chapter 33
Я аккуратно уложила его в кровать, подложив под голову подушку, чтобы он мог расслабиться. Через десять минут вернулась с подносом, на котором были простые блюда — омлет, фрукты, вода.
— У нас закончились продукты, я отъеду в магазин, — сказала я, ставя поднос на прикроватный столик.
— Мне легче... давай вместе, — пробормотел Пэй, голос слабый, но настойчивый.
Я села рядом, взяла его руку:
— Пэй, милый, пожалуйста... ты уже очень много делаешь. Тебе нужно отдыхать, иначе мигрени и слабость сосудов приведут к плохому результату.
Он взглянул на меня, немного смягчившись, и тихо кивнул. В его глазах была усталость, но и доверие — полное, без остатка. Я гладила его руку, ощущая, как напряжение постепенно уходит, и внутри появлялась лёгкая уверенность, что мы справимся вместе.
Мустанг ревел под моими руками, каждая передача ощущалась в костях, а дорога под колёсами будто шептала мне: «Не ошибайся». Я держала руль крепко, пальцы белели от напряжения, а взгляд скользил по зеркалам заднего вида. Там, на небольшом расстоянии, двигалась черная машина — ровно, почти без рывков, словно изучая каждый мой манёвр.
Сердце колотилось, адреналин стучал в висках, но страх растворялся в концентрации. Я знала: ошибка — и она дорого обойдётся. Повороты трассы казались живыми, играли со мной, и каждое движение Мустанга отвечало на мою интуицию.
Я чувствовала лёгкую дрожь тревоги — кто-то наблюдает, но при этом удивительно осталась спокойной. Машина за мной держалась на постоянной дистанции, но я не знала, кто за рулём. Контроль был иллюзией, но мне нужно было удерживать преимущество.
В этот момент я поняла, что Мустанг и я — одно целое: каждое моё решение мгновенно отражалось на поведении машины. И чем быстрее мы мчались, тем яснее становилось: сейчас нужно только два вещи — концентрация и доверие к себе.
Я выдохнула, руки ещё белели на руле. Сердце колотилось, когда Мустанг медленно скользнул на парковку Волмарта. Внезапно что-то внутри меня сжалось — интуиция кричала, что что-то не так.
Я бросила взгляд в зеркало: черная машина за мной плавно заехала на парковку, будто изучая каждый мой шаг.
— Мурмаер... — выдавила я в телефон, голос дрожал, но старалась сохранить контроль. — У меня тут кто-то за мной.
С каждой секундой напряжение росло, руки крепче сжимали руль, а сердце стучало так, что казалось, оно может выскочить из груди. Мустанг тихо урчал под капотом, словно чувствуя опасность.
— Карли, не смей просто ехать домой, — строго прозвучал голос Пэя в наушнике. — Слушай меня внимательно.
— Что делать? — почти взвизгнула я, — я... я еду домой?
— Нет! — отрезал он. — Они ехали за тобой от дома?
— Нет... — мой голос дрожал, но я понимала, что он пытается собраться.
— Хорошо. Тогда держись парковки. Не двигайся, не оборачивайся. Я скажу, когда можно будет выехать. И ни на шаг без моей команды, принцесса.
Я прижала голову к спинке сиденья, чувствуя, как сердце колотится в груди. Мустанг стоял спокойно, готовый к любой резкой маневру, и я слушала каждое слово Пэя, словно оно было директивой жизни и смерти.
Я держала руль Мустанга, пальцы белели, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Машина заехала за мной на парковку, и в этот момент адреналин переполнил меня. Я знала, что Пэй пытался быть рядом через связь, но он был слаб, его голос дрожал:
— Карли... будь осторожна... я... я... — слова срывались.
Я кивнула, хотя внутри всё горело страхом. Он думал, что видит происходящее через экран, но на самом деле не видел нюансов — не мог предугадать, как маневрируют преследователи, как они используют пространство парковки. Его уверенность была иллюзией, и это ощущение висело в воздухе, делая каждый мой манёвр критическим.
— Через угол, резко влево! — пытался командовать он, но сам с трудом держался на ногах, сжимая виски, чтобы унять головокружение.
Я выдохнула, слишком напряжённо, и заметила, как джип снова маневрирует так, будто читает мои мысли. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Внутри всё кричало: это не просто преследование, это ловушка, и Пэй не мог её видеть полностью.
— Я... я не могу... — его голос прорезался сквозь шум двигателя, и я поняла, что он слабеет, что ему плохо, а я не могу рассчитывать на его помощь.
