Одиночество

Так и получилось, что уехал из Рима. Том согласился на предложение Себастьяна де Грооте провести встречу по подписанию рабочего контракта в головном офисе Эстелла С., который, как это ни странно, располагался вовсе не в Италии, а в бельгийском городе Намюр. Карлос провожал его со слезами на глазах, но по лицу видел, что радость его в порядке и готова заново покорить мир. Кто сомневается в том, что у него получится? Только не Монти. Этот удивительный парень начал свой звёздный путь в приюте для бездомных и сейчас его тоже ничто не остановит.

Том хотел подписать не глядя, но заставил себя вдумчиво читать контракт. Все условия выглядели хорошо, его всё устраивало, в особенности сумма гонорара в размере ста тысяч, огромная по его нынешним меркам, от которой внутри всё радостно пищало и можно было подавиться воздухом. С этим гонораром у него будет сто пятьдесят семь тысяч, сто тридцать семь, если без денег Карлоса. С такими деньгами можно начинать строить жизнь на новом месте.

- Том, вас устраивает сумма гонорара? – осведомился Себастьян, заметив, что парень дошёл до пункта об оплате.

- Вполне, - сдержанно ответил Том, продолжая изображать, будто заинтересован в сотрудничестве средне и не готов от радости прыгать до потолка.

Ему вполне удавалось показывать высочайший статус, не имея на самом деле за душой ничего, кроме чужих денег и камеры с ноутбуком.

- Пожалуйста, обратите внимание на временные рамки и условия сотрудничества, - произнёс Себастьян, взял на себя ответственность объяснить некоторые важные нюансы. – Контракт заключается на срок четыре месяца, указанная оплата за всё это время.

Том вопросительно выгнул брови, посмотрев на мужчину. Сто тысяч за четыре месяца работы – уже отнюдь не такая впечатляющая сумма. Если за эти деньги ему придётся каждый день выкладываться так, как это делают профессиональные фэшн-фотографы, работа с Эстеллой С. будет больше похожа не на большую удачу, а на рабство.

- Четыре месяца? – переспросил Том максимально без эмоциональных всплесков. – Я должен буду заниматься рекламой на протяжении всех четырёх месяцев?

- Нет. Ваша задача состоит в создании одного пакета рекламных фотографий. В остальное время вы должны будете только проводить корректуру имеющегося материала, если возникнет такая необходимость, и, возможно, доснимать дополнительный, не чаще одного раза в месяц. Здесь всё оговорено, - Себастьян подошёл к столу, за которым сидел Том, и, встав так, чтобы не быть слишком близко, не вторгаться в личное пространство, указал на соответствующий пункт в договоре. – В случае если продукт приживётся на рынке и при наличии вашего желания, по истечению срока действия этого контракта мы заключим новый, - продолжил он через паузу, в которую Том прочёл, о чём говорится в тексте. - Будет запущена новая рекламная кампания, проведён ребрендинг по времени... Если вам интересно, я расскажу о планах отдельно. Сейчас не целесообразно тратить на это время, так как продукт ещё не вышел на рынок.

Долгосрочное сотрудничество? Отлично звучит. Том уже не загадывал, когда вернётся к Оскару, только знал, что это непременно случится, потому иметь как минимум один контракт было заманчиво. Пока как минимум один. Раз смог заполучить его, сможет и нарастить рабочие обороты, главное начать.

Дочитав текст договора до конца, пересмотрев повторно ключевые для него пункты, Том взял ручку и поставил подпись. Теперь они связаны рабочими отношениями и взаимными обязанностями. Отложив ручку и положив руки на колени, Том поднял взгляд к Себастьяну.

- Я очень рад, что нам удалось вас заполучить, - улыбнулся мужчина. – Надеюсь, наше сотрудничество будет взаимно приятным.

- Я тоже рад, - в свою очередь сказал Том, ответив сдержанной, деловой улыбкой. - Работа с вашей маркой видится мне интересной.

Они говорили на французском, который, как оказалось, и для Себастьяна родной язык. С ним Том понял, как соскучился по родной речи, привычное звучание слов было почти в диковинку, что удивляло, и трогало смесью грусти и радости то, что хотя бы с этим человеком может ощутить частицу атмосферы дома. Том не тосковал по Франции, никогда не скучал по ней, когда уезжал далеко, но скучал по конкретному месту, которым для него стала Ницца. Солнце, нотки морской соли в воздухе, мест с такими характеристиками в мире много. Но есть то, что делает Ниццу особенной, незаменимой: блестящий флёр роскоши и La vie est douce*, элитная высотка в центре города, где жил в статусе прислуги, непонятно кого, партнёра и, наконец, супруга.

Том остался в Бельгии. Снял квартиру-студию, которой больше подходило определение комната, так она мала. Но не знал, на какой срок задержится в городе, потому решил выбирать квартиру не ту, в которой комфортнее и приятнее будет жить, а максимально недорогую. Ему бы место, где спать, принимать пищу и поддерживать себя в чистоте. И хостел сошёл бы, нормально жил в нём в Испании. Но от провокации Том плавно и в большей степени случайно перешёл к иллюзии красивой жизни, то есть того, что после развода его жизнь не изменилась, он по-прежнему при деньгах и востребованный профессионал, потому хостел с его многими соседями в одном помещении ему не подходил. Не надо, чтобы видели, что он проживает в месте для тех, кто не располагает средствами. А гостиница классом выше в более-менее долгосрочной перспективе обойдётся дороже аренды квартиры. И всё-таки жить в отеле неопределённый срок не хотелось, лучше какая-никакая квартира.

Подойдя к окну без занавесок и жалюзи, Том опёрся руками на узкий подоконник. Намюр хороший город, но очень, очень спокойный, серый, что ли, будто во всём средний. Том хотел сфотографировать что-нибудь, но, гуляя по городу, так и не сумел найти впечатление, притом что Бельгия славится красотой населённых пунктов. Но то ли Намюр исключение, то ли Том чего-то не понимал. Том склонялся ко второму варианту. Бешеный ритм Лондона его оглушал, но здесь, в городе с населением в сотню тысяч человек, ему не хватало звука и движения.

