Одиночество

Здесь всё не так,

Каждый шаг – новый страх.

Но помню я,

Что есть ты у меня.

Dj Smash, Птица©

- Кто это? – нахмурив брови, произнёс Карлос, обращаясь к супругу, который встретил его в аэропорту и с которым они возвращались домой.

- Сейчас узнаем, - сказал в ответ Дино и решительно направился к тёмной скрюченной фигуре под их забором. – Парень? – позвал он, подойдя к непонятному человеку. – Тебе нужна помощь?

Разбуженный его голосом, Том разлепил глаза и поднял голову, являя своё лицо.

- Радость моя! – охнул Карлос, узнав в подзаборном элементе любимчика. – Что ты здесь делаешь? Что с тобой произошло? – за сердце схватился, потому что любимая модель, которая для него никогда не станет бывшей, выглядела отнюдь не стильно и эстетично.

Один ёжик волос чего стоил, напоминающий принудительные стрижки буйных пациентов психиатрических больниц, или отчаяние человека, упавшего в депрессию и обрившегося под ноль. А дополняло его бледное, помятое после неудобного сна лицо с тенями усталости.

- Привет, Карлос, Дино, - поздоровался с земли Том и, поднявшись на ноги, оставив вопросы без ответа, спросил: - Я могу зайти?

- Конечно-конечно!

Монти коснулся спины парня, направляя его к двери в заборе, за которым дорожка к крыльцу. Не замолкал, сыпал вопросами, обнимал одной рукой, когда не размахивал обеими в жестикуляции.

- Том, почему ты сидел под забором? Сколько часов ты там провёл? – Карлос открыл входную дверь и первым пропустил гостя в дом. - Я слышал о вашем разводе. Радость моя, мне так жаль...

- Вы с Оскаром развелись? – переспросил Дино, настроение у него мгновенно испортилось и по мышцам поползло напряжение.

О разводе Карлос узнал на работе и ещё не успел обсудить новость с любимым супругом, потому для того она стала сюрпризом, крайне неприятным сюрпризом. Дино начал спокойно относиться к Тому только после того, как увидел, что у него серьёзные отношения с Шулейманом, а после их свадьбы окончательно перестал воспринимать парня как угрозу, поскольку полагал, что никто не будет смотреть налево в паре с таким партнёром, как Оскар. Но если они больше не вместе, то молоденькая смазливая бывшая модель, от которой любимый в полном восторге, снова – потенциальный соперник.

- Да, мы развелись, - повернувшись к Дино, подтвердил Том и вновь переключил внимание на друга, попросил: - Карлос, мы можем поговорить наедине?

- Да, конечно, - Монти коснулся ладонью его спины. Обратился к мужу: - Дино, приготовь пока что-нибудь. Том, ты ведь останешься и поешь с нами?

Дино молча стоял и сверлил взглядом мужа и мальчишку рядом с ним. Они собираются поговорить наедине, а его отправляют на кухню? Тучи сгущаются всё больше. В ответ на вопрос друга Том неопределённо пожал плечами. Не захотел проситься погостить не с глазу на глаз. Они поднялись в комнату на втором этаже, где Карлос бросил чемодан и подошёл к парню.

- Том, прости, но я не могу не спросить – кто тебя так оболванил? – произнёс Монти, проведя рукой в воздухе около головы Тома.

- Я сам.

- Сам? Радость моя... - жалостливо проговорил мужчина. – Тебе было так плохо? Сейчас как? – он взял руку Тома в ладони.

Правильно поняв, что Карлос связал его не лучший вид с тяжёлым переживанием развода, Том ответил:

- Нет, всё в порядке. Просто я снова красился в блонд, потом захотел вернуться к своему цвету и решил, что проще сбрить всё. Не люблю перекрашиваться из цвета в цвет.

- Ты точно в норме? – уточнил Карлос, заглядывая в глаза.

- Понимаю, что выгляжу не лучшим образом, но кто угодно не будет выглядеть как с обложки, проведя ночь на улице.

- Ты ночевал на улице?! – распахнув глаза, ужаснулся Монти. – Почему?

- Это уже мои личные заскоки, - покрутив кистью у виска, загадочно улыбнулся Том.

Помолчав, он сцепил руки и сказал:

- Карлос, я приехал не просто так. Некрасиво переходить сразу к делу, но я не хочу ходить вокруг да около, потому что это нечестно. Я хочу вернуться в работу, и в этом мне необходима твоя помощь. В моей жизни больше не осталось людей из мира моды, только ты. Помоги мне, пожалуйста.

- Ты хочешь вернуться к модельной карьере? – с удивлением переспросил Карлос.

- Я бы предпочёл войти в моду в качестве фотографа, но и на модель согласен. Мне нужна работа.

- Хорошо, - кивнул мужчина, - я поговорю со всеми.

- Спасибо большое, - Том слегка улыбнулся ему. – И ещё кое-что. Карлос, можно я поживу у тебя? У вас.

- Без проблем, живи. Ты же знаешь, я только рад видеть тебя в гостях, - лучезарно улыбнулся Карлос и обнял его за плечи. – Пойдём. Ты голоден? У меня уже под ложечкой сосёт, не успел с утра позавтракать.

