержался от того, чтобы не огрызнуться.

— Отлично, — буркнул я, закатив глаза.

Но Кол не собирался останавливаться. Его голос стал более серьёзным, почти холодным.

— Сейчас она — глава клана Солнцестояния, — произнёс он, глядя на нас так, будто объяснял нечто само собой разумеющееся. — Главный человек среди ведьм, управляющий всеми магическими сделками. Без неё ни один клан не сможет подписать какую-либо сделку или договор.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я смотрел на него, пытаясь осмыслить эту информацию.

— Ты хочешь сказать, что она... — начал было я, но Кол перебил меня.

— Она контролирует всё. — Он поджал губы и сделал шаг вперёд, словно пытаясь убедить нас в своей правоте. — Все сделки, все договоры проходят через неё. Она не просто глава. Она вершитель судеб для ведьм.

— И вы хотите сказать, что Джулиана связана с этим? — вмешалась Хейли, её голос звучал недоверчиво.

Кол усмехнулся.

— Слишком связана, если хочешь знать правду.

— Значит, ты думаешь, что они... — я не закончил фразу, но все в комнате поняли, к чему я клоню.

— Не думаю, — перебил меня Кол, его голос был полон убеждённости. — Я знаю. Беатриса не была бы здесь просто так. Если она здесь, значит, у неё есть цель. А если учесть, как она смотрела на Джулиану, эта цель явно связана с ней.

— Но зачем? — спросила Ребекка, её голос звучал с недоверием.

— Вот это хороший вопрос, — ответил Кол, оборачиваясь к нам. — И, честно говоря, ответ на него мне совсем не нравится.

Комната снова погрузилась в напряжённую тишину. Каждый из нас обдумывал услышанное, пытаясь связать всё воедино.

Спустя несколько минут с верхнего этажа спустилась Джулиана, а следом за ней шла Беатриса. Их появление было почти синхронным, хотя движения были совершенно разными: Джул шагала уверенно, но на её лице читалась лёгкая усталость, тогда как Беатриса шла плавно и грациозно, с видом человека, который знает, что всегда контролирует ситуацию.

В руках Джулиана держала артефакт, небольшой предмет, который мерцал приглушённым светом. Его аура чувствовалась даже на расстоянии — что-то в нём вызывало странное беспокойство. Джул подошла ко мне, взгляд её был прямым, но напряжённым. Она протянула мне артефакт, и, принимая его, я ощутил, как его энергия пронизывает мои пальцы, почти обжигая.

— Вот, — коротко сказала она, не смотря мне в глаза.

Я кивнул, но не сразу убрал артефакт. Мой взгляд скользнул в сторону Беатрисы, которая остановилась чуть позади Джул, опершись на перила лестницы. Её глаза внимательно следили за каждым нашим движением. На её лице играла едва заметная, насмешливая улыбка, но в её взгляде была скрытая напряжённость.

И вдруг, будто импульсивно, я решил действовать. Одной рукой убрав артефакт в карман, я другой рукой осторожно притянул Джулиану к себе. Она слегка удивлённо вскинула брови, но не отстранилась, хотя её тело напряглось. Не дав ей возможности что-либо сказать, я накрыл её губы своими.

Этот поцелуй был быстрым, но намеренным. Джул сначала замерла, но через мгновение ответила на поцелуй. Её руки на мгновение легли мне на плечи, но её движение было скорее автоматически, чем искренним. Я чувствовал её напряжение, её смятение.

Пока я целовал её, мой взгляд невольно поднялся. И в этот момент наши глаза встретились с Беатрисой. Её выражение мгновенно изменилось: улыбка, которая была до этого, исчезла, словно её стерли с лица. Её зелёные глаза вспыхнули ненавистью и предупреждением. Она покачала головой, медленно и едва заметно, но её посыл был ясен: "Не делай этого".

Я же, напротив, лишь усмехнулся ей в ответ. Этот немой диалог длился лишь мгновение, но он был насыщен таким напряжением, что воздух вокруг казался плотным.

Когда Джул отстранилась от меня, я, не желая её отпускать, обвёл руками её талию, крепко удерживая её у себя. Она слегка дернулась, словно собиралась что-то сказать, но затем промолчала. Её взгляд скользнул мимо меня, направляясь к Беатрисе.

И в этот момент между ними произошёл молчаливый разговор, понятный только им двоим. Джул смотрела на неё с лёгким укором и напряжением, словно что-то объясняя. Беатриса же натянула на лицо ту самую насмешливую улыбку, которая едва держалась. Её губы были изогнуты, но глаза оставались холодными и непримиримыми.

Эта улыбка исчезла совсем, когда её взгляд снова скользнул на меня и Джул. Теперь её лицо стало каменным, но в нём читалась ярость, скрытая за маской безразличия.

Джул, почувствовав это напряжение, слегка подалась назад, пытаясь выскользнуть из моих рук.

— Останься, — тихо произнёс я, но мой голос был достаточно твёрдым, чтобы она поняла: я не отпущу её так просто.

Она бросила короткий взгляд на меня, затем снова посмотрела на Беатрису, которая продолжала стоять неподвижно, словно статуя, наблюдая за всем происходящим.

Комната будто замерла. Никто не говорил, но это молчание кричало громче любых слов.

- Мне звонил Ашер Ваелус, он хочет подписать какую-то сделку, я вернусь в Аллистополь. – произнесла напряженно Беатриса.

- Отлично, - радостно ответила ей Джул.

***

Джул

Клаус и остальные решили оставить нас наедине с Беатрисой. Я сразу почувствовала, как напряжение в комнате стало почти осязаемым. Её взгляд, холодный и выверенный, следовал за каждым моим движением, словно она ждала подходящего момента, чтобы высказать всё, что накипело. Я знала, что она зла. Даже если она не показывала это прямо, её молчание говорило громче любых слов. Это было удивительно — видеть её такой сдержанной. Обычно Беатриса не сдерживалась, её эмоции всегда бушевали, как шторм.