В назначенный срок Тому прислали моделей на согласование. Пролистав фотографии четырёх девушек несколько раз, Том написал в ответ, что ему нужно посмотреть моделей вживую. Думал, что не стоит включать звезду и диктовать свои условия, но эта мысль всё-таки не остановила. Что поделать, он так работает, ему нужно вживую видеть человека, чтобы вдохновиться им. Исключением служили только пара случаев, когда соглашался на съёмку, имея лишь фотографию.

Себастьян не расценил его пожелание как нечто неприемлемое и в следующем электроном письме ответил согласием. Встречу с моделями назначили на завтра. Не одну минуту Том безмолвно ходил вокруг моделей, перед ними, позади, разглядывал со всех сторон. И обратился к Себастьяну:

- Вы задумали сделать рекламу для всех женщин, разных, но хотите показать только женщин трёх рас и мулатку. Нужна ещё как минимум женщина восточной внешности. И кого у вас олицетворяет она? – Том указал на единственную блондинку в ряду моделей.

- Восточная Европа. Славянка, - ответил Себастьян.

- Славянка, - кивнул Том. – Я так и думал. Но почему славянскую женщину у вас играет скандинавка? Вы ведь из одной из скандинавских стран, я не ошибся? – он обратился к той, о ком говорил.

- Я норвежка, - ответила модель по имени Джерд, не очень понимая, что происходит.

- Вот, - со значением сказал Том и повернулся обратно к Себастьяну. – Может быть, кто-то этого не видит, но эталонный скандинавский тип внешности легко отличить, как и очевидна разница между скандинавским и славянским фенотипом. Нет, простите, я не знаю, в чём отличительные особенности славянок, с ними я едва знаком, но я точно знаю, как выглядят скандинавы. Это как насмешка над теми, кого вы хотите показать, типа никто не заметит разницы, те и те светленькие. Понимаю, что в современном виде все со всеми давно смешались, чистой крови того или иного народа практически не найти, потому и внешность не говорит о принадлежности к кому-либо. Но если есть цель показать стереотипно свойственную внешность, то стоит делать это правильно, без подмены.

Стоя рядом, Себастьян внимательно слушал и всё больше проникался интересом к Тому, который оказался не только незаурядным профессионалом, но и человеком, что страстно горит своим делом.

- А где внешнее разнообразие? – тем временем продолжал Том, поскольку его никто не останавливал. - Невысокая девушка, с большой грудью, крупного телосложения. Вы все красивы, к вам нет вопросов, - он обернулся к моделям, положив руку на сердце. – Но у вас всех эталонная модельная внешность. Если говорить о «косметике для каждой», то и надо показать – каждую. Тех, среди кого каждая найдёт ту, с кем может себя ассоциировать, хотя бы в общих чертах.

Потрясающе, думал Себастьян. Давно он не встречал такого рабочего пыла не у тех, кто молодой, безвестный и нищий. Притом что Том не возмущался, а – предлагал, объяснял. И хотя его мнение разнилось с тем, что было задумано, оно заслуживало внимания. А Бэйль, специалист по подбору моделей, конкретно ошибся, взяв скандинавку на роль девушки из восточной Европы. Прежде Себастьян не обратил на это внимания, но как минимум это несоответствие нужно будет исправить.

- Вы хотите заменить моделей? – спросил Себастьян.

- Я? – Том ткнул себя пальцем в грудь, качнул головой. – Я всего лишь фотограф. Если команда Эстеллы выбрала этих моделей, значит, я буду работать с ними. Но я советую вам хотя бы взять восточную девушку и заменить скандинавскую модель девушкой славянской внешности.

Джерд скрестила руки на груди и отрывисто выдохнула носом, не скрывая своего недовольства и глядя на фотографа, в одночасье ставшего ей неприятным, из-под сведённых бровей. Она очень обрадовалась, получив рабочее предложение от Эстеллы С., и что получается, её выгонят ещё до начала съёмок? Чёртов как его там. С Томом в качестве фотографа она не была знакома, а про Джерри слышала, но видела немного раз, потому не узнала лицо в обрамлении совершенно другого образа.

- Знаете, Том, давайте вы займётесь подбором моделей, - сказал Себастьян.

- Я? – удивился Том, предложение застало его врасплох. – Но я не специалист в этом деле. И всё уже спланировано, разработана концепция рекламы.

- Вы фотограф и имеете представление, кто будет лучше смотреться в рекламе, - ненавязчиво парировал Себастьян. – Почему бы не пойти на эксперимент?

- Думаю, прежде чем что-либо менять, надо обсудить это с командой, работающей над рекламной кампанией, или с самой Эстеллой. Я правильно понимаю, что владелицу марки зовут Эстелла?

- Я уверен, ни команда, ни Эстелла не будут против. Обсуждение с ними я возьму на себя.

Таким образом на плечи Тома легла обязанность отобрать моделей, которых видит подходящими для данной рекламы. Из четырёх девушек, нанятым неким Бейлем, Том оставил только одну, азиатку, и, выбрав из огромного каталога ещё восемь девушек самых разных внешних данных, написал Себастьяну, чтобы тот делегировал задачу дальше. Эта проволочка никак не отразилась на сроках сдачи проекта, так как каждый этап делался не в последнюю минуту, а с приличным запасом времени до того часа, когда мир должен увидеть новый продукт и, соответственно, рекламу.

На роль славянки Том выбрал чешку, рыженькую, с редким оттенком пышных, подвивающихся волос, в который можно влюбиться. Случайно дал шанс на карьеру шатенке из Дании, которая ни по каким параметрам не походила на модель и разместила свой бук** с пятью фотографиями просто так, ни на что ни надеясь. А большую грудь и крупное телосложение нашёл в одной девушке, в лице австрийской модели. Также была миниатюрная француженка с голосом певчей птички, больше похожая на кокеток прошлого, чем на современную девушку, белокурая немка, жгучая итальянка и, конечно, восточная девушка, с которой всё началось.

Получилось девять моделей вместо четырёх. Увидев всех девушек вживую, Себастьян был впечатлён, вместе они создавали такое разнообразие, что глаза разбегались, и одним взглядом не охватить всё, не вычленить каждую из хоровода разнообразия, которым наделяет природа. Во время следующей встречи Тому предоставили нарисованное в программе превью рекламы, где все модели были изображены в одинаковых белых костюмах, которые костюмами можно было назвать с натяжкой: в топах без бретелей, имитирующих обвязку на груди, и закрытых трусах ретро силуэта.