После завтрака все трое поехали во второй дом, основной, поскольку в этот заехали только за тем, чтобы Карлос взял кое-что для работы. Спросив разрешения, Том принял душ, переоделся и в выделенной ему спальне сел на край кровати в ожидании неизвестно чего. Развлекать себя здесь особо нечем, по дому бесцельно не погуляешь в поисках места, которое займёт. Карлос не был бы против, но Том так не мог, у них не те отношения, чтобы наглеть и вести себя свободно, как с самим собой. К тому же здесь живёт не только Карлос, но и Дино, с которым они друг другу совершенно чужие люди.

Вспомнив про фотографии Эллис, Том включил ноутбук и перебросил на него снимки. Отобрал лучшие кадры, которые пойдут в дальнейшую работу, и сел за обработку. Давненько не проводил время за редактурой, так давненько, что спина заныла, мышцы отвыкли от нагрузки специфического положения. Но сам виноват, не надо пытаться работать в ссутуленной позе, сидя на кровати. Поскольку письменного стола в комнате не было, Том пересел на пол, упёрся спиной в стену и поставил ноутбук на ноги. Тоже не слишком удобная поза, но хотя бы спина не напрягается.

Неспешная обработка фотографий (а куда спешить, коротая время за нужным занятием?) заняла больше двух часов, после чего Том выключил и закрыл ноутбук, отложив его на тумбочку. Встал, посмотрел в окно, за которым солнечно и красиво, зазывает погода. Хотелось погулять, но останавливала возможность столкнуться с журналистами. Вдруг они узнали, куда он полетел, и рыщут по улицам? Кажется, у него развивается паранойя, но паранойя оправданная.

Вздохнув, Том отошёл от окна, перекрутился по комнате, игнорируя телевизор на стене, в котором сейчас не видел для себя досуга. Сел на пол в центре комнаты. Подумав, Том решил позаниматься йогой, заброшенной, как и многое другое, в сладкой счастливой жизни, в которой умудрялся тосковать и быть несчастливым. Для начала встал в позу кошки, потом воина, переходя к более сложным асанам.

- Дорогой, позвать для тебя экзорциста? – посмеялся Карлос, заглянувший в комнату и увидевший парня в необычной для человека позе, отдалённо напоминающей «мостик».

«Позвать психиатра. Одного конкретного», - подумал Том.

Плавно выпрямил шею, отняв макушку от стоп, открыл глаза и посмотрел на друга, в его глазах стоящего вверх ногами. Тот продолжил:

- Всегда удивлялся, как ты складываешься в такие узлы. Как-то я пробовал заниматься йогой, начитавшись, как это полезно, но у меня ничего не получалось.

- Могу потренировать тебя, если останусь надолго, - улыбнулся ему Том.

- Не надо. Дино не оценит, если меня скрючит, - вновь посмеялся Карлос и затем взялся за дверную ручку. – Раз ты занят, пойду я, не буду отвлекать.

- Карлос? – позвал Том и перевернулся, садясь. – Ты можешь побыть со мной?

- Конечно.

Монти зашёл обратно в комнату, притворив за собой дверь, и сел на кровать. Том же продолжил заниматься в полной тишине, поскольку не посчитал необходимым включать какую-нибудь подходящую музыку. Несколько минут Карлос в ожидании наблюдал за парнем и обратился к нему:

- Том, о чём ты хотел со мной поговорить?

- Ни о чём, - Том снова перевернулся и сел, качнув головой. – Просто мне хочется побыть не в одиночестве.

И такая тихая грусть звучала в его словах, что у Карлоса сжалось сердце.

- О, радость моя... - Карлос подошёл и упал на колени рядом с парнем, сгрёб его в охапку, заключая в объятия. – Это после развода, да? Ты чувствуешь себя совсем одним? Мне так жаль... Такие замечательные люди не должны страдать. Но кто был инициатором расставания? Том, расскажи мне, обещаю, что никому не скажу, даже Дино, если попросишь. Нет, Дино скажу, молчать с ним это слишком жестоко, но он вращается в совершенно других кругах, ему нет смысла с кем-либо обсуждать тебя.

- Давай я расскажу про развод как-нибудь в другой раз? – сказал Том, немного придушенный энтузиазмом мужчины. – А сейчас... может быть, ты отпустишь меня? Если Дино нас увидит, боюсь, мне не придётся ждать ничего хорошего.

- Брось, Дино уже давно не ревнует к тебе, - Карлос ослабил объятия, позволив Тому поднять голову.

- Да, он перестал ревновать, я замечал, но, по-моему, опять начал. Наверное, из-за того, что я снова без пары.

- Я поговорю с ним, - серьёзно пообещал Монти.

Том качнул головой:

- Не надо. Я могу его понять, сам такой. Меня Дино не трогает, и не думаю, что тронет, это было всего один раз, а то, что я ему не нравлюсь, мне не повредит.

Как и обещал, Карлос обзвонил весь обширнейший список своих личных и деловых знакомств. И на следующий день пришёл к Тому с результатами.

- Я поговорил со всеми, как ты просил, - сказал Монти, присаживаясь на край кровати в гостевой спальне. – У меня плохие новости. Никто не хочет нанимать тебя в качестве модели, потому что шрамы ты свёл, ушло время и тебе в этом году двадцать семь, сам знаешь, век модели недолог, если не достичь определённого уровня.

Том понурил голову. Пускай не рвался быть моделью, но всё равно неприятно и грустно услышать, что тебя, за кем бегали, кого жаждали, теперь и даром не хотят. Время ушло – какое печальное словосочетание, и ничего не поделаешь.