Я прекрасно понимала, что после того, что сделал Клаус, она не оставит меня в покое. Её ревность была не просто чертой характера — она была её сущностью. Беатриса была одной из самых ревнивых людей, которых я когда-либо знала. Мы расстались почти пять лет назад, но даже спустя всё это время она не позволяла никому приближаться ко мне.

И что самое странное — я и сама была не против её одержимости. Она раздражала меня, бесила своим поведением, но я не могла её забыть. Каждый раз, когда она появлялась, я чувствовала, как старые чувства снова вспыхивают, как огонь, едва прикрытый пеплом.

Беатриса ненавидела всех, кто осмеливался говорить со мной, а уж Клаус, который посмел поцеловать меня у неё на глазах, стал для неё врагом номер один. Это было очевидно. Она и раньше не переносила его, но теперь он стоял на самой вершине её списка людей, которых она хотела уничтожить.

Я знала, что она этого так просто не оставит. Клаус стал её новой мишенью. Она будет мстить ему. Неважно, сколько времени это займёт и какими методами она будет действовать — Беатриса никогда не отступала.

Ирония заключалась в том, что Клаус был для неё практически недосягаем. Он был бессмертным, его нельзя было убить магией, его не интересовали ведьмовские сделки. Он был той проблемой, которую она не могла решить своими привычными методами. Но я знала её слишком хорошо: если она не сможет уничтожить его физически, она найдёт способ заставить его страдать.

И всё же меня забавляло её ревнивое поведение. Её злость, её попытки контролировать меня через ревность... это, в каком-то смысле, давало мне чувство, что она всё ещё принадлежит мне, так же как и я принадлежала ей.

Беатриса за последние годы не раз появлялась передо мной с новой женщиной. Каждая из них была красивой, эффектной и явно выбрана специально, чтобы меня задеть. Она целовала их, позволяла им прикасаться к ней, прямо у меня на глазах, словно пытаясь доказать, что ей всё равно. Но стоило кому-то сделать то же самое со мной — она теряла голову.

Я помню, как однажды её кузен попытался обнять меня на семейном ужине. Он сделал это совершенно невинно, просто как проявление симпатии, но Беатриса... Она даже не задумывалась. Она схватила вилку с ближайшего стола и без колебаний проткнула ему руку. Её глаза сверкали яростью, а в голосе было столько ненависти, что я поняла: она готова была сделать с ним что угодно, лишь бы он больше никогда не приближался ко мне.

Ей было ненавистно видеть, что кто-то может получить меня, пусть даже на секунду. Я чувствовала её ярость, её желание обладать мной полностью, целиком и без остатка.

И теперь, после того, что сделал Клаус, её гнев был неизбежным. Беатриса не оставит это без последствий. Её глаза, её сжатые губы, напряжённые движения — всё говорило о том, что она уже строит планы мести.

Но меня всё равно забавляло, что Клаус был для неё неподвластной фигурой. Она могла угрожать ему, пытаться манипулировать ситуацией, но в глубине души она знала: ему не нужен будет артефакт, он никогда не будет просить её о помощи. И, что самое главное, его невозможно убить.

Беатриса знала это. И от этого её ярость только росла.

— Ты попыталась убить моего брата? — уточнила я у неё, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё кипело.

— Он обидел тебя, — просто ответила она, будто это было само собой разумеющимся. — Никто не посмеет обижать тебя.

Её голос звучал так уверенно и твёрдо, что на секунду я даже растерялась.

— Ты обижаешь меня больше всех, — с ненавистью выпалила я, глядя ей прямо в глаза.

— Так почему же твоя псинка не защитит тебя? — парировала она, её голос внезапно стал резким, а тон — насмешливым.

Она сделала резкий шаг вперёд, и теперь нас разделяли считаные сантиметры. Её зелёные глаза прожигали меня насквозь.

Я знала, что её стоит бояться. Беатриса не просто угрожала — она действительно убивала людей, и я видела это своими глазами. Но несмотря на это, я также была уверена: она никогда не причинит мне вреда. Она могла угрожать, могла злиться, но физически меня она не тронет. Это было нашим негласным правилом.

Ирония была в том, что если кто-то из нас и был способен ударить, то это была я. Я могла выплеснуть на неё всю свою ярость, закричать, ударить, а она только смотрела бы, не пытаясь ответить. Она могла кричать в ответ, злиться, даже разрушать всё вокруг, но не меня.

— Причём здесь он? — разозлилась я, сжимая кулаки.

— Ну не знаю, ты же любишь трахаться с ним, — зло бросила она, её голос был ядовитым, а взгляд — колючим. — Может, твой брат ненавидит меня, но его он возненавидит ещё больше.

Её слова были полны злобы, но за этим я слышала что-то ещё: боль, ревность, отчаяние.

— Ты ревнуешь? — усмехнулась я, понимая, что это именно так.

— Да, — неожиданно спокойно ответила она. — Ты была моей многие годы, — прошептала она, её голос стал почти нежным.

— Мы встречались десять месяцев, — напомнила я ей, холодно глядя в глаза.

— Ты была моей до этого и после, — уверенно ответила она, её губы изогнулись в упрямой усмешке. — Тебе стоит это признать, принцесса.

Её слова вызвали во мне бурю воспоминаний и гнева. Я хотела прервать её, но она не дала мне этого сделать.

— Что ты тогда сказала своей снежинке? — продолжила она, её голос был почти насмешливым. — «Мне жаль, мне очень жаль. Но я всё ещё люблю её и всегда буду любить её. Мне жаль. Но она всегда будет моим номер один. Всегда Беатриса».

