chapter 23
Впервые за недели я спокойно уснула. Проснулась в тишине, без судорожного дыхания, без боли в груди. Рядом — Пэйтон. Он дышал ровно, спокойно. Это казалось почти нереальным.
Теперь нам предстояло поехать на штрафстоянку и найти додж.
Выехав за черту города, мы добрались до этого мрачного, будто выжженного солнцем места. Здесь были сгоревшие и разбитые машины, некоторые утоплены, другие выглядевшие так, будто в них кто-то кричал перед самой смертью. В воздухе висел тяжелый запах масла, ржавчины и чего-то прогорклого.
Мы подъехали к КПП. Пэйтон, сжав губы в тонкую линию, вышел и отдал охраннику документы на машину.
— Справа будет стоять, — сказал мужчина тучного телосложения, лениво оглядев нас, — вон там. — Он протянул пухлую руку в сторону дальнего ряда.
Мы пошли в указанном направлении, обходя груды изувеченного железа. Сердце сжималось всё сильнее.
И вот он — додж.
Я остановилась, ошеломлённая.
Он стоял, как раненый зверь. Капот был смят, одна сторона полностью сожжена, колёса полуспущены, стекло лопнуло, будто крик застывший в тишине. Когда-то блестящий и мощный — теперь был только остовом.
— Это утиль, Пэй, — с сожалением выдохнула я.
Он стоял рядом, молча. Лицо стало мрачным, будто тень прошла по глазам.
— Чёрт... — прошептал он. — Чёрт.
Он достал телефон и сделал десятки снимков. Каждую деталь. Осторожно, будто это был не металл, а кожа.
— И что с ним делать? — спросила я.
— Можно продать... тысяч за пятнадцать, если повезёт, — буркнул он, пряча телефон. — На запчасти. Может, кто-то ещё вдохнёт в него жизнь.
— Ты ведь любил его, да? — тихо спросила я.
Он усмехнулся, криво.
— Это была не просто машина. Это был мой дом. Мой укромный угол. Я в нём переживал всё — поездки, бегства, планирование. И одиночество. Он знал всё.
Я чувствовала, как комок подступает к горлу.
— Прости, — он опустил голову. — Не думал, что это будет так больно.
— Это нормально. Ты не обязан быть сильным всегда. Не со мной, — я сжала его руку.
Он ответил лёгким сжатием, но в глазах всё ещё плескалась боль.
— Теперь у тебя есть дом, — сказала я, глядя на него. — И я.
Он поднял на меня взгляд. В нём было столько всего: растерянность, благодарность, страх и тепло. Он не сказал ни слова, только дотронулся до моей щеки.
— Хочешь, восстановим его? Вместе? — предложила я.
Он покачал головой.
— Даже если восстановим, это уже не будет прежним. Как человек после аварии. Вроде жив, а внутри — по-другому. Ты ведь видела меня, когда я лежал. Видела и додж сейчас. Он... такой же.
Я не знала, что сказать. Вместо этого, просто подошла ближе и прижалась к нему.
— Тогда пусть он уйдёт. А ты — останься.
— А «Селика»? — спросила я, пока мы ждали эвакуатор. — И куда мы её везём?
— К тебе домой, — нахмурился Пэйтон.
— В комплексе у меня место только на две машины.
— Я про дом твоего отца.
Я застыла. Тот самый дом, который я не могла заставить себя ни продать, ни принять. Как будто, подписав бумаги, я окончательно признаю, что его больше нет.
— Я ещё не подписала документы, Пэй, — тихо сказала я.
Он посмотрел прямо в глаза — спокойно, уверенно:
— Подпишешь сегодня.
Я отвернулась, вдавливая ногой камешек в пыль.
— Ты не понимаешь... Это не просто стены. Это... он. Его запах, его кресло, даже его чашка стоит. Я зайду туда — и всё рухнет.
— Нет, Карли. — Пэйтон подошёл ближе и осторожно коснулся моей руки. — Ты зайдёшь туда — и наконец поймёшь, что ты не одна. Что ты всё ещё держишь его рядом. А не прячешься от воспоминаний. Твой отец хотел бы, чтобы ты продолжала жить, а не выживала между страхами.