- Я так не думаю, - поспешил добавить Карлос, видя, как сник парень. – Для меня ты по-прежнему самый лучший, но они так сказали.

- Да, я понимаю, - сказал Том и с надеждой поднял глаза к другу. – А что с фотографией?

Карлос отвёл взгляд:

- Тут мне тоже нечем тебя обрадовать. Как бы так сказать. С тобой не хотят связываться, так как считают, что твой успех заслуга Оскара.

- Но у меня есть талант! – возразил Том.

- Не спорю, радость моя! – всплеснул руками Монти. - Я видел твои работы, у тебя есть и талант, и своё интересное видение. Но ты прославился как фотограф в отношениях с Оскаром, про любого бы на твоём месте подумали, что признанием он обязан деньгам, а не своим способностям. К тому же ты не работал в моде, а делал только частные съёмки.

- Понятно, - повторился Том, закусил губы.

От таких известий впору опустить руки. Том не ожидал, что будет легко, но не мог подумать, что всё окажется настолько беспросветно, обидно. Никому он не нужен ныне, никто его не хочет. Одни не хотят, потому что теперь обычный, без уродства и недостаточно молодой; вторые – потому, что не верят в его способности. Как паршиво узнать, что никому ты больше не нужен. Но сдаться он не имеет права. Не получилось начать красиво – начнёт, как получится. Альтернатив нет.

- Карлос, возьми меня к себе, - твёрдо попросил Том, посмотрев на мужчину. – Моделью не надо, если меня никто не хочет, это будет тебе в ущерб. Позволь с тобой поработать вторым фотографом, так делают, я знаю.

- Прости, малыш, но нет, - улыбнулся Монти и обнял его за плечи. – На моей площадке работает только один фотограф, и это я. Почему ты так рвёшься вернуться в моду? Ты же теперь работаешь в другом направлении. Я уверен, с твоей базой со временем ты легко войдёшь в моду, если захочешь. Но зачем тебе это?

- Затем, что мне нужно вернуться к работе. Частные съёмки я проводил с подругами Оскара и теперь остался не у дел. Мне нужна работа. Возьми меня хоть кем-нибудь, хоть ассистентом аппаратуру и кофе носить, - говорил Том убедительно, на внутреннем надрыве, поскольку действительно готов был и на такую работу. Не в его ситуации перебирать.

- Радость моя, побойся Бога. Ты и ассистент? Это не твоего уровня работа, - помахал руками и покачал головой Монти, не понимая, насколько серьёзен парень.

- Мне нужны деньги, - сказал Том, глядя ему в глаза. – Поэтому мне нужна работа. Когда-то я был домработником, я не боюсь непрестижных обязанностей.

- Том, я чего-то не понимаю, - вновь покачал головой Карлос, также став серьёзным, посмотрел из-под сведённых в недоумении бровей. – Тебе нужны деньги? Но у тебя же есть деньги? Моделью ты хорошо зарабатывал, фотографом тоже имел немалые гонорары и, наконец, не думаю, что после развода ты остался ни с чем, по контракту ты должен был получить хоть какие-то отступные, Оскара я знаю плохо, но на жмота он не похож.

- После развода я не получил ничего, - отвечал Том, отведя взгляд, - я сам настоял на том, чтобы контракт составили таким образом. А остальные деньги... - замолчал, закусил губы, облизал и тихо вздохнул. – Нет у меня ничего, не осталось.

- Как это? – изумился Монти. – Ты истратил все деньги, которые заработал?

Том снова вздохнул и сказал:

- Я не буду объяснять, как так получилось. Прости. У меня в кармане последние двести евро, и это действительно последние мои деньги. Не расспрашивай меня, а помоги. А если не можешь помочь... - он не договорил, потому что и так понятно, что хотел сказать.

Пару секунд Карлос подумал и серьёзно спросил:

- Сколько тебе нужно?

- Карлос, я не... - начал отказываться Том, но мужчина перебил его.

- В долг, - сказал Карлос, чтобы гордый парень принял помощь и не чувствовал себя унизительно.

Том согласился – разве у него был выбор? – но без «но» не обошлось.

- Я не знаю, сколько мне нужно, - сказал он. Прикрыл глаза, потому что непросто говорить, тяжело сформулировать, и, открыв их вновь, признался: - Я плохо разбираюсь, сколько стоит жизнь.

- Ты какой-то странный. Не такой, - проговорил Карлос без шуток, но и без претензии, разглядывая Тома. – Ты говоришь так, будто не строил карьеру с нуля, не жил сам все те годы до Оскара.

- Этого я тоже не могу тебе объяснить, - покачал головой Том, опасаясь, что друг обоснованно обидится, но иначе поступить не мог.

Не мог рассказать правду, не ему, не сейчас. Да и как рассказать историю длиною в жизнь в паре предложений, перевести тяжёлую психиатрию на простой человеческий язык?

- Том, извини, но у меня от тебя сейчас немного мороз по коже, - сказал Карлос, потрясся пальцами в воздухе. – Как в каком-то триллере. Я смотрю на тебя и вижу того же самого человека, которого знал, но за внешностью ты как будто совершенно другой человек. Скажи честно, вас двое? – пошутил и улыбнулся Карлос, слегка ткнув парня локтем в бок.

Том подыграл:

- А ты думал, это ничего не значит, что у меня два сменных имени? Мы братья-близнецы, Том и Джерри. Ты нас раскусил.

Монти посмеялся, притянул его к себе и чмокнул в щёку.

