Одиночество

Улыбнись, давай быстрей,
Всё ОК, приятель, всё ОК.
Скоро спонсоры придут,
Денег дадут,
Теперь ты крут.
Все тебя зовут, любить хотят,
Ловят взгляд, о тебе говорят.

Слот, Real time©

Жёсткий разговор с Оскаром, который его буквально послал, должен был разбить и заставить сникнуть, утратить силы на борьбу и смысл, но Том лишь больше окреп в пылкой уверенности, что дойдёт до конца. Раз Оскар так отреагировал на его звонок, его голос, он обязан добиться встречи и разговора, от которого тот не сбежит. Том добьётся того, чего хочет, чего должен добиться. Хочет Оскар того или нет. Захочет, поймёт, когда узнает правду, и всё у них будет хорошо.

Затравка работой с Эстеллой С. принесла свои плоды. Тому предложил сотрудничество другой бренд, массовый, что сулило больший охват аудитории. Поскольку с Эстеллой С. его связывал не эксклюзивный контракт, то есть был не обязан в обозначенные сроки работать только с ними, Том принял поступившее рабочее предложение, естественно с видом: «У меня и без вас всё круто, но работа над вашим проектом видится мне интересной, потому я великодушно соглашаюсь сделать из вашей рекламы конфетку». Этот вид уже сросся с кожей и проявлялся на лице прозрачной маской-обманкой, как только перед ним возникал потенциальный работодатель. Незаметно для себя, в краткие сроки Том стал прекрасным лжецом. Лжецом и аферистом, ведь только играл фотографа, которого хотят, который не испытывает нужды в предложениях, а на деле имел за плечами лишь одну работу.

Работа шла не так душевно и по-дружески весело, как с Эстеллой С., но фотографии получились отличные. Заказчик остался доволен, Том тоже – ему и деньги, и плюс к статусу. Как только окончилась работа с брендом М., на Тома вышел другой бренд, тоже массовый, в том числе продающийся за океаном. А за ним, прямо во время работы над текущим заказом, бренд одежды заказал рекламную студийную съёмку для новой коллекции. Не люксовая марка, позиционирующая себя как демократичная, но, во-первых, любая работа нужна, любая работа важна, если она в рамках выбранного направления; во-вторых – переход от косметики к одежде ещё на один маленький шаг приближает к цели, ведь на подиумах показывают наряды. Потому Том был рад и без внутренних колебаний согласился поработать с ними.

Середина лета, скоро у Оскара день рождения (опять забыл точную дату, что же с собой делать?), увы, наверное, уже не успеет стать подарком. Рабочие предложения поступали, наслаивались друг на друга, Том не отказывал никому. Мотался по странам и городам, неизменно возвращаясь в Лондон, где его временный дом, город, который должен победить.

Взяв пример с Эстеллы С., отдельные бренды использовали Тома в качестве и фотографа, и модели. И куда они раньше смотрели? Каулиц по-прежнему хорош и по-прежнему талантлив и трудолюбив. Не испортило его время и брак со скандальным Шулейманом, зря воротили от него нос. И это гениальный и выгодный ход – кто лучше сможет передать внутренний посыл модели, что очень важно для сильного, продающего снимка, чем тот, кто одновременно находится перед камерой и за ней? Никаких вам разногласий, разных взглядов модели и фотографа на то, как должна выглядеть фотография. Идеально. Почему на высоком профессиональном уровне до этого никто больше не додумался?

Некоторые работодатели поступали не очень честно и экономили на варианте «два в одном», значительно не доплачивая Тому за работу модели. Том не возмущался. Денег на счету у него уже достаточно, чтобы не только этот месяц прожить, но и год минимум, полностью забыв про работу. За миллионным состоянием он не гнался, у него иная цель.

Но приоритет показать Тома в качестве модели был лишь у тех, кто первыми его наняли. Поскольку если во многих рекламах будет одно и то же лицо, это негативно скажется на продажах: бренды будут смазываться, люди будут запоминать знакомого человека, а не то, что он представляет, и в их головах не будет откладываться: «Я хочу этот товар». Простая модель, тело и лицо для демонстрации, может рекламировать что и сколько угодно. Но знаменитость не может быть лицом многих проектов одновременно, её для того и привлекают, чтобы придать продукту эксклюзивности. Тома отнесли ко второй категории, чему он удивился, случайно услышав чужой разговор. О нём вспомнили? Так быстро? Здорово!