Я долго молчала, глядя на эвакуатор, где мёртвая груда металла когда-то была машиной, в которой почти умер человек, которого я...
— А «Селика»? — повторила я снова, чтобы сбросить с себя лишние чувства. — Что с ней?
Пэйтон выдохнул и провёл ладонью по затылку.
— На гражданку мы её уже не вернём. Я вложил часть нашего выигрыша. Она теперь — только для трассы. Полный трековый зверь. Каркас, усиление, всё. Но если ты скажешь — отдам. Или сожгу к чертям.
И впервые с момента смерти отца — я почти была готова.
Мы выехали в город, следуя за эвакуатором. Кондиционер в BMW не работал, и жара казалась почти невыносимой — асфальт плавился, а окна от духоты только усиливали напряжение.
— Давай продадим эту тачку, — бросил Пэйтон, поправляя зеркала. — И Challenger тоже. Думаю, на первом этапе можно взять что-то приличное тысяч за двадцать.
Он посмотрел на меня: — У нас примерно столько и выйдет, если не будем жадничать.
Я кивнула рассеянно, глядя, как эвакуатор уходит на поворот.
— Хочешь что-то надёжное? — спросил он спустя пару минут. — Типа Камри или Мазды? Или снова что-то с характером?
— Я хочу, чтобы ты был за рулём, — тихо ответила я.
Пэйтон слегка усмехнулся, но в его лице оставалось что-то напряжённое, сосредоточенное.
— Значит, нужно найти что-то, что выдержит нас обоих, — сказал он. — И скорость. Я не готов променять всё это на скучную машину. — Оформим на тебя, так будет честно, а ты выпишешь мне доверенность.
Мы свернули в сторону его старого дома. Район был привычный — чужой и тесный, с одинаковыми серыми фасадами и тусклыми окнами. Пэй вышел, поздоровался с соседом, зашел в дом и спустя двадцать минут вывел «Селику» — матовую, заниженную, громкую.
Я вышла из машины, подошла ближе.
— Такая чистая... ты даже её мыл?
— Её довели до ума, — он провел ладонью по капоту, — теперь это не просто машина. Это история. Но она — только для трека. Не для улиц. Не для нас. Поехали. Дом твоего отца ждёт.
Дом, в который мы въехали, казался чужим. Он был слишком большим, слишком тихим, пах старой древесиной и чем-то наполовину забытым. Но теперь в нём стояли две машины. Теперь в нём кто-то жил.
Мы припарковались, загнали обе машины внутрь гаража. Я оглядела его — весь инструментарий отца был на месте, и что-то внутри защемило. Казалось, он вот-вот войдёт.
— Всё встанет на место, — сказал Пэйтон тихо, будто прочёл мои мысли. — Просто не сразу.
Пэйтон сидел рядом, молча. Только иногда его пальцы слабо постукивали по столу в ритме, который, казалось, слышал только он. Его лицо было собранным, взгляд — внимательным. Он ничего не говорил, не торопил, не подсказывал. Просто был рядом. И это оказалось самым важным.
— Теперь дом и BMW — ваш, мисс Стиершен, — произнёс нотариус, аккуратно ставя печать на последнем листе. — А также... — он слегка улыбнулся, — долг в размере... — он посмотрел в бумаги — ...триста восемьдесят девять тысяч долларов. Всё верно.
Я глубоко вдохнула. Воздух был сухим, и он никак не хотел доходить до лёгких. Голова чуть закружилась.
— Ну и... поздравляю, — мужчина убрал бумаги в жёлтую папку и протянул её мне.
— Спасибо, — ответила я тихо, почти машинально.
Мы вышли на улицу. Пэйтон первым, я за ним. На улице было душно, но небо будто намекало на грозу — серые облака подползали медленно, лениво.
Я остановилась у машины и просто смотрела вперёд, в никуда. В груди холодным грузом лежала ответственность. Дом отца. Машины. И почти четыреста тысяч долга. Это было... нереально.
Пэй подошёл ближе, обнял за плечи.
— Ты сделала это. Значит, сможешь и дальше.
Я повернулась к нему, в глазах защипало.