- Вот теперь я тебя узнаю. Твой юмор на грани неповторим, я скучал по нему.

Отпустив Тома, мужчина сел прямо и продолжил говорить по другой, более серьёзной теме:

- Так, насчёт денег. Раз ты не знаешь, сколько тебе требуется, я сам прикину необходимые статьи расходов, посчитаю и переведу тебе деньги. У тебя нет карты? Как это? Я начинаю очень плохо думать об Оскаре. Он здесь не при чём? – отвечал Монти на слова парня, тонущие в его быстрой, громкой речи. – Никто не скажет плохо о любимом человеке, даже бывшем, но для меня Оскар превращается в злодея. Если карты нет, то остаётся только наличность. Прежде всего тебе нужно снять квартиру. Радость моя, ты всегда желанный гость, но я постоянно в разъездах, тебе самому будет удобнее жить отдельно. Понятное дело, нужны средства на еду, одежду, все повседневные вещи. Плюс деньги на оборудование... У тебя есть камера? Хорошо, что есть, камера – это часть тела, понимаю. Но ещё нужна прочая аппаратура... Ты ведь хочешь работать? Хочешь. Нужна студия, реквизит...

Том пытался подсчитывать в уме, во сколько приблизительно всё это обойдётся, но сбился ещё на оборудовании и бросил это дело. Всё равно ведь не представляет, сколько стоит в Риме аренда квартиры, каковы цены на продукты и прочее, а значит, в любом случае не смог бы вычислить близкую к правде сумму. Понятно только одно – средств на жизнь надо немало, даже если не шиковать, а если не ограничивать себя во всём, то вообще ах и ох для того, кто искусственно полный банкрот.

Как стыдно занимать деньги. Но если Карлос настаивает, искренне хочет помочь, наверное, глупо отказываться. А долг он обязательно, обязательно вернёт. Пока Том не знал, как будет зарабатывать, но у него появилась ещё одна цель – заработать столько, чтобы как можно быстрее отдать долг другу, который спасает его сейчас.

И ведь у него есть деньги, большие деньги, за одну только фотографию из серии «Двое» выручил сумму с шестью нулями, а не тратил почти ничего. Но денег как бы нет. Он самый богатый нищий. Аплодисменты и приз за самую несуразную жизненную роль в студию.

Оставшись в одиночестве после разговора с Монти, Том размышлял о том, какое же он конченое недоразумение. Он всё просрал. Свернул и похерил звёздную модельную карьеру; будучи с Оскаром, не пользовался возможностями и не создавал бренд своего имени, а работал только с его подругами и в итоге остался ни с чем. Никому не нужный. Слишком банальный и старый для моделинга, слишком бездарный для модного фотографа. Никто. Никто у разбитого корыта, проебавший все возможности, что складывались к его ногам. Как грустно и обидно, когда одним ты не нужен, а другие в тебя ещё и не верят. Мир от него отвернулся. Конечно, кто он без фамилии Шулейман, чтобы к нему питали интерес и ждали, когда соблаговолит вернуться? Бывшая модель, ушедшая на пике карьеры, что для любого здравомыслящего человека несусветная глупость, и не погибшая при каких-нибудь загадочных или холодящих кровь обстоятельствах, чтобы запомниться? Фотограф, работавший исключительно в будуарах?

Но мир непостоянен, его можно повернуть обратно к себе. Для пущей решительности сжав кулаки, Том включил ноутбук и засел с ним на кровать. Пробовал подобрать пароль к своей странице в инстаграм, но ничего не вышло. Как угадать пароль, который не сам придумал, а тебе выдала система? А свой номер, к которому привязан аккаунт, не помнил, и телефона того не имел на руках.

Бросив атаковать социальную сеть, Том создал новую страницу. Перетащил с ноутбука фотографии, которые заполняли предыдущий аккаунт. Просидел за этим делом до ночи, поскольку к каждому посту нужны ещё и тэги, к некоторым подписи и нужно вспомнить, что и где писал, чтобы перенести на новый адрес своё «лицо». В конце опубликовал новые работы, три фотографии Эллис: ноги с каплей воды, тела с потёками кофе и тела с вопросом: «Раскаяние?» на животе.

Раскаивается ли он? Да, очень. Вывернется наизнанку, но исправит всё и вернёт. В шапке аккаунта Том написал, что является фотографом, указал, что это новая официальная страница и разместил ссылку на старую. И с чувством удовлетворения лёг спать. На сегодня он сделал всё, что мог.

Но назавтра ему пришли комментарии наподобие: «Да это же фейк! Фейк, ты дрочишь на Тома?», что ввело Тома в некоторое замешательство. Никто не верил, что эта страница на самом деле принадлежит ему. Никогда Том не отвечал никому, кроме Оскара и его подруг, но то было в прошлой жизни. Том отвечал скептически настроенным комментаторам, объяснял, что это его аккаунт, это вправду он пишет, но и словам его не верили. С чего бы? Полдня убив на борьбу с ветряными мельницами, то есть на споры в комментариях, Том записал видео, в котором всё объяснил, а также уточнил, что новая странница – не желание начать новую жизнь после развода, в чём некоторые его заподозрили. Даже показал себя без капюшона и опубликовал ролик.