Её слова, которые я когда-то произнесла Доминику, теперь прозвучали как обвинение.

— Я твой номер один, и всегда им буду, — усмехнулась она, глядя на меня с такой уверенностью, что это выводило из себя.

Не выдержав, я замахнулась и дала ей звонкую пощёчину. Громкий звук разнёсся по комнате, а её лицо отшатнулось в сторону. На её щеке остался красный след от моей руки.

Она лишь медленно облизала губы и снова усмехнулась.

— Ты злишься, потому что знаешь, что я права, — произнесла она, её голос был полон издёвки. — Но ты знаешь, как мне нравится, когда ты злишься. Тогда ты ещё горячее. Это возбуждает меня.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я ей почти в губы, и в этот момент осознала, насколько близко мы стоим. Наши губы едва касались друг друга.

— Ты не можешь ненавидеть меня, — ухмыльнулась она, её дыхание обжигало мою кожу. — Ты сама сказала это.

— Я люблю Клауса, — прошептала я, словно пытаясь убедить не только её, но и себя.

— Надолго ли? — спокойно спросила она, её взгляд был ледяным. — Ты любила и Доминика. Но где он сейчас?

— Почему ты просто не оставишь меня в покое? — спросила я, чувствуя, как внутри всё больше нарастает отчаяние.

Она отвернулась, её лицо стало на мгновение непроницаемым.

— Ты же вроде умная, так почему сейчас ты ничего не понимаешь? — ответила она тихо, её голос звучал почти с укором.

— Что? — растерянно спросила я.

— Может, ты когда-то поймёшь, — прошептала она, избегая смотреть мне в глаза.

— Я люблю Клауса, — повторила я, словно пытаясь подчеркнуть свои слова.

— Я помню, как нам было весело без Клауса. Да и вообще без мужчин, — её губы изогнулись в ухмылке, но в её глазах была боль.

Её слова обрушились на меня, и лавина воспоминаний накрыла меня. Всё, что я старалась забыть — ночи, проведённые вместе, её улыбка, её поцелуи, её смех — всё это вернулось ко мне с болезненной ясностью.

Я сидела в кресле, кутаясь в мягкий халат, который слегка касался кожи, оставляя после себя ощущение лёгкой прохлады. Волосы, ещё влажные после душа, прилипали к спине, и я лениво провела рукой, поправляя их, чтобы не мешали. Комната была наполнена мягким светом настольной лампы, создавая атмосферу уюта и тишины. Эта тишина была почти успокаивающей, если бы не мысли, которые хаотично метались у меня в голове.

Беатриса была в своём кабинете. Я знала, что она занята важным совещанием, и старалась отвлечься от мысли о ней. Ей вот-вот должно было исполниться восемнадцать, и эта мысль, почему-то, застряла у меня в голове. Я провела рукой по подлокотнику кресла, ощущая под пальцами его бархатистую текстуру, и поймала себя на том, что снова думаю о её взгляде. Тот самый взгляд, который заставлял меня чувствовать себя одновременно сильной и уязвимой.

Когда дверь в комнату тихо открылась, я вздрогнула от неожиданности. На пороге появилась Беатриса. Это была её комната, и её присутствие здесь было вполне естественным, но всё же в этот момент моё сердце ускорило ритм. Она закрыла за собой дверь и шагнула внутрь. Её тёмные глаза сразу прошлись по мне, задерживаясь на каждом изгибе, на каждом едва прикрытом участке кожи. Этот взгляд был голодным, пристальным, и я почувствовала, как внутри меня разливается тепло.

Она пересекла комнату всего за несколько шагов, словно расстояние между нами исчезло за доли секунды. На ней был идеально сидящий чёрный брючный костюм, который подчёркивал её стройную фигуру. Каблуки делали её ещё выше, и теперь, стоя напротив меня, она казалась невероятно властной, почти недосягаемой.

Я подняла на неё взгляд, стараясь выглядеть невинно, но её пристальное внимание, от которого ни одна деталь не могла ускользнуть, вызывало во мне странное чувство. Моё дыхание замедлилось, и я, не отрываясь, смотрела на неё снизу вверх, пока не запрокинула голову полностью, чтобы встретиться с её глазами.

В этот момент я чуть шевельнулась, и халат, который до этого плотно обтягивал моё тело, слегка разошёлся. Я почувствовала, как ткань скользнула по коже, открывая часть моей груди. Этот мимолётный жест, казалось, был заметен только мне, но когда я снова посмотрела на Беатрису, я увидела, куда устремлён её взгляд. Её глаза были прикованы к моей груди, к обнажённой коже, которая чуть виднелась из-под ткани.

Этот взгляд, тяжёлый, как горячий шелк, обжигал меня. В животе разлилось тепло, а соски напряглись, болезненно терясь о ткань халата. Я невольно задержала дыхание, чувствуя, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Она снова подняла взгляд на моё лицо, и в её глазах я прочитала нечто большее, чем просто желание. Это был вызов, смесь уверенности и того необъяснимого магнетизма, который всегда делал её такой недосягаемой.

Моё сердце бешено колотилось, а в воздухе повисло напряжение, от которого было трудно дышать. Беатриса выглядела как воплощение контроля — её костюм сидел идеально, волосы были уложены, а каблуки подчёркивали её силуэт. Но её глаза, такие тёмные и глубокие, выдавали что-то совсем другое. В них был огонь, который она старалась удержать внутри, но я видела, как он вырывается наружу, отражаясь в её взгляде.

Я чувствовала, как каждая секунда её молчания и этот неподвижный взгляд усиливали мои собственные ощущения. Моё тело откликалось на её присутствие, и я не могла это контролировать. Сидя в этом кресле, в её комнате, я ощущала себя словно под прицелом, но это было не страшно. Это было... странно приятно.