— Пэй... что, если я не вытяну?
— Тогда я вытяну. За нас двоих. — Он улыбнулся, крепко сжав мою руку. — Ты же не думаешь, что я просто так подписал доверенность?
Я хмыкнула, пытаясь сдержать улыбку.
— Нет. Ты просто хочешь иногда водить машину.
— В том числе. Но не только. — Он подмигнул. — Поехали домой?
— Поехали домой, — повторила я, впервые ощущая в этих словах нечто большее, чем просто пункт назначения.
Мы приехали к дому. Пэйтон сразу завис в гараже, полностью погрузившись в работу над BMW, а я принялась за уборку — разобрала хаос, оставшийся после жизни отца в одиночку.
Чихая от резкого запаха антижира, я с усилием пыталась отмыть застарелые разводы и толстые слои жира на кухонных плитах и столах. Жаркое летнее солнце лилось сквозь распахнутые настежь окна в спальнях, но даже свежий воздух не мог перебить затхлый запах табака и пыли, будто грязь впиталась прямо в стены.
Весь дом казался пропитанным этим запахом — пепельницы, полупустые бутылки, окурки — все, что было разбросано и заброшено, напоминало о жизни, которая здесь текла раньше.
— Карли! — раздался голос Пэйтона, — у нас есть моющий пылесос, ты где?
Я услышала, как он быстро взбегает по лестнице наверх.
— Ты сдурела? — он закашлялся от едкого запаха химии, — что ты тащишь эту коробку сама? Карли!
Он выхватил у меня из рук тяжелую коробку, полную бутылок и мусора. Я еле успела удержать её, чтобы не упала.
Я спустилась за ним вниз и наблюдала, как он несёт коробку к мусорному баку, строго выбрасывая весь хлам.
Из любопытства заглянула в гараж. Пэйтон тщательно вымыл BMW, снял заднюю часть салона, что-то менял, смазывал детали, как настоящий мастер. Машина выглядела всё лучше и лучше — она словно оживала под его руками.
— Осталось только отполировать кузов и вычистить салон, — сказал он, вытирая пот со лба.
— Моющий пылесос стоит в кладовке рядом с гардеробной на первом этаже, — подсказала я, — если там что-то осталось для ковров — будет здорово.
Я вернулась на фронт работ. Не надеясь отмыть всё сразу, но хотя бы расхламить и вернуть дому часть былого порядка. Каждый выкинутый мусорный пакет казался маленькой победой над прошлым.
К десяти часам вечера Пэйтон вошёл в дом, взъерошенный, но довольный.
— Я закончил, принцесса! — весело заявил он, зашагав по коридору. — Сфоткал машину, осталось только выставить на продажу. Или мне теперь тебя Золушкой называть? — он оглядел комнату, усмехаясь.
Я стояла уставшая, голодная и с едва скрытой злостью.
— Это ужас... ужас, как он всё успел засрать за три года! — выдохнула я, смотря на полупустые пакеты с мусором.
Но дом действительно стал чище: я выбросила почти весь хлам, смыла налёт и жёлтый водяной камень в ванной, пропылесосила ковры. Но дому явно нужен был ремонт.
— Иди сюда, — позвал меня Пэйтон из кухни, где я пыталась реанимировать старый холодильник.
— Мы сдерём обои и отдерём плинтуса, на кухне зальём пол, а в гостиной отшлифуем паркет, стены покрасим. Диван... ну, ему капец, придётся забрать твой с квартиры, мебель же твоя? — он глядел на меня с лёгкой улыбкой.
— Моя, — тихо ответила я.
— Ванну просто хорошо отмоем, свет сделаем лучше, наверху тоже покрасим стены и застелим новый ковролин. Самое сложное — фасад, крыльцо и крыша. Думаю, справимся меньше чем за месяц.
— За месяц? — удивлённо и с возмущением переспросила я. — Тут 4,305 квадратных футов, люди годами ремонт делают.
Он улыбнулся, глаза заискрились каким-то огнём.
— Карли, — сказал он, — принцесса, я умею решать проблемы.
Я на мгновение встретила его взгляд и впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, у нас есть шанс сделать этот дом настоящим домом.