После видео-обращения скептиков стало меньше, но отдельные личности продолжали гнуть свою линию. Но это перестало заботить Тома, его внимание переключилось на число подписчиков, которых ничтожно мало по сравнению с тем, сколько было, сколько требуется, чтобы твоя страница что-то значила. Почему люди не приходят к нему? Том действительно не понимал, пока не пришлось признать, что основная масса подписчиков пришла к нему благодаря Оскару и его подругам, тоже делавшим ему рекламу. Да... он не только никому не нужен, но и ни на что не годится без Оскара. Неужели совсем ни на что? Всё складывалось так, что Том задумался: а не бездарен ли он? Может быть, нет у него никакого таланта, а признанием обязан исключительно протекции Оскара. Любую бездарность можно раскрутить, пиар творит чудеса.

Том пересматривал свои работы, все, что хранились на ноутбуке. У него есть талант? Или нет? Неужели единственное, что делал хорошо, было самообманом, всеобщим обманом, держащимся на том, какой человек стоял за его спиной, какие люди? Карлос называет его талантливым, но он ему друг и в восторге от него, Карлос не скажет ничего плохого. Где же правда?

А правда в том, что любому таланту нужна поддержка, потому что талантливых людей много. Без неё выстреливают и стремительно поднимаются единицы, которым повезло. Зря Том думал, что может о себе позаботиться, что у него есть дело, с которого запросто себя обеспечит – дело-то есть, но без вклада Оскара развить его во что-то прибыльное, значимое, очень и очень непросто. Может быть, он бы и смог достичь своего уровня без поддержки, но на это потребовались бы годы упорного труда при отсутствии каких-либо гарантий. Потому что везёт не всем, даже тем, кто трудится не покладая рук. Пришлось признать, что один не так уж много стоит, по крайней мере, доказать свою ценность без опоры несравнимо сложнее, и что имел поверхностные представления о том, как происходит успех. Былой его успех был не проплачен, нет, в этом все те люди заблуждаются, но форсирован, а теперь... Теперь может полагаться только на себя, собственные силы и стараться не сомневаться в своих способностях, поскольку в противном случае не останется ничего, за что держаться и карабкаться вверх.

В памяти камеры Том нашёл неопубликованную личную фотографию, на которой они с Оскаром вместе в непонятных декорациях, по которым не угадать, где и когда был сделан снимок. И сам не сразу вспомнил, где сфотографировал их. Долго Том смотрел на фото, переброшенное на ноутбук, сомневался и нажал «опубликовать», поставив на Шулеймана отметку, ссылку на его страницу. Оскар ему не поможет, никто не поможет, но он может использовать все методы, которые ему доступны.

«Вы снова вместе?????! Когда успели????!», «Вы остались друзьями?», «Развод липа?!». Подписчиков у него немного, но в комментариях отмечались и мимо проходящие люди. В ответ на все отклики к публикации Том отмалчивался, позволяя интересующимся самостоятельно выдвигать предположения и обсуждать их, накручивая активность на странице. Ничего никому не писал, как и к фотографии не сделал подпись, создав интригу, и это работало. Подписчиков прибыло, но их всё равно оставалось мало, слишком мало для того, чтобы аккаунт был визитной карточкой и работал.

«Да это старая фотография! Сейчас у него другая стрижка!», «Ха-ха-ха, а мы повелись!», «Ничего больше не происходит в жизни, что остаётся только постить старые фото?». Догадались, это должно было произойти.

«Да, это старая фотография. Я нигде не указывал, что она новая», - написал Том в ответ одному комментатору и больше никому не отвечал. Сами прочитают и разберутся. Прикрыв крышку включенного ноутбука, Том постучал по ней пальцами.

Ждать у моря погоды нельзя, можно очень и очень долго прождать. С ним не хотят работать, поскольку не работал фотографом в модной сфере, значит – получит соответствующий опыт. Мода – это больше про торговлю, чем про искусство, а торговля – это реклама. Единичный, но опыт в рекламе у него есть, с этого и начнёт. Если сидеть сложа руки, ничего не случится, нужно двигаться, крутиться как-то. Том был преисполнен решимости. Написал в компанию, которая два года назад выкупила у него фотографии для рекламы своей продукции. И ещё в два места отправил предложение о сотрудничестве. Теперь непременно всё получится, начнёт налаживаться, Том в этом не сомневался, а работать он будет, хорошо и упорно.

Представители косметических фирм не отказали, ему попросту не ответили. Действительно, зачем размениваться на переписку с тем, кто больше не является ходячей рекламой? У Тома опускались руки, запал и уверенность в себе неустойчиво дрожали под гнётом испытаний. Что же это такое? Почему он каждый раз находит лаз и упирается в стену, ударяясь лбом? Каждый раз, каждый раз... Как глупый хомячок в аквариуме бегает.

Где же его удача, которая всегда улыбается в самые тяжелые времена? Похоже, она приходит только вместе с дыханием смерти, а сейчас ситуация не настолько критическая, побарахтается ещё.

Том мог понять, почему потенциальные работодатели не хотят его. Рекламировать могут только звёздные, раскрученные аккаунты. В прошлый раз его сами нашли, сами предложили сотрудничество и выгодные условия. Потому что он был – на коне. Никому не нужны те, кто за ними бегает и пресмыкается. Хотят тех, у кого и без их предложения всё отлично. Отсюда вывод – Том должен сделать так, чтобы его захотели.

Долго Том думал, как ему добиться внимания и интереса к своей персоне. И придумал. Нужно или создать иллюзию красивой жизни, или устроить провокацию. Создание иллюзии требует больших затрат в плане финансов, сил и времени, а ему нужно быстро и по возможности дёшево. Том остановил свой выбор на провокации и практически сразу придумал, что будет делать.

