chapter 25
На следующий день мы с утра погрузились в хлопоты — Пэйтон возился со своими коробками, аккуратно укладывая их в багажник, я — со своими, чуть менее аккуратно, но с тем же упорством. Машина за машиной, рейс за рейсом — и вот уже на крыльце дома громоздились стопки картонных коробок, сумок, пакетов.
Я расставляла свои вещи по комнатам, но чувство, что это теперь мой дом, всё никак не приходило. Будто стены ещё хранили чужую жизнь, чужой запах, чужую историю. Я открывала шкафы, складывала туда свои платья и свитера, но всё казалось временным, как будто я не хозяйка, а просто гость, которому разрешили пожить здесь пару недель.
Пэй, заметив мою задумчивость, подошёл и, не спрашивая, обнял сзади, прижав к себе.
— Ты будто в гостях у самой себя, — тихо сказал он.
Я лишь пожала плечами. — Наверное, просто отвыкла...
Он не стал спорить, только крепче обнял и предложил:
— Ладно. Давай сделаем так, чтобы этот дом стал твоим. Не просто ремонт, а чтобы каждая мелочь была про тебя.
И, возможно, впервые за всё время я почувствовала, что это место действительно может стать нашим.
Весь день мы провели среди коробок и сумок, как два муравья в спешке — перебирали, что пойдёт в спальню, что в кабинет, что на кухню.
Пэй, ворча себе под нос, таскал тяжёлые ящики с инструментами и запчастями, а я раскладывала по полкам книги, ставила вазы, даже развесила пару своих картин, чтобы разбавить пустые стены.
Но всё равно было ощущение, будто я расставляю уют не в доме, а в декорациях к чьей-то жизни, где мне дали второстепенную роль. Я сидела на полу в гостиной, распаковывая посуду, и поймала себя на том, что машинально думаю: «А что, если завтра мы снова соберём вещи и уедем?»
Пэйтон заметил, что я погрузилась в себя. Он присел рядом, взял из моих рук кружку и поставил её на стол.
— Эй, принцесса, — он заглянул мне в глаза, — ты же понимаешь, что теперь это наша крепость? Тут больше нет призраков твоего отца. Есть только мы.
Я попыталась улыбнуться, но внутри всё ещё было пусто.
— Знаешь что? — он вдруг вскочил. — Сегодня вечером мы сделаем так, чтобы дом запомнил нас. По-настоящему.
— Это как? — удивлённо спросила я.
— Не скажу, — с хитрой улыбкой он отправился на кухню. — Но к ужину будь готова.
И в тот момент я впервые за долгое время почувствовала лёгкое волнение... как будто что-то хорошее действительно собиралось случиться.
Я как раз пыталась разложить свои книги по полке, когда Пэйтон вошёл в комнату с телефоном в руке.
— Нашёл одного проверенного, — сказал он, бросив телефон на кровать. — Брайс Холл. Мент, которому я доверяю. Если кто и сможет сдвинуть дело, чтобы его не замяли, то он.
— А если он... — я прикусила губу, — если он в доле с ними?
— Нет, — Пэй покачал головой. — Он должен мне пару крупных одолжений. Я сейчас наберу.
Он отошёл в коридор, но я всё равно слышала обрывки фраз:
— Да, Брайс, это я... Помнишь аварию? Нет, это не случайность... Нужно, чтобы дело не утонуло в бумагах... Угу... Я пришлю фото и координаты.
Пэй вернулся и сел на край кровати.
— Он возьмётся. Сказал, что завтра заедет, возьмёт показания и поднимет записи с камер.
Я кивнула, но в этот момент его телефон снова завибрировал. Он глянул на экран, и уголки его губ поднялись.
— Ну, вот и хорошие новости, — сказал он, поднося трубку к уху. — Да, слушаю... За десять?... Чисто, без торга?... Отлично, оформляем.
Он отключился и обнял меня за талию.
— Поздравляю, принцесса. Нашу БМВ хотят забрать за семь штук. Это значит, у нас наконец-то будет небольшой запас.
Я впервые за долгое время почувствовала, что жизнь начинает хотя бы чуть-чуть разворачиваться в нашу сторону.
— Стой, за семь тысяч? — я прищурилась. — Это же очень дорого для неё.
Пэйтон ухмыльнулся.