Том прыгал от радости и хлопал в ладоши, когда один знаменитый бренд модной одежды прислал ему предложение о сотрудничестве. Гуччи. Он дорос до Гуччи! Это, конечно, не Дольче Габбана, но тоже мировой модный гигант. Меньше чем за полгода он пробился в высшую лигу. Это называется от нуля и до ста? Да, да, да! Сделав несколько кругов безумных танцев по комнате, Том выдохнул, сел за стол и в деловой манере ответил, что готов обсудить возможное сотрудничество.

Договорились на съёмку осенней коллекции, на сентябрь. Это его первый заблаговременный контракт, гарантирующий работу в будущем. На радостях Том подумывал напиться. Но вспомнил неудачный опыт распития вина в первые дни в Лондоне и решил воздержаться. Как лучше всего отпраздновать рабочий успех? Правильно – ещё большей работой. Так Том и поступил. А отпразднует с алкоголем потом, когда достигнет конечной цели: рядом с Оскаром насладится любимым, одурительно вкусным шампанским и утроит удовольствие кое-чем другим, в горизонтальной плоскости. От таких мыслей Том рассеянно улыбался и кусал губы, выпадая из реальности в сладкие фантазии, имя которым – план действий.

Параллельно с договорной работой Том в инстаграме запустил серию снимков. Случайно. В гостях у Карлоса во время нового визита в Рим к нему пришла мысль сфотографировать то, что видит, то, что видел много лет подряд в другом городе и другой стране. Том сделал самый обычный снимок окна и опубликовал с подписью: «Мир глазами ребёнка, которому нельзя выходить из дома». Потому что знал, каково это; потому что, сидя у окна на первом этаже в ожидании хлопочущего на кухне хозяина дома, наблюдая за улицей и раздумывая о своём, Том немного окунулся в детство. Не задумывал никакую провокацию интереса публики, просто почувствовал и хотел показать это. Но фотография произвела взрыв. Количество комментариев и репостов потрясало. Том даже растерялся сначала, поскольку не ожидал никакого ажиотажа. Но пораскинул мозгами и решил продолжать, раз идея вызвала у народа такой сильный отклик.

В Лондоне и других городах, где бывал, Том арендовал дома на час и фотографировал. Конечно, в детстве за его окном всегда был один пейзаж, но ему хотелось показать разные виды, заточённые в рамки оконного проёма. Разное время суток: от раннего утра, когда дети идут в школу, что в его детстве было важной частью дня, до густеющих сумерек, окрашивающих всё чернильной дымкой. Жаль, пока не мог показать разное время года, летом снег найдёшь разве что на южном полюсе. Но потом, когда в Европу придёт осень, а за ней зима, обязательно дополнит серию фотографиями, на которых видно, как меняется улица, когда желтеют листья, когда деревья стоят голые, впавшие в летаргию, когда землю укрывает снег.

Том даже думал съездить в Морестель, чтобы сделать аутентичный снимок того, что он действительно видел в детстве. Но отказался от этой идеи, потому что там слишком много воспоминаний, ехать туда в одиночестве Том больше не хотел. Может быть, с Оскаром съездит в Морестель, если к тому моменту серия не изживёт себя. Сделает фотографию окна, у которого каждый день мог просиживать не один час, представляя, что он часть той жизни, что протекает на улице, что когда-нибудь, скоро, он ею непременно станет. И опубликует с дополнением к стандартной подписи о мире ребёнка, которому нельзя выходить из дома: «Мир, который я видел до четырнадцати лет». Несмотря на свою однотипность (или благодаря ей?), фотографии заходили народу. Тому тоже нравилось их создавать, делиться тем, о чём знает не понаслышке, что сам пережил. Потому не было причин останавливать конвейер.