Том долго смотрел на картинку, пытаясь с ней согласиться, но не смог и всё-таки высказал своё мнение:

- Эти одинаковые наряды и позы обезличивают. Концепт рекламы – естественность. Но белый цвет – не равен естественности. Белый цвет у всех ассоциируется с чистотой, но в таком прочтении чистота – это ничего, пустой лист, уравнивание всех. Где здесь индивидуальность? – Том тряхнул распечатанный для него рисунок. – Хотя бы чья-то? Вы согласились взять для рекламы разных девушек, чтобы каждая потенциальная покупательница нашла ту, в ком видит себя, но такая реализация убьёт всю разницу между ними. И к чему сексуализация? – он взглянул на картинку и снова на Себастьяна. – Я думал, уже прошло то время, когда для продажи чего-то нужно было непременно показать обнажённое тело. Зачем? Разве без этого нельзя? В данном конкретном случае точно можно.

- В следующий раз я включу диктофон. Ваши рассуждения стоят того, чтобы их записывать.

Том немного опешил от столь льстивых слов, лишенных лести, и затем качнул головой:

- Не стоит за мной записывать. Я не специалист в плане теории, только практик.

- Практика ценнее теории, - кивнул Себастьян, держа руки сложенными под грудью. – Вы знаете, что делаете, и это достойно уважения.

- Я лишь высказал своё мнение.

- Оно выглядит интересным, - сказал в ответ Себастьян и спросил: - Том, что вы предлагаете? Какой вы видите фотографию?

Том задумался. Обошёл моделей, посмотрел на каждую в отдельности, подмечая особенные черты, на всех вместе и, получив картинку в голове, сказал:

- Я бы сделал «живую» фотографию. В одежде, которую каждая модель предпочитает, в общении. Это и есть естественность – жизнь, то, какой личностью каждая из них является, как они выглядят не на двухмерном изображении, а во всём многообразии характеристик, из которых складывается образ человека в жизни. Джинсы, майки, из одежды что-то такое, повседневное. Это лучше, чем одинаковое белое бельё, похожее на то, что их обмотали белыми лентами, зажали в них. И такое бельё не всем подойдёт, не на всех оно будет смотреться одинаково, - заметил Том, отвернувшись от моделей. – Это будет картинка из серии популяризированного бодипозитива, а не реклама «того, что подойдёт каждой».

- Вы что-то имеете против полных людей? – скрестив руки на груди, спросила Шанталь, модель из Австрии.

- Разве ты полная? – Том повернулся к ней с искренним убеждением, что это не так.

Шанталь высокая, метр восемьдесят, крупная по кости, но никак не толстая, в её теле нет лишнего жира, она прекрасно вписывается в рамки медицинской нормы. На девушек и женщин такого телосложения только в модном бизнесе лепят ярлык «размер плюс».

- Нет, я ничего не имею против полных людей, - ответил Том на заданный ему вопрос. – Всё люди разные, и это прекрасно. Каждая из вас красива по-своему, и именно в этом истинная красота – в разнообразии. Если все будут одинаковые, разве это будет интересно? Простите, я отвлёкся. Я хочу сказать, что показал бы естественность в обыденном её прочтении – то, как они выглядят в повседневности. Понятное дело, будет профессиональный мэйк-ап, будет план съёмок, но центральная мысль изображения – жизнь, остановленный момент, в котором сделан выбор в пользу косметики Эстеллы С.

Том выдержал короткую паузу, метнулся взглядом по моделям и остановил взор на представительнице арабского мира.

- Например, ты, - сказал он, подойдя к модели из Омана. – Что ты любишь носить в повседневной жизни?

- Джоггеры, - ответила девушка по имени Разия.

- Спасибо, - кивнул Том и перевёл взгляд к Шанталь. – Что ты предпочитаешь?

- Джинсы-скини, в основном более тёмных синих оттенков, и чёрные топы. Это моя любимая одежда.

- Том, вы можете изобразить то, о чём говорите? – осведомился Себастьян.

- Я могу попробовать.

Расспросив каждую модель о предпочтениях в одежде, Том сел за низкий белый столик. Согнувшись в три погибели над белым листом, обложившись разноцветными ручками, что нашли для него, он с головой погрузился в перенесение на бумагу картинки из своей головы. Завершив макет, Том нанёс завершающие цветные чёрточки, уточняющие облачённые в одежду силуэты, и поднял голову:

- Я закончил.

Не торопясь с каким-либо вердиктом, Себастьян изучал рисунок, отслеживал взглядом линии, цветную и чёрную штриховку, характерную для всех художников на этапе эскиза.

- Давайте так и сделаем, - сказал он в итоге и посмотрел на Тома. – Реализуем ваш вариант.

Том удивлённо и вопросительно поднял брови и затем ответил:

- Простите, Себастьян, но, мне кажется, вы не можете принимать такие решения единолично.

- Не беспокойтесь об этом, Том.

- Над созданием рекламы работает целая команда, а уже во второй раз прихожу я, и всё меняется в один миг, - возражал Том. – Нужно обсудить изменения с ними. Или с самой Эстеллой. Лучше с Эстеллой. Будь я владельцем какого-то производства, я бы хотел принимать участие в создании каждого его направления.

- Вы всё верно говорите, но уверяю вас, Эстелла согласится с новой концепцией рекламы, - тактично заверил его Себастьян.

Том не отступал:

- Но я настаиваю, - непреклонно качнул он головой. – Могу я встретиться с Эстеллой? Понимаю, что она наверняка занятой человек, но, думаю, полчаса времени для меня она сможет найти. Я подожду, сколько потребуется.

- К сожалению, это невозможно. Но Эстелла доверяет моим решениям. Если вы так настаиваете, я подробно обсужу с ней новый концепт рекламы и передам вам её слова.

- Да, пожалуйста. Хотя бы так, - ответил Том, немного разочарованный тем, что не поговорит непосредственно с создательницей бренда.

