chapter 26
Пэй несколько раз перематывал запись, его глаза не отрывались от экрана. На первый взгляд все выглядело честно: карты раздавались быстро, без явных рывков и подозрительных движений. Но напряжение в воздухе не спадало.
— Смотри сюда, — наконец сказал он, останавливая видео на одном кадре. — Обрати внимание, как у него на руке мелькает что-то — почти незаметно, но это... метка.
Я наклонилась ближе, пытаясь разглядеть.
— Это, кажется, маленький магнит — он помогает ему тайно подменять карты в колоде, — продолжил Пэй.
Мужчина, заметив, что его поймали, резко побледнел, но попытался что-то сказать, однако Пэй уже твердо заявил:
— Игра окончена. Все ставки возвращаются, а эту партию — за мной.
Вокруг зашептали, охрана подошла, но, видя уверенность Пэя и поддержку со стороны администрации, никто не стал спорить. Ставка — в шесть тысяч долларов — осталась с нами.
Пэй глубоко вздохнул, наконец расслабился и посмотрел на меня:
— Вот так, принцесса. Не только скорость и техника, но и голова должна работать. Я ошибся.
Третья игра началась с напряженного молчания, каждый из нас сосредоточился на своих картах, ощущая, как ставка с каждым ходом растет до предела. Пэйтон внимательно следил за поведением соперников, выискивая малейшие намёки на слабость или обман. Вскоре стало понятно, что удача наконец повернулась к нам лицом: ставка удвоилась, а за столом нарастало напряжение.
Когда последняя карта легла на стол, и дилер объявил победу Пэйтона, мы сдержанно улыбнулись друг другу — это был тот самый момент, когда риск оправдался. С выигрышем в 7500 долларов мы вышли из казино, чувствуя прилив облегчения и надежды.
Засыпая в темноте, я тихо спросила:
— Как ты так быстро считаешь?
Он улыбнулся в темноте, голос стал чуть мягче:
— Наверное, организатор подпольного казино в Колумбийском университете должен уметь считать на лету.
— Ты учился в Колумбийском? — удивилась я.
— Да... Славное было время, но голодное. Меня поймали и отчислили, но я ни о чём не жалею.
Мы погрузились в тишину, каждое слово словно согревало ночной холод.
Я повернулась к нему, глаза блестели в полумраке.
— Расскажи, как ты создал подпольное казино в колледже? Это звучит невероятно.
Он усмехнулся, словно вспоминая давние времена.
— Это было время, когда я искал способ заработать и контролировать ситуацию. Колледж был суровым, и деньги постоянно таяли. Я понял, что можно создать своё место, где всё под контролем — и карты, и ставки.
— И как тебе удалось всё это организовать?
— Я собрал команду, подобрал проверенных людей. Мы создали идеальные условия — скрыто, но с порядком. Это был мой способ выжить и, честно говоря, немного поиграть с судьбой.
— Но тебя же поймали?
Он кивнул.
— Да, и меня отчислили. Но тот опыт стал моим уроком — теперь я знаю, как устроены эти игры изнутри, и могу предвидеть многое.
Я сжала его руку, понимая, насколько глубоко и сложно было его прошлое.
Утро началось с ясного неба и свежего воздуха. Пэйтон уже был на ногах и с первых минут принялся за дело — он отправился искать кровельщика и плотника, чтобы починить крышу и построить новое крыльцо. Пока мастера были на подходе, он занялся организационными вопросами: отвёз нашу БМВ на сделку, чтобы закрыть продажу и освободить средства для следующей машины.
Я тем временем собиралась, размышляя о том, какую именно машину мы выберем — хотела что-то надёжное, но с характером. Зная Пэя, уверенна, что выбор будет особенным.
В доме царила тишина, нарушаемая только гулом инструментов, когда рабочие приступили к делу. Всё казалось реальным и наполненным смыслом — шаг за шагом мы возвращали наш дом к жизни и строили своё новое будущее.
— Нашёл, — сказал он, бросая ключи на стол. — Ford Mustang GT, 2006 года, в приличном состоянии. Цена — восемнадцать тысяч.
Я посмотрела на него с удивлением:
— Всего? В пределах бюджета.
— Да, — ответил он, — а самое главное — он живой, мощный и дерзкий, как и мы. Тебе понравится.
Мы поехали смотреть машину сразу после обеда. Mustang был похож на зверя — гладкий, с агрессивной решёткой и раскатистым ревом мотора, который Пэй включил, как только сел за руль. Внутри всё сияло, хотя салон слегка пахнул старой кожей и бензином.
— Сейчас он только начал свою историю, — сказал Пэй, щурясь и улыбаясь. — Я уже прикинул, что сделаю с ним. Немного тюнинга, чтобы увеличить мощность и добавить характер.
Вечером, вернувшись домой, он сразу же взялся за дело: снял колёса, залез под капот, подкрутил что-то в системе впуска, прошил ECU.
Пэй не мог усидеть на месте — словно заворожённый, он погрузился в работу. Снял колёса, зашёл в гараж с инструментами, включил лампу под капотом. Влажные пальцы быстро перебирали провода, гайки и болты.
— Смотри, — объяснял он, — я поставлю впуск холодного воздуха, чтобы мотор «дышал» лучше. И заменю катушку зажигания, чтобы искра была сильнее. Это даст прибавку мощности и отзывчивости.
Пока он скрупулёзно работал, я стояла рядом, наблюдая, как меняется его взгляд — от сосредоточенности до настоящей страсти. Казалось, машина оживала под его руками, как живое существо, которому он дарит новую жизнь.
Когда он закончил с подкапотным пространством, настала очередь прошивки ECU. Пэй подключил ноутбук, несколько раз нажал клавиши — и электронный мозг Мустанга словно пробудился, заговорил на новом языке скорости.
— А теперь — детали экстерьера, — добавил он, — немного подвески, спортвых тормозов и выхлоп изменим — чтобы звук был не просто ревом, а песней американской свободы.
Он повернулся ко мне с улыбкой, в которой смешались гордость и азарт:
— Это будет не просто машина, Карли. Это будет наше заявление.
Я прикоснулась к его руке, чувствуя, как его пламя становится и моим. Я привстала на цыпочки и впилась в его губы.