Беатриса стояла так близко, что я могла почувствовать её запах — лёгкий аромат древесных нот с тонким оттенком чего-то сладкого. Это было опьяняюще. Я чувствовала, как под её взглядом мои щёки начинают пылать. Её присутствие заполняло всё пространство комнаты, и я не могла ни спрятаться, ни отвести взгляд.

Она была невероятно уверенной. В каждом её движении, в каждом жесте сквозила непоколебимая власть. Но в этом взгляде было что-то большее. Она смотрела на меня так, будто не собиралась скрывать своего желания, будто знала, что я полностью осознаю, как она на меня смотрит. Это было не просто желание. Это было чувство, которое невозможно выразить словами.

Я почувствовала, как моё дыхание стало глубже, как мои пальцы вцепились в подлокотники кресла, пытаясь хоть как-то сдержать себя. Но было бесполезно. Каждая секунда её взгляда, её близости только усиливала это напряжение, заставляя меня забыть обо всём, кроме того, что я здесь, перед ней, в её комнате.

— Как совещание? — мой голос дрожал, и я не могла понять, это от волнения или от близости Беатрисы. Я старалась звучать непринуждённо, но собственное сердце выдавало меня, гулко отдаваясь в груди.

— Всё прошло хорошо, мы подписали сделку, — ответила она, но её голос был странно задумчивым, как будто её мысли были далеко отсюда. Она говорила механически, не придавая значения словам, и это лишь усилило напряжение в комнате.

Она отвернулась, и моё внимание тут же переключилось на её движения. Её пальцы легко скользнули по лацкану пиджака, снимая его с плеч, а затем она бросила его на стул рядом. Я поймала себя на том, что смотрю на это с каким-то странным трепетом. Теперь Беатриса осталась в одной белой рубашке, которая идеально сидела на её фигуре. Ткань слегка обтягивала её тело, подчёркивая линию талии и груди.

Когда она снова повернулась ко мне, я не смогла удержаться от того, чтобы не посмотреть на её грудь. Контраст белой ткани с её кожей был слишком притягательным, и я невольно закусила губу, стараясь скрыть свою реакцию. Но её взгляд, который я почувствовала на себе, дал понять, что она всё заметила.

— Я не хотела будить тебя. Ты выспалась? — её голос стал мягче, и она шагнула ко мне, её движения были уверенными, но при этом лёгкими, почти кошачьими.

Мой разум метался между эмоциями и ощущениями, когда я растерянно кивнула, пытаясь удержаться на плаву в этой стремительно изменяющейся ситуации. Пальцы крепче впились в мягкие подлокотники кресла, и я почувствовала, как дыхание участилось.

Когда Беатриса мягко коснулась моих волос, я вздрогнула. Её прикосновение было лёгким, но настолько уверенным, что в нём ощущалась скрытая сила. Она запутала пальцы в моих волосах, и это движение, хоть и не было резким, заставило меня почувствовать себя полностью под её контролем. Её пальцы потянули пряди, и я невольно запрокинула голову, встречая её взгляд. Её глаза, тёмные и пронизывающие, словно проникали внутрь меня, изучая каждую эмоцию, каждый скрытый импульс.

Я крепче сжала ноги, пытаясь сохранить хоть немного контроля над ситуацией, но это казалось бесполезным. Её взгляд скользнул по мне, обжигая. Мы смотрели друг на друга так, будто ничего другого в мире не существовало. Это был не просто зрительный контакт — это была связь, которая разрушала все преграды между нами.

Почувствовав, как её внимание усиливает напряжение в комнате, я медленно подняла руку. Пальцы дрожали, когда я скользнула вниз, коснувшись пояса халата. Не разрывая зрительного контакта, я потянула за узел, и ткань развязалась, ослабив хватку. Халат всё ещё держался на моих плечах, но уже практически не скрывал моего тела.

Я заметила, как взгляд Беатрисы метнулся вниз, её глаза стали ещё темнее, а губы слегка приоткрылись. В это мгновение я почувствовала себя одновременно обнажённой и сильной. Её реакция была настолько явной, что у меня по коже пробежали мурашки. Её пальцы, всё ещё запутавшиеся в моих волосах, крепче сжались, и я не смогла сдержать тихого стона, который сорвался с моих губ.

Я всё ещё сжимала ноги, пряча себя от неё, но это не могло остановить её взгляд, который скользил по моему телу, изучая каждую деталь. Она несколько раз моргнула, словно пыталась вернуть себе контроль, но я видела, как сложно ей это даётся. Её руки медленно выпутались из моих волос, и пальцы скользнули вниз, легко касаясь моей кожи.

Её прикосновение было едва ощутимым, но каждое движение отзывалось во мне волной тепла. Когда её пальцы коснулись шрама на моей коже, я инстинктивно напряглась, но она тут же сменила направление, скользнув выше. Её пальцы очертили линию моей челюсти, а затем осторожно коснулись моей нижней губы. Она провела большим пальцем по губе, чуть оттянув её, и я издала хныкающий звук, который был почти мольбой.

Беатриса облизала губы, и я заметила, как её дыхание стало немного тяжелее. Её пальцы медленно опустились ниже, проводя по ключице, затем ниже, пока не коснулись моей груди. Это прикосновение было таким мягким, но при этом обладало невероятной силой. Я почувствовала, как мои соски напряглись ещё сильнее, а мурашки побежали по всему телу.

Когда её большой палец начал тереться о мой сосок, я не смогла сдержаться. Я хныкнула и откинула голову назад, ощущая, как наслаждение разливается по всему телу. Её другая рука в это время медленно скользнула по моему бедру, двигаясь вверх-вниз, дразня и добавляя к этому моменту ещё больше напряжения.

Я подняла глаза и встретила её взгляд. В её глазах горела смесь желания и контроля, и в этот момент она резко притянула меня к себе. Я не успела даже осознать, как халат упал к нашим ногам, обнажая меня полностью. Её рука тут же обвила мою шею, прижимая к себе, а другая крепко сжала мой зад.