В этом, в невозможности личной встречи, заключалась главная тайна загадочной Эстеллы С. За её именем скрывался – Себастьян де Грооте, основавший бренд косметики в двадцать два года и назвавший его в честь своей ныне покойной бабушки Эстеллы Сальтаформаджо, коренной итальянки, что была в его жизни особенным человеком и самой любимой женщиной, к месту которой в сердце не смогла приблизиться ни одна.

Арт-директор проекта рекламной кампании новой линии продукции ругался матом, поскольку ему во второй раз пришлось всё переделывать. Джерд, норвежская модель, исключённая Томом из работы над рекламой, кляла его и пила крепкое. Она отказала другому бренду ради работы с Эстеллой и в итоге осталась ни с чем. Но Том об этом ничего не знал.

Создав новый макет рекламы, арт-директор отправил его на согласование Тому. При участии Тома новый проект утвердили, и пришло время следующего этапа работы – непосредственно создания фотографий. В первый из двух свободных дней перед началом съёмок Том отправился в Антверпен, куда из Намюра час пути наземным транспортом.

В Антверпене они с Оскаром были во время медового месяца. А сейчас он здесь один. Гуляя по улицам красивейшего, богатого на самые возможные примечательные места города, Том то и дело думал эту мысль. Видел знакомые места, где гуляли призраки пары полуторагодичной давности, невидимые никому, кроме него. Том остановился у поворота и позволил дымке видения пройти сквозь него, растворяясь без следа в майском воздухе, закрыл глаза. Лицо обласкал ветерок, помогая фантому памяти улететь, оставив место лишь настоящему. Но оживающая без спроса память, все эти места, солнце, светящее ярко и счастливо вопреки его одиночеству, приносили не боль, а светлую тоску с чувством, что всё ещё будет.

Май. Прекрасный месяц буйства жизни. Год назад они поехали в Швейцарию и попали под обстрел, что, вероятно, стало последней каплей для его психики, он пропустил конец весны и половину лета и вышел из клиники в новый раскол. Подумать только – целый год прошёл, как быстро летит время и дело даже не в том, что большую часть этого времени он пропустил. Год без нормальной жизни с Оскаром.

Скоро закончится весна, а развелись они в конце зимы. Целая пора года врозь. Том купил пакет ассорти шоколадных конфет, которыми объедался в прошлый визит в Бельгию. Сел на спинку скамейки, поставив ноги на сиденье, и, закидывая в рот шоколадные сферы, смотрел в ясное небо, по которому ползли редкие фигурные облака.

Всё ещё будет. Когда-нибудь.

***

К вечеру накануне съёмок Том начал нервничать. Да, он талантливый профессионал, но он никогда прежде не работал над заказом, только делал индивидуальные съёмки подруг Оскара, которые были довольны любыми его причудами, и продавал уже готовые фотографии. А если его в процессе работы понесёт куда-то? Отходить от идеи нельзя, ведь эта съёмка не для личного пользования, это реклама, проект, который и так уже несколько раз меняли полностью. Но он так работает, его первоначальная задумка никогда не остаётся неизменной. Допустим, себя победить он сможет. Но что если у него не будет вдохновения, если он не сможет справиться с возложенной на него задачей и облажается? Том не мог гарантировать, что всё пройдёт так, как надо. Творческий процесс – капризный предмет, тем более что для него это первый опыт работы в таком формате.

Том нервно ходил по маленькой квартире. Скоро вылет в город, где пройдут съёмки. Производства не совсем итальянского бренда Эстелла С. на самом деле располагались в Италии и рекламу тоже всегда снимали там. В этот раз выбор пал на живописный город Бергамо, что на северо-востоке страны.

«От того, что я буду психовать, ничего не изменится, - остановил себя Том. – В конце концов, Себастьян доверяет мне, он это показал. Если я не скажу, что завалил съёмку, никто и не заметит».

Легко сказать – сложно сделать. Том всегда придирчиво относился к своему творчеству и не успокаивался, пока не создавал тот самый идеал, что существовал только в его понимании. Но люди разные, по-разному видят, то, что для него провальная или средненькая работа, в глазах других может сойти за шедевр. Он же Том Каулиц, тот, к кому элита выстраивалась в очередь, тот, чьи фотографии раскупались на престижном аукционе, тот, у кого уже готовые работы выкупали, чтобы сделать своей рекламой, тот, кто знает о моде и рекламе всё и умеет выдавать класс по обе стороны камеры.

В любой непонятной ситуации делай вид, что всё идёт по плану. Тому ближе обратный вариант – все его планы, когда имел их, что случалось не так часто, выливались в кошмарные ситуации. Но альтернатив у него немного, он не может позволить себе свалиться со ступени, на которую забрался. Том сделает всё возможное, зависящее от него, а если этого окажется мало для удачных рекламных фотографий, притворится, что так и задумывал. Взялся играть, изображать, что по-прежнему на коне – играй до конца. Да простит его Себастьян.

Решив делать вид, что так и надо, как бы ни обосрался, Том застегнул чемодан, вещи из которого и не раскладывал, и покинул квартиру. Надо будет дополнить гардероб, на носу лето, а Джерри не положил в чемодан ничего подходящего на тёплое время года.

Съёмки запланировали натуральные, то есть в естественных декорациях. Утром следующего дня собрались в назначенном месте, модели расположились на овальном бортике фонтана и около него, ассистенты вместе с арт-директором расставляли экземпляры продукции. Прежде чем заняться своим делом, Том взял баночку средства для тела, открутил крышку и понюхал содержимое. Запах едва уловимый и необычный, не отсылает ни к одной известной ему отдушке. Вернув баночку на складной столик, Том приступил к установке камеры на штатив, настройке, проверке кадра.

Пока закончили все приготовления, солнце приблизилось к зениту, что дало «неудачный свет». Подняв голову к светилу, щурясь, Том прикрывал глаза рукой и перемещался вокруг фонтана, ища точку, в которой свет будет литься правильно. Такой точки не было, поскольку солнце строго над головами, но спасли отражатели. Торопясь, Том перетаскивал их и устанавливал вместе с ассистентами, после чего велел моделям перейти на противоположную сторону и быстренько перенёс штатив с камерой.