Я сжала руль ещё крепче, сердце стучало как безумное, а мозг пытался удержать хоть каплю логики. Джип приближался, и я поняла, что контроль у нас иллюзорный: ни Пэй, ни я не можем знать, что они замышляют, и любая ошибка будет последней.
— Всё будет хорошо... — шептала я себе, хотя знала, что это не правда, что мы оба на пределе.
Каждый метр дороги давился страхом, напряжение рвалось на куски, а Пэй лишь тихо и слабо повторял:
— Принцесса... будь осторожна...
Три поворота, стрелка спидометра колебалась на 170, резина визжала, запах горелого каучука заполнял салон Мустанга. Джип плотно держался сзади, словно читал каждый мой манёвр. Я потянулась к сумке за пистолетом, но руки тряслись, дыхание сбивалось, сердце колотилось так, что казалось, его слышат все вокруг.
— Любимая, скажи, что ты тут! — голос Пэя разрезал шум мотора, но звучал слабым и напряжённым.
— Я здесь! — вырвалось у меня сквозь сжатые зубы. Я держалась за руль, пальцы белели, а разум пытался предугадать движения преследователя. Каждый метр дороги давился страхом: парковка превращалась в ловушку, каждый манёвр мог стать последним. Джип не отставал, и я понимала, что никакая связь с Пэем не спасёт нас, пока я сама не справлюсь.
Сердце выскочило из груди, я крутила руль на пределе, пыталась удержать машину на трассе. Каждый вдох давился, пальцы скользили по холодному металлу пистолета, и я молилась, чтобы хватило сил довести этот кошмар до конца.
— Принцесса... — дрожащий и слабый голос Пэя звучал одновременно утешением и напоминанием о том, что мы вдвоём на грани. — Держись...
— Пэй, скорость 170! Как долго выдержат шины?
— Спокойно, они в хорошем состоянии, — выдохнул он, но я слышала, как дрожит его голос. — Слушай дорогу, не меня.
Стрелка дрожала у отметки, руль вибрировал тонкой злой нотой. Запах горячей резины смешался с бензином. В зеркало — чёрный джип всё ещё лип к хвосту, фару на долю секунды съела тень от отбойника, и он снова вырос, как плохая мысль.
— Принцесса, работай плавно, — едва слышно. — Повороты — дугой, тормоз — коротко, не жми долго. Если закричит резина — отпусти на миг и верни.
Я сглотнула, уводя Мустанг в длинную левую дугу. Машина стала лёгкой, как лезвие. Внутри всё сжалось в игольное ушко: только я, шорох асфальта и этот тёмный силуэт сзади. На табло мигнула следующая развязка.
— Вижу съезд, — прошептала.
— Возьми его последней минутой, — ответил Пэй. — Пусть думают, что ты пойдёшь прямо.
Я выдержала паузу на долю сердца... и резким, но гладким движением скатнула Мустанг на рампу. Джип дёрнулся — поздно. Он ушёл прямой, срезая, а я — вниз, в узкий карман под эстакадой, где воздух пахнул холодом и железом. На секунду стало тихо.
Я заглушила фары. Тишина резанула сильнее рёва. Где-то сверху пронёсся гул — чужие шины лизнули бетон и растаяли. Я выдохнула, не веря, что дыхание ещё моё.
— Ты со мной? — спросил Пэй.
— Я здесь, — прошептала. — И шины... ещё живы.
Секунда. Две. Внизу глухо щёлкнула чья-то дверь.
Я замерла. Руки до боли вцепились в руль, ногти впились в кожу. Внутри — полный вакуум, даже сердце будто остановилось.
Щёлкнула ещё одна дверь. Глухой звук шагов, тяжёлых, размеренных. Кто-то был рядом. Не проезжающая машина, не случайный прохожий — нет. Они искали.
Я медленно скосила глаза на сумку рядом. Пистолет был там, всего в нескольких сантиметрах. Но если дотянусь — скрип ткани, стук замка... звук в этой тишине будет, как выстрел.
— Принцесса... — голос Пэя в динамике был едва слышным, хрипловатым. — Дыши. Слышишь? Не делай резких движений. Они ищут силуэт, не звук. Стань тенью.
Я не могла даже кивнуть, боялась, что любой жест выдаст меня. Шаги приближались. Потом остановились. Тишина растянулась в нитку, готовую лопнуть.
И вдруг — скрежет. Кто-то провёл рукой по капоту машины сверху. Мустанг дрогнул, будто живое существо.
Я прикусила губу до крови, но не издала ни звука.