— Я думал, будут торговаться, поэтому задрал ценник... Но всё рабочее. Я даже кондей сделал, там всего-то трубка оборвалась. Так что теперь это почти раритет. Думаю, какой-то коллекционер или фанат старых бэх взял.
— Коллекционер... — я закатила глаза. — А ты, значит, торговец редкостями.
— Именно, — он подмигнул, — а ты у нас самая дорогая и ценная находка.
— Тогда теперь нам нужно покупать машину? — я вопросительно посмотрела на него. — А мы даже не определились, что будем брать.
— Не кипишуй, — Пэйтон откинулся на спинку стула и закрутил в руках ключи от БМВ. — Мы не будем с шашкой на голову лететь в первый же автосалон. Сначала дождёмся денег, прикинем, что нам реально нужно... и только потом.
— Ну, хоть не "шашкой на голову", — я усмехнулась. — А то я уже думала, ты завтра же притащишь домой какой-нибудь оранжевый пикап с пылающими черепами на дверях.
— Эй, — он сделал вид, что обиделся, — между прочим, пылающие черепа — это солидно.
— Ага, особенно если у тебя в кузове мешок цемента и пакет с молоком.
Мы оба рассмеялись, и напряжение последних дней стало чуть мягче.
— А что с твоим чеком... за медицину? — спросила я, наливая нам по чашке кофе.
— Триста баксов, — небрежно ответил он, отхлёбывая. — Я уже оплатил.
Я чуть не поперхнулась.
— Стой, что?!
Пэйтон ухмыльнулся, поставил кружку и опёрся локтями о стол.
— Один мальчишка мне сильно задолжал в казино. А поскольку я гонщик, мне нужна хорошая страховка... его папа — владелец страховой компании. Вот он мне всё и организовал.
— То есть ты... буквально отыграл себе страховку? — я покачала головой, не зная, смеяться или ругаться.
— Ну, скажем так, — он лукаво прищурился, — иногда жизнь сама кладёт тебе козырь на стол. Главное — вовремя его взять.
Я закатила глаза, но улыбку спрятать не смогла.
— Сегодня поедем в казино, — сказал он, отпивая кофе. — Нужно найти кровельщика и плотника. — Усмехнулся. — Спасибо, очень вкусно.
На часах было без пяти восемь, и я пошла собираться.
— В казино дресскод, — предупредил Пэй. — Одеваемся элегантно, но легко.
Я выбрала лёгкое, но изящное платье из тонкой ткани — не слишком яркое, чтобы не выделяться, но достаточно стильное, чтобы вписаться в атмосферу. Туфли на каблуке, аккуратный макияж и собранные волосы завершали образ.
Когда мы приехали, двери охранял строгий человек, проверявший гостей. Внутри играли приглушённые джазовые мелодии, а свет мягко освещал бар и игровые столы. Атмосфера была напряжённой, но деловой.
Ставка в 800 долларов казалась нам слишком высокой — всё-таки деньги были не лишними, но мы понимали, что игра стоит свеч. Мы знали, к чему идём, и были готовы рискнуть.
Когда выигрыш пошёл в нашу сторону, настроение в зале ощутимо изменилось. Мы добавили к ставке ещё 500 долларов — теперь на руках у нас было больше двух тысяч.
— Моя очередь выбирать, — тихо прошептал Пэй, оглядывая игроков с пронзительным вниманием. Его взгляд задержался на одном из мужчин за столом.
Он был элегантно одет, но казался отрешённым, его руки нервно перебирали стакан с виски, глаза будто уходили куда-то далеко, в свои мысли.
— Нет, — прервала я его шёпот. — Слишком странно пьёт, постоянно смотрит куда-то в сторону, будто что-то его мучает.
Пэй кивнул, ощущая тонкую игру за маской покоя. Здесь было что-то большее, чем просто азарт и деньги.
Игра началась. Пэй, сидя за столом с холодным взглядом, внимательно следил за каждым движением карт и игроками вокруг. Свет тускло отражался в стеклянных бокалах, в воздухе висел запах дорогого виски и нервного напряжения.
Карты плавно раздавались, ставки росли. Мужчина напротив Пэя казался уверенным и спокойным, но что-то в его жестах было неестественным — мельчайшие паузы, едва заметные движения пальцев, которые никто кроме Пэя не замечал.