Началась съёмка. Том командовал, снимал кадр за кадром, но оставался недоволен. Модели зажатые и картинка получается какая-то не такая, не такая, чтобы не предлагать себя глазам смотрящего, а бить в них, не оставляя возможности не смотреть. Арт-директор, что всегда присутствовал на съёмках для корректуры работы фотографа и моделей и непонятно, что делал здесь сегодня, поскольку идея рекламы принадлежала не ему, стоял в стороне и много курил, надеясь, что приглашенный мальчишка-фотограф не придумает очередной вираж. На Тома он смотрел не слишком дружелюбно, несмотря на то, что ему доверял Себастьян, а он доверял Себастьяну.

- Шанталь, сними лифчик, - сказал Том.

Модель вопросительно выгнула брови:

- Что? Зачем?

- Не знаю, что за бельё на тебе сейчас, но для фотографии оно подобрано неудачно. Бюстгальтер портит твой силуэт, - выглянув из-за камеры, ответил Том, и повторил: - Снимай.

- Ты хочешь снять меня топлес? – спросила Шанталь, несколько напрягшись и рефлекторно прикрыв руками внушительный бюст четвёртого размера.

Нет, она могла бы обнажиться на камеру, но сделать это без подготовки на улице была морально не готова. Том закатил глаза и сказал ей:

- Сними бюстгальтер, а майку оставь.

- Но она будет просвечивать.

- Не беспокойся, всё, что будет выглядеть неприлично, я исправлю при редактуре, - совершенно искренне заверил Том.

Расстегнув крючки на спине, Шанталь сняла с плеч шлейки, вытянула лифчик из-под майки и отдала подоспевшему ассистенту. Том заглянул в видеоискатель, сделал кадр и подошёл к Шанталь. Наклонившись, поправил её чёрный топик, смотрел в декольте, где от его движений колыхались полные груди, но не видел в них сексуального объекта, будучи всецело сосредоточен на рабочем процессе. Затем вернулся за камеру.

Обеденное солнце припекало, притягивалось чёрной водолазкой без горла, разогревая подставленную небу спину. Ища способ охладиться, Том закатал рукава и в скором времени подвязал водолазку, продев нижнюю часть через вырез, превратив непримечательный элемент одежды в вещь с претензией на пародийную сексуальность.

Модели заулыбались, силясь скрыть неуместный подъём настроения, но француженка, Лунет, не сдержалась и звонко засмеялась.

- Прости, - подняла она ладонь, не переставая улыбаться. – Ты так смешно выглядишь.

- Смешно? Разве это смешно? Мне не идёт?

Развивая свой маленький экспромтный цирк, Том начал пританцовывать, крутя бёдрами, доводя до абсурда то, что могло выглядеть привлекательно. Отведя ногу и руку в сторону, щёлкнул пальцами, исполняя один из немногих запомненных элементов самого знаменитого испанского танца. Подпрыгнув, резко повернулся спиной и потряс попой, переходя от фламенко к ламбаде. Сзади раздался многоголосый смех.

Арт-директор хлопнул пятерню на лицо и отвернулся. Он отказывался на это смотреть. У них тут бизнес или цирк? Может быть, этот парень и талантлив невероятно, но что он творит? Себастьян был иного мнения. Не вмешиваясь ни во что, он с изгибом улыбки на губах наблюдал за тем, как Том отжигает. Добившись искреннего смеха, Том метнулся обратно к камере и принялся щёлкать, запечатлевая живые эмоции на лицах моделей. Так-то лучше. Бесспорно, все модели (все, кроме одной) профессиональны и заинтересованы в хорошем результате, но Том хотел от них невозможного – предельной естественности в тех условиях, где она невозможна. Они не подруги, чтобы живо общаться, а не изображать это, до недавнего времени они вовсе не были знакомы. Потому им нужно помочь расслабиться и раскрыться, Тому было не сложно ради этого побыть клоуном. Он успевал ещё и для себя кадры делать, например, Шанталь крупным планом, она очень обаятельна в смехе.

В продолжении работы Том пошёл дальше во имя достижения цели.

- Вы какие-то напряжённые, – говорил Том, стягивая водолазку. - Вы будете чувствовать себя более комфортно, если я разденусь?

Бросив водолазку на складной столик, не замолкая, он расстегнул пуговицу и молнию, спустил штаны. Разулся, снял джинсы и носки, оставшись в одних трусах, тех самых бело-синих полосатых, которыми его выручила Эллис. Модели оживились, взорвались звуками удивления и одобрения и новым приступом смеха, позабыв про прочих представителей Эстеллы С., что тоже их оценивали. Они больше не были чужими друг другу женщинами, которые должны выглядеть идеально перед придирчивым глазом камеры.

- А трусы? – выкрикнула немка, Анна.

- Будь мы наедине, я, может быть, снял бы их, - изобразив сожаление, развёл руками Том. – Но мы на улице, а в трусах у меня нет ничего, чем можно похвастаться.

Чувствовал, как горят под кожей щёки, поскольку и хвастать в действительности нечем, природа его не наградила выдающимся размером, и не привык о подобном говорить. Но слова его возымели эффект, значит, оно того стоило. Арт-директор отлучался и, вернувшись, увидев раздетого Тома, захотел развернуться и уйти с концами. Это какой-то балаган и неуправляемый фотограф, которому почему-то всё можно. Почему Себастьян это одобряет? Он посмотрел на Себастьяна.

Себастьян улыбался губами и восхищался тем, насколько Том неординарный, как фотограф и как человек. И отметил, что Том не только фотогеничен, но и в жизни имеет красивое тело, редкую для парня и тем более для мужчины фигуру, а ведь он уже не юноша. Причём его худоба не отталкивающе суха и костлява, как бывает у некоторых представителей мужского пола, а изящна, тонка. И кожа белая, совершенная, без единой родинки, с эстетичными изгибами позвонков и дуг рёбер под ней.

- У вас не найдётся морской фуражки мне в комплект к трусам? – обратился Том к моделям.

Лунет смеялась так, что едва не свалилась в фонтан. А Том был рад, что добился задуманного, заставил моделей выглядеть очень, очень живыми, общаться между собой. И пускай, что светит голым телом на улице, где вокруг не только работники Эстеллы С., но и прохожие ходят мимо. Одним махом он убил двух зайцев: расшевелил моделей и разделся с благовидным поводом, чтобы не страдать в жаркой одежде. Стыдно будет потом, может быть.