Пальцы на моей шее усилили хватку, а я, подчиняясь этому властному движению, мягко коснулась её лица. Мои пальцы скользнули по её щеке, чувствуя тепло её кожи, и я притянула её к себе для поцелуя. Поцелуй был мягким, нежным, но её руки на моём теле делали противоположное. Они были жёсткими, требовательными, они заявляли о её полном контроле надо мной.

Мои мокрые волосы касались её рук, пока я откидывала голову назад, чувствуя, как мои соски трутся о её рубашку. Эта смесь нежности и грубости доводила меня до безумия. Я наслаждалась её лицом, проводя пальцами по его линиям, пока наши языки переплетались, погружая нас всё глубже в этот момент.

Но она резко схватила меня за волосы, намотав их на кулак, и разорвала наш поцелуй. Её движение было резким, властным, и моя голова вновь запрокинулась назад. Я вскрикнула, не столько от боли, сколько от неожиданности, а она смотрела на меня сверху вниз с тем взглядом, который говорил, что я полностью принадлежу ей в этот момент.

— Тебе стоит быть тише, Джули-джу. Ты же не хочешь, чтобы мой отец увидел то же, что недавно увидел мой идиот-брат? — прошептала она в мои губы, её голос был мягким, но в нём читалось что-то большее: вызов, власть, едва сдерживаемая страсть.

Эти слова обрушились на меня, и я сразу покрылась мурашками. Мой разум тут же выкинул картину того самого момента, когда Мейсон застал нас на столе в кабинете их отца. Это было унизительно, неловко, но в то же время... воспоминания о той ночи вызвали волну тепла, разлившегося по всему телу. Я напряглась, пытаясь взять себя в руки, но её пальцы на моей коже снова притянули меня обратно в реальность.

Рука Беатрисы медленно отпустила моё горло, оставив после себя ощущение лёгкой пустоты, словно её прикосновение стало необходимостью, без которой я теперь не могла обойтись. Её пальцы скользнули по моей спине, едва касаясь кожи. Это было настолько нежно, что моё дыхание замедлилось, а напряжение внутри постепенно начало спадать. Её прикосновения действовали на меня успокаивающе, как лёгкий ветерок, который разгоняет бурю.

— Перестань так называть меня, Бетти-бу, — прошептала я ей, стараясь звучать уверенно, но голос дрогнул.

Её губы изогнулись в едва заметной ухмылке.

— Только когда ты перестанешь называть меня Бетти-бу, — ответила она, и в её голосе снова прозвучал этот тихий вызов. — Но признай, тебе нравится, когда я так называю тебя.

Её слова, как всегда, были простыми, но их эффект был мгновенным. Я почувствовала, как мои щёки начинают гореть, а взгляд сам собой скользнул в сторону, чтобы избежать её пронизывающего взгляда.

— Тебе определённо нравится это, Джули-джу, — снова прошептала она, и её губы слегка коснулись моего уха. Этот жест был таким лёгким, почти невинным, но он вызвал целый табун мурашек, которые пробежались по моему телу.

Её голос, тёплый и немного игривый, будто проникал прямо в мою душу.

— Тебя это возбуждает? — спросила она, и её дыхание, такое близкое, обжигало мою кожу.

Я не могла смотреть на неё. Я чувствовала, как тепло внизу живота усиливается с каждым её словом, с каждым движением. Мои руки сжались, пальцы впились в край мебели.

— Нет... — дрожащим голосом ответила я, не отрывая взгляда от пола. Но даже я сама почувствовала, насколько неубедительно это звучало.

— Нет? — хмыкнула Беатриса, её голос был насмешливым, но в нём звучала неподдельная уверенность. — Ты уверена, Джули-джу?

Её тон был таким соблазнительным, что мои щёки вспыхнули с новой силой. Я чувствовала себя абсолютно разоблачённой, словно каждое моё движение, каждый жест были для неё открытой книгой.

Её слова были не просто вопросом — это было утверждение. И мой организм поддавался ей, несмотря на сопротивление разума. Тепло в животе стало почти невыносимым, а моя кожа будто горела под её взглядом. Я почувствовала, как мои плечи напряглись, и дрожа покачала головой, хотя знала, что это ничего не изменит.

Беатриса, словно прочитав мои мысли, резко схватила меня за волосы, заставив повернуть голову и посмотреть прямо в её глаза. Её движение было резким, но не грубым. Оно было уверенным, властным. Теперь наши взгляды встретились, и я снова почувствовала, как теряю контроль.

— Ты лжёшь мне? — её голос звучал тихо, но в нём читалась неумолимость. Её глаза, глубокие и тёмные, проникали в моё сознание, заставляя меня подчиниться.

Я задержала дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается. Несколько секунд я боролась с собой, пытаясь найти слова, но не смогла. Я лишь кивнула, признавая свою ложь.

Её губы изогнулись в довольной улыбке, и я почувствовала, как мои силы покидают меня. Я была в её руках, полностью под её контролем, и это осознание одновременно пугало и волновало. Беатриса знала это, она видела это в моих глазах. Её пальцы снова скользнули по моей спине, а её губы приблизились к моим, не касаясь, но заставляя меня жаждать этого прикосновения.

Беатриса усмехнулась, её лицо светилось тем самым самодовольством, которое всегда заставляло меня чувствовать себя одновременно раздражённой и восхищённой. Эта лёгкая улыбка на её губах, это спокойствие в движениях — всё это буквально кричало о её уверенности. Моё дыхание стало чуть быстрее, когда я медленно протянула руку и коснулась пуговиц её рубашки. Каждый жест был осторожным, как будто я боялась нарушить что-то важное.