В один день Том решил пойти дальше, добавить на фотографию ребёнка, глазами которого по задумке зрители видят мир за окном. Нашёл на стоке фотографию тянущейся куда-то детской руки, купил. Сменил цвет кожи, изменил форму ногтевых лунок, дорисовал родинку в основании большого пальца, чтобы нельзя было узнать безликую руку из интернета. Вырезал руку и вклеил её на новую фотографию так, как будто она тянется к стеклу – или к миру за ним. Больше трёх часов потратил на то, чтобы довести картинку до идеального, натурального вида, в котором не найти признаков монтажа. Оточил умение во время работы над серией «Двое», но это всё равно непростое и небыстрое дело. Зараза Джерри, что не забрал его графический планшет, на нём гораздо удобнее кроить и перерисовывать изображения. Теперь Том мог позволить себе купить новый планшет, но раньше не сделал этого, поскольку его заказные и личные работы не нуждались в столь глубокой и кропотливой обработке, а сейчас не бежать же в магазин посреди работы. Уже так закончит, а потом, если задумает новые фото, требующие монтажа, купит.

В круговерти работы иногда Том забывался, забывал, что признание не самоцель, а лишь средство достижения цели. Успех пьянит. Особенно когда ты больше и больше убеждаешься, что не дополнение, не чья-то всегда второстепенная тень, а – заслуживаешь внимания как человек и профессионал, добился своими силами, своим умом. Ему написал представитель аукциона, на который Том пытался пробиться весной, в безденежье и отчаянии, но не смог. Их заинтересовала серия «Мир глазами ребёнка...», конкретно самая первая фотография. Предлагали сделать её лотом грядущего аукциона. Все вопросы по изыманию расползшихся по сети копий они брали на себя, от Тома требовалось только согласие на предоставление фотографии для торгов и удалить со своей страницы оригинал.

Тома одолевали сомнения сразу по нескольким причинам. Во-первых, фотография ничуть не уникальная и в рамках серии его авторства, и в принципе, таких не то что профессионал, любой ребёнок может наделать сто штук. Во-вторых, фотография в сети в свободном доступе, копий большое количество, кто захочет купить то, что можно получить бесплатно, что есть не у тебя одного. Но учредители аукциона заинтересовались его работой и обещали все вопросы взять на себя, а значит, ему сомневаться не стоит, от него ничего не требуют, кроме того, что он уже сделал и удаления публикации. Эта фотография Тому ничего не стоила, потому продавать её ничуть не жалко. Но ничего особенного в своей фотографии не видел только сам Том. У людей, не первый день занимающихся организацией продаж авторских работ на высоком уровне, набитый глаз. Фотография «Мир глазами...» - выстрелила, и у неё было кое-что очень важное – за ней лежала история, реальная история Тома, поведанная миру Джерри.

Договорившись о передаче фотографии, Том удалил её со своей страницы и разместил пост, что заглавный снимок серии «Мир глазами ребёнка...» будет участвовать в торгах на таком-то аукционе, средства с которого, к слову, пойдут на благое дело – на помощь детям, больным онкологией. Благотворительность Тома всё-таки нашла, и так поучаствовать в ней Том был совсем не против, от него-то никаких лишних действий не требуется, а плюс в карму и к чувству, что сделал что-то хорошее, будет. Подписчики поддержали его начинание, самые честные, которых оказалось большинство, сами удаляли скопированную публикацию и заменяли её постом об участии фотографии в аукционе.

Аукцион продлится три дня с девятнадцатого по двадцать второе сентября. Получается, в сентябре у него будут сразу два значимых события. После аукциона и работы с Гуччи он достигнет той высшей ступени, на которой ему откроются двери модных показов мировых модных брендов. Том на это рассчитывал и, улыбаясь, грыз кончик большого пальца. Радовался и гордился тем, какой он молодец, какой чёртов везунчик. Всё-таки удача на его стороне, потому что он прилагает тонну усилий для достижения цели, но одних усилий бывает мало, ведь сколько в мире талантливых, трудолюбивых людей, а везёт далеко не каждому. Конечно, в отличие от Джерри в своё время, Тому не пришлось начинать с нуля, у него всё-таки было и имя, и былые заслуги, но это ничуть не обесценивало достижения в его глазах. Он больше чем молодец, он – собственный повод для гордости. Человек, сделавший себя сам вопреки всем препонам. Делающий прямо сейчас. Том написал Эллис, похвалился успехами. Общались они нерегулярно, но эта девушка стала частью его жизни, той, с кем можно просто поговорить.