Для Тома стало сюрпризом, что рекламная съёмка делается не за один день. Этот момент никак не оговаривали, так как предполагается, что профессиональный фотограф сам всё знает. Но Тому хватило ума не показать своего удивления и не сказать ничего, что бы выставило его человеком, незнакомым с такими заурядными рабочими моментами. Неделя так неделя. И неделя – это не обязательно, могут управиться и за три дня.

Съёмка проводилась в двух форматах – натуральная и в студии. Второй вариант Тому понравился больше, всё же удобнее работать, не завися от солнца. Иногда Том забывал, что на работе, что исполняет заказ, общался с моделями как с подругами, чему поспособствовала его клоунада первого дня, разрядившая обычное рабочее напряжение и сблизившая всех. В одной модели, в немке Анне, Том с её подачи узнал коллегу Джерри, с которой тот не раз сталкивался, и которая с тех пор наконец-то перестала бороться со своей природой, перешла в разряд размера плюс и стала добрее. С ней был забавный эпизод, когда Том сказал про грудь Шанталь, что была её самым заметным местом, а Анна, рослая, ещё и на каблуках, обняла его, положив руку на плечи, и поинтересовалась, что он думает по поводу её груди. Машинально посмотрев в её декольте, Том ответил честно: его внимание привлекает большая грудь. У Анны же она обычная, двойка.

- Как был гадёнышем, так и остался, - шутливо сказала Анна и звучно хлопнула его по заднице, отчего Том вздрогнул, а Себастьян, наблюдавший за ними со стороны, вопросительно приподнял брови.

Видя, что все модели ведут себя расслабленно с Томом, Анна позволяла себе больше всех на правах той, кто с ним уже работала и не раз.

- Не делай так, - сказал Том ей.

- Ты ныне свободен. Почему нет?

- Тебе бы понравилось, если бы я хлопнул тебя по попе? – в ответ задал вопрос Том.

- Если бы ты меня хлопнул, это было бы домогательство на рабочем месте, - сообщила Анна с милой улыбкой отпетой стервы.

- То есть если речь идёт о женщине, то сразу домогательство, а мужчину домогаться не могут? – Тома возмутила эта несправедливость.

- Никто не поверит, что мужчину домогалась женщина, вы всегда за, - ответила Анна с той же улыбкой, более широкой и удалилась на съёмочную площадку, напоследок ущипнув Тома за пятую точку.

Почему всех притягивает его попа? Оскар туда же, наиболее неравнодушен он был именно к этой части его тела. Если вспомнить все разы, когда хватал за неё с поводом и без, не хватит памяти.

- Все по местам, - скомандовал Том, отложив воспоминания, в которых мог утонуть.

Шёл пятый день съёмочного процесса. Том не переставал поучать моделей, когда те, на его взгляд, не работали идеально.

- Я вам не верю, - говорил Том, выйдя из-за камеры. – Снова не верю, что вы подруги. Как вы общаетесь, как улыбаетесь?

Подойдя к девушкам, Том потеснил их, сев в середину.

- Смотрите, как надо, - рассказывал и показывал он, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. – Двигайтесь, дышите, не стремитесь быть идеальными картинками. В жизни нет статики. Вы ведь не сидите неподвижно со своими подругами, парнями, кем угодно.

По другую сторону камеры к Тому пришла одна идея и мгновенно захватила. Зачем рассказывать и показывать, если можно...?

- У меня есть одна идея. Вы подождёте меня час, не больше? – обратился Том к девушкам.

У моделей и выбора особо не было: пока фотограф не скажет, что работа на сегодня окончена, они должны оставаться на съёмочной площадке. Себастьян его тоже отпустил, и Том побежал собирать всё необходимое, охваченный внутренней дрожью разгулявшегося творческого порыва. Ходить далеко не пришлось, на столиках визажистов валом всевозможной косметики. С одеждой немного сложнее, так как модели приходили в своём, придерживаясь выдвинутой Томом концепции полной естественности, но некоторые вещи нашлись. Под взглядами всех Том собственноручно, быстро сделал макияж, влез в узкие джинсы, что чуток коротки ему, надел майку на бретельках. Упс – обувь, обуви на его размер нет и вообще нет никакой запасной, но не беда.

Том скомандовал моделям разуться, установил на камере таймер и количество автоматических кадров, присоединился к девушкам, снова заняв центральное место. Камера сделала первый снимок. Джерри умел занимать перед объективом такие позы, так изгибаться, искажая линии силуэта, что тело принимало женские очертания, чем многие восхищались, и Том тоже умел, помнил, как это делается. Волосы уже отросли в уверенную короткую стрижку, какие всё реже встречаются у мужчин, но популярны среди женщин. Миловидное лицо с макияжем – ни одной мужской черты. Фигура, у которой вдруг появился характерный изгиб талия-бёдра, и лишь абсолютная плоскость в области груди выбивалась из очаровательного женского образа, но, как говорил Карлос, не у всех женщин есть грудь. Подкладывать себе бюст Том отказался на последней съёмке у Монти и сейчас тоже не захотел, даже не рассматривал такой вариант, такие ухищрения ниже его достоинства, он и без них может перевоплотиться в девушку, вот, в чём талант.

Том поворачивался так, чтобы скрыть, что плечи у него всё-таки шире талии и бёдер, как и положено парню. Улыбался открыто настолько, насколько может быть искренней искусственная улыбка, болтал с моделями, живо и красиво жестикулировал. Обнял двух девушек, что сидели по бокам от него, спрятав за их спинами плечевые суставы, сведя лопатки, что даже в рискованной позе полного анфаса позволило скрыть истинное телосложение. Только неухоженные ногти подводили прекрасный образ, ведь в последний раз на маникюре был Джерри в середине февраля, но это Том исправит в редакторе, нарисует должную красоту. Да, всё-таки больше всего ему нравится ставить съёмки, когда сам же выступает в качестве модели, это особый подъём.

Отсняв две серии кадров с собой, Том вывел фотографии на экран ноутбука и показал Себастьяну.