Мои пальцы начали расстёгивать пуговицы одну за другой, но прежде чем я успела закончить, её рука внезапно схватила мою. Я замерла, растерянно посмотрев на неё, пытаясь понять, что она собирается сделать. Её тёмные глаза изучали моё лицо, а затем она нежно коснулась губами тыльной стороны моей ладони. Это движение было таким неожиданным, что я почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Её губы были тёплыми и мягкими, и этот жест, хоть и невинный на первый взгляд, заставил меня покраснеть.

Беатриса, всё ещё удерживая мои руки в своих, направила их обратно к своей рубашке. Её пальцы начали медленно, но уверенно расстёгивать оставшиеся пуговицы, а я лишь могла наблюдать, как её рубашка постепенно открывала всё больше и больше её тела. Когда последняя пуговица была расстёгнута, ткань соскользнула с её плеч и упала на пол, присоединившись к моему халату.

Моё внимание тут же переключилось на её брюки. Я уже не думала, просто следовала за своими импульсами. Мои пальцы двинулись вниз, к застёжке, и я быстро расстегнула её. Брюки сползли по её бёдрам и упали к её ногам. Беатриса спокойно переступила через них, всё ещё стоя на своих высоких каблуках. Этот жест, такой простой, но полный грации, заставил меня почувствовать себя совсем маленькой перед ней.

Мой взгляд невольно скользнул по её телу. Беатриса была в белье, и это зрелище заставило моё сердце пропустить удар. Её фигура была идеальной — линии её тела, изгибы её бёдер, подтянутый живот — всё это выглядело так, будто она была создана, чтобы привлекать внимание.

Но она не остановилась. Её руки медленно потянулись к застёжке лифчика, и она, не разрывая зрительного контакта со мной, расстегнула его. Лямки соскользнули с её плеч, и через мгновение её грудь оказалась полностью обнажённой. Мои глаза сразу же прикованы к этому зрелищу. Я просто не могла отвести взгляд. Её кожа была такой гладкой, её грудь — такой идеальной формы.

Мои губы слегка приоткрылись, а дыхание замерло. Это был момент, когда я полностью потерялась в своих чувствах. Я любила её грудь, её сиськи. А кто вообще мог их не любить? Это было настолько абсурдное, но искреннее чувство, что я почти усмехнулась про себя. Но вместо этого я просто продолжала смотреть, не скрывая своего восхищения.

Беатриса заметила мой взгляд, её губы снова изогнулись в лёгкой усмешке. Она явно наслаждалась тем, как я реагировала на её тело. Её уверенность только усиливала моё желание. Я чувствовала, как моё тело откликается на каждое её движение, как тепло разливается внизу живота, а сердце начинает биться быстрее.

Я медленно подцепила кончиком пальцев кружевные трусики Беатрисы, чувствуя, как её взгляд прожигает меня, наблюдая за каждым моим движением. Я тянула их вниз так медленно, что казалось, время остановилось. Когда ткань наконец коснулась её стройных ног, они упали к её каблукам. Беатриса сделала шаг вперёд, изящно переступая через них, а я отступила назад, чтобы случайно не оказаться под её ногой.

Её рука плавно скользнула по моей талии, притягивая меня ближе. Это прикосновение было уверенным, почти жёстким, но в то же время невероятно нежным. Её пальцы оставляли за собой тёплый след на моей коже, и я невольно задержала дыхание. Затем её губы накрыли мои, и этот поцелуй был совершенно другим — сильным, требовательным, наполненным страстью, которая казалась всепоглощающей.

Она не разрывала наш поцелуй, но её руки, столь уверенные, направляли меня, толкая назад. Мы шаг за шагом приближались к кровати, пока она не толкнула меня, заставив упасть на мягкие простыни. Её тело следовало за мной, и через мгновение она оказалась сверху. Её волосы касались моей кожи, а её глаза смотрели на меня сверху вниз с такой интенсивностью, что у меня закружилась голова.

Я, однако, не собиралась просто лежать. Вдохнув глубже, я резко перевернула её, скидывая с себя. Теперь она лежала на кровати, а я нависла над ней, наблюдая, как на её губах появляется довольная, чуть насмешливая улыбка. В её глазах горел огонь, но я знала, что сейчас она была полностью в моих руках.

Я медленно устроилась между её ног, чувствуя, как она расслабляется под моими прикосновениями. Мои руки скользнули к её бёдрам, обхватывая их, чтобы раздвинуть её ноги чуть шире. Я медленно наклонилась к ней, ощущая её тепло, её запах, её сущность. Её тело откликалось на каждое моё движение, и я чувствовала, как её дыхание становится всё более прерывистым.

Сначала я нежно поцеловала её, ощущая, как её кожа дрожит под моими губами. Её вздох был резким, почти удивлённым, а затем она глубоко сглотнула, словно пытаясь собраться с мыслями. Её тело подо мной было таким идеальным, таким настоящим. Я знала её вкус, и он был совершенен.

Я начала с нежных движений — обводила языком её клитор, изредка чуть покусывая его, чтобы заставить её стонать громче. Каждый звук, который она издавала, был как музыка, отзывающаяся во мне волнами удовольствия. Когда я втянула её клитор в рот, она резко всхлипнула, её спина выгнулась, а пальцы вцепились в простыни.

Мой взгляд скользнул вверх, и я поймала момент, чтобы полюбоваться ею. Её голова была запрокинута, волосы разметались по подушке, а губы чуть приоткрылись, словно она искала воздух. Беатриса была самым красивым человеком, которого я когда-либо знала. Она была настолько чертовски прекрасна, что казалось невозможным оторвать взгляд. И она была моей. Только моей.

Я усилила движения, мой язык скользил внутрь неё, а затем снова возвращался к её клитору, выводя круги. Каждый её стон, каждый вздох делали меня только более решительной. Её вкус был уникальным, как самый изысканный деликатес, который я жадно поглощала, жаждая ещё.