Ещё бы для Миранды рекламу сделать, чтобы окончательно зарекомендовать себя как совершенно разнопланового профессионала, который может найти подход к кому угодно. Но Миранда рекламу своей одежды не заказывает и не позволяет её ставить другим, как в подавляющем большинстве случаев запрещает и съёмку на своих показах. Маэстро выдающийся, уникальный творец и шоумен, но никакой бизнесмен. Его бренд держится исключительно на его личности, он – сам себе реклама, ни в каком другом продвижении его коллекции не нуждаются.

Наверное, Миранда согласился бы на съёмку, если бы Том позвонил ему и попросил, но делать этого Том не будет. Не хотел он добавлять себе заслуг при помощи личных отношений, когда можно обойтись без них. И без Миранды он уже на коне, не создаёт видимость, как было в начале, а на самом деле. Нужно только поддерживать текущий уровень и добиваться больших высот.

Правда, Том не подумал об одном моменте – фэшн-фотограф совсем не то же самое, что фотограф, работающий на показах. Модные фотографы, в число которых вошёл и стремился закрепиться, ставят фотосессии, а на показах с камерой работают совершенно другие профессионалы. Незадача. Том двигался вперёд уверенно, но, как выяснилось, немного не в ту сторону. Но ничего, поразмышляв над проблемой, Том пришёл к выводу, что это не трагедия. Даже если не сможет попасть на заветный закрытый показ в качестве фотографа, попадёт туда в качестве гостя, для получения места в зале достаточно быть знаменитой частью модного мира.

Попутно с работой над серией «Мир глазами ребёнка...» Тома пригласили снять рекламу новой коллекции одежды одного именитого модного бренда, в Монте-Карло на фоне гонки. В мире есть не так много фотографов, которые работают с «экстремальным движением», и для тех, кто находится в непосредственной близости от трассы, всегда присутствует риск не дожить до конца мероприятия. Но сарафанное радио между своими распространило информацию о том, что Том сам заставляет моделей находиться в движении, и Том ещё не отказался ни от одного заказа. Потому, задумав рискованную фотосессию, столкнувшись с тем, что не каждый готов за неё взяться, подумали о молодом фотографе Томе Каулице, который в последнее время замечен во многих удачных проектах.

Задачу перед ним поставили непростую, требующую особого подхода. При съёмке быстрого движения есть две основные сложности, что могут всё испортить. Первая – сфотографированный в движении объект зафиксируется размытым, растянутым пятном цвета и света. Но это зависит от возможностей камеры, а камера у Тома отличная. Вторая сложность – при высочайшем качестве аппаратуры, которая может запечатлеть движущийся объект в цельном виде, получается картинка «статичного движения», объекта, который по логике движется, но этого никак не видно, что тоже в минус для фотографии.

Готовясь к съёмке, Том подкидывал и фотографировал небольшой мяч, специально купленный для этой цели. Менял настройки, выверял идеальную формулу для работы с быстрым движением, искал вид, при котором главный объект изображения и изображение в целом будут смотреться наиболее выигрышно. Подкидывал, снимал, подкидывал, снимал, не обращая никакого внимания на то, как мячик каждый раз ударяет по полу.

На второй день Том нашёл наиболее удачный вариант. Но не мог не подумать о том, что это ничего не гарантирует. Гоночные болиды ездят на скорости триста километров в час, таких скоростей в обычной жизни попросту не найти, чтобы потренироваться. Остаётся надеяться на своё мастерство. И на удачу, конечно же. Но на улицу Том всё равно сходил: выехал за город, где позволены большие скорости, и фотографировал проезжающие автомобили.