Предупредив Карлоса, что отъедет на день, Том купил билет до Эдинбурга. Полетел эконом-классом, к которому потихоньку привыкал. На его удачу, Миранда был дома, чего и ожидал, поскольку сейчас не модный сезон, а страстью к путешествиям тот не отличается. Идею Тома Маэстро поддержал, согласился нарядиться и накраситься, как Том придумал, но добавил от себя, превратив яркость во взрыв с ярко-красной жидкой помадой на губах. Их страстный поцелуй для камеры получился не менее ярким. Щёлк. Отличный кадр, от него мозг медленно и верно вскипает.

- Ты делал что-то странное во время поцелуя! – помахал руками Маэстро.

- Прости, но ты совсем не умеешь целоваться, - с мягкой улыбкой сказал в ответ Том и снял камеру с держателя.

- Зачем мне уметь?! – упёр руки в бока Миранда, одетый в жёлтое платье с разрезами до неприличия по бокам и ассиметричным верхом, надетое поверх голубых джинсов-бананов. – Это глупость!

Приехала Оили. Как удачно – два из двух. Осталось только уговорить.

- Том, ты с головой дружишь? – спросила Оили, шокированная и возмущённая нестандартным предложением.

- Это же не просто так, а для фотографии. Оили, пожалуйста, - упрашивал Том, ходя за сестрой.

- Нет, нет и ещё раз нет. Мне об этом даже думать противно.

- Почему?

- Почему? – Оили вздёрнула брови и развернулась к Тому. – Мы брат и сестра, единокровные.

- Нам нельзя заводить детей, по этой же причине нельзя заниматься сексом, - парировал Том, - но это всего лишь поцелуй не всерьёз. Друзья могут целоваться и это ничего не значит.

- Том, понимаю, что говорить тебе такое жестоко, но всё же – ты больной?

Том не обиделся, ответил:

- Я нормальный. Но я очень хочу сделать эту фотографию, она нужна мне.

- В мире полно девушек, выбирай любую и целуй на здоровье. Ко мне-то ты чего пристал?

- Потому что любая девушка – это просто девушка. А ты моя сестра.

- О том и речь. Я – твоя сестра. Я понимаю, развод, одиночество, но найди себе кого-нибудь, если так неймётся, а если не поможет – сходи к врачу и проверь голову.

- Миранда согласился поцеловаться со мной, мы уже снялись, - Том попробовал воздействовать на сестру примером.

- Почему я не удивлена? – хмыкнула та и сложила руки на груди.

- Ты не злишься? – спросил Том.

Хоть поцелуй и постановочный, но, наверное, должен был спросить разрешения на него у сестры. Миранда же ей... Кто он ей? Не муж, не любимый вроде бы. Но в любом случае – они живут вместе, у них общий ребёнок, Оили имеет больше прав на Миранду, чем кто-либо.

- С чего бы? – произнесла в ответ Оили. – Вы не родственники, можете делать всё, что угодно.

- Но вы...

- Мы не будем это обсуждать, - не грубо, но безапелляционно отрезала Оили.

- Хорошо, - согласился Том и вернулся к своей теме. – Ты не передумала? Оили, пожалуйста, согласись. Всего один поцелуй.

- По-моему, ты не слышишь себя. Это даже звучит нездорово.

- Оили, это - не по-настоящему! - повторил Том. - Меня тоже коробит от мысли поцеловаться с тобой, но для искусства – это другое, это не извращение.

- Не могу понять: на тебя Шулейман плохо повлиял или я просто плохо тебя знаю? – огрызнулась сестра.

- Я тебе помог исполнить мечту, - напомнил Том.

- Ты попрекаешь меня этим? – выгнула бровь Оили и обдала его таким взглядом, что Тому стало не по себе, совестно за то, чего не делал. – А я наивная думала, что ты от чистого сердца помог мне.

- Я и помог от чистого сердца, - не кривя душой, ответил Том. - Но так сложилось, что сейчас мне нужна твоя помощь.

- Придумай что-нибудь другое, и я тебе обязательно помогу, - сказала Оили и, развернувшись, ушла на кухню. Том за ней.

На кухне ползал Марс, самовольно скатившийся с дивана, куда был усажен мамой перед уходом четыре часа назад.

- Оили, пожалуйста! Мне нужна фотография с тобой! Марс, скажи маме, чтобы согласилась, - обратился Том к маленькому племяннику, севшему на пол и стукающему по нему бутылочкой из-под йогурта.

- Он не разговаривает, - сказала Оили.

- Разве уже не пора? – нахмурился Том.

- Ему всего год и восемь. Успеет, - махнула рукой Оили и забрала у сына импровизированную игрушку, вернув её в мусорное ведро.

Том пожал плечами и не стал спорить, поскольку его познания о нормах развития детей весьма скудны. Оили мама, ей виднее. Полчаса Том ходил за сестрой и уговаривал, уговаривал.

- Хорошо, я согласна, - в конце концов сдалась Оили, но не с побеждённым видом. – Но при одном условии – взамен ты расскажешь о вашем разводе со всеми подробностями. Это какая-то мутная история.

- Я согласен, - подумав, в свою очередь сказал Том и важно добавил: - Но обещай, что никому не расскажешь. Никому – родителям тоже.