- Это я для себя снимал, - уточнил Том, не имеющий плана пустить эти кадры в работу. Улыбнулся. – Их можно было бы пустить в рекламу с привлекающей внимание надписью: «Ты видишь здесь подвох?» или слоганом: «На этой фотографии есть подвох, но его нет в наших составах».

- Мне нравится, - кивнув, неожиданно серьёзно сказал Себастьян. – Возьмём их в работу, будут альтернативной рекламой.

- Простите, но эти кадры не для рекламы, - культурно возразил Том и потянул ноутбук к себе, но Себастьян не отдал.

- Том, авторские права на фотографии остаются за вами, но, согласно контракту, все фотографии, сделанные вами в рамках работы с Эстеллой С., принадлежат нам, - сказал в ответ мужчина, сдержанной улыбкой смягчив слова, которыми хотел не поставить на место, а только дать понять, что Том этот спор проиграл.

Том несколько раз хлопнул ресницами, сведя брови и надув губы, непроизвольно приняв любимое ранее выражение лица, которое Оскар звал слабоумным.

- Том, - обратился к нему Себастьян, - не обижайтесь. Фотографии получились стоящими, поэтому я не хочу их терять. Раньше вы ведь были моделью, если я не ошибаюсь? Почему не воспользоваться этим?

- Да, поработаю и как фотограф, и как модель, а получу только за фотографа, - в шутку сказал Том, отпустив ситуацию.

В принципе, он был не против публикации этих фотографий, они ему нравились, просто посчитал, что снимки с подобными трюками не подходят Эстеле С. В противовес Тому Себастьян задумался и ответил серьёзно:

- Вы правы. Нужно будет составить договор на оказание вами модельных услуг и оплатить их. Наша компания никогда не эксплуатировала работников и не будет.

Том удивлённо и вопросительно выгнул брови. Это что получается, он повеселился, получил удовольствие, а ему за это ещё и заплатят? Круто. Так, Том, сделай нормальное лицо, никто не должен понять, что ты радуешься любым деньгам.

В последний съёмочный день, после окончания сессии, когда модели собирались и расходились, Том подошёл к Себастьяну с вопросом:

- Мне публиковать у себя на странице фотографии, которые будут утверждены?

- Я не мог вас об этом просить, но мы будем признательны, если вы это сделаете.

Если? Если?! Публикация на странице своих заказных работ – важный и мощный элемент продвижения. Конечно он это сделает! Мысленно сплясав танец дикой радости, Том улыбнулся и сдержанно ответил:

- Да, я сделаю это. Я всегда публикую заказные фотографии, если это не противоречит условиям другой стороны.

Во время съёмок и после их завершения, когда продолжалась работа по выбору кадров, согласованию редактуры и так далее, Себастьян начал подвозить Тома домой. Машина у него была новая, но обычная, никак не указывающая на то, что её хозяин является владельцем успешного бизнеса. Тридцатисемилетний Себастьян жил без размаха, во многом как представитель среднего класса, его не интересовали признаки статуса, которые мог себе позволить. Исключением служила только одежда, на которую не жалел денег, в частности любимые всей душой мягкие шарфы всевозможных цветов и фактур, но выбирал не бренд, а именно качество, а также хорошие часы и ноутбуки, в первую очередь необходимые для работы.

Получив предложение подвезти его в первый раз, Том колебался, будучи не уверен, что Себастьяну стоит видеть, что он живет в посредственном месте, а не в статусном отеле, но в итоге согласился. Но Себастьян ничего не сказал, не задал ни одного вопроса и никак не показал, что ожидал увидеть что-то другое, и все последующие разы Том садился в машину заказчика без сомнений. Вообще, Себастьян Тому нравился, он вежливый, интересный, внимательный человек с располагающей к себе аурой, но при этом держит дистанцию, что избавляло от опасений, что он Томом интересуется не только как профессионалом.

После окончания съёмок Том и Себастьян проводили много времени вместе, выбирали, обсуждали, сидели рядом. Какой Том представлял Эстеллу, таким и был Себастьян: он всегда принимал активное участие в создании каждого нового проекта. Эстелла С. была любимым делом его жизни, и Себастьян никогда не рассматривал вариант, что может только руководить, не вникая в процесс. И тем более он не мог остаться в стороне, когда над рекламой работает фотограф, который вызывал у него большой интерес.

В один из дней Себастьян предложил Тому прогуляться. Том согласился – день красивый, дела на сегодня сделаны, ему тоже хотелось погулять. Разговаривать с Себастьяном легко и спокойно, находились темы, не касающиеся личного. Прогуливаясь с ним неторопливым шагом, Том отдыхал. В качестве лакомого подкрепления купил себе знаменитого итальянского мороженого в хрустящем рожке.

- Присядем? – предложил Себастьян, указав на скамейку.

- Да.

Сев, Том вытянул ноги и поднял глаза к небу, начинающему окрашиваться в тёплые краски заката. Красиво. И вкусно. Дохрустев рожком, Том выбросил салфетки в урну.

- Том, открыть вам тайну? – произнёс Себастьян, взглянув на парня. – Но обещайте, что никому не расскажете.

- Не уверен, что хочу знать то, что нужно хранить в секрете, - честно сказал в ответ Том. – У меня плохой опыт с утаиванием правды.

Себастьян кивнул, будто бы приняв его ответ, но, помолчав, сказал:

- Том, вы хотели познакомиться с Эстеллой. Вы с ней знакомы.

Том удивлённо посмотрел на него. Себастьян раскрыл интригу:

- Эстелла – это я.

Удивление на лице Тома стало ярче, он в недоумении поднял брови.

- Вы? – проговорил он и обвёл мужчину взглядом, ища, в каком же месте он может быть Эстеллой.

Себастьян тихо усмехнулся:

- Вы не в том направлении думаете. Я основатель и владелец бренда. Эстелла Сальтаформаджо – моя бабушка, ныне покойная, я назвал марку в честь неё. О том, что за именем Эстеллы скрываюсь я, знает ограниченное количество людей.

- И никто из этих людей не раскрывает правду? – вопросил Том, не зная пока, как относится к этой новости. Он был удивлён.

- Наверное, я могу им доверять.

- Наверное? – переспросил Том. – Вы не уверены?