Монако. Прежде Том не бывал в этом княжестве. Там от аэропорта всё дышало дороговизной. Это был большой контраст со съёмной квартирой на окраине и метро, на котором ездил. Оглядевшись по сторонам, Том удобнее взял ручку чемодана, поправил сумку с камерой на плече и пошёл к стоянке такси. Съёмка будет завтра, а сегодня генеральный прогон с полными образами, чтобы всё прошло как надо. Второго шанса не будет. Никто не будет продлять гонку ради того, чтобы они всё сделали в лучшем виде; и бренду и так пришлось просить разрешения провести съёмку во время гонки у самого князя.

Прогон сессии прошёл без нареканий, но Том не расслаблялся, поскольку работали они совсем не в тех условиях, в которых будут завтра. Хотя сегодня была гонка, проходила квалификация, разрешение на проход к трассе им дали только на один день, главный и последний гоночный день, когда определяется чемпион. И по времени строгое ограничение – два часа, поскольку именно столько, не больше, длятся гонки. Два часа максимум, а всё может закончиться раньше. Поводы для беспокойства имелись. Но нервничать Том себе запретил, потому что не выспавшийся фотограф с трясущимися руками точно не снимет шедевр. Сделав всё, что должен был сделать, Том поставил будильник и лёг спать пораньше.

Рёв моторов оглушал. Том догадывался, что гоночные болиды в движении производят много шума, но не предполагал, что настолько. Ещё и комментатор орал, так надрывался, будто вот-вот родит. Съёмочная группа находилась у самого ограждения, ближе зрительских трибун, с которых на них периодически поглядывали, не понимая, кто они такие и что тут делают, но в основном были сосредоточены на ходе заезда. Беруши или какие-нибудь защитные наушники пришлись бы очень кстати, но об обеспечении ими группы никто не позаботился. Переговариваться в таких условиях практически невозможно, потому на генеральном прогоне отрепетировали условные жесты, которыми Том должен направлять моделей. И при таких сложных рабочих условиях они были жёстко ограничены во времени. Никогда съёмки не делались за один день и за два часа.

Но фотографии получались достойные. Наверное, времени не было проверять каждый кадр, Том смотрел на экране камеры лишь некоторые и продолжал в ударном темпе снимать. А оплата при всех неудобствах стандартная, не космическая. А где доплата за вредность, за риск пострадать или погибнуть на рабочем месте? Оказавшись на импровизированной съёмочной площадке, нюхнув выхлопных газов, Том всё осознал и негодовал, но работал: раз взялся, нужно довести дело до конца и сделать всё в лучшем виде. Фотография была одним из немногого, в чём Том никогда не отступал, пока не дойдёт до задуманной цели.

- Ты чего дёргаешься? – крикнул Том модели, что шарахнулась от заграждения и испортила кадр.

- Он проехал очень близко!

- И что? Мы все здесь в одинаковых условиях. Вставай обратно и прими прежнюю позу!

- Я боюсь больших скоростей! – захныкала девушка, которой тяжело давалась эта съёмка.

- Зачем согласилась на съёмку, если боишься?! Ты или работаешь, или уходи! – рявкнул Том, голос его еле пробился через рёв пронесшегося мимо болида.

Вся эта ситуация тоже накаляла ему нервы, и спрос с него в случае провала будет больший, поскольку модели лишь исполнители, а фотограф руководит.

– Искусство требует жертв! Встала обратно и не ной!

Поджав дрогнувшие губы, модель вернулась на свою позицию. Кричать на тех, кто в твоём подчинении, плохо, особенно если человек находится в нестабильном психическом состоянии, но выбора у Тома не было: или он будет жёстким, или они ничего не сделают.

Том утёр со лба испарину, вроде бы во время съёмок модели должны двигаться, но он скакал больше. До них донесся пугающий грохот, то болид вылетел с трассы, что случалось не часто, но и не являлось исключительным случаем. Том даже не повернул голову на звук, запечатлел сильные, искренние эмоции на напряжённом лице модели, что посмотрела в ту сторону, где в воздух вздымался чёрный дым. Пилот выжил, но пострадал.