Её тело начало дрожать, мышцы напрягались, и я знала, что она уже на пике.

— Джулиана... — простонала она моё имя, её голос был низким и хриплым. Её голова резко запрокинулась назад, а спина выгнулась дугой, пока волна наслаждения полностью захватывала её.

Я не остановилась даже тогда, когда она кончила. Моё лицо всё ещё было между её ног, я покрывала её поцелуями, наслаждаясь моментом. Её тело всё ещё слегка дрожало, а дыхание было сбивчивым. Её рука, казалось, сама нашла меня, хватаясь за моё плечо, чтобы притянуть к себе.

Резко Беатриса схватила меня и потянула вверх, её сила была удивительной, несмотря на её изнеможение. Я оказалась над ней, мои волосы касались её груди, пока я смотрела в её глаза. Её губы тут же накрыли мои, и этот поцелуй был полным страсти.

Её руки прошлись по моей спине, оставляя за собой следы тепла. Когда она достигла поясницы, её пальцы задержались там, а затем вернулись наверх, словно изучая меня заново.

— Ты сядешь мне на лицо? — прошептала Беатриса, её голос был низким и бархатистым, заставляя моё тело откликнуться прежде, чем я успела обдумать её слова.

Я лишь ухмыльнулась в ответ, слегка покусывая губу. Мои щеки вспыхнули, а сердце забилось быстрее, но я не могла позволить себе показать смущение. Однако её взгляд был слишком пристальным, слишком пронизывающим, чтобы я могла устоять.

Она обхватила мою талию своими сильными руками, её пальцы оставили лёгкое давление на моей коже. Не отрывая глаз от моего лица, она медленно спустилась вниз, её движения были одновременно грациозными и решительными. Беатриса оказалась у меня между ног и надавила на мою талию, подталкивая меня к тому, чтобы я села на неё.

Я почувствовала, как моё тело напряглось. Медленно, неуверенно я начала опускаться, стараясь удержать вес на своих руках, чтобы не навредить ей.

— Я сказала сесть на моё лицо, а не нависнуть над ним, — произнесла она с игривой строгостью. Её тон был настолько уверенным, что я не смогла удержаться от лёгкой усмешки. — Ты уж точно не сломаешь его, принцесса.

Её руки переместились на мой зад, усиливая хватку, и она сильнее надавила, вынуждая меня полностью опуститься. Моя нерешительность испарилась, уступив место ощущению полной доверенности. Я расслабилась, чувствуя, как её дыхание касается меня. Мои руки упёрлись в кровать, а тело слегка подалось вперёд.

Первое прикосновение её языка заставило меня задержать дыхание. Тепло разлилось по всему телу, и я не смогла сдержать первый стон, который сорвался с моих губ. Мои пальцы впились в простыни, а голова откинулась назад. Беатриса не давала мне передышки. Её движения были быстрыми, жёсткими и в то же время умелыми. Она точно знала, как заставить моё тело откликаться.

Её язык проникал в меня, и это чувство было таким глубоким, таким всепоглощающим, что я начала хныкать, чувствуя, как теряю контроль. Она продолжала, не сбавляя темпа, и каждый её жест был как вспышка электричества, проходящая через меня. Её руки, такие сильные и уверенные, скользнули вверх по моему телу, останавливаясь на моей груди.

Её пальцы сжали мои груди, и я громко застонала, изогнувшись назад. Моё тело инстинктивно потёрлось о её лицо, и я услышала её смешок. Этот звук, тёплый и довольный, только усилил мой жар. Она продолжала ласкать меня своим языком, а её руки уверенно держали меня, не позволяя отдалиться ни на сантиметр.

Когда её пальцы с груди переместились на мой зад, она начала направлять меня, заставляя двигаться. Моё тело подчинилось ей. Я раскачивалась на её лице, погружаясь в волны наслаждения, которые становились всё сильнее. Её язык, умелый и требовательный, находил каждую мою слабую точку, заставляя меня стонать громче.

Я чувствовала, как подхожу к пику. Её губы втянули мой клитор, и это было последней каплей. Моё тело задрожало, выгибаясь дугой. Волна наслаждения накрыла меня полностью, затопив разум и оставив только ощущение абсолютного экстаза. Мои стоны наполнили комнату, я хныкала, сжимая пальцы на ногах и сильнее впиваясь руками в кровать.

Моё тело дрожало от накатившего удовольствия. Кожа была покрыта мурашками, а мокрые волосы липли к потной коже. Я почувствовала, как она продолжает ласкать меня, не оставляя ни секунды для восстановления. Даже после пика её язык продолжал двигаться, заставляя меня замирать от новых вспышек наслаждения.

Я с трудом начала приподниматься, медленно отдаляясь от неё. Её руки тут же крепче обхватили меня, не позволяя оторваться. Её губы продолжали покрывать меня поцелуями, и я почувствовала, как волна удовольствия угрожает накрыть меня вновь. Мои ноги дрожали, а сердце билось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди.

Собрав последние силы, я всё же отползла назад. Её руки нехотя разжались, и я услышала её разочарованный вздох, который заставил меня улыбнуться.

— Ты слишком вкусная, чтобы отпускать тебя так быстро, — произнесла она, облизывая губы. Её голос был низким, насыщенным, и в нём читалось недовольство, смешанное с откровенным желанием.

Я встретилась с её взглядом, видя в нём всё, что не было произнесено словами. Её глаза горели тем самым огнём, который, казалось, никогда не потухнет, пока она рядом.