Оили кивнула, безмолвно подписавшись на обещание. Том вздохнул – и рассказал всю правду. Не только по причине важности для него провокационной фотографии, которой добивался, но и потому, что тайна, которую знает кто-то, помимо тебя самого, уже не такая уж страшная, замкнутая тайна. Оили выслушивала его без слов, серьёзно сводила брови.

- Вот это да. Я всякое предполагала, но не такое, - произнесла Оили по завершении рассказа брата. – Рецидив, развод по воле альтер-личности... То есть Джерри может появиться в любой момент? Передавай ему «привет», - она скрестила руки на груди, вздёрнула подбородок. – Если мы снова встретимся, у меня к нему будет немало претензий за нашу предыдущую встречу.

- Надеюсь, вы не встретитесь.

- Не бойся за меня. В этот раз я буду готова и смогу за себя постоять.

- И всё же я останусь при своём мнении, - осторожно сказал Том. – И... В общем, неважно, - передумал он объяснять, что в ближайшее время Джерри не включится. Посмотрел на сестру. – Мы будем фотографироваться? Оили, ты обещала.

- Свои обещания я держу. Но у меня ещё одно условие – ты объяснишь всё родителям, если они увидят это непотребство.

- Хорошо, - без промедлений согласился Том.

- И Кими.

- Я всем всё объясню.

- Ладно, пойдём, - закатила глаза Оили и вышла в гостиную.

Том улыбнулся, довольный, что добился своего, и поскакал за ней. Носясь метеором во взбудораженности вдохновения, установил камеру заново, поймал и унёс в другую комнату Марса, сказав, что поиграют они как-нибудь в другой раз, а сейчас он занят. Оставшись незамеченным, малыш вернулся и наблюдал за съёмкой, пытаясь понять, что это такое мама с дядей делают.

- Спасибо большое, - сказал Том, когда фотография неправильного поцелуя была сделана.

- Пожалуйста. А теперь я не хочу тебя видеть.

Довольно грубо, но Том мог понять сестру. При других обстоятельствах он бы тоже стыдился смотреть ей в глаза и предпочёл не видеть хотя бы какое-то время, а так неважно, во время поцелуя он не почувствовал ничего неприятного. Приятного тоже, в противном случае подумал бы о себе очень плохо. Это всего лишь постановка.

Но за сестрой Тому пришлось пойти, чтобы спросить у неё разрешения на продолжение съёмки.

- Оили, можно мне сфотографироваться с Марсом?

- Если так, как со мной и Мирандой, то я возьму сковороду и использую её не по назначению.

- Человеку с моим опытом очень неприятно получать обвинение в подобном, - сказал Том с осуждением.

- Чёрт тебя знает, что у тебя в голове. Был милый наивный мальчик, а стал фотограф-извращенец.

Том открыл рот для ответа, но передумал спорить, вздохнул тихо и спросил:

- Так ты не возражаешь, чтобы я сфотографировал Марса и опубликовал снимок?

- Фотографируй. Но я тебя предупредила.

- Это не смешно, - выразительно сказал Том, прежде чем покинуть комнату.

Найдя племянника, который был занят облизыванием плинтуса, и пожурив его за это, Том отнёс его в гостиную, посадил на диван, а сам тем временем переставил штатив с камерой, переправил настройки, настроил таймер и число кадров. И, заняв место на середине дивана, усадил Марса на колени и широко улыбнулся в объектив. Разыграл весёлое и радостное взаимодействие.

Здесь же, на диване в гостиной дома Маэстро, Том перекинул свежие фото на ноутбук, обработал, доведя до совершенства качества. Подошёл к Миранде, которого пришлось искать в мастерской, куда тот убежал в тапочках, поймав волну.

- Миранда, опубликуй, пожалуйста, эту фотографию у себя и укажи меня, - попросил Том у дизайнера, сгорбившегося над швейной машинкой и строчащего какую-то пока что бесформенную розовую вещь.

- Сам делай, я не разбираюсь, - отвлёкшись на секунду от машинки, Маэстро сунул свой телефон Тому в руки и вернулся к делу.

Что ж, сам так сам. Не уходя далеко на случай, если для разблокировки понадобится отпечаток пальца или код, Том сел на софу, засыпанную отрезами ткани и одеждой, как и всё в мастерской. В аккаунте Миранды, имеющем, несмотря на полное отсутствие контента, шесть миллионов подписчиков, Том разместил первую и единственную публикацию. Отметил себя на совместной фотографии, указал себя как фотографа и поставил следующие тэги: #мирандачили, #томкаулиц, #семья, #мода, #искусство. Опубликовать.

- Иди сюда! – выкрик Миранды заставил вздрогнуть и поднять взгляд от экрана телефона.

- Зачем? – удивился Том.

- Иди сюда, иди, быстрее! – замахал руками Маэстро, подлетел к поднявшемуся на ноги парню и принялся обнюхивать, водя носом у шеи.

- Что ты делаешь? – рефлекторно немного отклонившись от него, спросил Том, кося глаза к дизайнеру.

- Нюхаю тебя, - со свойственной ему прямотой, оставляющей у всех вопросы, ответил Миранда и взмахнул руками. – Почему ты не пользуешься духами?! Мне нужен запах!

Оставив недоумевающего Тома, он пронёсся к деревянному столу у стены, схватил мятный флакончик духов, брызнул в воздух, понюхал и вернулся за машинку. Том вопросительно выгнул брови. Интересно, более нормальные люди видят его примерно таким? И почему Оили считает его ненормальным, но как будто не замечает всех странностей Миранды?