Гонка продлилась час пятьдесят минут. Том уложился в это время. Выдохнул и облокотился на штатив. Вот это горячая работа. Но, несмотря на все сложности, сейчас, когда всё закончилось и напряжение начало отпускать, Том испытал удовольствие и удовлетворение от проделанной работы. Можно гордиться собой ещё больше, поскольку далеко, далеко не каждый способен провести такую съёмку.

- Вы молодцы, мы отлично поработали, - похвалил Том моделей и отдельно обратился к той, что боялась скорости. – Извини, что накричал. Просто тебе нужно было собраться, а лучший способ мобилизовать человека – воздействовать на него жёстко, по себе знаю.

- Понимаю, - слегка улыбнулась девушка. – Может быть, благодаря этому опыту я смогу преодолеть свой страх. Однажды я расплакалась в машине своего парня, потому что он ехал слишком быстро.

- Все чего-то боятся. В своё время у меня были страхи, из-за которых я и рыдал, и в панику впадал, и один раз потерял сознание.

Собирая свою аппаратуру, Том не видел мужчину, что приближался к нему со спины.

- Здравствуйте, Том.

- Хай? – обернувшись, удивлённо вымолвил Том. – Здравствуйте. Не ожидал вас здесь встретить.

- Взаимно. Я не в первый раз на гонках в Монте-Карло, но никогда вас здесь не видел.

- В Монте-Карло и на гонках я впервые, проводил съёмку.

- Я видел, как вы работали. Позвольте выразить вам уважение – вы смелый человек.

- Вы так вежливо завуалировали «безрассудный»? – улыбнулся Том.

- Вы меня раскрыли, - также улыбнулся мужчина и затем спросил: - Как ваши дела? Я слышал, что вы с Оскаром развелись.

- Да, к сожалению, это правда.

- К сожалению? Не обессудьте, если я интересуюсь непозволительно личным, но Оскар бросил вас? – спросил Хай, внимательно заглядывая Тому в лицо.

- Извините, но я бы не хотел отвечать на этот вопрос.

- Как скажете, - Хай незамедлительно отступил и закрыл тему, словно её и не было. – Том, вы что-нибудь слышали о «Вечере моря»?

- «Вечер моря»? – Том выгнул брови. – Впервые слышу. Что это?

- Мероприятие, которое проводится в Монако дважды в год: в начале и конце лета. Закрывающий вечер считается более значимым. Он состоится сегодня.

Том кивнул, не понимая пока что, к чему Хай говорит об этом. Хай предложил:

- Том, окажете честь пойти на этот Вечер со мной?

Том ответил уклончиво, с милой, извиняющейся улыбкой, которую легко можно было счесть кокетством.

- Не думаю, что это возможно, даже если бы я захотел. У меня нет подходящего костюма.

- Уверен, что вы легко найдёте что-то подходящее, - мягко настоял мужчина.

Том колебался. На одной чаше весов лежало нежелание принимать предложение, включающее в себя пару причин. На другой чаше лежала возможность встретить на этом мероприятии для избранных Оскара, который, Том помнил, когда-то любил гонки и в Монако бывал не раз, или кого-то из его подруг, или друзей. Вторая чаша несравнимо перевешивала.

- Хорошо, я подумаю над вашим предложением, - сказал Том.

Хай кивнул и, прежде чем распрощаться и уйти, подсказал:

- Все гости вечера должны быть одеты в цвета моря, синий или белый цвет.

Провожая мужчину взглядом, Том закусывал губы и раздумывал над тем, на что подписался. Какой крутой поворот. То он проводит фотосессию в нечеловеческих условиях, то идёт на мероприятие для избранных. В числе прочего Том скучал по званым вечерам для высшего круга, даже по ним, но не мог предположить, что попадёт на подобное мероприятие без Оскара, не с ним.

Начало в восемь. У него осталось не так уж много времени, а помимо поисков подходящего костюма нужно ещё заехать в отель, чтобы как минимум освежиться. Закинув на спину вытянутый жёсткий чехол, в который сложил штатив, Том пошёл к дороге. Вызвал такси и уткнулся в телефон, гугля адреса бутиков незнакомого ему города.