- Я не могу утверждать, - пояснил Себастьян. – Я не жду того, что другие будут оправдывать мои ожидания, они не должны этого делать. Каждый день я готов к тому, что мой секрет раскроется, но Эстелле С. уже пятнадцать лет, а пресса до сих пор не постучалась в мою дверь.

- Повезло вам. Мой развод в прессе полоскали все, кому не лень...

Они много говорили, о разном, плавно переплывая от одной темы к другой. Том слушал Себастьяна и смотрел на него, слегка кивая его рассказу. Опустил взгляд к движущимся губам мужчины; по-прежнему прекрасно слышал его, но мозг перестал переводить звуки в информацию, отвлёкся, сосредоточился на одной точке. Себастьян очень приятный человек, привлекательный внешне, взрослый не только в плане возраста, но и в том, что сложнее описать, что дано не каждому вне зависимости от количества прожитых лет. Они проводят время вместе и находят общий язык. Себастьян...

Но явь подмигнула и исказилась, наложив поверх чужих губ фирменную ухмылку, которую узнал бы из миллиона. Отрезвило мгновенно, ткнуло безболезненным шипом в центр мозга и диафрагму, что всё не то, все не те, никто и никогда не заменит того, чьи черты знает наизусть всеми органами чувств. Может закрыть глаза и прочертить линию ухмылки, усмешки, губ, говорящих что-то меткое, и это видение будет роднее любого другого живого человека. И заныло под сердцем от того, что уже три месяца не видел самых родных черт, что знает наизусть. Можно быть с другим, можно любить другого, но никто не будет Оскаром. Том поднял взгляд к глазам Себастьяна.

Может быть, у происходящего всё-таки есть подоплёка? Себастьян позволял ему много, проявляет интерес, по своей инициативе проводит с ним время вне работы...

Том решил разузнать обстановку:

- Себастьян, у вас кто-нибудь есть? – ненавязчиво поинтересовался он.

- Нет, я не состою в отношениях.

Изображая участие, Том задал следующий вопрос:

- Вы были когда-нибудь женаты?

- Никогда.

- Вас не привлекают женщины?

Себастьян улыбнулся уголками губ и сказал в ответ:

- Не знал, что брак является маркером влечения к женщинам. Если вам это интересно, я не выбираю партнёров по полу, меня привлекает человек, а не женщина или мужчина.

И что это означает? Пока что это означает только то, что он, Том, теоретически может привлекать Себастьяна. Как узнать точнее? Том беззвучно вздохнул, прикрыл на секунду глаза. И спросил в лоб:

- Вы хотите со мной переспать?

Себастьяна вопрос удивил, но он ответил тактично и без утаиваний:

- Том, вы очень привлекательный молодой человек. Вы нравитесь мне как профессионал и как человек, но никаких личных планов на ваш счёт я не строил и не строю.

- Как человек? – переспросил Том, проведя параллель между этим высказыванием Себастьяна и предыдущим.

Себастьян вновь улыбнулся уголками губ и также спросил прямо:

- Том, чего вы хотите?

- Хочу знать.

Он всё портит? Вероятно. Но почему-то у Тома возникла острая необходимость выяснить всё прямо сейчас.

Хочет знать. Но про него или про себя? Так подумал Себастьян и медленно, оставляя Тому возможность отвернуться, приблизился к нему и прикоснулся губами к губам. В первое мгновение Том натянулся тетивой, затаил дыхание. Но осторожно ответил, будто пробуя что-то опасное, готовясь в любой момент отпрянуть. Прикрыл глаза.

Губы у него мягкие, горячие, сладкие из-за недавно съеденного мороженого. Или сами по себе сладкие? Вкусный парень, нежный. Себастьян провёл языком по губам Тома, просясь внутрь. Том принял более глубокий поцелуй, ответил, поделился вкусом клубники с языка, испытывая приязнь от происходящего между ними действия. Себастьян хорошо целуется, не так, как Оскар, по-другому, но Тому нравилось, не мог откреститься от этого и запретить себе чувствовать.

Сердце зачастило, дыхание сбилось. Внезапно тело вспомнило о том, чего лишено уже четыре месяца, пробудилось, вспыхнуло, и кровь побежала быстро-быстро, накачивая мучительное, сладко-требовательное томление в паху. Жарко, в коже становится жарко. Том прерывисто вздохнул и не прервал поцелуй.

«Очень интересно, - подумал Эдвин, последовавший за своей головоломкой и в Бельгию, и обратно в Италию. – Давай, Том, пора уже идти дальше и вступить в новые отношения».

- Очевидно, ваш ответ «да». Но каков Ваш ответ? – спросил Себастьян не о реакции тела, что на виду, а о сознательном выборе.

Учащённое дыхание, поплывшие зрачки, превратившие очаровательные большие шоколадные глаза в дьявольское произведение искусства, которому и святой не воспротивится. Какой чуткий парень, отзывчивый. Настоящее сокровище. Такие бывают? Такой есть. Кукольное, ангельское лицо, толкающее на грех. Но Себастьян не мог сделать следующий шаг, которого вправду не планировал ещё десять минут назад, не узнав, что Том понимает, что делает. Рассудок он не потерял.

- Нет, - сказал Том, пойдя против сиюминутного желания, туманящего разум.

- Почему? Вы не подумайте, я ничего от вас не требую, но мне интересно.

- Я люблю другого человека, - серьёзно ответил Том. – Не всегда я поступал с ним честно, но сейчас я хочу быть честным хотя бы перед собой.

- Этому человеку очень повезло, - уважительно произнёс Себастьян.

- Вы ошибаетесь.

Том опасался, что поцелуй породит напряжение, испортит отношения, но Себастьян ни разу не напомнил ни о нём, ни о разговоре на скамейке и в последние три дня совместной работы без притворства вёл себя так, как и до того. В первый день Том чувствовал себя не совсем комфортно, стало сложнее смотреть в глаза, но потом перенял поведение Себастьяна и тоже делал вид, что ничего не произошло. Этот маленький инцидент не имел права отразиться на рабочем процессе, Том не имел права этого допустить, в противном случае себе же сделал бы хуже.

* La vie est douce – Жизнь сладка (с фр.).

**Бук – портфолио модели.