- Тебе нужен запах, - через несколько минут сказал Маэстро под треск машинки. – Гуччи. Я его не люблю, но тебе подойдёт. Возьми там, - не оборачиваясь, он вытянул руку назад, указывая направление.

Том взял в руки указанный флакончик, сочетающий в себе золотой и фиолетовый цвета, понюхал и, хоть аромат показался ему приятным, поставил на место. Обведя взглядом разнообразные флакончики, расставленные по горизонтальным поверхностям, он зачем-то спросил:

- Ты пользуешься только женским парфюмом?

- Духами я почти не пользуюсь, я их нюхаю, - отвечал Маэстро, всё так же не отрываясь от дела. – Но только женские, да. Мужские духи жёсткие, как и одежда. Мужская одежда чаще всего бездарная, в ней нет радуги.

- Мужская одежда тоже бывает ярких цветов, - заметил Том.

- Радуга – это совсем не о цвете.

В скором времени Том распрощался с Мирандой и сестрой и двинулся в обратный путь. На своей странице новые фотографии он опубликовал уже по возвращении в Рим, в своей комнате в доме Карлоса, с которым договорились, что он будет гостевать у них с Дино до следующего долгого отъезда Монти. Том потягивал кофе через трубочку, поскольку от взбудораженности всё равно не заснёт в ближайшие часы, и ждал реакции на свежую публикацию.

Запланированный взрыв произошёл. Единственная публикация в аккаунте Великого и Ужасного Маэстро – сама по себе сенсация. Фото его поцелуя с кем-то – сенсация в десятой степени, поскольку его личная жизнь загадка из загадок, что-то невероятное, а с Оили на публике они даже не обнимались ни разу. Снимок поцелуя родных брата и сестры – без комментариев, на подобное нельзя отреагировать ровно. И, наконец, как вишенка на торте – качественная фотография маленького Марса, которого Оили с рождения скрывала от глаз общественности, и которого Миранда хоть и таскал с собой на работу, но за сцену, потому у мира не было ни одной его более-менее нормальной фотографии.

Кто-то впал в полный восторг, кто-то брызгал слюной, выражая осуждение, а третьи просто бились в истерике от такого контента. Количество подписчиков стремительно поползло вверх.

Получается, всё-таки не может Том привлечь внимание без поддержки, ведь и сейчас выехал за счёт других людей, в особенности за благодаря Миранде, которого не пришлось уговаривать на размещение фотографии в его популярном аккаунте. Но все участники провокационной серии снимков – его связи. С Мирандой познакомился не он, но именно с ним, а не с Джерри тот хотел продолжить работу и не прочь поддерживать отношения личные. Оили сестра ему. Марс племянник. А идея и исполнение – исключительно его труд. Разве зазорно пользоваться возможностями, которыми располагаешь? Отнюдь нет. Джерри одобряет такой подход. Джерри не запрещал ему идти на уловки – Джерри хочет, чтобы он пользовался мозгом и боролся, что Том и сделал.

«ТЫ? ЦЕЛОВАЛСЯ? С МАЭСТРО? У меня судороги от переизбытка эмоций! АААА!».

«С сестрой? С сестрой?! Извращенец!».

«А мне зашла фотография! Вот это я понимаю искусство!».

«Это склеенная фотография! Не верю!».

«Это твой племянник? Сын Миранды Чили и Оили?».

«Как его зовут?».

«Ты сумасшедший!».

«У тебя с Маэстро что-то есть?».

«А как же Оскар?».

«Неужели это ты от Оскара ушёл?»...

Прежде Том не испытывал радости от комментариев и не придавал значения их количеству, только расстраивался, когда писали что-то неприятное, пока не понял, что лучше вообще не читать незнакомых людей, поскольку кто-то обязательно напишет что-нибудь плохое. Но ныне он ощущал удовлетворение от мелькания сообщений и чувствовал, как его питает энергия отклика всех этих людей.

Но, хоть добился ажиотажа вокруг своей страницы, Том не расслабился и продолжил путь со дна вверх. Купив в магазине два твёрдых холста и мольберты в качестве подставок под них, дома он сделал два рукотворных баннера и, повесив на себя сумку с камерой, отправился на главную площадь. Выбрав место, Том расставил мольберты и высвободил камеру из темноты сумки.

«Фотография от фотографа Тома Каулица всего за 5 евро» - гласила крупная надпись чёрным маркером на одном холсте. На втором были приклеены распечатанные примеры его работ.

Стыдно и немного обидно за бесценок продаваться на улице, когда относительно недавно представители элиты упрашивали тебя о фотосессии, оплачивая услугу десятками тысяч; когда ты вообще не делец. Но ему необходимо подняться со дна, и одного направления мало, он должен крутиться, чтобы увеличить шансы на успех.

Рим – одна из модных столиц. Конечно, лучше был бы Милан, но и Рим подходит, здесь большое количество людей, в разной мере связанных с модой, рекламой, и есть возможность попасться кому-нибудь из них на глаза и удостоиться интереса. Чтобы тебя заметили, нужно быть на виду не только в интернете. Заодно заработает хоть немного, чтобы не чувствовать себя ничтожеством, живущим за чей угодно счёт, только не за свои деньги, потому что их нет. Постыдной работы нет, если твои действия никому не приносят вреда, стыдно сидеть на попе и не шевелиться, когда всё плохо.