Сначала всё шло как по маслу. Пэй точно считал шансы, делал ставки, наблюдал за противниками. Его глаза пронизывали каждого, словно сканируя на наличие слабых мест. Атмосфера сгущалась, напряжение нарастало.
Пэй опирался на интуицию и логику, его мысли были остры и сосредоточены. Карты шли ему в руки, ставки росли. Но именно тогда, когда он почти догнал победу, почувствовал что-то неладное — мельчайшее движение руки противника, едва заметный сдвиг карт под столом.
Его сердце забилось быстрее, и глаза сузились. Пэй уже не был уверен в честности игры, но было слишком поздно — он сделал ставку. В этот момент мужик бросил карты на стол с вызывающей улыбкой.
— Ты слишком много думаешь, — прошипел он, и атмосфера взорвалась.
Пэй вскочил, глаза вспыхнули как у охотника, готового к схватке.
— Нет, этого не может быть! — его голос прорезал тишину зала, заставляя всех обернуться. — Эти карты — подделка, здесь шулерство!
Мужчина уже собирался уйти к обменнику, но Пэй резко шагнул вперёд, жестко схватил его за руку и с силой повернул к себе.
— Ты играешь с моими деньгами! — шипел Пэй, зубы сжав так, что казалось, он вот-вот сорвётся. — И я не позволю тебе просто так уйти!
Я пыталась унять его, но он был как взведённый механизм, готовый рваться на части.
— Стойте! — крикнула я, голос дрожал, — Я требую пересмотреть запись с камер! Вы дорогое казино, я не поверю что зал не утыкан камерами
"Это наша единственная надежда. Иначе мы остаемся в минусе"
Портье, напряжённый и холодный, медленно подошёл к мониторам. В зале повисла густая тишина — каждое мгновение решало нашу судьбу. Пэй не отводил взгляд от шулера, готовый сорваться в любую секунду.
Это был не просто спор — это была борьба за выживание.
Мужчина резко попытался уйти, но Пэй ловко перехватил его руку.
— Подожди, — сказал он, голосом, который не терпел возражений. — У нас есть камеры, и я знаю, что ты играешь нечестно.
Пэй шагнул к столу, где лежали карты, и жестом указал на экран видеонаблюдения в углу зала. Мы все повернулись к нему.
— Смотри внимательно, — тихо сказала я.
На записи была четко видна рука шулера — он ловко подменял одну из карт на более выгодную для себя. Карты мелькали быстро, но глаза Пэя, привыкшего к гонкам и скорости, успели заметить каждое движение.
— Вот почему у него не могло быть этих карт, — пояснил Пэй, указывая на момент подмены.
Портье, молодой парень у входа, подошёл к нам и кивнул.
— Вы правы, это впервые кто-то заметил это. Но чтобы доказать, нужна повторная запись.
Я вздохнула, перевела взгляд на Пэя.
— Мы не можем просто так уйти. Нужно действовать.
Пэй уже вызвал менеджера, требуя пересмотреть запись вместе с охраной казино. Несколько напряжённых минут, и менеджер признал факт мошенничества.
— Ваш выигрыш восстановлен, — сказал он наконец. — Мы можем пересчитать ставки.
Пэй сжал кулаки, но в глазах уже не было ярости — только решимость.
— Это не конец, — сказал он тихо, обращаясь ко мне.
Портье включил повтор видеозаписи, и все внимательно смотрели. На первый взгляд все казалось честно: карты раздавались быстро, без явных признаков подмены.
Пэй нахмурился, пристально вглядываясь в каждый кадр.
— Подожди, — вдруг выдохнул он. — Там... там что-то не так с раздачей.
Он перемотал запись несколько раз, останавливаясь на моменте, где мужчина кажется слишком уверенным, почти непринуждённым, хотя ставки были высоки.
— Видишь, как он будто подсматривает? — тихо сказал Пэй. — И эта карта... она появляется слишком легко, словно его тайный козырь.
Портье покачал головой.
— С первого раза ничего не заметил, — признался он, — но могу посмотреть другие камеры.
Я заметила, как напряжение сгущается в комнате, словно воздух стал плотнее. Для нас это была не просто игра — это было наше выживание. Каждый доллар на кону.