Моё тело было измотано, каждая мышца ощущалась напряжённой, но вместо того, чтобы упасть на кровать и позволить себе заслуженный отдых, я ощущала другое. Моё дыхание ещё не успокоилось, а внизу живота вновь разгоралась искра. Искра желания, которое невозможно было игнорировать. Беатриса так долго не отпускала меня, что вместо расслабления я снова оказалась на пике возбуждения. Моя кожа горела, сердце стучало так, будто готово было вырваться из груди, и я знала, что хочу ещё.

Я посмотрела на Беатрису, и ей не нужно было ничего объяснять. Она уловила всё без слов. Её губы изогнулись в лёгкой, почти ленивой улыбке, которая говорила о её уверенности. Она встала на колени, не отводя от меня взгляда, который буквально прожигал мою душу.

Её руки скользнули к моим бедрам, и она развела мои ноги в стороны, с лёгкостью укладывая меня в более открытое положение. Её движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила, от которой у меня по телу снова побежали мурашки. Она перекинула ногу через меня, устраиваясь сверху, и сразу же начала двигаться, терясь своей горячей и влажной кожей о мою.

Первое прикосновение было таким электрическим, что я не смогла сдержать громкого стона. Наши тела встретились, и это чувство было настолько интенсивным, что я задрожала. Беатриса тоже застонала, её голос слился с моим, наполняя комнату звуками нашего удовольствия. Моё тело под ней словно горело, каждая клетка откликалась на каждое движение, на каждое прикосновение.

Я приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть её. Её волосы растрепались, а кожа блестела от пота, но её лицо было сосредоточенным. Она закинула одну из моих ног себе на плечо, усиливая угол и делая ощущения ещё более острыми. Её движения становились всё быстрее, и я не могла сдержать хныканья, которое вырывалось из моих губ.

Трение было настолько божественным, что мне казалось, я теряю связь с реальностью. Её дыхание стало тяжёлым, прерывистым, и я слышала, как она вдыхает и выдыхает, её грудь вздымалась в такт движениям. Я чувствовала, как её тело дрожит от напряжения, как её бедра сильнее прижимаются ко мне.

Моё тело охватило волной удовольствия, и это ощущение было настолько сильным, что я не смогла сдержаться. В тот же момент я услышала, как Беатриса застонала громче, её голос стал низким и хриплым. Мы обе достигли пика одновременно. Моё тело задрожало, а волны наслаждения, казалось, разливались по венам, заставляя меня выгибаться и жмуриться от ощущений.

Пот стекал по моей коже, мои волосы прилипли к лицу и шее, а дыхание было настолько сбивчивым, что я могла лишь судорожно хватать воздух. Но несмотря на усталость, я чувствовала невероятное удовлетворение. Это было больше, чем физическое наслаждение — это была связь, которая казалась почти осязаемой.

Беатриса слегка улыбнулась, её глаза были полуприкрыты, а лицо освещалось мягким светом после экстаза. Она опустилась на меня, буквально падая, словно её силы тоже были на исходе. Её лицо оказалось у меня на груди, и я заворчала, чувствую, как её дыхание щекочет мою кожу.

— Тяжёлая, — пробормотала я, но Беатрисе было всё равно. Она просто крепче обняла меня, устроившись так, будто я была её личной подушкой. Её руки обвили моё тело, её дыхание начало выравниваться, но её кожа всё ещё была горячей.

Я подняла руку и провела пальцами по её волосам, нежно сжимая их. Её волосы были мягкими, почти шёлковыми, и этот жест был таким естественным, что мне казалось, будто мы всегда были в этом состоянии. Её тепло, её близость заполняли меня чувством покоя, которого я давно не испытывала.

Я смотрела в потолок, слушая её дыхание, чувствуя, как её тело расслабляется на моём. Моё сердце всё ещё билось быстрее обычного, но внутри меня было странное спокойствие. Усталость накрывала меня волнами, но я знала, что если она попросит продолжить, я бы согласилась без раздумий.

Я несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от образов, которые захватили мои мысли. Воспоминания всплыли так внезапно и ярко, что казалось, они были реальнее, чем настоящее. Каждый взгляд, каждое прикосновение Беатрисы, её голос, который всегда звучал одновременно мягко и властно, — всё это на мгновение поглотило меня полностью. Но я быстро отмахнулась от этих чувств, стараясь вернуть себя в реальность.

— Без мужчин всегда веселее, — усмехнулась Беатриса, её голос был пропитан лёгкой насмешкой, но в нём звучало что-то большее, словно скрытая угроза. — Когда захочешь убедиться в этом вновь, ты знаешь мой номер.

Её слова были одновременно прощанием и вызовом, который она бросила мне без малейшего колебания. Она развернулась и ушла, оставляя меня стоять в комнате, где всё ещё витал её аромат.

Моё сердце колотилось так громко, что я почти могла услышать его эхо. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить себя, но это не помогало. Воспоминания о том, как она смотрела на меня, как её слова проникали глубже, чем стоило бы, не отпускали. Я чувствовала, как её влияние на меня всё ещё держит в своих цепях.

Бросив последний взгляд на себя в зеркало, я заметила, как мои щёки слегка порозовели. Я нервно поправила волосы, стараясь не задерживаться на своём отражении. Сейчас не было времени думать о ней. У меня была цель, которая требовала всей моей сосредоточенности.

Я быстро вышла во двор, где меня уже ждали остальные.

— Мы убьём Далию сегодня, — уверенно произнесла я, глядя прямо в глаза каждому из них.

Как вам глава? Как вам взаимоотношение героев? Что думаете о Беатрисе и о их отношениях с Джул? Как вам сцена 18+, которая получилась больше, чем я рассчитывала? Какие персонажей чаще хотели бы видеть в фф? Возможно это будет последняя глава за ближайшее время, ведь я поеду на отдых и там писать у меня не будет возможности, но я всё же надеюсь, что я успею написать ещё одну главу до этого времени. Прошу писать комментарии, ведь они придают мне мотивации.